Признания.

— Я… — Аня внезапно теряет дар речи, презирая этот факт. — Мне сесть поперёк или… оседлать т-тебя? — Да как хочешь, — небрежно бросает Данила, неопределенно жестикулируя в сторону своей персоны. Девушка тяжело вздыхает, затем слегка сдвигается, предпочитая не сидеть верхом на Кашине, а оказаться поперёк его колен, но для этого нужно перелезть через коробку передач, ей всё равно придется раздвинуть ноги и подняться. Все эти махинации было очень тяжело осуществлять в коротком платье, так что оно бы в любом случае слегка задралось. Аня наполовину отворачивается от Данилы, шуба случайно распахивается, оставляя часть её тела открытым. Девушка пытается выпрямить ноги, случайно упираясь в рычаг переключения передач, когда вторая нога пяткой ударяется о дверь со стороны пассажира. Стараясь поймать баланс, Анна падает на колени парня. Она задерживает дыхание, когда одна рука Данилы крепко сжимает её талию, а другая прикрывает голову; помогая не удариться о крышу машины. — Извини… то есть… спасибо, эм… — она нелепо бормочет, пытаясь немедленно изменить своё положение на его коленях, подтягиваясь, но, имея очень мало вертикального пространства, сесть прямо достаточно тяжело, в таком положении спина быстро заболит. Аня решает выбрать комфорт, а не принципы, по-крайне мере на эту ночь, так что, она аккуратно перестраивается и перекидывает ногу через колени Кашина, попутно поправляя платье и кутаясь в свою шубу. — Опс, сорян… — Да блять, ты можешь… — Даня резко вдыхает. — Хватит, блять, ёрзать. Аня тут же замирает. — Прости, — неловко проговаривает девушка, оказавшись прямо перед его лицом уперев руки в спинку кожаного кресла, пытаясь не трогать плечи парня. Всё это время Даня старался смотреть куда угодно, но только не на брюнетку у него на коленях, его брови были сосредоточенно нахмурены, а губы плотно сжаты. — Всё?… Ты устроилась? — спрашивает он. Аня молча моргает, глядя вниз на пространство между их телами. — Да, да, — отвечает она, стараясь опираться на свои колени; одна нога прижата к водительской двери, а другая к консоли. — Вроде. — Окей, — он прочищает горло, пытаясь куда-то деть свои длинные руки. — Не держись так крепко, ты мне всю обивку расцарапаешь своими когтищами. Аня выдыхает и позволяет себе расслабить руки, возвращая их на свои плечи. Кашин осторожно тянет молнию на своей куртке вниз, прежде чем его пальцы касаются белоснежной шубы. Девушка слегка дёргается от неожиданности. — Что ты… — Слишком много слоёв... короче, мешает теплопроводности, — пытается объяснить Кашин. Аня недоверчиво отворачивает голову. — Звучит как дешёвый развод для тупых дурочек. Это ты так соблазнял домработницу? — посмеялась девушка, не замечая как парень тихо проворчал что-то грубое. — Я сама справлюсь, спасибо. Данила поднимает руки, изображая капитуляцию, пока брюнетка распахивает свою шубу, слегка нахмурившись, прежде чем с осторожностью прижаться к парню. Даня был прав, он тёплый, как ни странно. И ощущение, как его грудная клетка поднимается и опускается при каждом вдохе и выдохе почти успокаивает. Его мышцы теперь тоже расслаблены и приятно ощущаются под ней. Руки Дани покоятся на двери и подлокотнике, как можно дальше от тела брюнетки. Голову она расположила чуть ниже его собственной, пытаясь не смотреть в глаза: получается весьма странное и неловкое положение для двух, казалось, заклятых врагов. Но так хотя бы было тёпло. Однако дрожь от мороза не проходит мгновенно. Конечно, непосредственное тепло приносит облегчение, но в то же время это легкий шок, от которого её тело начинает приятно дрожать, свыкаясь с температурой. — Хватит, блять, трястись. — Спасибо, гений! Я и так стараюсь. — Старайся лучше, — рычит Кашин. — Ну извини, ты не похож на комфортную кровать с балдахином! — съязвила Анна, пытаясь сидеть неподвижно.       Метель снаружи продолжает завывать, пока на капоте копиться слой снега. Аня пытается отвлечься на левитирующие снежинки за окном, но только от этой картины её трясёт сильнее. — Да пиздец, что я, мать твою, говорил? — срывается Даня. На этот раз девушка смотрит прямо на него. — Да я пытаюсь сидеть спокойно, но… — в этот момент она что-то почувствовала. Сначала она была уверена, что это пряжка его ремня упирается в нижнюю часть её живота. В таком положении Аня плотно прижимается к нему, и поэтому в этом нет ничего удивительного, но потом она понимает, что что-то выпирающее - это не ремень… — Боже, Кашин, ты отвратителен! — хмуря брови, пищит Аня. Даня густо краснеет. — И это говоришь мне ты? Типа, меня можно винить в том, что ты выбрала сидеть именно так и вести себя как… — он закатывает глаза, его голос слегка прерывается, когда девушка сжимается от холода. — Ну всё! — Аня начинает отстраняться, чтобы перелезть обратно на пассажирское кресло, руки Данилы удерживают её на месте, заставляя обоих внезапно ахнуть. — Отпусти. Я серьезно. — Я не закончил... — взгляд Дани становится тяжёлым, зрачки расширились, а челюсть сжалась. — Ты ведёшь себя как ревнивая сука. — Ревнивая? Ха! Да к кому? — девушка громко рассмеялась, прикрывая предательский румянец на щеках. — "Я видела, как ты ебёшься с домработницей"… серьезно? — Я говорила "спишь"! — поправляет Аня, внезапно разозлившись на себя за то, что решила, что именно этот контраргумент ей сейчас следует привести. — И вообще, это не имеет никакого отношения к ревности. Эта ситуация имеет отношение только к нарушению моей психики. — Эта ситуация имеет отношение к нарушению моих личных границ! — возмутился он. Девушка снова пытается пошевелиться, но хватка Дани усиливается, когда выпуклость упирается в её бедро. Она с легким ужасом осознаёт, что между ног становится истомно горячо, а от его случайной демонстрации силы, в животе разливается тепло. — Ты вообще знаешь, что такое шторы? — Енина начинает закипать от негодования. — И сколько раз ты нас видела? — игнорируя её, спрашивает Даня. Разум брюнетки внезапно совершенно опустошается. — Что? — Только один раз? Она пиздец какая громкая, ты бы точно её слышала, роднулькина. — Не называй меня так, блять! — шипит Аня. — И это было только один раз, так что отъебись и отпусти меня. — Если ты видела нас только однажды, откуда ты знаешь, что она приходит ко мне по понедельникам и средам? — Четвергам! — Ха! Ох, роднулькина моя, как же легко тебя законтрить, — Даня самодовольно рассмеялся. Блять! Аня ощущает гадкую горечь поражения. Почему она такая невнимательная идиотка рядом с ним? В момент она осознаёт всю нелепость ситуации: они ссорятся и кричат на всю машину, прижимаясь друг к другу, пока за окном заметает снежная буря. Она настолько близко к нему находится, чувствует каждую точку соприкосновения их тел, и теплое дыхание на своих скулах. — И почему ты вообще продолжала смотреть в мои окна? — у неё нет подходящего ответа, сердце безумно быстро колотится в груди, а во рту моментально пересыхает. Боже, это просто невыносимо. Аня ненавидит это, ненавидит то, что чувствует себя нерешительно и слабо в этот момент полной уязвимости. Доходит до понимания того, что она ненавидит Кашина, а точнее, чувства, которые он вызывает. Конечно, если бы она изначально не… Данила шевельнулся, и ход её мыслей тут же оборвался. — Я, кажись, понял, — проговаривает парень, голос его становится ниже, затрагивая какие-то струны внутри девушки. Внезапное осознание совершенной отрешённости от всего мира придаёт смелости. Ведь никто их не видит и не слышит, они абсолютно одни. Он прижимает её ближе, почти шепча. — Признай, что тебе нравилось наблюдать за мной. Его горячее дыхание чуть щекотит открытый участок её шеи. Он приятно пахнет смесью сигаретного дыма и малинового энергетика. Аня сухо сглатывает. — Не дождешься... — её глаза расширяются, когда хватка на талии становится сильнее. — Я не... — Смотри, у нас много времени, не держи всё в себе, — брюнетка чувствует улыбку Кашина на своей шее. — … Просто скажи правду и станет легче. Она вдруг радуется, что он сейчас не может видеть её лица. Но быстро растущее беспокойство вызывает панику, страх за то, что он может учуять её слабость. — Я уже всё сказала, — шипит Аня, голос неожиданно ломается. Её челюсть сжимается так сильно, что сводит скулы. — Неа, нихуя... — Данила и сам кажется немного запыхавшимся. — Признайся, тебе понравилось наблюдать, как я разрываю ту сучку на части. Ты же просто не можешь удержаться от подробностей. Ты всегда любишь копаться в чужом грязном белье. Не можешь думать ни о чём другом, кроме грязи. Признайся, и я признаюсь тебе кое в чём. Это будет справедливо, правда? — Отпусти... — слабо произносит Аня после небольшой паузы. Это не помогает, всё, о чём она может сейчас думать, это его запах и… какая-то тайна, которую он скрывает… — Ты реально хочешь, чтобы я тебя отпустил? — он глубоко вдыхает, носом касаясь ключиц девушки. — Д-да… — неуверенно и почти неслышно пищит она, веки жалобно трепещут. Это должно быть легко. Сказать «да» должно быть легко, но делать это становится всё труднее и труднее, когда Аня чувствует спазмы внизу живота от потребности, а сердце застревает где-то в горле. Чужой язык медленно проводит горячую линию вверх по шее к челюсти, и на этот раз она ничего не может с собой поделать. Тихий стон срывается с её губ. — Лицемерка... признайся, и я тебе кое в чём признаюсь. Заманчиво звучит? — большие руки скользят по её бедрам, теплые мозолистые пальцы ласкают внезапно разгорячённую кожу. Разум говорил Анне сопротивляться, но в то же время ярко воспроизводил пикантные воспоминания с Кашиным и той девчонкой...       Аня даже не знала её имени, но уже ненавидела всем сердцем. Она примерно её возраста, симпатичная, этого отрицать нельзя, с длинными каштановыми волосами и в коротенькой юбочке. Но в воспоминаниях эта экономка была совершенно обнажена, на столе в его студии, обхватив парня ногами за талию. Аня не может выбросить из головы его образ: серые спортивки были низко спущены на бедрах, пока он трахал эту суку. Её стоны заполняли весь первый этаж. А чего им было стесняться? Дома никого, кроме них не было. Снова и снова он входил в неё, мышцы рук напряглись, когда он схватил девушку за волосы. Данила стоял спиной к окну, и Аня не могла видеть его лица, но, боже, одного этого вида было достаточно, чтобы потом сразу пойти в свою спальню и расслабиться с помощью руки... Она ревновала. Из-за этого признания в груди неприятно щемило. Аня хотела быть той девушкой с раздвинутыми ногами на деревянном столе в его студии… — Я… — начала она, резко вдыхая воздух, когда его правая рука сжала податливую плоть. Тело превращается в желе в его руках. Голос Ани дрожит, пока Данила собственнически двигает её бёдра. — Я признаю… Данила начинает вырисовывать круги на внутренней стороне бедра девушки, ноги по инерции раздвигаются шире, без сомнения, оставляя мокрое пятно на чёрных колготках Ани. У обоих перехватывает дыхание. — Что? — Кашин обхватывает её челюсть, переводя на себя зелёные глаза, её взгляд, нацеленный на его плечо, теперь был устремлён прямо в глаза. — Признаёшь, что? Аня смачивает сухое горло, ей кажется или в его голубых глазах почти не осталось цвета? Голодный взгляд пожирает всё её нутро. Аня больше не может сдерживаться. Даже несмотря на то, что это было неправильно, даже если это приведёт к полному пиздецу в её жизни, сейчас это не имеет значения, ей было плевать, было.... так жарко… — Мне нравилось смотреть, как ты её трахаешь, — слова вылетают стремительно, форсированно, почти на одном дыхании. И всё же улыбка Дани зажигает брюнетку ещё сильнее. Кашин был прав, она словно избавилась от тяжёлого груза и опять может дышать, но напряжение в машине остаётся достаточно сильным, чтобы до него можно было дотронуться. Даня почти целомудренно целует её в уголок рта. Он медленно приближается к её точёной челюсти и целует снова. Аня начинает терять терпение, губы Кашина полностью контрастируют с языком его тела. Он совершенно напряжён, мышцы пульсируют под девушкой, сильно прижимая к натянутым брюкам, и всё же его губы остаются нежными, а поцелуи невыносимо медлительными. — Повтори это ещё раз... — почти прохрипел Данила. Его глаза слегка прикрыты, когда он смотрит на Аню. Она прикусывает нижнюю губу, случайно сдвинувшись у него на коленях. Если она собралась играть с ним в эту игру, нужно идти ва-банк. И, внезапно, Аня целенаправленно прижимается к парню всем телом. Он протяжно стонет, пока брюнетка сладко улыбается, наслаждаясь тем, что теперь дрожит именно он. Но самодовольная улыбка быстро исчезает, когда Даня сильнее сжимает её челюсть. — Нет, я не сказал двигаться, — его голос переходит в рычание. — Я сказал тебе повторить. Ещё раз. — Да пошёл ты… — собственный голос застаёт Аню врасплох, хриплый и тихий, как будто она не разговаривала несколько часов. — Ты обещал признаться… — Конечно, и я это сделаю, — говорит он, и звучит это почти нежно. — Но не сейчас. Тебе придется компенсировать то, что ты вела себя как последняя сучка. Аня недоверчиво хмурит брови. — Ах, ты рыжий пи... — пальцы Дани перемещаются с челюсти Ани, проникая в её рот с достаточной силой, чтобы та поперхнулась. Другой рукой он сжимает её бёдра так, чтобы оставить после себя синяки. — Попробуй ещё раз. Аня на столько сильно ощущает влажность между ног и желание, что это всё кажется воображением, но терпение начинает иссякать. Она стонет, обводя языком его пальцы, и этого было достаточно, чтобы он медленно их высвободил. Дыхание становится ещё тяжелее, она смотрит ему прямо в глаза и сглатывает. — Мне нравилось смотреть, как ты трахаешь ту суку, — проговаривает она почти шёпотом. Даня вознаграждает её, прижимаясь бёдрами, внезапно разражаясь громким стоном. Девушка от удовольствия запрокидывает голову, выгибая спину. — Это всё что я хотел, Аня, — говорит он, продолжая тереться о бёдра брюнетки. Даня целует её обнаженную шею. — Неужели было так сложно? Аня издаёт звук где-то между согласием и удовольствием. — А теперь наклонись, — кивает он в сторону руля. — Давай лучше перел... — Девушка хотела устроиться поудобнее на задних сиденьях, где места будет больше, но Даня не даёт ей закончить предложение и внезапно прижимает к приборной панели, её спина выгибается дугой, когда она облокачивается на руль, а ноги раздвигаются шире. Он держит Аню за бедра и одним резким движением разрывает колготки прямо по шву, обнажая её горячий центр, прилипший к трусикам. Енина вскрикивает от неожиданности, её руки спадают с широких плеч, а взмокшие пальцы хватаются за текстурную кожу на двери машины. Лицо Кашина излучает одобрение. — Сегодня я, блять, научу тебя слушать. Не двигайся, — он стягивает со своих плеч чёрную куртку и бросает её на заднее сиденье. Грудь Ани поднимается и опускается в предвкушении, пока он всё это время смотрит прямо ей в глаза. Она не может говорить, едва может двигаться, киска пульсирует всё сильнее от возбуждения. Даня расстегивает ремень и закидывает его к куртке. Сердце почти замирает от раскрывшегося вида. Отстранившись от парня, Аня теперь может точно увидеть, насколько чертовски тверд он был под ней. Рука сама по себе начинает тянуться вниз. Кашин бросает на неё тёмный взгляд, и Аня мгновенно останавливается. — Позволь теперь мне устроить тебе шоу, милая, — этот снисходительный тон при обычных обстоятельствах привёл бы её в ярость. Но гнев утопает в луже где-то между её ног. Ей слишком жарко. Белоснежная шуба вмиг летит к другой верхней одежде на задних сиденьях. Даня расстёгивает молнию на брюках, доставая из нижнего белья всю свою длину, что полностью притягивает внимание девушки. Аня ничего не может поделать, она задыхается от одного только вида. Он большой, почти порнографичен, сразу возникает мысль, что он никогда не поместится в неё. Беспокоила даже не длина, она определенно являлась больше средней, а обхват… по крайней мере, в три пальца шириной. — Ты же будешь умницей для меня, да? — Но, он же не… — начинает лепетать брюнетка, сильные руки снова обхватывают её талию. — Он не... Даня перебивает её влажным нуждающимся поцелуем, в котором Аня почти мгновенно растворяется. Колени по обе стороны от него, и теперь его член прижат прямо к её животу, язык ласкает её рот, а поцелуи посылают электрические разряды прямо в основание её позвоночника. Девушка прикусывает губу Дани, когда он начинает отстраняться, вызывая одновременно стон и внезапное движение бёдер. — Просто расслабься, — бормочет он, почти мурлыкая. — У тебя всё получится. Поцелуи продолжаются, отчаянные и резкие, столь же агрессивные, сколько и совершенно снисходительные. Большие руки спускаются с её округлых бёдер, скользят вверх и вниз, он делает небольшую паузу, намекая на вопрос; может ли он продолжать? Единственная реакция, которую она даёт,- это протяжный стон. Боже, она хотела этого, отчаянно и ужасающе, в этот момент не существовало того, о чём она могла бы мечтать больше. Хватка парня на её ногах становится сильнее, когда он притягивает её к себе невозможно близко, ни в коем случае не настолько, чтобы проникнуть, но достаточно, чтобы притянуть её всё ещё прикрытую киску к себе, и они оба издают дрожащий стон. Он отодвигает её трусики в сторону, водя пальцем вдоль, от клитора до дырочки. Аня издаёт судорожный вздох, который ощущается как поток чистого электричества. Он повторяет действие в обратном порядке, проводя влажным пальцем по чувствительному, опухшему бутону. — Пиздец, да ты течёшь, — проговаривает он, ухмыляясь, Анна задыхается от прерывистого стона, когда он снова её касается. — Всё для... — она перебивает саму себя новым стоном и беспомощно хватается за его плечи в поисках какой-то опоры. — Это всё для тебя. Его смех заполняет машину. — Для меня? Ты вообще помнишь, у кого сидишь на коленях? — Ох, заткнись... Это восхитительно, несмотря на то, насколько это чертовски грязно. Его большой палец снова прижимается к ней, мокрый донельзя. Палец продолжает атаковать её клитор, пока его губы оставляют поцелуи на её шее, от чего Аня не могла не стонать, и эйфорическое жжение приближающегося оргазма приносит ещё большее удовольствие. Всё тело начинает напрягаться, внезапно натянутая струна где-то внутри дергается, грозя порваться. — Я почти... Большой палец Дани мгновенно останавливается, волна освобождения, которая почти накрыла её тело, сразу же растворяется. Лицо Ани отражает полное непонимание и гнев. — Ты реально думала, что это будет так легко? — Данила засмеялся. Брюнетка тихо стонет от разочарования. — Кашин, ты... — его палец снова касается её клитора, заставляя Аню замолчать. — Ты фантазировала обо мне после того случая? — шепчет Даня, бёдра девушки изо всех сил стараются двигаться в такт с его рукой. Особенно удачное касание его пальцев выстреливает ещё одной искрой жгучего желания в её животе. — Я... о, чёрт... — голос начинает переходить в визг. — Д-да… Да. Енина приходит к унизительному осознанию того, что от малейшего касания Кашина, она превращается в дрожащую нечленораздельную массу у него на коленях. После её признания, движения его большого пальца почти замедляются, из горла вырываются тихие звуки. — И что же я делал? — Ты… — Ане требуется минута, чтобы понять, о чем он спрашивает, особенно на пороге оргазма. — Что? — Это простой вопрос, — шепчет он на ухо, задевая мочку зубами. — Что в твоих фантазиях делал человек, которого ты ненавидишь всем сердцем, м? Его тон - тотальное и совершенное высокомерие. Почему-то это кажется более нахальным и неправильным, чем его рука в её трусиках. Аня снова отвлекается, оргазм так близок, но, как и раньше, парень не позволяет ему слишком приблизится, убирая руку в самую последнюю минуту. — Какой же ты ёбанный… — снова стонет Аня. — Будь умницей, и ты получишь именно то, что так хочешь, — он снова касается её клитора, жжение теперь переходит почти в острую потребности кончить. — Вернёмся к моему вопросу. — Я… — Аня сжимает губы, отводя взгляд. — Именно щас, блять, застеснялась... — его свободная рука хватает её за волосы, притягивая лицо ближе. — Ты... что? — Я представляла, как ты... Ах! Твой грязный язык ласкал меня... — проговаривает она, и впервые за несколько минут палец Дани ускоряется, и из его горла вырывается довольный стон. — Ты намного… больше меня. Я представляла, какой маленькой я буду выглядеть рядом с тобой, и… — Да, продолжай… — ... Представляла как твои длинные пальцы двигаются внутри меня... — ещё чуть-чуть, и внезапно, без всякого предупреждения, она кончает. Эта катастрофа, неожиданность, подобна удару в солнечное сплетение, разрывает Аню настолько сильно, что она может почувствовать, как влага стекает по бёдрам. Её стон превращается в пронзительный крик. — Молодец, — шепчет Даня, его собственный голос переходит в нуждающийся стон. — Такая хорошая девочка… Он не позволяет ей полностью расслабиться, прижимая указательным палец к влажному входу. — Твою мать, — выдыхает Аня, уткнувшись в его шею, хватаясь за плечи. Даня погружает свои пальцы в неё, пока её вагина судорожно сжимается. Она была права, один только палец Кашина размером почти с два её, он сгибается в точных движениях. — Ебать, — шипит он, пока Аня старается насаживаться на его пальцы. — Какая узкая. Без особого предупреждения, Даня добавляет второй палец. Девушка издаёт сдавленный звук удивления, который очень быстро превращается в визг. Он ускоряет темп, вызывая у неё повторяющиеся высокие стоны. — Давай, кончи ещё раз. Ты можешь... Аня... ты можешь это сделать. Волна второго оргазма нарастает, поднимаясь выше предыдущей благодаря скорости его пальцев, охваченных тотальной похотью. Он прижимает два пальца другой руки к её влажному рту. Что она может сделать, кроме как повиноваться и раскрыть губы? Он заполняет её рот, превращая девушку в игрушку только для него. Аня стонет, когда очередная волна экстаза охватывает её. Ещё более громкая, ещё более мокрая. Даня убирает руку от её влажного рта и целует девушку с полным отчаянием. — Какая умница, — хвалит он, вытаскивая с характерным звуком пальцы из её горячего центра. Выражение лица Ани, должно быть, говорило Кашину о её полном отчаянии, но она, несмотря ни на что, наклоняется, чтобы жадно поцеловать его. Она отстраняется только для того, чтобы заговорить. — Даня... пожалуйста… Он смеётся, оставаясь напряженным. — Пожалуйста, что? — П-пожалуйста, трахни меня, Даня, — тихо шепчет Анна, но этого достаточно, чтобы услышать. — Если ты продолжишь так смотреть на меня, тебе даже не придётся просить, — дрожь пробегает по спине брюнетки, и вызвано это уже не приоткрытым окном. Медленно, очень медленно он поднимает девушку за бёдра, оттягивая её трусики в сторону и обнажая пульсирующую киску. Он так же медленно насаживает её на свою длину. От приятного давления могут потечь слюни. Даже после двух оргазмов, его член едва проникает внутрь, Аня чувствует, как извивается вокруг него. — Ахуеть, Аня... блять... — Данила делает паузу, переводит дыхание, удерживая её тело приподнятым над собой, как будто она вообще ничего не весит. Это заставляет её вагину пульсировать ещё сильнее. — Ты… должна расслабиться. — Я… я стараюсь, но... чёрт возьми, ты слишком большой, я… — Хорошо, — успокаивает Даня, целуя её в шею. — Хорошо. Давай медленно. Аня опускается ниже, чему помогает частично гравитация, частично руки Данилы. Она уже настолько обессилила и сомневается, что сможет справиться с этим самостоятельно. Член растягивает девушку всё сильнее и сильнее, проникая глубже, чем она могла себе представить. Аня сжимается вокруг него. Кашин замирает, она подпрыгивает и тут же смотрит ему в глаза. — Блять, прости, просто ты слишком… — Аня внезапно кончает, кончает так сильно и быстро, сжимая его, как тиски. Она стонет от осознания, что он внутри даже не на половине. Она понимает, что Даня что-то говорит, но не слышит его сквозь белый шум удовольствия в ушах. — ... Просто нужен был большой член, чтобы вытрахать всю хуйню из тебя, — и одним внезапным, ужасающим рывком он полностью погружается в её лоно. Аня ничего не может с этим поделать, она кричит. Боль в перемешку с удовольствием; она не совсем уверена, что чувствует сильнее. Голова покоится на плече парня, а крепкие руки обхватывают её спину. Аня очень старается не сжиматься вокруг него снова, а Даня очень старается не входить глубже. Тандем из тяжелого дыхания и безошибочно узнаваемых хлюпающих звуков, возбуждает ещё больше. Боже, она никогда в жизни не была такой наполненной. Девушка уверена, что он касается шейки её матки, и почти убеждена, что чувствует внутри себя каждую венку на его члене. — Вот так, — шепчет Даня, медленно выписывая круги на талии брюнетки. — Идеально подходит. Аня пытается едко ответить, но лишь слабый стон вырывается из горла, когда она снова напрягается вокруг него. Пальцы зарываются в его густые, рыжие волосы. — Если бы я знал, что заткнуть Енину так легко, я бы трахнул тебя давным-давно, — смеётся Даня, двигая бёдрами. Аня стонет от этого только громче. — Придурок… — бормочет она в шею, а затем с трудом отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. — Блять… это пиздец неправильно, ты же понимаешь? Данила мрачно посмеивается, начиная ускоряться. Он проводит большим пальцем по её всё ещё прикрытому соску. Это дает девушке возможность посмотреть вниз между их телами, и есть что-то восхитительное в том, что они оба всё ещё одеты, как будто то, что сейчас происходит под юбкой её платья является не чем иным, как их маленьким грязным секретом. Все эти ощущения предназначены только для них двоих. Это вызывает у Ани очередную волну дрожи: его руки, сжимающие её задницу, горячее дыхание, ощущение его волос под пальцами; машина теперь пахнет сексом и зимним воздухом. — О, это было неправильно несколько дней назад, когда ты смотрела, как я трахаюсь, — говорит Даня. — Это было неправильно в тот момент, когда ты села ко мне в машину и забралась на колени… Аня почувствовала как сжимается, несмотря на растущее раздражение. Даня медленно приближается к её бедрам, выбивая воздух из легких, прежде чем она успевает возразить. — Т-ты сам… — девушка замолкает, когда его член находит особенно приятное место внутри неё. — Ты сам предложил меня подвести! Енина изо всех сил стараетесь выглядеть раздражённой, но ощущение приближение очередного оргазма не позволяет ей этого. — Пиздец, ты упрямая, — Даня начинает ускоряться. — Типа это всё я, да? Сучка прижимается задницей к моей ширинке, дрожит и ожидает, что я не отреагирую? — Я не прижималась... — он снова вонзается в неё, шокируя своей силой и скоростью. Он поддерживает новый, жестокий темп, врезается так сильно и быстро, идеально поглаживая все изгибы под каждым углом. Это невероятно, это сводит Аню с ума, и она чувствует себя на пороге очередного оргазма, к которому уже так близка... — Ох, сука… — её вагина сжимается, когда она кончает, пульсируя вокруг него. Машина заполнена стонами, голос Ани напрягается, поскольку Даня не собирается замедляться даже на долю секунды, вонзаясь в её тело с безумной энергией. Она не может этого вынести; слишком сильно, удовольствие поверх удовольствия. Кашин не замедляет темп и сжимает девушку так крепко, что это почти причиняет боль. Звуки, которые издают их тела - непристойны. Аня чувствует, как её влага пропитывает всё под ней, она слышит свой собственный голос и не может его узнать. — Стой... — выдыхает брюнетка, ощущая максимальную чувствительность, когда он так сильно её трахает, это самое большое удовольствие, которое она когда-либо испытывала, это грубо... это именно то, что ей было нужно. — Остановись… стой, это слишком, Дань… — Ты, блять, примешь всё, что я тебе дам, — шумно выдыхает он. Аня бессильно прижимается к его груди, когда Кашин обрушивает её тело на себя снова и снова, агрессивно сжимая мягкие бёдра. Верхняя часть её тела просто безжизненно растеклась по нему. Последние силы Аня отдала только на то, чтобы цепляться за широкие плечи, пока Даня собственнически управлял податливыми бёдрами над собой. Её превратили в игрушку для его наслаждения, и он больше не помогает её телу гнаться за удовольствием, теперь он добивается своего собственно. Это каким-то образом заводит Аню ещё больше. — Прекрати, — стонет девушка, прижимаясь сильнее к твёрдому телу под собой, когда её киска сжимается. — Хватит... это слишком... Он не собирается её слушать, не останавливается, резко и быстро вторгаясь в неё, прижимаясь к влажным бёдрам, трахая до полного забвения. — Даня! — Аня снова погружается в бездну раскаленного добела удовольствия. Она уверена, что сейчас только Кашин удерживает её в вертикальном положении в этот момент, а в его руках нет ничего, кроме желе. — Идеальная маленькая шлюшка, — говорит он непоколебимо. — Создана специально для меня. Эта узкая пизда вся моя и только моя, ты, блять, понимаешь это?… Скажи, что это так. — Я... да... — она заикается и сразу протяжно стонет. — Даня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Да, — рычит он. — Только для меня. Ох, блять... Движения его бедер теряют всякий ритм, чистое желание берёт верх, и он наконец-то следует за ней, прыгая с обрыва в море блаженного удовольствия. — Запомни, как ты извиваешься на мне, сука... — он кончает. Теплыми струями изливаясь внутри неё, пульсируя, девушка стонет от этого ощущения. Его оргазм смешивается с её собственным, создавая беспорядок между их телами.       Дальше только полная тишина, ничего, кроме звука их совместного дыхания. Даня рассеянно обводит большим пальцем основание её позвоночника. Спустя долгое время Аня наконец говорит. — О, боже мой… — она с трудом поднимает тяжёлую голову и заглядывает в глаза парня. Его зрачки всё ещё неожиданно расширены, на его лице отражалось её собственное удивление. Словно они оба очнулись от долгого приятного забвения. — Ты... — Даня громко сглатывает. — В порядке? Аня моргаете несколько раз. "Ты в порядке"?... серьёзно? — Да... — отвечает она. — Да, я просто… отхожу... Даня понимающе кивает. Снова сглатывает. Девушка чувствует, как он смягчается внутри неё, и задаётся вопросом, хочет ли он попросить её слезть или ей нужно просто пошевелиться… Парень зовёт её по имени. Мягко. Она поднимает взгляд. Даня наклоняется для нежного поцелуя, поражающего её до конца. Когда Аня отстраняется, пусть и не слишком далеко, она вспоминает. — Ты обещал в чём-то признаться... Даня тихо смеётся. — Я собирался признаться в том, что... — он медленно проводит пальцами по её шее. — Что каждый раз, когда я трахал ту девчонку, я представлял тебя. И единственная причина, по которой я был с ней, заключалась в том, что я никогда бы не подумал, что ты захочешь быть со мной... Аня прикусывает свою губу. Затем кусает его и нежно говорит. — И это не первый раз, когда ты ошибался.