Обязательства

      Ким уже который день пропадала ночами с Мураками, а отсыпалась на перерывах и лекциях. Ни до кого особо не докапывалась, могла только на занятиях пару раз кому-нибудь фофанов прописать, а потом спать лечь. И Рэн вел себя нормально. Почти. Не лез, постоянно платил за нее, но настаивал на прогулках. Что ее напрягало больше всего—пошло намекал. Но Ким это все игнорировала, просто закрывала глаза, понимая, что он ее давний друг и всегда относился к ней с уважением. И ей казалось, что все идет нормально до тех пор, пока она в который раз за день не встречалась с Нанами. Из-за работы над проектом эти встречи стали случаться чаще вдвое. Каждый раз, когда она сталкивалась с ним взглядом, когда случайно на секунду касалась его руки, когда разговаривала с ним, пытаясь сдерживать пыл, Кимико все больше убеждалась в том, что он—тот, с кем она хотела бы проводить время в неформальной обстановке. Ее восхищала его эрудированность, догадливость, сообразительность. Она восхищалась им полностью и боялась этого. Масахиро с каждым днем старалась думать о нем хуже, но ей казалось, что так она нуждается в нем только больше. Она была не готова признать себе, что любит его, но на самом деле все давно понимала, просто стараясь отрицать это. Ким искала намеки в любом его действии, в любом слове, она выглядела как последняя влюбленная дура, но ничего не могла с собой поделать. Он пьянил ее до бабочек в животе одним только ласковым взглядом...              Но работа с проектом была далеко не вечной, их встречи резко сократились после того, как Ким доделала последний слайд презентации. И скоро она уже стояла перед дверью в нелюбимый кабинет, когда ее все-таки позвали. Масахиро тяжело вздохнула и зашла, чувствуя, как дрожат колени. Она боялась не за проект, не за защиту, а за то, как отреагирует потом Нанами, если она вдруг не защитит...       Пять минут презентации и рассказов, еще пять минут с попыткой завалить Кимико, а затем, наконец, зачет. Масахиро сделала вид, что так и планировала, но стоило ей только       выйти за пределы кабинета, как она вприпрыжку и с улыбкой до ушей пошла к Нанами. Перед дверью замерла, переминаясь с ноги на ногу. Она хотела видеть его, хотела рассказать о результатах проделанной ими работы, но как же ей не хотелось опять испытывать это душащее чувство от понимания безысходности. В конце концов, Кимико рефлекторно занесла руку на уровне плеча и постучала костяшками пальцев, а затем, не дожидаясь ответа, зашла. Он, видно, только вернувшись с перерыва, прибирал раскиданные ранее документы.       —Я слушаю,—буркнул он, не заинтересованный ее присутствием.       Ей вдруг перехотелось рассказывать ему о чем-то.       —Я...защитила       Он поднял на нее сначала холодный взгляд, но как только обработал последнее сказанное девчонкой слово, смягчился, губы его совсем слабо изогнулись в улыбке. Казалось, он хотел подшутить над ней, но не стал и вдруг с лаской потрепал ее по голове. Сердце так резко замерло, сжалось от этого прикосновения, от его пальцев в ее волосах. Чувствовать его физически было так...непривычно.       —Чего так неуверенно? Молодец,—это, кажется, было самое необычное слово с его уст.       Кимико хотела разрыдаться прямо там, ее брови чуть дрогнули, ноги отказывались держать.       —Я?..—со слегка язвительной ноткой переспросила девчонка.       —А кто еще? Ты, конечно. Наконец-то не только расстраиваешь меня. Надеюсь, в таком духе и продолжим       —Спасибо... Я бы без вас не написала и не защитила,—тихо пробормотала Ким, явно удивляя его тем, что умеет говорить добрые вещи.       —Обращайся. Сегодня можешь вечером не приходить на тренировку в честь того, что защитила,—Нанами усмехнулся.       Ее губила глубина его глаз, Масахиро визжать хотела от этого диалога.       —Что-то ты в последние дни никого не била и окон не разбивала,—подметил Кенто.       —Когда мне, не успеваю. С завтрашнего дня начну       —Масахиро,—он нахмурился, сурово глядя ей в глаза.       —Шучу-шучу. Но ничего не обещаю       —Не заставляй меня разочаровываться в тебе прямо перед твоим днем рождения       —Вы дату помните?—с искренним удивлением спросила Кимико.       —Как про тебя забудешь, маргиналка. Иди давай, я занят       Масахиро усмехнулась и вышла из кабинета. Опять эта глупая улыбка, от которой уже болела челюсть, не сползала с лица. Помнит... И почему это так приятно? Разве не должно быть все равно? Должно быть. Это ненормально. Такое отношение к наставнику—кромешный ужас. Иногда мысль о том, что скоро она будет совершеннолетней грела ее, давала надежду, но Ким тут же пыталась забыть о подобном. Она прекрасно знала, что Кенто воспринимает ее просто как проблемного ребенка, на которую нужно найти управу. Кимико уже начала задумываться над тем, чтобы самой попроситься перевести ее к другому наставнику, она уже не могла видеть Нанами и понимать, что он для нее—что-то абсолютно недостижимое...              Какой это был раз, когда Ким ходит по разным заведениям за счет Мураками? Десятый? В очередной раз, потянувшись за деньгами, Мураками что-то буркнул себе под нос. Кимико положила руку на его запястье и тихонько буркнула:       —Рэн, давай я сама за себя заплачу...       —Чего? Делать нечего что ли? Сиди, не мороси, красавица,—он усмехнулся, все-таки оплачивая и выводя девчонку на свежий прохладный воздух.       —Я просто чувствую себя обязаной. Для чего ты вдруг начал платить? Я уже отказала тебе, чего ты добиваешься? Я не хочу, чтобы на мне потом висело обязательство любить тебя за то, что ты все мне оплачиваешь       —Бред не неси, какие обязательства? Я тебе хочу эмоции подарить, просто хорошо провести время. Я, что, не могу заплатить за девушку, которую люблю? Прекращай       —Ну... Не знаю, я не хочу, чтобы ты просто так тратился       —Бери, пока дают и не считай мои деньги       Кимико вздохнула, стараясь и впрямь перестать волноваться на этот счет. Но что-то все равно не давало ей покоя, Масахиро чувствовала, что в случае какой-то выходки от Рэна, она даже отказать не сможет, потому что будет чувствовать себя должной за все те деньги, которые он потратил на нее. Но Ким искренне гадеялась, что подобных ситуаций не будет...              После долгого вечера с Мураками, он, вновь выведя ее из заведения, положил руку ей на плечо и улыбнулся.       —Поехали ко мне? Посидим, чай попьем       —Рэн...       —Да не ссы, у меня все равно отец дома. Я, че, в последнее время повод для сомнений давал? Ни одного не было, погнали, холодно на улице. Можешь на ночь остаться, емли хочешь       —Ладно, но только недолго посидим, и я потом обратно, мне завтра вставать рано...—с сомнением согласилась девушка.       И вскоре они уже были на пороге дома. В последний раз Ким испытала тут очень спутанные ощущения. В целом, до сих пор ничего не изменилось. Мураками глянул на обувь, вскинул брови и с удивлением выдал:       —А...отца нет. Ну, не суть. Ты же черный чай пьешь?       —Ага       Парень зашел на кухню, а Кимико чуть задержалась, тяжко вздыхая. Находится тут было крайне странно. Казалось, что это место одно из родных, она проводила тут часы напролет раньше, но в последнее время все тут стало странным. Масахиро, хоть и продолжала доверять Рэну, теперь опасалась, когда он был слишком близко.       —Ты идешь там?       Кимико, встряхнув головой, зашла следом за другом и села за стол, а он устроился напротив, уже серпая из кружки теплый чай. Некоторое время они молчали, словно отдыхая от прогулки и разгружая ее по полочкам, но скоро Мураками все же заговорил:       —Ким, ты такая красивая все-таки,—тихо проговорил он.       Девчонка с удивлением глянула ему в глаза, не до конца понимая, о чем он.       —Это твое платье...надевай его почаще       После этих слов все встало на свои места. Платье... ясно, на что он заглядывается. Если бы только он сказал про мелочь, если бы только сделал комплимент ее шраму на губе, если бы обратил внимание на ее глаза, верно, Ким растаяла бы сразу, но все снова только про тело. Она тяжело вздохнула, чувствуя, как с каждым разом становится все труднее воспринимать эти слова.       —Спасибо...—неуверенно буркнула Масахиро.       —Чего погрустнела-то? Устала что ли?       —Да, немного       Рэн усмехнулся, придвинулся чуть ближе и, положив руку ей на ногу, шепнул:       —Можем расслабиться       Кимико стало до мурашек противно, в горле застрял ком. Она попыталась отодвинуться, но Мураками вдруг схватил ее за руку, нависая над ней с такой слабой, мерзкой улыбкой.       —Ты придурок что ли? Отпусти,—ее приказ убедительно не звучал, это было похоже скорее на жалкую просьбу от отсутствия выхода.       —А то, что?—рука его полезла к талии, затем снова к бедрам, заставляя Кимико трястись.       Было так страшно отказать ему, оттолкнуть его, девчонка будто в землю вросла.       —Мураками!       —Что? Я бы не сказал, что у тебя есть выбор. Можно по обоюдному, и я приложу все усилия, чтобы не сделать тебе больно. Насиловать я тебя не буду, не подумай, что я совсем изверг, просто в случае, если ты откажешься, ты мне выплатишь все те деньги, которые я потратил на тебя за последнее время,—он заулыбался так, что у Ким по позвоночнику прошла дрожь.       Так он для этого везде платил за нее? Для этого не позволял ей тратиться? «Никаких обязательтсв». Он пообещал ей это два часа назад, а сейчас все переворачивает? Ким сначала охватила чистая злоба, но та поутихла, когда пришло понимание своего жалкого положения. Масахиро ведь ничего с этим не сделает, она сама никак не сможет дать ему отпор, и никто даже не вступиться за нее. Хагивара и Ишизаки просто не станут, скажут, что все Рэн правильно сделал, ведь безвозмездно ниичего не бывает, а остальным до чужих проблем дела нет. Брови девчонки задрожали, руки охватил тремор. Ей было отвратительно чувствовать на себе его прикосновения, а еще хуже было понимать, что у нее нет таких денег, которых он потребует. У нее наберетмся максимум четверть, да и та с горем пополам.       Мураками усмехнулся и все-таки отстранился от нее.       —Два дня тебе на подумать. Если ответа не будет, поставлю на счетчик, проблем не оберешься. Нет, правда, не думай обо мне, как о чудовище. Просто, согласись, неправильно ведь, что я потратил на тебя огромную сумму денег, а ты, как оказалось, недотрога, не дающая ничего взамен       —Ты меня обманул!—все-таки решилась сказать хоть что-то Ким.       —Обманул? Я сделал все, как у нас принято. Ты же могла отказаться и не тратить мои деньги. Я с нетерпением жду твоего решения       Масахиро влепила ему хлесткую пощечину и, схватив сумку, быстро ушла прочь, чувствуя, как крутит живот от всей той мерзости, что лежала на ней. Она столько лет была знакома с ним, разве мог он оказаться таким поднком? Но более его моральных качеств, Ким волновал вопрос о том, что теперь делать? Денег у нее нет, даже если она позанимает у всех знакомых, то потом не выплатит, у нее нет стабильной работы, иногда толькоошивается по подработкам. Последнее, что она хотела чувствовать на себе—его руки. Друг детства, оказавшийся последним мудаком, будет лезть в ее штаны? Ее наизнанку выворачивало от этих мыслей. Более того, Кимико прекрасно понимала, что если переспит с ним один раз, то он будет использовать ее и дальше, и Масахиро уже вряд ли выберется из этого круга. Может, она еще могла бы вступить с ним в отношения, создавая для него иллюзию надежности, но этот вариант отпадал, когда она вспоминала, из-за кого не может спать по ночам. Если бы она начала встречаться с Мураками, она бы мало того, что ссорилась бы с ним каждый день, так еще и стала бы изменять самой себе. Она не могла просто взять и выкинуть из головы строгого блондина, не могла перестать зависеть от него теперь. Если ей и хотелось видеть кого-то рядом, если и хотелось близости с кем-то, то это был явно не Мураками. Это был тот, кого она видела перед собой исключительно в роли равнодушного наставника. Но от одной только мысли, что Мураками хочет ее, Ким тошнило. Ей хотелось встать под горячий душ и всеми возможными способами отмыть те месте, где он трогал ее сегодня. Хотелось выйти из своего тела, выкинуть их головы его прикосновения. Казалось, что вот-вот, оперевшись о ближайший столб, Ким вывернет наружу, но этого не произошло до тех пор, пока она не оказалась перед унитазом. Ее всю трясло больше от мысли, что это и впрямь делает Мураками, а не какая-то падаль.       Кимико, сплюнув остатки желчи на языке, поднялась с пола и, глядя на свое заплаканное лицо, только сердилась, но ничего сделать не могла. Поверят Рэну. Масахиро глубоко вдохнула и, промыв рот уже в сотый раз, глянула на душ позади нее. Хотелось отмыться от всей грязи и сделать вид, что все в порядке...       И, конечно, эти мысли ее не оставили. Она еле-еле смогла заснуть с ними, а как только проснулась, снова почувствовала себя загнанной в угол. У нее не было сил ни на что. Ни на подколы над однокурнисками, ни на то, чтобы язвить кому-то. Кимико глядела в олну точку и молча со всем соглашалась, делая то, что скажут, лишь бы отстали. И Нанами исключением не стал. Он опоздал на тренировку, а Ким уже начала делать упражнения по обычной программе. В любой другой день она воспользовалась бы случаем и не стала бы ничего делать, но тут...       Кенто скрестил руки на груди и присвистнул, отвлекая Ким и ползывая к себе. Она, только завидев его, едва не сжалась от боли в сердце. Как она может согласиться и переспать с другим, если на следующий день увидит эти темные пленящие глаза? Мужчина подушечкамм пальцев дотронулся до лба Ким с каким-то пренебредением, будто измеряя температуру.       —Заболела что ли?       —Нет...—тихонько шепнула девчонка, упирая взгляд в пол.       От такого жеста Нанами только сильнее опешил. Он помолчал некоторое время, а затем, нахмурившись, только выдал:       —Ладно. Продолжай       Но ее робкость не отпустила Кенто. Всю тренировку он, несвойственно для себя, молчал. Зачастую раньше делал замечания, добавлял нагрузки, прикрикивал, но теперь вообще без единого звука. Просто позволил ей отработать программу. В конце лишь махнул головой, словно разрешая ей уйти, но стоило только Кимико отойти на шаг дальше от него, как он схватил ее под локоть, притягивая обратно.       —Я не сказал, что ты можешь идти,—слишком строго шикнул он,—Что случилось?       Ким этот вопрос заставил врасплох. Разве это так заметно? И почему ему не все равно? Он ведь всяко не станет с этим что-то делать, так зачем спрашивать?       —Ничего       —В глаза старшим смотришь, врешь и не краснеешь       —Правда...ничего. Я не выспалась просто       —Конечно. В корпусе же мы ночами не появляемся,—с осуждением буркнул он.       От этих слов у Ким заметно дрогнули брови, а глаза заслезились, но она тут же стала внимательно изучать землю в попытке скрыть, что Нанами ступил на верную дорогу.       —Я в корпусе была. Почти всю ночь       —Поэтому «не выспалась?» Когда ты не высыпаешься, ты ходишь злая и огрызаешься на любое слово. Не делай из меня дурака       —Я не хочу вам ничего рассказать. Потом вы из меня дуру сделаете,—Ким перевернула его слова, отводя взгляд.       Он замолк, глядя на нее с некоторым непониманием, но, видно, смирился.       —Ладно,—его пыл поутих,—Это что-то серьезное?       —Да,—Ким выдала чуть неуверенно, вырвала локоть из его хватки и спешно ушла, не желая больше участвовать в этом блиц-опросе.       Конечно, ей отелось все ему рассказать, пожаловаться, но она прекрасно понимала, что даже ели он и выслушает, то максимум—скажет пару слов, а вероятнее всего вообще обвинит ее во всем, буркнув что-то вроде «Не надо было ночамм шарахаться не пойми где». Ей стоило искать поддержки в другом месте. Только вот, где? Получается, ей и негде. Так что единственным вариантом было разобраться со всем самой, и жалетально как можно быстрее, пока она не окаазалась должна огромные суммы. Было страшно, очень страшно, противно и тяжело. Ким давно уже поняла, что она не потянет такую сумму, поняла, что ей придется отдать свое тело Мураками, она лишь готовила себя эти считанные часы. Настраивалась морально и верила, что все обойдется...