Мне страшно

             Но Нанами молчать и закрывать глаза не собирался. Точнее, сначала попробовал, но на второй день сдался, видя, насколько сильно Кимико поникла и поробела. Это было на нее настолько не похоже, что вызывало вопросы у многих.       Сидя на занятии и уткнувшись носом в сложенные перед собой руки, Кимико вдруг услышала шепотом прямо над ухом:       —Масахиро, Нанами тебя в кабинете ждет, что натворила опять?—строго спросила Утахиме.       —Не знаю...—тихонько буркнула Ким и, взяв вещи, быстрым шагом направилась к нему.       Безусловно, ее радовала мысль о том, что вот-вот она снова увидится с Кенто, но она искренне не понимала, что успела сделать не так. Да и не хотелось глядеть в его глаза, понимать, что влюбилась, как последняя дура, и знать при этом, что уже завтра ей придется изменить своим чувствам. Как это было отвратительно.       Кимико неторопясь приоткрыла дверь и, войдя, уселась в привычное место напротив наставника. Ее нервный взгляд прошелся по всему его силуэту, а затем уткнулся в пол.       —Это не я,—буркнула Ким.       —Что, не ты? Плохо себя чувствуешь не ты? Рассказывай, что случилось,—вдруг отчеканил Нанами.       Он будто знал, что она на грани, словно заранее предсказал, в какой момент ее подловить. Кимико почувствовала, как задрожали руки, а в груди комом встало желание разрыдаться и все рассказать хоть кому-нибудь.       —Ничего такого, я же сказала       —Ты соврала. Может, я могу чем-то помочь,—вдруг слишком по-доброму буркнул мужчина.       У Ким сердце затрепетало чаще.       —Зачем это? Будто делать нечего больше,—она так неаккрутано и неосознанно подталкивала его на то, что хотела слышать. С потрохами выдавала, что ей приятны его добрые слова.       —Ты знаешь ответ на свой вопрос. Не заставляй меня убеждать тебя в чем-то, что ты сама хочешь знать,—это звучало так двусмысленно, что где-то в глубине души Ким даже поверила в то, что все не так безнадежно,—Что-то из-за гулянок твоих, да?       После этого Кимико снова поникла, вспомнив, почему она тут. Стало так тошно, так захотелось рыдать.       —Я...не гуляла почти       —Правда? Интересно, почему тогда я видел тебя уходящую каждый раз, заканчивая работу?       Она молчала. Хотелось рассказать ему, больше не строить из себя что-то непонятное, но она боялась. Боялась, что может где-то проколоться и дать понять, как сильно влюблена в него, боялась, что он выставит виноватой ее. Боялась его. Она ни к кому и никогда не чувствовала подобное.       Нанами вздохнул и вдруг, поднявшись с места, присел перед ней на корточки, чтобы заглянуть в глаза, что она так старательно упирала в пол. Ким тут же отвела взгляд в сторону, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Он выглядил таким... особенным, располагающим, в конце концов, красивым.       —Посмотри на меня,—скомандовал Кенто, снова ловя зеленые глаза. Масахиро не могла не послушаться,—Чего ты боишься? Это никуда не выйдет, никто, кроме меня, не узнает. Если ты опасаешься, что я снова позвоню твоим родителям, то такого не будет ни в коем случае. И я постараюсь помочь настолько, насколько это будет возможно с моей стороны. Я знаю, что могу быть слишком строг с тобой время от времени, но я все-таки не бессердечный. Я несу за тебя ответственность, и я переживаю за твое состояние не только как наставник, но и просто как человек       Эти слова точно стали последней каплей. Кимико дрогнула раз, дрогнула два и, закрыв лицо руками, вдруг зарыдала. Не знала, почему точно. Может, потому что его речь пробирала до мурашек, а может от мыслей, что уже завтра ей придется что-то делать и стелиться под Мураками.       —Тише, чего ты?—негромко, но твердо спросил Кенто. Рука его вдруг оказалась на запястье Ким, а пальцы с трепетом поглаживали мягкую кожу, успокаивая девчонку, словно совсем маленькую.       Она хотела рыдать от этого прикосновения только больше. Насколько редки были случаи, когда он вообще касался ее, а тут еще и с такой лаской. Кимико, казалось, влюблялась в него безответно все больше.       —Извините...—тихо буркнула Масахиро, но всхлипывать и дрожать не перестала, только принялась слегка бегающе рассказывать о случившемся, по максимуму сокращая и местами не договаривая. Ей лишь хотелось, чтобы он услышал нужное ему и отстал. Ким была более, чем уверена в том, что он скажет пару поддерживающих фраз и выразит сожаления по поводу того, что не сможет никак помочь.       Но с каждым новым предложением Нанами менялся в лице, становился все более раздраженным. Ким в какой-то момент снова стало страшно говорить об этом. Но она все же завершила начатое, а затем снова отвела печальный взгляд, не желая больше находиться тут. Кенто помолчал пару секунд, а затем резко поднялся, пытаясь скрыть любые эмоции.       —Во сколько вы завтра должны были встретиться?—почти сквозь зубы процедил мужчина.       —Зачем это?       —Пока я задаю вопросы. Во сколько?       —В восемь...—опасливо пробормотала Кимико, боясь встретиться с ним взглядом.       —Значит завтра в восемь ты никуда не идешь. Вообще никуда. Сидишь в общежитии и занимаешься своими делами. Это ясно или нужно повторить, чтобы ты не высовывалась?       —Я потом ему должна буду больше, чем вся моя жизнь стоит!       —С завтрашнего дня он тебе должен будет. Пришлешь мне сообщение с его именем, фамилией, номером телефона. Желательно все те же данные его родителей, если есть. И место жительства было бы неплохо. Я разберусь, пускай попробует только потом ближе, чем на два метра к тебе подойти       Нанами вдруг куда-то засобирался, не оставляя Ким и минуты на подумать.       —Не надо. Я сама как-нибудь, вы тут вообще ни при чем,—постаралась сделать хоть что-то Масахиро, почему-то боясь того, на что он может решиться.       —Что, ты сама?—он стал злиться сильнее, уже явно не контролировал, что говорил,—Дашь ему сама? Сама в порочный круг попадешь? Он тебя не отпустит просто так. Хоть раз в жизни сделай, как я прошу       —Да я бы...—она не успела договорить, его строгий взгдяд слишком быстро смерил ее, заставив замолкнуть и просто послушаться.       —Я надеюсь, мы друг друга услышали. Завтра до восьми меня не беспокой, поговорим после того, как все кончится, если ты захочешь. На тренировку не приду, сделаешь все сама,—он уже хотел спешно выйти, но вдруг остановился, снова оборачиваясь,—Я сделаю все возможное, не переживай сильно. Хотя тебе иногда полезно. Если вдруг не поможет, сразу скажешь мне. И сделай выводы, пожалуйста, с этим помогать не стану, возвращайся на занятие.       Он ушел, снова оставив ее тут одну. Показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. «Я все решу». Разве так должно было случиться? Он ни единого плохого слова в ее сторону не сказал, сразу дал понять, что разрешит ситуацию без лишних слов. У нее мурашки по коже шли от понимания, насколько он восхитительный. Выслушал, успокоил и пошел решать ее проблему. На лицо лезла улыбка, но Кимико все еще было страшно. Хоть она и верила в возможности Нанами, ее пугала вероятность того, что ничего не поможет. Ситуация тогда только усугубилась бы, стало бы только хуже, но Ким теперь знала, что может положиться на Кенто. И это заставляло ее зависеть от него больше.       Она, опомнившись, соскочила и вышла из его кабинета, не выпуская его из головы. Как же чертовски сильно она обожала его. Понимала в полной мере, что не имеет шансов, но все равно не могла перестать думать исключительно о нем. Казалось, что она даже перестала волноваться по поводу Мураками, но это длилось недолго. Стоило только подумать о возможных последствиях, как становилось страшно...              И страшно было долго, с самого утра и до того момента, пока Нанами не вернулся. Ким знала, что он уже у себя в кабинете, но почему-то не решалась идти к нему. Не хотела услышать плохих новостей, все еще переживала за любую мелочь. И пока собиралась с силами, чтобы выведать у Нанами все о прошедшей встрече, ее снова побеспокоили. Телефон тренькнул два раза подряд, Кимико думала, что Кенто хотел сам рассказать ей все, успокоить, но не тут-то было. Первым, что она увидела на экране, было имя «Рэн». Затем Ким опустила глаза чуть ниже и то, как началось сообщение, ничуть не успокоило ее:       «Самой умной себя возомнила что ли? Рассказать какому-то херу повзрослее любой горазд, сама-то за себя ответишь? Похуй мне на его угрозы, я жду еще один день, а потом ставлю точку. Попробуешь рассказать еще кому-нибудь—зарежу его нахуй. Ты никуда не денешься, я знаю, где ты, знаю, куда ты ходишь гулять, знаю, куда попробуешь спрятаться. Если я захочу, ты будешь у меня».       «Ходи, оглядывайся, сука».       Ким вся затряслась, выронила телефон из рук и неконтролируемо зарыдала. Ей стало страшно в первую очередь за Нанами, а уже потом—за себя. Не могло же все пройти так плохо, не мог Нанами не добиться своего. Но раз Рэн снова угрожает, то все еще хуже, чем было? Ким нужно было узнать, в чем дело, но сначала стоило успокоиться, сначала стоило перестать трястись.       Кимико поднялась и, встав напротив зеркала, стала старательно утирать слезы. Помогало слабо. Она успокивала себя только тем, что Нанами не позволит чему-либо случится с ней. Хоть сердце и болело, хоть дышать и становилось с каждой секундой тяжелее, Масахиро все-таки взяла себя в руки и, с отвращением подняв телефон с пола, поплелась к Кенто. Она не хотела сразу пугать его своими слезами, но знала, что он все рввно заметит любую мелочь. Вознесла руку, робко постучалась и, снова не дождавшись ответа, вошла. Нанами стоял перед окном, задумчиво бродил взглядом по двору, даже не думая оборачиваться. Ким сглотнула ком в горле и, закрыв за собой дверь, спросила:       —Ну, как?       —Как увидел меня, удрать хотел. Мы только поговорили,—Ким знала, как Нанами может «поговорить»,—Потом извинялся еще, но я бы не сказал, что ему сильно страшно было       Мужчина, наконец, обернулся. Губа разбита, но глаза выдавали всю его радость. Но радость за что, почему?       —Он вас...ударил?—опасливо пробормотала Кимико, едва шевеля губами.       —Ты это называешь «ударил?» Погладил. Я просто подумал, что будет странно, если я дам понять, что у меня, и не только у меня, есть способности, обычным людям недоступные. Я надеюсь, он тебя больше не побеспокоит       Последняя фраза толкнула ее с края, опять задрожали брови и руки, а по щекам так торопливо потекли слезы. Нанами удивленно вскинул брови и тут же подошел ближе. Он явно не привык видеть ее с такой слабой стороны, а Ким не привыкла это все показывать малознакомым людям, но сдержаться не могла.       —Ну, ну... Чего опять?       Масахиро, не прекращая всхлипывать, протянула ему телефон с открытым сообщением. Читал он недолго, дольше соображал и пытался не поддаться резким желаниям. Брови его свелись в недовольстве, а кулаки сжались, но проговорил он максимально спокойным тоном, какой только мог выдавить из себя сейчас:       —И чего ты хнычешь?       Кимико так хотела прижаться к нему, выплакать все, что накопилось, но сейчас лишь старалась успокоиться.       —Все будет нормально. Никуда не иди. Раз это животное с первого раза не понимает, будем разбираться по-другому. Не растрачивай свои нервы, они тебе еще в дальнейшем понадобятся       Но она никак не могла взять себя в руки, перед ним это было так сложно. Ким была так слаба рядом с ним. Она, навзрыд вбирая воздух, тихо, даже едва слышно, пролепетала:       —Мне страшно,—разве когда-то она признавалась в этом вслух?       Нанами понятия не имел, как утешить ее, опасался, что может переступить личные границы и сделать хуже. Масахиро сквозь слезы видела, как руки его чуть колебались, словно он хотел проявить какую-никакую тактильность, но не решался. Одного мелочного прикосновения от него было бы достаточно, но он решил соблюдать субординацию и только с сожалением глядел на нее, содрогающуюся от страха.       —Я понимаю. Но, как бы глупо это ни звучало, бояться нечего. Подумай сама, что он сделает? Он не сможет стрясти с тебя деньги, ты ведь можешь дать ему отпор. Как с мальчиками в два раза сильнее драться, так это пожалуйста, а как какому-то придурку в ответ в морду дать, так страшно. Никто толпой тебя не подкараулит. Если уж у вас была относительно адекватнвя компания, то они явно не станут лезть на девушку. Я понимаю, что, какой бы сильной ты ни была, могут случиться плохие вещи, но шанс этого будет мал, если я доведу дело до конца. Я завтра же постараюсь что-нибудь сделать, а тебе бы лучше не появляться в том районе еще хотя бы недельку и не беспокоиться,—хоть слова и выражали все сопереживание, тон его был строгим, словно она в чем-то провинилась.       Кимико, помедлив, робко покивала. Как она могла теперь переживать, если он так заверяет ее в том, что все будет хорошо? Она просто не могла не верить ему. Если бы был конец света, и Нанами сказал, что все наладится, Ким бы поверила ему без колебаний.       —Все, не реви, горемыка,—буркнул Нанами, вбирая в легкие побольше воздуха,—Разберемся. Иди спать ложись, детское время кончилось       —Ну!       Кенто лишь насмехнулся, отворачиваясь и усаживаясь за какие-то свои дела.       —Назначишь с ним встречу, скажешь мне. Сама не лезь. Иди       Кимико покивала, хотела было уходить, но вспомнила, что забыла самое главное. Остановилась у самого выхода и пробормотала вполголоса:       —Спасибо большое... Я у вас в долгу       —Мне от тебя не нужно ничего. Только если спокойное поведение и не добавление мне сверхурочных       Кимико почувствовала, как тяжелее забилось сердце, а затем поспешила уйти. Кто вообще мог подумать, что она будет так сохнуть и беспрекословно верить наставнику, которого раньше терпеть не могла? Она вдруг поняла, что причин любить его у нее в разы больше, чем причин ненавидеть. Пускай он был иногда нудным, строгим, пускай он относился к ней, как к малолетней дурехе, и по большей части был безразличен к ней, Кимико все равно любила его просто за то, что он есть. Такой абсурд. Даже если бы чувства ее оказались взаимными, то Нанами бы никогда так просто этому не поддался. До последнего отрицал бы все, затем строил бы из себя неподступного и, верно, никогда бы не признался, что мог такое почувствовать к своей подопечной. Более того, Кимико понимала, что никакого будущего у них нет. Масахиро никогда не сможет признаться ему намеренно, а если такое и случится совершенно случайно, Кенто просто проигнорирует, или, прочитав ей лекцию, отдалится от нее и никогда не допустит романтических связей между ними, даже если будет хотеть сам, ведь «это неправильно». Конечно, Ким грезила о том, что когда-нибудь что-то получится, может, когда-то она сможет склонить его на свою сторону, но это оставалось только в пределах мечтаний и сладких картин перед сном. Она могла сейчас только молча любить его и благодарить за то, что он по крайней мере не относится к ней, как к последнему сорту, хотя раньше всем видом показывал, как она ему отвратительна. Благо, тогда Ким сама себе еще не признала, что любит его, иначе она бы рыдала от любого его колкого унижения в ее сторону. Она и сейчас стабильно раз в два дня старательно сдерживает слезы от понимания безысходности положения, но все же Ким предельно рада каждый день видеть его, показывать, что она может, возможно, даже радовать его результатами...              Кимико, зная, что Нанами уходил разбираться снова, в этот раз не стала подходить и узнавать, как прошло. Это ощущалось так, словно она ставит под сомнение его способности, а Масахиро ни в коем случае не хотела как-либо задеть его. Она просто поняла, что раз он не предупредил ее ни о чем сиюминутно, то все должно было пройти нормально. Да и никто ей не писал ни в тот вечер, ни на следующее утро. Хоть сердце и трепетало, Кимико не хотела доставать Кенто распросами. Она и сама устала от этого. Понимала, что все уже более стабильно, но все равно ночью ее накрывало, и она плакала просто от того, что навалилось за последнее время. Без мыслей, без особых переживаний, Ким просто такии способом пыталась выместить испытанные эмоции. Каких-то две недели назад она отрывалась на других своими издевками, и ей на самом деле становилось легче, но сейчас... Ей было просто стыдно подвести Нанами после того, что он сделал для нее. Ее это не на шутку волновало, она с этой любовью и чувством долга теряла себя. С одной стороны, казалось, что она менялась в лучшую сторону, но хотела ли она меняться? Ее вполне устраивала та Кимико, что без разбора лезла в конфликты, драки, язвила каждому. Конечно, и на тот счет были сомнения, но для нее это было привычно, ей в этой позиции было безопасно. Были и друзья детства. А сейчас что? Она не знала, что там с Хагиварой и Ишизаки, не знала, что им мог наговорить Мураками, теперь она не могла заручиться их поддержклй просто так, больше не могла докапываться до любого встречного с целью защитить саму себя. Ей стало просто страшно, что она может стать той, над кем насмехаются. Всю сознательную жизнь она думала: «Если не ты, то тебя», но сейчас она искренне не понимала, истина ли это была. Она боялась тех, кто теоритически сильнее, понимая, что в случае чего не сможет первая запугать. Кимико очень не хотела подставлять и разочароаывать Нанами снова, но она боялась разочароваться в самой себе, боялась потерять себя привычную. Ей думалось, что, если она изменится, она станет неинтересной. Будто бы если избавиться от своей неприятной стороны, она станет картонной, потеряет всякую индивидуальность. Ким боялась стать одной из тех, кто живет толпой. Последнее, чего ей хотелось—это остаться незамеченной, стать забытой. Ким вовсе не хотела терять все то внимание, какое получала, будучи маргиналкой. Хоть это и коробило ее, хоть она и сама страдала от вечных выговоров, она ничего не могла с собой поделать. Без вечного внимания она просто угасала.       Казалось, что она уже не может жить по-другому. Было страшно...              Но беда так быстро не прошла, ничего не кончилось радужно и хорошо. Ким выжидала столько, сколько могла, но в какой-то момент ей все-таки понадобилось сходить в торговый центр, посмотреть вещи или хотя бы купить что-нибудь вкусное и вредное на перекусить. Зашла в один магазин, в другой, пропустила уже две последние лекции, когда решила зайти на фуд-корт. Уже и еду заказала, заняла отдаленный столик и стала листать что-то в телефоне, когда откуда-то сверху раздался до боли знакомый голос.       —А что ты в этот раз без своего телохранителя, а?       Кимико с испугом подняла глаза, молясь, чтобы ей это все снилось. Какого черта именно тут? Почему сегодня? Масахиро даже сначала не узнала его от гипса на носу. Это, что, из-за Нанами? Масахиро стойко молчала, просто не знала, что ответить, не знала, куда бежать.       —Я разве не предупреждал, что сделаю, если ты расскажешь? Зарезать, к сожалению, не получилось. Че, как он там, нормально с дыркой в животе живется?       Ким опешила, совсем потеряв дар речи. Так значит не все хорошо? Почему Нанами ничего не сказал, почему вообще ни слова не проронил? По нему и не видно вовсе, что что-то стряслось. Масахиро запереживала, ей захотелось тут же позвонить ему, узнать, как он себя чувствует.       —А тебе как со сломанным носом?—начала язвить Ким, чтобы хоть как-то самоутвердиться в этой ситуации.       —Прекрасно. Особенно, раз ты тут одна. Дура ты. Времени больше не дам, а то опять блондинчику своему плакать пойдешь. Либо мы сейчам вдвоем уезжаем, либо расклад такой: сегодня ты должна мне пятьдесят тысяч иен, завтра уже пятьдесят пять, послезавтра шестьдесят. И так по нарастающей. Додумаешься опять жаловаться ему, точно зарежу. И тебя, и его,—популярно объяснил он, вводя Ким в огромный страх.       Она вся тряслась, глаза слезились, у нее не было выхода. Вообще никакого. Ким думала так еще тогда, когда вся эта история только началась. И, может, она была права? Но Нанами ведь сказал, что все будет в порядке, заверил, что даже если она не отдаст долг, то никто ничего ей не сделает. Он соврал? Он не мог.       Тишина была слишком долгой, Масахиро думала слишком долго, хотя думать было вообще не о чем.       —У меня нет денег,—только и выдала она, с надеждой ни на что.       —Я знаю. У тебя тело есть. Головой подумай, что лучше: отдавать неподъемные суммы или один раз переспать с хорошо знакомым тебе человеком? Морозишься так, будто первый раз о сексе слышишь,—буркнул Мураками без какого-то напряжения, словно вовсе не шантажировал ее.       Ким понимала, что на словах все гораздо легче. Если бы все было так, может быть, она бы и согласилась. Но раз Рэн начал, он не остановиться после одного раза. Черт ее дернул с ним связаться. Она ведь никогда не отдаст эти деньги. Ей легче платить за телохранителя каждый раз, когда она куда-то идет, чем накопить такую сумму.       —Я не буду с тобой спать       Мураками противно усмехнулся и насмешливо покивал.       —Ну-ну. Посмотрим, как ты не будешь, когда долг накапает через недельку. Передумаешь или найдешь деньги, позвони. Ты знаешь, что я тебя из-под земли достану, можешь даже не пытаться прятаться       Рэн замер на секунду, будто хотел дотронуться до нее, но в итоге просто ушел. Ким провела его фигуру взглядом и, продержавшись не дольше десяти секунд, опять зарыдала. Сколько можно уже? Затем быстро схватила вещи и заторопилась вернуться. Наплевала на то, что не забрала оплаченный заказ, хотела спрятаться где-нибудь, но прежде, чем сделала это, вспомнила слова Рэна о Нанами и ранении. Она даже не верила, что такое могло случиться. Более того, чтобы больше не проснуться, ей хотелось убедиться в том, что у Кенто все хорошо, так что она, вся измотанная, была перед его дверью уже совсем скоро.       Робко постучалась, ожидая ответ, но того не последовало. Она, вдруг заволновавшись, постучалась снова, но снова тишина. Хотела уже зайти, когда услышала желанный голос:       —К кому ты ломишься, интересно?—Нанами буркнул совсем холодно и, проигнорировав ее взгляд, зашел внутрь.       Она неуверенно последовала за ним и закрыла дверь, но сесть не решилась. Мялась на пороге, переваливалась с ноги на ногу, почему-то боялась. Веяло от него чем-то колким. Он молчал, ожидая ее слов и объяснений, для чего пришла.       —Вы...я...—непонятно забурчала Ким, не успев еще придумать, что спросить,—Я тут узнала, что... Ну, в общем, как там рана? Болит?       Нанами на секунду завис, переводя на нее строгий взгляд, но вместо доброго ответа на переживания она услышала почти режущий тон:       —Повтори мне, что я тебе говорил насчет контакта с этим выродком?       —Я неспециально...—ее голос дрогнул.       —Да? А ты могла по сторонам смотреть? Не идти одна туда, где он предположительно может быть? Это было сложно?       Она молчала, тут же почувствовав вину. Он вовсе не беспокоился о том, что ему нанесли увечия, его волновало только то, что с Масахиро может что-то случиться. Нанами не сказал ей ничего, потому что не хотел заставлять ее переживать, а не потому что был зол тогда.       —За каким чертом надо было лезть туда?!—он сжигал ее взглядом, не давая и малейшего шанса избежать ощущения вины.       —Извините... Я просто, ну, захотела купить себе что-нибудь, отвлечься. Я же не знала, что он будет там...       —Ты могла сделать это все хотя бы после занятий? Поперлась туда посреди дня!       Он отчитывал ее, словно отец. Коленки тряслись от его вида. Словно сейчас ударит.       —Ну так... как вы?—тихонько попыталась перевести тему Кимико.       —Отлично просто!—вспылил он, рухнув в кресло,—Тебя это вообще волновать не должно       —Но меня это волнует. Потому что это из-за меня, я переживаю,—начала злиться Ким.       —Что он тебе сказал?—отвел разговор от себя Нанами.       —Ничего       Его взгляд на пару секунд задержался на ее руках, а затем со всей строгостью перешел на заплаканное лицо.       —Говори       Она только помотала головой. Слишком боялась, что Мураками и впрямь сделает что-то с Нанами. Боялась и за себя, конечно. Она глядела на него и боязнь за его здоровье становилась все сильнее. Ким слишком любила его, чтобы позволить ему и дальше жертвовать собой из-за ее глупых поступков. Еще и учитывая, что он ей никто. Не родственник, не партнер. Просто наставник, который вовсе не должен заниматься ее проблемами, особенно если они вне учебного заведения. Он и так сделал слишком много.       Казалось, он хотел сорваться, сломать что-нибудь, просто-напросто заставить ее говорить, однако Нанами лишь потер переносицу и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы осадить свой пыл. Затем он поднялся с места, подошел ближе к Ким и, заглянув в ее глаза без капли злости, вполтона забормотал:       —Мы уже сделали слишком много, так что не имеем никакого права сдаваться. Мне нужно знать, какой итог этой встречи. Если тебе это важно, я озвучу, что соберусь делать с ним       Кимико снова захотела рыдать. И чем она заслужила такого хорошего человека рядом?       —Это не мы сделали. Все сделали вы, и этого достаточно. Вы уже пострадали, и я не хочу, чтобы подобное повторилось из-за моего отсталого знакомого. Все нормально, я сама как-нибудь       —Хорошо. Сама найдешь эту огромную сумму? Или сама под него прогнешься? Молодец, умное решение. Ты и ведешь себя, как быдло, думая, что от всех нужно защищаться, потому что помощи просить не умеешь. Свалилась мне на голову,—последнюю фразу он выпалил особенно эмоционально, отходя от нее и переводя дух.       У нее безумно затрепетало сердце. Он даже не касался ее, но то, как близко он только что стоял, то, как аккуратно разговаривал с ней, заставляло Кимико таять. Ей всегда казалось, что любовь нужно заслужить, что чтобы получить ее любовь нужно сделать многое и соответствовать всем требованиям, но она так сильно ошибалась. Ей на самом деле хватало одного взгляда и нахождения рядом для того, чтобы сходить по нему с ума. Она и не представляла, что с ней может случится, если когда-то ей вдруг выпадет возможность обнять его или прикоснуться к его губам. Наверное, она свихнется с концами от счастья.       Почему он так стоял на своем в желании помочь и решить все за нее? Что за синдром спасателя? Но он ведь не стремится помочь всем. Ким вообще впервые видит, чтобы он настаивал на подобном.       —Ты слишком принижаешь меня. Словно я не маг первого ранга, а какой-то школьник. Думаешь, он бы смог сделать мне что-то, если бы я не прикидывался обычным? Даже ты толком ничего не смогла, герой       —«Даже» я?—ее эта фраза так позабавила. Нанами всегда принижал ее, старался показать ее ничтожность, а тут такие выражения,—Все правда нормально. Считайте, я договорилась       —Поэтому ревела? Ты резко разучилась врать, Масахиро. Как по щелчку пальцев примерно недели три назад       Нанами недовольно помотал головой, подошел к двери и, открыв ее, показательно кивнул на выход.       —Хочешь стать ему прислугой, становись, я тебя не держу, но чтобы в моем кабинете ты больше без моего вызова не появлялась. Я рядом с собой неспособных подстилок видеть не хочу. Если ты не стремишься бороться, то тебе вообще в этом техникуме делать нечего, а подопечной у меня ты тем более быть не достойна. На выход       Ким застыла, хлопая глазами. Эти слова ее насквозь пронзили. Как она могла выбрать между его безопасностью и возможностью находиться рядом с ним хотя бы в формальной обстановке? Она сейчас либо предаст его, либо себя. Но пока не могла выбрать вообще ничего. Ее покрыло холодным потом, сердце застучало в ушах. Она почему-то так разволновалась, так захотела начать умолять его не быть таким категоричным. Но это разве она? Разве Ким из тех, кто хоть под кого-то прогнется? Так и черта с два она отдастся этому отморозку. Разве Нанами не прав? Конечно, прав. Как всегда.       —Нанами...—тихонько буркнула она. Его фамилия так редко слетала с ее губ,—Я просто не хочу впутывать вас в это       —Я и не заставляю. Не хочешь, не надо. Только тут больше не появляйся       —Вы же знаете, что при таком раскладе мне придется согласиться на помощь       —Почему? Ты же меня, вроде как, ненавидишь. Слышал я про себя пару ласковых с твоей стороны. Жаль, что не мне в лицо. И не так уж давно это было. Терпеть не можешь мою нудность, строгость, я достал тебя своими придирками. Так иди. Не будет придирок,—совершенно равнодушно выдал Кенто.       У Кимико сердце сжалось и заболело. Как и когда он это услышал? Неужто все еще был уверен, что она лумает такое о нем?       —Это было...давно. И вообще, подслушивать чужие разговоры нехорошо       —А, что, мнение так уж сильно поменялось? На сто восемьдесят, видимо, раз ты теперь почему-то не хочешь, чтобы я относился к тебе так, как ты заслужишь, если пойдешь к этому...—он не придумал, как назвать его, лишь показательно тяжело вздохнул.       —Не пойду,—тихо и так нерешительно буркнула Кимико.       Нанами в миг успокоился, закрыл дверь и вернулся на место, глядя на нее с задумчивостью.       —Рассказывай, о чем говорили       —Ну... Он угрожал тем, что если я еще раз пожалуюсь вам, он зарежет и меня, и вас. И я сказала, что спать с ним я не буду. Он меня, ну, на счетчик поставил. Сегодня я ему пятьдесят должна, завтра пятьдесят пять. Сказал, если передумаю, приду. А если вообще не приду и долг не отдам, то он меня найдет...—она говорила это и чувствовала, как с каждым новым словом голос дрожал сильнее, а голова кружилась.       Нанами некоторое время молчал, лишь ожидая, когда она успокоит свои нервы, чтобы они могли продолжить разговор без слез.       —Никого он не найдет и не зарежет. Так трясешься, будто никогда ни с кем не дралась и жизнь свою не защищала. Знаю я, сколько раз ты чуть не померла. Ты придаешь этому слишкои большое значение. Просто будь на чеку. Я мог бы предложить тебе обратиться в полицию, но, я думаю, мы оба понимаем, что с таким никто разбираться не будет. Давай мы отложим эти проблемы на пару-тройку дней. Я подумаю, что можно еще сделать, но если не поможет и это, то буду действовать радикально. Надеюсь, до этого не дойдет, иначе он не только тебя, он вообще больше никого не побеспокоит. Не заморачивай себе голову перед праздником       —Каким праздником?—это единственный вопрос, который зацепил Кимико из множества других.       Она просто не хотела знать ответов на остальные.       Нанами удивленно вскинул брови, но затем снова вернул себе былое безразличие.       —Настолько все плохо? У тебя, если что, послезавтра день рождения       Масахиро нахмурилась, глянула в экран телефона и тихонько ругнулась себе под нос.       —Испортил он тебе праздник, а? Собиралась отмечать?       —Будто вам не все равно,—Ким едва заметно улыбнулсь.       —Было бы все равно, не спрашивал бы, не раздражай меня       —Не собиралась. Ну, хотела, конечно, но денег на это нет. Да и сейчас для меня это не сильно безопасно...       Нанами медленно покивал, будто думая над чем-то. Молчание повисло, казалось, на вечность, Кимико думала уже, что ей пора уходить, пока он не продолжил мысль:       —И, что, просто будешь тухнуть в общежитии?       —Ну, да. Мне больше ничего не остается,—Кимико пожала плечами. Она бы очень хотела провести этот день рядом с Нанами, но знала, что максимумом их совместного времяпровождения будут тренировки.       —Остается. Если ты не против, то можно хотя бы сходить в какой-нибудь ресторан. Мне тебя просто жалко резко стало,—Нанами улыбнулся с насмешкой.       У Ким глаза на лоб полезли, а сердце так бешенно застучало, что было почти больно в груди. Она спит? Если да, то она не хотела бы просыпаться.       —Правда..?       —Почему нет? Не подумай лишнего, а то ты можешь. Я угощаю, конечно. Отвлечешься хоть от всей этой нервотрепки.       Масахиро едва держалась, чтобы не запрыгать по комнате от радости. Она лишь сдержанно кивнула и слабо улбынулась.       —Я...ценю, спасибо большое,—выдавила из себя девчонка.       Кенто, кажется, хотел выдать что-то язвительное, но в итоге не стал, только слабо усмехнушись своим мыслям.       —Ладно, иди отдыхай, мне нужно работать. Все образуется.       —Спасибо еще раз...       Она нервно вздохнула и, едва покинув его кабинет, заулыбалась во все тридцать два зуба. Ким чуть ли не вприпрыжку шла до своей комнаты. Могла ли она считать это свиданием? Очень вряд ли, но даже так ее до безумия радовала предстоящая встреча. Кажется, никогда она еще так не ждала своего дня рождения. Почему решил предложить такое? Ему и впрямь стало просто жаль ее? Кимико хотела и видела в этом романтический подтекст, хоть мозгами и понимала, что такому места между ними нет...       Какая она была дура. А он еще больше дурак, что не видел ее чувств и предлагал ей такие вещи...