Ты мне запретишь?

                    И он не струсил. Уже через пятнадцать минут Мураками подошел к Ишизаки, поздоровался с ним, а затем, глянув на Ким, только чуть нахмурился. От его взгляда у нее побежали мурашки, стало боязно где-то настолько глубоко, что даже утешить себя ничем не получалось. Он просто своим видом, запахом, жестами вызывал тревогу. Кимико уже и забыла, как это страшно.       —Мы же можем наедине поговорить?—спросил Рэн, избегая встречи взглядами.       Масахиро на пару секугд замерла, раздумывая. А не опасно ли?       —Просто немного отойдем       —Ладно,—пересилила себя Ким, но чувствовала все больше и больше напряжения.       Они оттянулись от Ишизаки на метров, верно, пять. Мураками не знал, с чего начать, тупил взгляд в землю, хрустел пальцами. Он, всегда решительный и бесцеремонный, сейчас так мялся, что было даже трудно сказать, а настоящий ли он?. Странно видеть его таким после всего, что он делал с Ким.       —Ну, для начала... Извини. Я знаю, что ты вряд ли меня простишь, но я хочу, чтобы ты просто знала, что мне жаль. И мне нет оправдания. Это был идиотский и отвратительный поступок, я уже понял. И мне твой... защитник мозги вправить успел, можешь спасибо ему передать. Было неприятно, конечно, но, я думаю, тебе было хуже. И... вот,—парень полез в карман, достал бумжаник и из него вытянул пару крупных купюр,—Сколько есть, возвращаю, потом постараюсь тебе перевести еще, я просто не думал, что мы встретимся...       Кимико смотрела на протянутые деньги и не решалась ни принять, ни что-то ответить. Чего..? Он это сейчас всерьез говорит или опять что-то задумал?       —Я... Не надо, оставь себе,—она почему-то отказалась рефлекторно, даже не подумав. А на что ей эти деньги? Зачем? Рэн словно пытается откупиться.       —Нет, ты возьми. Ты очень много мне отдала по моей вине,—он почти в руку ей вложил эти купюры.       Масахиро не хотела перечить и ругаться, просто позволила ему отдать, а себе—забрать. Она не узнавала его. Было ощущение, что ее пытаются обмануть, Ким искала подвох, но пока что не находила.       —Если тебе станет легче, можешь мне въебать       Девчонка думала недолго, где-то секунды две, прежде чем ее кулак встретился с челюстью Мураками. Его голову запрокинуло в сторону, от отступил на пару шагов, удерживая равновесие. Ничего не сказал, только потер место удара, болезненно сжимая губы.       —Ты... Ненавидишь меня?—спросил Рэн через пару секунд таким тоном, словно от ее ответа зависела его жизнь.       Масахиро всерьез задумалась. А ненавидит ли? Сейчас было просто жаль его. Непонятно почему. Она чувствовала к нему неприязнь, ощущала себя в опасности, но не ненавидела. Боялась, вот и все.       —Нет,—это слетело с ее уст так несмело, что больше было похоже на «да».       Рэн замолчал. Не знал, что еще сказать, или боялся говорить это вслух? Ким только глядела на него, чувствовала боль в костяшках пальцев и старалась понять, насколько он искренен сейчас.       —А он... Кто тебе?—голос его все-таки прорезался,—Просто... знаешь, было немного странно видеть, как тебя защищает другой мужчина. От меня. Я сейчас осознаю это и думаю, как это абсурдно. Я же любил тебя. И люблю, Ким, я тебя все еще очень люблю. Я не знаю, что к тебе чувствует он, и что к нему чувствуешь ты, но... Я ревную. Это звучит глупо, и вряд ли тебя это как-то волнует, но мне бы хотелось, чтобы ты меня хоть как-то утешила ответом на вопрос       Кимико не была удивлена его словам, скорее погрузилась в раздумия, что ему сказать. Правду нельзя, кто знает, до чего это может дойти, вдруг узнает кто-то, кто не должен.       —Друг отца,—это слетело с ее губ неожиданно, но, кажется, это был самый верный вариант. Скажи она про наставника или учителя, возникли бы вопросы, почему он вообще в курсе того, что происходит в жизни одной из учениц.       —Ясно... И, что, между вами ничего нет..?       —В любом из случаев, тебе не перепадет, Мураками. Мне, конечно, льстит, что ты все еще меня любишь после того, как тебя за меня избили, но твоя любовь—крайняя форма неадекватности. Я уже не держу на тебя зла, ты мне просто не интересен. И, знаешь, осадок не мог не остаться       Рэн поглядел на нее пару секунд с разочарованием, но затем, будто вспомнив, что виноват он сам, только покивал.       —Ну... спасибо, что выслушала,—буркнул Мураками и, пожав плечами с досадой, вернулся к скучающему Ишизаки.       Ким, поглядев в его спину пару секунд, последовкла за ним и, вздохнув, пробормотала:       —Ладно, спасибо, что нашел время, я пойду       —Уже? Я, че, на пятнадцать минут вышел что ли? Пошлите хоть пройдемся, по сигаретке, по пивку,—протянул Ишизаки, оглядывая то Масахиро, то Мураками.       Рэн промолчал, лишь кротко кивнув, а девчонка сомневалась. Пойти гулять с человеком, который шантажировал ее и хотел изнасиловать? Но он же извинился, да? Кимико не могла найти в себе сил отказать, а может, и не хотела. Было все-таки до чертиков любопытно, что еще может случиться. Ох, как будет ругаться Кенто, если узнает.       —Недолго только. И у меня сиги кончились, стрельну?—она обратилась к Ишизаки, но прежде, чем тот успел достать упаковку, перед лицом Ким появилась сигарета, протянутая Мураками.       Она пару секунд сомневалась, стоит ли принимать, но все-таки взяла, зная, что Рэн херню не курит.       —Спасибо,—Ким уже чувствовала все напряжение, которое будет в этой прогулке...              Было то к счастью, или к сожалению, но на самом деле не было затяжного молчания, чувства вины или особой застенчивости. Все прошло хорошо, будто между Рэном и Масахиро ничего не произошло, будто все было, как раньше. Он не трогал ее, не пялился излишне, не делал странных комментариев. Они будто были такими же друзьями, как это было несколько месяцев назад. Не хватало только Хагивары. Да и распрощаться они долго не могли, перед расходом еще много болтали, находили все новые и новые темы. Но стоило им только разойтись, как Ким почувствовала, что что-то все-таки не так. Разве может она так весело и по-дружески общаться с... ним?       Ким хотела было глянуть время, когда вместо того ее внимание привлекло несколько сообщений от Нанами и пропущенный звонок. Масахиро ругнулась себе под нос и сразу перезвонила, даже не став читать то, что он писал. Как она могла не услышать? Затяжные гудки прервались его чуть строгим голосом:       —Чего трубку не берешь?       —Да я гуляла, извини, не услышала. Ты хотел что-то?       —Как минимум поговорить с тобой хоть раз за день. Просто мне сначала показалось странным, что ты ни разу ничего не написала. С кем гуляла?       —Да так, с подругой,—тут же соврала Ким, даже не подумав,—Видимо, на беззвучке был телефон       —С подругой?—Нанами переспросил, тон выдавал, что в это он не поверил,—И что за подруга? Что-то я ни разу не слышал с твоих уст женских имен в положительном ключе. Постоянно одна давалка, другая шмара, третья вообще тебя ненавидит       —Ну, вот есть одна. Я же не все тебе рассказываю       —Ким, я же говорил, что ты разучилась врать?       Масахиро замолчала, утыкая взгляд в свои торопливо идущие ноги.       —Чего врать-то сразу?..       —Я не имею ничего против того, что ты с кем-то гуляешь, меня смущает только то, что ты зачем-то пытаешься меня обмануть. Я бы хотел знать хотя бы для перестраховки       —Ну, с Ишизаки встретилась       —Это тот твой второй отсталый дружок?       —Почему сразу отсталый? Ты же мне не захотел говорить, что ты с Мураками натворил, я тебе сразу сказала, что узнаю. Вот, постаралась узнать       —Встретиться с другом человека, который тебя до истощения довел? Просто прекрасно, Масахиро, браво,—голос его постепенно приобретал более суровые ноты.       —Так он мне сам ничего не сделал! Он еще и, как оказалось, за меня вступался. Ты ничего не знаешь, а сразу меня нравоучать начинаешь       —Ты знаешь, что это небезопасно, но ты все равно туда прешься! Ты на своих ошибках вообще не учишься что ли?—Кенто медленно, но верно переставал подбирать выражения.       Масахиро раздражала его опека равноценно с тем, что она понимала его побуждения. Может, дело правда в ней?       —Я могу за себя постоять, чего ты опять начинаешь?       —Что-то незаметно было, что ты можешь за себя постоять, когда это требовалось, Масахиро,—теперь обращение к ней по фамилии означало только недовольство,—Ты себе неприятностей что ли захотела? Я только уехать успел, ты уже влезла, куда не надо       —Ничего же не случилось!       —А если бы случилось? Я что должен был бы делать? Я сейчас не рядом, не забывайся       —Не весь мир крутится вокруг тебя, я бы сама все решила. Да я бы даже тогда сама все сделала, если бы ты не спихнул меня к родителям и не взялся за это сам!—Ким сама не знала, что она пытается ему доказать, но отступать было поздно.       —Да, обязательно решила бы. Если бы я не влез, ты бы от истощения померла быстрее, чем довела бы дело до конца. И даже не потому что ты слабая или не можешь, потому что ты просто боялась! И я не хочу, чтобы эта история повторилась,—он выдал на одном дыхании, но затем, помолчав пару секунд, заботливо добавил,—Я волнуюсь, Ким. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, понимаешь?       —Да иди ты со своим волнением,—шикнула Кимико, срубив с плеча, и тут же сбросила звонок.       До нее не сразу дошло, что она сказала. Это было... мягко говоря, некрасиво. Тут же на душе повисло чувство вины, ее терзало желание извиниться, но гордость заставляла молчать и тихо дуться, словно виноват он. Ким мозгами понимала, что нужно попросить прощения или хотя бы попытаться еще раз обсудить эту ситуацию более спокойно, но по прошествии 20-минутных раздумий она так и не решилась. Даже не заметила, как почему-то оказалась на пороге не общежития, а его дома. Хотя бы ключи с собой были...       Тут было так пусто без него. Словно все умерло. Ким разулась, проверила холодильник, толком ничего не нашла и, махнув рукой, решила вообще не есть. Не особо хотелось после этой ругани. Может, правда не стоило идти? Но ничего плохого ведь не случилось, все было даже лучше, чем Масахиро могла себе представить.       Черт его теперь знает...                     Они не разговаривали неделю. Он не писал, не звонил. Ким списывала все на работу, занятость, усталость. Сама не решалась что-то делать, боялась показаться глупой, не хотела идти навстречу первой. И всю неделю, на удивление, общалась с этой старой компанией. Все было хорошо, все было как раньше. Ей даже казалось, что жизнь налаживается. Мураками вел себя вполне адекватно, а Хагивара с Ишизаки ни капли не изменились. Масахиро все еще чувствовала какой-то подвох, но с каждым днем это чувство становилось слабее, нерешительнее. И Ким даже временами забывала о ссоре с Нанами, но стоило только остаться одной...              Но Кенто не заставил ждать слишком долго. За день до приезда все-таки написал:       «Привет. Извини, я, наверное, все-таки был слишком резок. Не находил в себе сил поговорить, как в номер прихожу, сразу отрубаюсь. Как ты? Надеюсь, ты не сильно обижаешься, я хочу провести с тобой время по приезде. Соскучился очень»       Он очень редко выражал такие чувства через сообщения, почему-то всегда считая нужным говорить вживую или хотя бы по телефону. Но даже через буквы Ким чувствовала всю его искренность. Но виновата ведь она, почему извиняется он? Хоть Масахиро и понимала, что ей стоило бы хоть какое-то сожаление за свои слова выразить, она не смогла, в ответ написав скудное:       «Все нормально, тоже скучаю. Ты с утра приедешь?»       Нанами выдал лишь подтверждение, добавив, что сразу после возвращения на привычную работу. У Кимико в момент прочтения этого короткого сообщения вдруг затрепетало сердце. Она, наконец, полностью поняла, что он вот-вот вернется. Его не было будто вечность. Ким не знала, что сделает, когда увидит его, будет ли ее реакция яркая, или она просто обнимет его. Хотелось верить, что у них будет хотя бы полчаса времени друг на друга, как только он приедет, иначе Масахиро не выдержит этот день в ожидании окончания его работы.       Она и забыла будто, как получала нагоняй за каждый промах от него, ведь за эту неделю с лишним успела окончательно вытрепать учителям все мозги. Но желания доставать однокурсников не появлялось. Кимико просто из вредности надоедала преподавателям, зная, что ничего ей не будет, пока Нанами нет. Да и тренировки Масахиро периодами не выполняла, махнув руков и поспешив гулять с компанией из детства. Главное было сохранить это все в тайне, иначе она опять по шее получит. Оно и ясно, будь Ким на месте Кенто, тоже бы отругала, еще бы подзатыльников надавала. Сдерживаться бы не стала...              Этот неполный день был самым долгим, что вообще переживала Масахиро. Она с трепетом ждала, когда он позвонит или напишет, чтобы сказать, что приехал. Ждала этого, как проснулась, как пошла на первую лекцию, а затем и как уже обедала, тоскливо мусоля еду. Кусок в рот не лез, сказал же, что утром приедет, и где он? Только она прокрутила в голове мысль, как будет негодовать, наконец, столкнувшись с ним лицом к лицу, когда, подняв взгляд, увидела Кенто недалеко. Появилось желание вскочить, подбежать, но нельзя. В груди болело от бешеного стука сердца и сдерживаемых порывов. Такой красивый как всегда, такой идеальный. И разговаривает с Танакой. Наверное, опять он ему на Кимико жалуется, мол, в его отсутствие она совсем развязалась. Масахиро отставила еду и все-таки решила подойти, чтобы хотя бы напомнить о себе. Думала, они обменяются хоть парой слов, но только Ким приблизилась, как Кенто моментально смерил ее строгим взглядом и лишь кивнул в знак приветствия. Она почувствовала себя безумно глупо от такого резко повисшего молчания, нужно было спросить хоть что-то.       —Тренировка будет сегодня?—чуть невнятно пробормотала Масахиро.       —Да,—его тон, кажется, давно не был настолько холодным.       Девчонка покивала, задержала на нем скучающий взгляд еще на секунду, а затем ушла, все думая, когда сможет заскочить к нему, чтобы остаться наедине. Подумала, что времени вообще терять не стоит, сразу пошла к нему в кабинет, зная, что он не потрудился его закрыть. Не прогадала. Масахиро безумно страдала по нему эти десять или пятнадцать минут, пока качала ногами и перебирала волосы, сидя в его кресле. И дверь все-таки открылась, а сразу за тем послышался щелчок замка.       —Ого, ты уже даже разрешения не спрашиваешь, чтобы у меня в кабинете расположиться?—с совсем безразличным выражением лица проговорил Нанами. Ким даже расстроилась, разве он не соскучился?       —А разве нужно?       —Раз на то пошло—уже нет. Ты же у меня особенная       Наконец, его губы тронула слабая улыбка, он подошел ближе и, вдруг подхватив Ким на руки, сам сел в кресло, а ее усадил сверху. Она даже думать долго не стала, тут же примкнула к его губам, обнимая его шею и стараясь почувствовать его максимально, насколько это было возможно. Как ей этого не хватало. Она снова чувствовала себя живой, чувствовала себя человеком.       —Кенто,—его имя сорвалось с ее губ так непривычно горячо. Ей показалось, или она и впрямь никогда не называла его по имени?       —Да..?—отозвался он хриплым полушепотом, запуская руку в ее волосы.       —Ты скучал вообще?—с какой-то мимолетной обидой буркнула Ким.       —Конечно, ты сомневаешься?       —Ну, знаешь, немного начала после того, как ты мне только кивнул при встрече       —А мне нужно было на тебя прямо там наброситься?—хохотнул Нанами, ловя взглядом каждое малейшее ее движение.       Она лишь неоднозначно пожала плечами, игриво улыбаясь и снова целуя его с такой жадностью, словно не видела около года. Хотя примерно так эти неполные две недели и ощутились. Ей так не хватало его внимания. Его руки как бы невзначай упали ей на бедра. Ким на то, рвано втянув в себ воздух, заулыбалась, разрывая тем самым поцелуй и чуть отстраняясь.       —У тебя есть свободные двадцать минут на твою любимую девушку?—глядя на него с непередаваемой хитростью в глазах, пробормотала Масахиро.       —Ну, может, получится выделить. Только вот я сомневаюсь, что у моей любимой девушки нет дел       —Но ты же знаешь, что мне неважно сейчас, какие там дела,—ее пальцы пробежались вниз по его торсу, а затем снова поднялись вверх.       —Последний раз я тебя отпрашиваю,—вполголоса проговорил Нанами после нескольких секунд раздумий.       Она довольно улыбнулась и, вдруг чуть наклонившись, оставила засос на его шее. Как же чертовски приятно от него пахнет. Ким казалось, что еще немного, и она совсем потеряет самообладание, ведь дыхание уже участилось, а мелкая дрожь в ногах была едва сдерживаемая.       —Настолько соскучилась?       —Настолько,—она совсем ослабевшим томным голос подтвердила, начиная расстегивать пуговицы его рубашки.       Нанами пару секунд лишь наблюдал за ее попытками раздеть его, а затем, схватив за запястье, строго глянул в глаза.       —Масахиро, нет,—этот запрет звучал грознее любого государственного закона.       —Масахиро, да,—протянула Кимико, свободной рукой провод от его ключиц к шее. Она нарочито прижала бедра ближе к нему, не сводя глаз с его безэмоционального лица.       —Не изводи меня. Если ты выпросила двадцать минут на это, лучше иди на занятия       —Ну, Нанами... Почему? Ты оставишь меня без внимания, когда я отчаянно в нем нуждаюсь?       В его глазах явно было сомнение, он тоже не хотел отпускать ее, но и позволять случаться их близости почему-то не спешил. А Ким уже дошла до точки невозврата, так тяжело дыша.       —Не нужно торопиться,—он ее отшивал? Но нога его едва ощутимо подергивалась, от чего Ким не могла не сделать вывод, что он противиться только из-за каких-то своих принципов или мыслей.       —Я не тороплюсь... я просто не запрещаю себе то, что я хочу. И сейчас я хочу тебя, Кенто. Ты мне запретишь?       Нанами не нашел в себе силы ответить, только отвел взгляд, на лбу его выступили жилки. Кимико усмехнулась то ли от боязни, что он сейчас окончательно отошьет ее, то ли от абусрдности ситуации. Никогда ей еше не приходилось самой склонять парня к сексу. Для полной картины оставалось только добавить: «Да ладно, не ломайся».       Масахиро, оставив мимолетный поцелуй на его ключице, потянулась к ремню его брюк и, только успев расстегнуть его, услышала вынужденное:       —Не надо,—его голос был твердый, но насквозь пропитанный борьбой с самим собой.       —А то, что?—Ким снова заулыбалась, распуская волосы.       Он нахмурился, глядя на нее с какой-то требовательностью. Его руки чуть сжались на ее бедрах, затем поползли выше.       —Твое бесстрашие тебя когда-нибудь убьет       —А твоя принципиальность...       —Закрой уже рот,—шикнул Нанами, перебивая ее.       Она не успела и слова против сказать такому приказу, когда он, все-таки сдавшись, заткнул ее поцелуем. Кенто, видно, осознав, что бороться с ней не сможет, решил взять все под свой контроль. Его руки с наглой скоростью стали обнажать тело Ким, что ни секунды не сопротивлялась, но знатно удивилась такой резкой инициативе после всех отговорок. Щеки ее почему-то покрылись румянцем, бросило в жар, его пальцы казались чертовски холодными, посылая мурашки по спине. На пол одна за другой полетели ее вещи, пока она не осталась в одном белье с чувством беспомощности.       —Куда подевалась вся твоя смелость, Масахиро?—обводя ее оценивающим взглядом, проговорил Нанами.       —Никуда, я тебе просто поддаюсь,—она усмехнулась, но столь неуверенно, что сама себе не особо поверила, особенно после того, как снова ощутила его руки на своих в этот раз оголенных бедрах.       —Правда?       Кимико помотала головой в отрицании и заулыбалась, видя его смешливый взгляд. Нанами обхватил двумя пальцами нижний край ее бюстгальтера и провел вдоль, затем вдруг сжав одну из грудей. Она лишь удивленно вскинула брови и вернулась к незаконченному расстегиванию его рубашки, а он внимательно наблюдал за ее руками, движущимися так осторожно, словно она боялась не понравиться ему. Кенто, так и не дав ей завершить дело, взял ее руки в свои и переместил их к своему паху, глядя исключительно ей в глаза.       —Не то расстегиваешь, дорогая       —Я просто не хочу «торопить события»       —Не пререкайся с наставником,—тон был серьезным, но в глазах читалась насмешка.       Пока Ким все-таки стала выполнять его негласный приказ, его пальцы скользнули по внутренней стороне ее бедра, заставляя чуть поднапрячься, а затем совершенно без колебаний прошлись вперед и назад по влажной ткани ее белья. Масахиро ахнула больше от неожиданности, чувствуя, как мелко задрожалии ее ноги в предвкушении большего. Сколько она мечтала об этом? Сколько раз ей снились настолько откровенные сны, что потом еще пару часов было тяжело смотреть ему в глаза? И он наконец тут, так близко, так тесно. Кимико было жарко во всем теле до невозможности, она была на грани того, чтобы начать умолять его сделать с ней все, что он захочет.       —Видела бы ты свое розовое личико сейчас,—не сводя с нее взгляд, проговорил Нанами. Его руки прошлись вдоль ее талии, ниже к бедрам, а затем частино очертили силуэт ног,—Ты безупречна, ты знаешь это?       —Я поверю тебе на слово,—Ким хотела звучать уверенно, кокетливо, но больше ее интонация была похожа на мольбу.       Нанами усмехнулся, оттягивая ткань ее белья и ловя ее губы в поцелуе в очередной раз. Руки Ким снова потянулись к его ширинке, на этот раз она, наконец, закончила дело и, почти не отлипая то от его губ, то от его шеи, так нежно и обрывисто прошептала на ухо:       —Нанами... Знаешь сколько я думала о том, как бы ты мог взять меня?—ее саму накрывало смущение от этих слов.       —И сколько?       —Особенно усиленно последнюю неделю. Но, знаешь, ты редко выходил из моей головы       —Даже так...—Кенто обхватил руками ее талию крепче и, глянув в глаза на секунду, словно проверяя готовность, вдруг насадил на себя.       По кабинету тут же эхом разнесся ее звонкий стон, затем заглушивийся тем, как Ким резко уткнулась носом в его шею. Тело будто током ударило, Масахиро поспешила обхватить его спину сзади, словно ища дополнительные точки опоры.       —Блять, Кимико... Я же от тебя больше не отстану,—его выражения были такими резкими настолько редко, что когда все-таки срывались с его губ, Масахиро была готова падать от них в обморок.       —А я и не прошу,—последняя гласная превратилась в жалобный вздох от толчков, так резко набравших обороты.       Он двигался так мучительно непредсказуемо, специально изводил, заставляя Ким извиваться на нем и, кусая губы, царапать его спину в изнемождении. То, крепче взяв ее за бедра, ускорится, то замедлится, но будет входить с такой резкостью, что Масахиро придется максимально приложить усилия к убавлению своей громкости, иначе у проходящих мимо учеников и учителей техникума могут возникнуть вопросы к до невозможности серьезному и уважаемому тут господину Нанами.       —Я думал быть с тобой аккуратен, но твоя инициативность в этих заигрываниях не оставляет мне и шанса сдержаться,—Кенто, говоря это, явно надеялся вызвать у нее реакцию и не прогадал. Каждый раз, вникая в его слова, Масахиро почти скулила, сжимаясь на нем и слыша в ответ его тяжелые вздохи,—Честно сказать, я уже некоторое время подумывал над тем, чтобы нагнуть тебя над моим столом. Судя по твоей реакции, ты вовсе не против, а? Может, я даже заберу свои слова и стану отпрашивать тебя с лекций чаще...       Ким хотела сказать что-то в ответ, хотела в обыденной манере съязвить, но ничего не выходило, язык не поворачивался, а мысли не складывались. На уровень больше, чем противиться ему, хотелось поддаться, нет, подчиниться. Нанами сводил ее с ума, делал ее покорной до неузнаваемости, а Масахиро тщетно боролась с этим, но глубоко в душе уже давно смирилась, даже полюбила это.       Одна его рука зарылась ей в волосы, то медленно перебирая, то сжимая. Ким на любое его прикосновения тяжко и рвано вздыхала, позволяя иногда сорваться стонам.       —Не хочешь еще к учебе вернуться?—усмехнулся Нанами откидывая голову назад и смотря на нее будто сверху.       —М-м,—отрицательно промычала Ким, жадно целуя его открывшуюся шею.       —А я думаю, потихоньку пора,—после этих слов его пальцы вдруг оказались на ее клиторе.       Кимико громко ахнула, чувствуя, что, оказывается, чертовски близка к краю.       —Потише, дорогая, гостей захотела что ли?       —Я...—она решила не завершать фразу, понимая, что просто не выговорит слова от кругов, которые он делал пальцами.       Ким сильнее прижалась к нему, тяжко выдыхая в его шею и непроизвольно двигая бедрами. Тело бросало то в жар, то в холод, казалось, она сойдет с ума от возросшего в ней желания, но, к счастью, или к сожалению, до этого не дошло: Масахиро, резко вобрав в себя воздух, поддалась нахлынувшему на нее удовольствию завершения. Попытки сдержать вскрик кончились без особого успеха и прокусанной губой. Ким слышала, как так же томно выдохнул Нанами, сжав ее тело сильнее.       —Блять,—тихо ругнулся он, расслабленно откидываясь на спинку кресла.       У Ким не было сил больше ни на что. Звон в ушах понемногу стихал, легкий тремор в ногах отступал.       —Ты моей смертью будешь,—на дрожащем выдохе пробормотала Кимико.       —Рано тебе еще о смерти думать, герой,—он стал нежно перебирать ее волосы, пока Ким вдруг не подскочила с места, подбирая одежду и спешно натягивая на себя,—Ты чего?       —Я вспомнила, что я обещала сегодня тетрадь с практической сдать!       Нанами удивлено вскинул брови, тоже привел себя в порядок и обвел ее ожидающим взглядом.       —Все, я побежала, вечером увидимся, да?—она уже направилась к выходу, когда Кенто довольно различимо усмехнулся.       —Рубашку-то застегни,—хохотнул мужчина и, подойдя к ней, сам стал застегивать пуговицы.       —Ой,—Ким заулыбалась, прокручивая в голове сценарий, что было бы, если бы она выскочила в коридор так.       —У меня к тебе пара вопросов есть. Ко мне поедем вечером, обсудить надо,—вдруг предельно серьезно выдал Нанами, поправляя ее воротник и глядя как-то сурово.       —Насчет?       —Я думаю, ты должна догадываться. В любом случае, узнаешь. Иди,—Нанами не приобнял ее, не поцеловал, лишь готов был проводить взглядом.       Ким, пару секунд помявшись, мельком чмокнула его в щеку и ушла, начиная переживать. Оставалось надеяться, что он не узнал ничего о том, с кем она проводила время в его отъезд. До самого вечера ее ожидало волнение каждый раз, как она вспоминала бы о предстоящем разговоре. Но чего она боится?.. Его осуждения?