Ходячая проблема

                           Получилось так, что до запланированного разговора не дошло. После тренировки Ким позвали погулять, она долго ломалась, говоря, что были планы, но в итоге трубку взял Ишизаки, сумевший убедить ее выйти хотя бы на час. Масахиро подумала, что идея неплохая, ведь ей в любом случае еще ждать, пока освободиться Нанами.       Только прогулка эта продлилась не час, как планировалось, и даже не два. Незаметным для Кимико образом у них появился алкоголь, а там она совсем голову потеряла. Выключила телефон после пары сообщений от Кенто, вспылив на «надоедливость» и вообще наплевав на заранее обговоренные планы. Затем встретила давних знакомых, те подключились к компании, и Масахиро еще через полчаса была обкуренная какой-то дурью, которую так заманчиво для пьяного человека прорекламировали уже накуренные знакомые. Это было чем-то вроде просто попробовать. Главным аргументом Кимико стало то, что «ей уже не в первый раз». Только вот из-за того, что она уже была выпившая, ей стало совсем плохо. Из стороны в сторону бросало, то смеется со всего, бред несет, то полусидя вздыхает, говоря о том, как ужасно себя чувствует. Как только она дошла хотя бы до состояния возможности идти и не спотыкаться, попросила Мураками ее проводить. Выбор был странный, но стоило учесть, что Рэн единственный был относительно трезвым в этот день. Ничего лишнего он делать не стал, только довел ее до порога названного адреса, убедился, что ей сюда и по ее просьбе ушел.       А Кимико мялась перед дверью еще около минуты то ли от невозможности нормально соображать, то ли от страха, что Кенто ее прибьет. Но в итоге постучалась. Дверь открылась почти тут же, а Масахиро вдруг опять поплохело. Она, ничего не сказав, забежала в дом в обуви и «обняла» туалет. Ее вывернуло так, что еще и желудок заболел. Громко хлопнула тяжелая входная дверь, прежде чем Ким почувствовала присутствие Нанами рядом. Она, прополоскав рот, необычно резко выключила кран и, обернувшись, взялась за сердце.       —Мне пиздец хуево,—неразборчиво промямлила Кимико.       —Ты, че, накурилась что ли?—такого строгого тона Масахиро еще никогда не слышала.       —Нет, я только выпила немного       —У тебя глаза красные, Масахиро,—Нанами прошипел сквозь зубы, но затем, предельно тяжко вздохнув, только помотал головой, понимая, что доказывать что-то и ссориться с ней бесполезно.       Мужчина молча взял ее за шею сзади, словно котенка за шкирку, и поволок в спальню.       —Не хватай меня так!       —Попререкайся мне еще. Получишь завтра, бестолочь       —Сам ты..! Иди, блять... похуй, короче       Нанами смерил ее суровым взглядом и, вскинув брови, только выдал:       —Спать ложись       —Я и без тебя знаю, умник       Кимико вялой походкой подошла к кровати и рухнула на нее, затем сворачиваясь клубочком и обнимая одеяло.       —Сука,—прошипел Нанами, подходя к девчонке и с предельным недовольством снимая с нее обувь.       И он ушел. Правда, ненадолго. Через время все-таки вернулся с чашкой кофе и рухнул на пуф, пристально разглядывая Ким и о чем-то думая. Может, хотел проследить, чтобы ей не стало хуже? Кто знает. Но Кимико уже сейчас было очень плохо. Тошнило, знобило, голова раскалывалась. Кажется, так она себя раньше не чувствовала.       —Кенто, мне вообще плохо жесть...—чувствуя, что заснуть не получается, пробурчала девчонка.       —Потому что херню курить не надо. Я что сейчас сделаю по-твоему?       —Я не знаю... Иди сюда хотя бы       Нанами помедлил некоторое время, однако, тяжко вздохнув, все-таки поддался ей. Вскоре, вытащив из-под них одеяло, прилег рядом, но не спешил проявлять тактильность. Злился. Ким тоже злилась бы, будь она на его месте. Да даже завтра она будет зла на саму себя за эту выходку. Масахиро всем сердцем ненавидела алкоголь в чрезмерном его проявлении. Ненавидела себя за то, что из раза в раз, оказываясь в соответствующей компании, тянется к бутылке. А тем более ненавидела свою слабость перед коротким удовольствием в виде «легкой» наркоты. Но сейчас... сейчас разве могла она думать о таком? Определенно нет. Сейчас ее вообще мало что волновало.       Масахиро перевернулась лицом к Нанами и, глядя на него с первобытным интересом, стала перебирать его волосы, едва касаясь. Он так красив, так идеален. Всегда. А Кимико что? Ходячая проблема.       —Кенто... я тебя очень люблю. Очень-преочень,—лепетала она с блаженной улыбкой на лице.       Он промолчал. Только придвинулся ближе, обнял ее и уткнулся носом ей в шею, затем пытаясь улечься, словно кот. Ким чувствовала всю его обиду, чувствовала, как ему печально видеть ее такой. Но ей не было жаль. Пока что не было жаль. Завтра она могла бы даже разрыдаться, если бы вспомнила его реакцию, но пока что ее это не тревожило.       —А ты меня хоть немного..? Любишь?       —Люблю. Наверное, это плохо, что даже такую тебя я люблю,—тон его был насквозь пропитан болью. Болью ослабляющей. Не той, на почве которой он мог ругаться и злиться, а той, от которой хотелось лежать и жалеть обо всем на свете,—Я на тебя так зол, Ким...       —Я больше не буду, правда. Обещаю,—она все перебирала его волосы, гладила то по спине, то по плечам, не зная, кого успокоить пытается больше—его или себя.       Возможно, им стоило обсудить что-то еще именно в таком состоянни. И, наверное, Нанами хотел, но Ким скоро заснула. Так уж сильно он усыплял ее, когда был рядом...              Голова начала раскалыыаться ровно с того момента, как Масахиро почувствовала, что медленно просыпается. Глаза не открывались, все тело ныло. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы по крайней мере сесть. Черт ее дернул вчера к этой дури прикасаться. Ким, секунд двадцать потупив на время, встрепенулась и поплелась сначала в ванную приводить себя в порядок, а затем на кухню. Нанами, конечно, уже не было. Наверное, он сильно не выспался. На плите стоял завтрак, в раковине кружка из-под кофе, а на столешнице лежала записка. Мог ведь просто сообщение отправить.       «Оставайся сегодня дома, в себя приди. Преподавателям скажу, что ты приболела. Мы вчера так и не смогли обсудить то, что планировали, так что сегодня буду ругаться в двойном размере.»       Еще одно предложение в конце было зачеркнуто так, что Ким не могла разобрать ни слова. Рядом лежало лекарство от похмелья, заботливо подготовленное им заранее. Масахиро, перебирая воспоминания за вчерашний вечер, корила себя все больше и больше. Особенно стыдно было за то, что она не написала ему и не предупредила, что сорвала их, хоть и мелкие, но планы. В конце концов, за то, что заставила его переживать и злиться, ждать ее до поздна. Кимико знала, как ему было обидно, чувствовала его разочарование. Она ощущала себя неприятностью. Наверное, так и было. Постоянно доставляет хлопоты и тратит другим нервы. Что она сделала хорошего для него? Разве сделала хоть что-то? Из раза в раз только искала себе оправдания...              Весь день она провела в ожидании его возвращения. В тревоге, в беспокойстве. Моментами хотелось припасть перед ним на колени и просить прощения. Но Ким пока что отгоняла такие радикальные методы. Чтобы сделать хоть немного приятно, приготовила еды, сразу накрыла на стол и, лениво мусоля свою порцию приборами, ждала его, улавливая каждый «тик» часов. И по времени не прогадала, входная дверь хлопнула, когда от еды еще шел пар.       Кимико, собравшись с духом, вышла в прихожую и, поймав на себе его строгий взгляд, отвела глаза. Сердце вот-вот остановится.       —Как чувствуешь себя?—с различимым недовольством пробормотал Кенто, снимая пиджак и разуваясь.       —Терпимо... Я там, это, кушать приготовила,—несмело забормотала Масахиро, не решаясь поднять взгляд.       —Еда была вообще-то. Я вчера нам готовил. Просто уже накрытый стол пришлось убирать, когда ты не явилась после своего единственного ответа на мои сообщения ни через двадцать минут, ни через час,—Кенто прошел мимо нее на кухню и тут же заметил то, что терпеть не мог. Особенно, когда это принадлежало Масахиро,—Убери это дерьмо. Хотя бы в моем доме свои сигареты где нипоподя не оставляй. И мы уже разговаривали о том, что тебе нужно бросать       —Извини...—Ким тут же забрала пачку и убрала в карман своей куртки, боясь сделать еще что-то не так.       Было так стыдно перед ним. До мурашек.       Нанами сел за стол и, попробовав еду, кивнул на место напротив.       —Сядь,—он, дождавшись, когда Ким послушается, продолжил,—Не хочешь мне ничего объяснить?       —Извини. Прости, пожалуйста, я не знаю, как меня так занесло. Меня просто звали гулять, я отказывалась сначала, ссылаясь на дела, но меня уговорили хотя бы на час выйти. Я подумала, что все равно тебя еще ждать, и вышла. А там, ну, бухло... Мы выпили, я счет времени потеряла, а потом вообще телефон отключила, чтобы мне никто не писал. И там... старых знакомых встретили, они накуренные были, говорят, у них еще осталось, а там как-то закрутилось... Я совсем немного, правда. Я не знаю, что на меня нашло, прости, пожалуйста       Нанами ел, слушая ее, а порция Ким стояла нетронутая.       —Мне правда перед тобой очень стыдно, извини, что так получилось. Этого больше не повторится, обещаю. Никогда       —С кем была?—ему, кажется, было все равно на ее извинения.       —Да это...—она хотела сказать, мол, неважно, но от чувства вины у нее просто язык не повернулся,—С Ишизаки. И Мураками. И Хагиварой       —Разве мы не говорили об этом?       —Но все правда хорошо. Ишизаки и Хагивара никогда плохо не поступали. А Мураками... ну, он больше ничего такого не делает       —Кимико, ты головой своей думаешь вообще? Ты понимаешь, что вчера могло случиться? Ты бухая еще и обкуренная никак не смогла бы постоять за себя. А если бы он что-то с тобой сделал? Если уж ты с ними гулять прешься, ты хотя бы следи за тем, что ты делаешь, чтобы ты могла в случае чего избежать плохих исходов. Ты иногда голову хотя бы включаешь? Я не удивлюсь, если ты все то же самое делала, пока меня не было. Ты же с ними была, да? Иначе они бы тебя так не вытаскивали вчера       —Но ведь все было хорошо. Это еще раз доказывает, что они не плохие. Я провела с ними почти всю свою сознательную жизнь, я могу им доверять       Нанами потупил взгляд секунд пять, а затем, закрыв лицо ладонью, тяжко вздохнул, думая над ответом. Ким чувствовала, как сильно он хочет сказать что-нибудь пылкое, но почему-то сдерживается.       —Хорошо, давай договоримся так: общайся с ними, сколько тебе влезет, но чтобы к алкоголю и, тем более, к наркоте ты не прикасалась в их присутствии. Пьешь только рядом со мной. Ради твоей же безопасности. Я правда не хотел и не хочу тебе что-либо запрещать, но это уже ни в какие ворота не лезет. Ты подвергаешь себя опасности. Большой опасности       Кимико в этом предложении сомневалась. Но разве могла она отказать? Его слова были почти законом.       —Ладно       —Пообещай       —Обещаю       Кенто, поглядев на поникшую Ким пару секунд, отставил от себя пустую тарелку и сделал глоток крепкого кофе. Он подумала еще некоторое время, а затем, взяв ее руку в свои, заговорил впоголоса, словно стараясь не спугнуть:       —Не принимай мою ругань слишком близко к сердцу. Я лишь хочу, чтобы ты не делала глупостей, от которых ты сама можешь пострадать. Самой главной твоей ошибкой является то, что ты врешь мне. И я не понимаю для чего. Не молчи, Ким. Я всегда на твоей стороне, что бы ни происходило, ты—мой самый близкий человек. И даже если я отчитываю тебя, это вовсе не значит, что ты теперь для меня плохая. Я готов тебя защищать в любой ситуции, только не ври мне и не умалчивай. Я ничего не запрещу тебе, если на это не будет действительно серьезных причин. И я готов обговаривать с тобой все решения, я тоже готов держать тебя в известности. Я бы предпочел обсуждать с тобой проблемы, а не ругать тебя после того, как ты сделала что-то, от чего могла пострадать       Она вытащила руку из его прикосновений и, покивав, отошла в прихожую. Сил ответить что-то не хватило, Ким достала сигареты и, накинув куртку, вышла за дверь. Она должна быть благодарна за его такую реакцию, за его хорошо подобранные слова, и Масахиро была благодарна, но что-то внутри противилось, не давая покоя. Ким все не могла перерасти свой скверный характер. Зачем ушла сейчас? Осталась бы, сказала что-то сострадательное в ответ, и все было бы хорошо. Но она почему-то не нашла слов и решений раньше, чем вышла за дверь.       Ким понимала, что не достойна ни его благосклонности, ни любви, ни его самого.       Она, затянувшись последний раз, кинула бычок на землю и наступила на него ногой, а затем с мыслью, что сигарета кончилась слишком уж быстро, зашла обратно.       —Извини, плохо стало,—буркнула Масахиро, снова подходя к Нанами.       —Я надеюсь, мы друг друга услышали. Завтра программу за два дня прогонишь. Посуду помой, если не сложно       Нанами поднялся из-за стола и ушел в комнату, оставляя за собой ощутимый шлейф недовольства. Его злость никуда не отступила. Ким вздохнула и стала прибираться на кухне, надеясь, что Кенто скоро остынет...              Он пообещал программу за два дня в один, он сделал. Но почему-то это произошло далеко не один раз за отработку пропущенного дня, теперь такие тренировки были каждый день. И в Нанами, кажется, что-то переломилось. Больше никаких лишних слов, никаких поблажек. Раньше он с удовольствием поддавался ее нежности, вздыхая и закрывая глаза на пропущенную лекцию или незавершенный подход. Нанами на тренировках теперь только приказы раздавал и заставлял до последнего вздоха стараться. Ругался, опять периодически прибегал к старым методам, ворча на «бестолковость» своей подопечной. Кимико совсем не понимала мотивов, ведь в свободное время наедине он был таким, как всегда. Спокойный, нежный, лишнего слова не скажет, поможет. Но стоило им только опять войти в отношения наставник-ученик, он вел себя так, словно кроме наставничества их ничего не связывает. И как бы Кимико ни старалась смягчить его поведение, ничего не выходило. Он только сурово смотрел на нее, совершенно не реагируя на все милости, сказанные и оказанные ею. В сравнении с тем, как он тренировал Юджи, Ким доставался весь отборный ужас. Вся ругань, все упреки, нагрузка в бешеных количествах. Но Масахиро не решалась поговорить. Ведь в учебное время он отвлеченных разговоров с ней больше не допускал, а в обычное их времяпровождение он вел себя настолько хорошо, что Ким не смелилась о чем-то говорить, думая, что накручивает себя...              Но каждый раз, снова оказываясь перед ним во время трениовки, она понемногу понимала, что не выдумывает эту проблему. Ким, наконец, закончила последний подход и, поднявшись на ноги с ощущением слабости во всем теле, приблизилась к наставнику.       —Нанами, ты не думаешь, что это слишком? У меня мышцы вообще болеть не перестают даже с учетом дней без тренировок,—пробормотала Масахиро, едва выговаривая слова из-за одышки.       —Не думаю,—только и отчеканил он, глядя ей в глаза.       Ким подождала пару секунд, словно надеясь, что он добавит еще пару слов и объяснит свою позицию, чтобы она хоть как-то могла поспорить с ним, но он не проронил ни слова.       —Но... Так ведь нельзя, я должна успевать восстанавливаться после тренировок, иначе толку не будет       —Ты это сама придумала или вычитала в статье, расчитанной на обычных людей?—тон его был таким холодным, что у Масахиро по всему телу мурашки побежали,—Ты, кажется, в своей компании юных алкоголиков забываешься, что ты не такая же, как они. Тебе на восстановление при правильной технике требуется гораздо меньше времени, и если бы ты хотя бы это умела, ты бы не ныла       Опять они вернулись в тот ужасный для Ким период неопредленности и ежедневных унижений?       —Ты мой наставник, я не могу взять эти знания из ниоткуда!       —Я твой наставник, а не преподаватель. Стоит чаще посещать теоретические уроки, чтобы что-то знать. На одной практике ты далеко не уедешь       —Даже если так, эта нагрузка слишком высокая! Ты никого так не тренируешь, кроме меня. Даже Итадори! Хотя он гораздо способнее меня, он физически сильнее       —Может быть, я лучше знаю, как тренировать своих учеников, Масахиро?       —Ты можешь хотя бы объяснить, почему у нас такой расклад? Что ты от меня хочешь?       —Я хочу от тебя дисциплины и исправления. Я хочу, чтобы ты взялась за голову. Сколько уже времени прошло, а ты все еще ничего не поняла и ничего не достигла       —Даже другие преподаватели и верхушка говорят, что я стала лучше по крайней мере в плане поведения! Ты один так принижаешь меня       —Если ты хочешь стать хоть кем-то, то нужно приложить усилия. И не ныть. Мы больше это не обсуждаем. Приведи себя в порядок, я закончу и заедем ко мне       —Нет       —Что, прости?       —Я не поеду       Нанами нахмурился, равнодушно пожал плечами и ушел. Может, не стоило отказываться? Она так резко это выпалила, даже не подумав. Но ей просто не хотелось ехать куда-то с ним после этих грубых речей. Хотя, возможно, он прав, и Кимико следует прикладывать больше усилий. Но, если говорить честно, ее больше привлекал вариант нажраться...              Почти ночью на ее телефон все-таки пришло сообщение от Нанами, которое она так ждала.       «Может, хотя бы прогуляемся? Мы давно в неформальной обстановке не были с тобой, я хочу тебя видеть. Вне техникума».       Кимико готова была растаять даже от этих коротких слов. Она хоть и была рассержена на него, ей тоже хотелось его видеть. Проглотив гордость, она все же согласилась. Пальцы поначалу даже не поворачивались писать ему в ответ «Давай». Но тем более они бы не повернулись отказаться...              Он забрал ее, как обычно, они практически молча доехали до любимой Кимико набережной. Она чувствовала напряжение, не могла унять стук сердца. Но все это куда-то резко испарилось, когда Нанами, выведя ее из машины, достал с заднего сиденья букет алых роз и протянул растерянной девчонке. Ким подняла на него удивленные глаза, не решаясь забрать цветы, но и не отказываясь. Они были шикарны.       —Зачем..?—первым словом слетело не спасибо, губы ее не растянулись в улыбке. На лице черным по белому было написано замешательство.       —Просто так. Да и я видел, что ты расстроилась из-за меня. Тебе не нравится?—ровным тоном проговорил Нанами, поглядывая то на Ким, то на розы.       —Нравится... Нравится, конечно. Я, это, просто...—неуверенно забормотала она, все-таки принимая цветы и вдыхая свежий аромат,—Спасибо большое...       —Все в порядке?       Этот вопрос почему-то застал ее врасплох. Сейчас все было и впрямь в порядке. Но что было пару часов назад? Разве не он так холодно обращался с ней? Эти перепады в отношении сводили Ким с ума. Почему он относился к ней хорошо только вне техникума? А в техникуме что происходило? Что у него перемыкало? Или он решил настолько тщательно разграничить их личную жизнь и профессиональную? Но даже если так, то зачем делать все настолько грубо? У Масахиро было слишком много вопросов, на которые она не знала точных ответов и лишь мучила себя догадками.       Нанами чуть наклонил голову на бок, словно пытаясь понять, что у нее в голове, а затем вдруг едва дотронулся до ее запястья. Взгляд его упал на браслет, уже давно подаренный им же. Он, встретившись с Ким взглядом, только сдержанно улыбнулся, прежде чем самостоятельно напомнить о своих же неприятных словах:       —Я и вправду думал, что ты его больше не наденешь       —А ты хотел бы?       —Конечно, нет. Это были... глупые слова в попытке оборвать связь. Пойдем       Нанами приобнял ее за талию и неспеша направился вдоль ночной дороги. Вот, вроде, завязался разговор, посыпались мимолетные шутки, но Ким чувствовала себя не в своей тарелке. И знала почему. Но не решалась сказать вслух, не хотела портить эту атмосферу возможной разборкой. Так что язык у нее повернулся, только когда они уже почти вернулись. Масахиро внимательно разглядывала цветы, едва касаясь перебирала лепестки, словно оттягивая момент, когда придется заговорить.       —Слушай, Нанами...       —Да?       —Тебе не кажется, что ты меня из холода в тепло бросаешь? Постоянно на тренировках и во время учебы как-то принижаешь, вообще не обращаешь на меня положительного внимания, но в этот же день зовешь посидеть в ресторан, к тебе домой, погулять, и заваливаешь меня комплиментами. Я просто ничего не понимаю, что за двойственное отношение? Складывается ощущение, что ты днем меня ненавидишь, а вечером я твоя любимая. Что происходит?—было тяжело начать, но стоило решиться, как язык развязался.       Кенто некоторое время помолчал, глядя на дорогу и нервно постукивая пальцем пл рулю.       —Ты должна понимать, что мы в техникуме и за его стенами являемся друг для друга людьми с разными статусами. Я не хочу, чтобы все сливалось воедино. Во время учебы я в первую очередь твой наставник, а уже в десятую—партнер. Я делал ошибки, давая тебе слабину и позволяя делать то, что ты хочешь, только потому что я тебя люблю. За пределами техникума, я по этой причине весь мир к твоим ногам положу, но моей обязанность является сделать из тебя хорошего мага. И я вижу в тебе потенциал. Я надеюсь, эту тему мы поднимать больше не будем       —Но ты ведь меня прозрачно унижаешь!       —В каком месте? Не будь я твоим близким человеком, ты бы даже не обратила на мои слова внимания. Я отношусь к тебе так, как должен относиться наставник, который хочет, чтобы из его ученика что-то получилось       —Но к Итадори ты так не относишься!       —Он первокурсник, Масахиро. И я вообще не единственный, кто тренирует его. Не сравнивай себя и выращиваемый сосуд       —Чего? Сосуд? Так ты про него думаешь?—возмутилась Ким. Почему? Ей никогда не было дело до благополучия Итадори.       —Перестань. Я не держу его за сосуд, но все знают, что верхушка оставила его в живых не по доброте душевной, они будут максимально черпать из него выгоду. Я не хочу играть в героя       Масахиро замолкла и отвернулась, нервно кусая губы. Нога мелко задергалась, нахлынули непонятные переживания. Но переживания за что? Или ей было просто неприятно... Ким и так не могла насытиться им, а он еще и в большую часть времени вел себя с ней настолько холодно, что она физически замерзала. Такое его отношение почему-то задевало ее. Разграничивать разные сферы своей жизни было правильным решением, Ким понимала его, но все-таки не хотела, чтобы так было.       Нанами ненавязчиво опустил руку на ее нервно подрагивающую ногу и, словно пытаясь успокоить, стал наворачивать круги большим пальцем по ее коже.       —Извини, если тебе от этого неприятно, но я не могу по-другому. Я не хочу допускать послаблений       —Я поняла. Убери руку, пожалуйста,—Кимико буркнула довольно резко. Вроде, это прикосновение было даже согревающим, так зачем она его отстранила?       Кенто лишь с сомнением глянул в ее сторону и послушался, вернув руку на руль. Не прошло и трех минут, когда Нанами остановился и уставился на Масахиро. Она взяла сумку и вылезла из машины, задержавшись на секунду.       —Спасибо,—нетерпеливо буркнула она и, аккуратно закрыв дверь, ушла.       Кажется, он хотел услышать от нее больше. Может, виноват вовсе не он? Может, это Ким создает проблемы на ровном месте? Ей было легче поверить в этот вариант, чем обвинять в чем-то Кенто.       Он слишком идеален. Может, извиниться? Но за что? Ким поглядела на цветы еще раз и почему-то заплакала.       Почему Нанами выбрал ее? Что она сделала для него такого, что он все еще не оставил ее одну?       Неужели такую, как она, можно любить?