Глава одиннадцатая. Прости, прощай

Пенелопа выходила из комнаты Констанции. Она выбралась оттуда еле-еле, потому что женщине было просто необходимо выговорить ей все, что накопилось в ней за последнее время. Пришлось искать отмазки и ссылаться на гору работы, что было правдой лишь частично. Если Пенелопа попадалась Гертруде на глаза – работа была. Но все было лучше, чем слушать очередную историю о том, как Констанция, Генри и старшая экономка в очередной раз выпивали или о том, как сторож чуть не умер на морозе, когда был в невменяемом состоянии. О власть имущих в этом месте Пенелопа уже давным-давно все поняла. Да и чего-то нового она не узнала. Они были одинаковыми в любом месте мира, ничего необычного. — Мадам, я выполнила поручение. Для меня есть что-то еще? — Да, помоги с переучетом в столовой и подними девушек. И в следующий раз старайся работать быстрее, а то мы такими темпами и до открытия не будем успевать с делами, — Гертруда смотрела из-под очков на Пенелопу достаточно многозначительным взглядом. Он не терпел оправданий и неповиновения, поэтому оставалось только опустить голову в пол и соглашаться со своей никчемностью, — Ах да, Алиса просила зайти к ней. Но не вздумай отлынивать, сделаешь это после того, как закончишь с работой, а то я Вас, любительниц почесать языком, знаю. Алиса просила? У Пенелопы не было догадок, зачем. Нет, она, конечно, была благодарна за то, что девушка помогла ей с покраской волос, но особой связи между ними не наблюдалось. Может, она хотела плату за работу? Вряд ли. По рассказам Евангелины, местные девушки в деньгах не нуждались, если не вспоминать долг. А про дружбу и думать было глупо. Авторитет Пенелопы, несомненно, вырос после случая с подносом, но не более. Она стала неким слухом, мифом. Та, что дала отпор. С мифами не дружат. Их передают из уст в уста. Эта история забудется, если Пенелопа решит остаться в борделе, потому что со временем абсолютно все краски выцветают. Так и эта редкая яркость в их цикличных жизнях потускнеет. Может, появится что-то еще, а может и нет. Но Пенелопа не собиралась оставаться в этой клоаке. Она планировала покинуть это место как можно скорее и незаметнее, так как преследователи уже наступали на пятки. Она могла здраво оценивать ситуацию и поэтому знала, что в какой-то момент, самый неподходящий из всех, ее вычислят. Конец игре. Значит, для этого места она станет эпизодическим персонажем. Это было неплохо, ведь если эпизодический персонаж устраивал переполох — это не забывали.

...

— Алиса, привет, ты звала? — Пенелопа мялась у двери. — Привет, да. Это по поводу твоего дела с Евангелиной, она рассказала мне. У меня есть знакомый клиент, занимающийся этим. Может, получится договориться. Не знаю, когда он придет, но я попрошу его, — Алиса сидела на кровати, закинув ногу на ногу. Она задумчиво смотрела на Пенелопу, а говорила так, будто находилась совсем не здесь. — О, спасибо! Ты бы очень помогла! Просто я мало знаю об этом месте, так что совсем не разбираюсь, где и как искать, — Пенелопа от радости чуть не запрыгала. Хотелось броситься Алисе на шею и целовать ее лицо. Но девушка, казалось, совсем не была готова в такому. Она никак не отреагировала на слова Пенелопы и продолжала лишь задумчиво на нее смотреть. Радость поутихла. Пенелопа закусила губу. Она не понимала, что могло пойти не так. — Нелли… а почему ты сюда приехала? — Алиса подперла подбородок кулаком. — Что? — Пенелопу как будто ударили под дых. Конечно, кто-то бы определенно задал ей этот вопрос. Но почему Алиса? И почему сейчас? — Ну, просто захотелось сменить обстановку, а потом мне нужно было место, где можно остановиться. Евангелина предложила это. Она не рассказывала Вам? И почему ты интересуешься? — Да, рассказывала, просто стало интересно, не забивай себе голову. А насчет Вашего дела я тебе сообщу. — Хорошо, до встречи, — было что-то в словах Алисы подозрительное. Пенелопа, возможно, смогла бы найти зацепки, но стоило только подумать о том, что ее план состоится, так мозг сразу отключался. — До встречи, Нелли.

...

— Ох, с минуты на минуту приедет моя доченька! Живо тащи сюда Имму, будите подавать чай. Как же давно я ее не видела! — Пенелопа в первый раз видела, чтобы Гертруда улыбалась. На ее лице не было привычной морщинки между бровей, а несколько прядей ее всегда идеальной прически теперь выбивались. Но была проблема — Имма. Пенелопа и так понимала, что настанет момент, когда им нужно будет поговорить. Она искренне хотела донести до Иммы, что ей не нужно это место. Кто же знал, что все так обернется с самого начала? Ладно, лучше сделать дело, чем откладывать его на потом, а после разбираться с последствиями. Хотя Пенелопа бы с удовольствием не разговаривала с ней сейчас. Но она уже поднималась по лестнице на второй этаж. Легкий стук в дверь и за ним — «Заходите». Вместе с Иммой в комнате была Ида. Атмосфера казалась напряженной. Имма стояла в центре комнаты со сжатыми кулаками, а по ее лицу стекала одинокая слеза. Ида тянула руку к сестре, но это небольшое расстояние между ними ощущалось как пропасть. Как только Имма перевела взгляд на Пенелопу, она яростно смахнула влагу с щеки и скрестила руки на груди. — Что? — в ее тоне была злость, будто она вот-вот могла наброситься на врага. — Мадам Гертруда попросила, чтобы мы помогли ей, — Пенелопа старалась говорить тише и спокойнее, чтобы не провоцировать Имму. — Ага, — она подошла к зеркалу, поправила волосы, посмотрела, остались ли следы слез на лице, и повернулась обратно, — Пошли. — Но Имма! — Ида вскочила с кровати и была готова броситься за сестрой. — Не при свидетелях, — голос Иммы не терпел возражений и Ида побежденно села обратно. Имма шла быстро, и Пенелопа еле поспевала за ней. Во всем ее теле чувствовалась нервозность, резкость. В Пенелопе несколько раз вспыхивал порыв начать разговор, но также быстро затухал. Сейчас, определенно, было не то время. Но разве времени хоть когда-то достаточно? Людям только кажется, что они способны успеть все, попробовать все. Просто не сиюсекундно. А потом оказывается, что все шансы упущены. Что ты не успел сказать человеку то, на что, возможно, решался всю жизнь. Страх — вот кто главный враг человека. И самонадеянность. Болезнь, которую не искоренишь, как ни старайся. Именно это пожирает судьбы и разрушает жизни, а никакое-то там всемирное зло. Люди склонны переваливать свою вину на непричастных, Пенелопа поняла это на собственной шкуре. И она знала, что чувство того, что ты что-то испортил, слишком сложно принять. Нельзя просто остановиться и сказать себе: «Стоп, а ведь я напортачил. Я все испортил, другие в этом не виноваты. Я перекладываю ответственность не на того». Это слишком сюрреалистичный сценарий. Такое происходит только в сказках и в фантазиях наивных людей, которые надеются на волшебное стечение обстоятельств. Действительность намного хуже. Люди — не волшебные единороги или феи. Это до мозга костей циничные существа. Если бы был выбор — быть человеком или не быть, Пенелопа выбрала бы второе. В мире расчетливости и притворных улыбок быть хорошей невыгодно. Это серьезный ущерб себе. Пример тому — ее мама. Разве сделалась ее жизнь счастливой и беззаботной от того, что она жила по совести? Ответ очевиден. И тут возникает серьезный вопрос: быть хорошим человеком и сдохнуть в канаве или быть плохим человеком, но с шансом на лучшую жизнь? Ответ очевиден, но… пошло оно все. Пенелопа не собиралась быть похожей на всех этих людей. После смерти никто о них и хорошего слова не скажет, а ее мать была невероятным, великим человеком, при мысли о котором появляется улыбка и щемящее чувство в груди. Она лучше. Была и будет. Так незачем пытаться вписаться в рамки, она сама их создаст. И не позволит страху овладеть ею. — Имма, мне нужно тебе кое-что сказать, — Пенелопа остановилась, а вслед за ней и девушка. Она обернулась, показывая всем своим видом, что не хочет, чтобы разговор состоялся. Но Пенелопа продолжала уверенно стоять. Наконец, после тяжелого выдоха, Имма согласилась. — Хорошо, что такое? — Я хочу, чтобы ты знала, что я не претендую на место экономки. Так получилось, что мне нужно было безопасное место, где можно было остановиться и я встретила Гелю… то есть, Евангелину, и она предложила это. Я не собираюсь задерживаться надолго. Тебе не нужно переживать, что я отберу твое… Как-то так, — не то, чтобы эта работа принадлежала девушке, но Пенелопа понимала, что терять то, ради чего ты работал не покладая рук — как минимум обидно. Имма перевела взгляд на пол и несколько секунд молчала. — Понятно, это все? — лицо Иммы не изменилось ни на йоту. Пенелопа стушевалась. — А, и спасибо, что не выдала меня Гертруде. Я не знала, что все так обернется и повела себя глупо. — Да, это так. Но я ей все равно расскажу, если Констанция умрет, а ты так и останешься здесь, так что не слишком радуйся, — Имма улыбнулась уголком рта и продолжила идти. Пенелопа, чуть посмеиваясь, пошла за ней.

...

— Господи, криворукие, дайте мне, я сама! — Гертруда вырвала из рук Иммы чайную чашку и поставила ее на стол. Все, что делали девушки, старшей экономке не нравилось. То скатерть постелена криво, то ложки лежат недостаточно ровно, теперь чашки. Пенелопа про себя отметила, что ни черта Гертруда не понимала в этикете. Но пусть делает, как хочет — ее право. Волнение Гертруды понять было можно. Она, видимо, давно не виделась с дочерью и хотела, чтобы все было идеально. Ну, в ее понимании. Имма еще как-то пыталась исправить ситуацию, но не понимала очевидного — Гертруде не угодишь. Она была из тех людей, что придирались к любой мелочи, даже к самым незначительным вещам. Но свою неправоту Гертруда бы никогда не признала. В чужом глазу соринку видим, в своем бревна не замечаем. В комнату вбежал Генри. — Мадам Гертруда! Пришла! — сказал запыхавшийся сторож. Видимо, очень спешил. Что ж, очевидно, что далеко не одна Имма из кожи вон лезла, чтобы угодить этой женщине. — Ох, Боже! Бегу! — она рванула в холл, как резаный поросенок. Пенелопа про себя усмехнулась. Она с остальными неспешно пошла за женщиной. В центре холла стояла высокая черноволосая девушка. Ну, они с матерью были определенно похожи не только внешне. Вместо того чтобы удостоить своим взглядом вошедших, она предпочла рассматривать ногти на руках. — Изабелла! Радость моя! — мать бросилась расцеловывать щеки дочери, но та оттолкнула ее и посмотрела прямо в глаза с отвращением. — Ма, я же говорила тебе не делать так! — девушка топнула ногой, а ее вскрик был слышен, наверное, даже на улице. — Ох, дорогая, прости, просто ты так давно не заходила. Я очень соскучилась, - Гертруда достала из кармана платья платок и промокнула им глаза. Пенелопа про себя отметила, что даже у такой сомнительной личности, как она, есть своя слабость. Это было мило, но все еще оставалось цирком с конями, — Ну что же мы в дверях стоим? Доченька, пойдем к чаю! Гертруда порхала над своей дочерью, как мать-гусыня. Она все пыталась дотронуться то до ее волос, то до плеч или лица. Изабелла лишь с отвращением отбрасывала от себя ее руки. Может, это и плохо, но внутри Пенелопы злорадствовала. Ей нравилось, что кто-то может с таким же омерзением и пренебрежением относиться к Гертруде, с каким она сама относилась к другим людям. Что кто-то тоже воспринимает ее не больше, чем мебель, чем ненужный, кривой предмет интерьера. Генри же смотрел на развернувшуюся перед ним сцену с немым восхищением. Ну, а чего еще можно было от него ожидать? Мужчина сел на свой стул рядом с дверью, закинул ногу на ногу и развернул газету. Пенелопа уже была готова идти в комнату к Гертрудой и Изабеллой, как в глаза случайно бросила надпись «Совершеннолетие пошло не по плану». — Генри, извините, я на секунду, — Пенелопа вырвала газету из его рук с надеждой, что статья не о ней. — Это что такое?! А ну отдай, оборванка! — Генри вырвал газету из ее рук и сел обратно. Статья была о ней. Блять. — Нелли, — Пенелопа обернулась. Ее звала Имма.

...

— Ты хоть смотришь, кого набираешь в сотрудники? Они же ничего не умеют! — Пенелопа была вся на нервах. Только что она узнала, что все общество было в курсе ее ситуации. Пенелопа представляла в голове, какие сейчас по столице ходят слухи, какую чушь аристократы еще о ней навыдумывают, как они экстренно собирают чаепития, чтобы перемыть ей кости. Чем больше часов она находилась в одном месте, тем сильнее вырастала вероятность ее поимки. Но Пенелопа бы не была Пенелопой, если бы бросила на полпути то, что ей взбрело в голову. У сумасшедших сумасшедшие идеи, никак иначе. Из-за волнения она случайно пролила чай на стол, на что и сетовала Изабелла. Изабелла. Какое же красивое имя, но так не подходящее этой хабалке. Девушка в своем поведении была смелее своей матери. Она грубила и оскорбляла в открытую, а не только старалась показать свою неприязнь мимикой. Ну, яблоко от яблони. Изабелла означает почитающая Бога. По ее поведению это было незаметно. Но не сказать, что имя Пенелопа подходило своей хозяйке. Ее мать часто говорила, что оно означает верность, а переводится как ткачиха — та, что сама вершит свою судьбу. И если с первым Пенелопа еще была согласна, то со вторым бы поспорила. Свою судьбу вершат только те люди, у которых есть власть. Ее, очевидно, у Пенелопы не было. Она сотни раз пыталась взять судьбу в свои руки, но ее также сотни раз отбирали. Какое же разочарование, что Пенелопа и вправду была верной. — Ой, дорогая, да что с них взять? Эти девицы только и могут, что раздвигать ноги. Дашь другое задание — все из рук валится, приходится делать самой, — Имма вся зарделась. И дураку будет понятно, что ей было стыдно. Пенелопа же научилась пропускать агрессию мимо себя. Легко привыкнуть, когда такое происходит постоянно, — Принесите лучше печенья. Белле оно так понравились, правда же? Пенелопа была рада уйти. У этих двоих была своя атмосфера, свой мир и другие в нем слишком сильно выделялись. А вот Имма выглядела серьезно расстроенной. — Имма? – Пенелопа дотронулась до ее плеча. Девушка дернулась и сбросила с себя руку, пытаясь показать, что все в порядке, — Никого не слушай. То, что говорят о тебе другие — всего лишь их способ справиться со своими проблемами. Не позволяй им растоптать себя. — Со мной все хорошо, да и не тебе мне это говорить, — Пенелопу передернуло. В словах Иммы было зерно правды. Дальше они молча шли к кухне, пока к Пенелопе снова не ударила новая идея в голову. — Хочешь, я научу тебя грамоте? — Имма резко остановилась. Казалось, она не могла поверить в то, что только что услышала. Но спустя мгновение она смогла справиться с шоком и ее глаза опять налились гневом. — Тебе Евангелина рассказала, да? Я всегда знала, что она не умеет держать язык за зубами. Зачем только Ида ей все рассказала? — Имма схватила себя за волосы так, будто собиралась их вырвать, — Послушай, ты мне не подруга и не сестра. Вы с Евангелиной можете заниматься чем угодно, пока это не касается меня. Если она думает, что я так и буду терпеть ее такое отношение ко мне, то она ошибается. Можешь так ей и передать. Я надеюсь, что мы друг друга поняли, — ее взгляд сочился ненавистью и Пенелопа не решилась сказать, что не имела под своим предложением ничего плохого. Они в полной тишине забрали угощения к чаю и направились обратно. У дверей комнаты девушки остановились, чтобы уведомить о своем присутствии, пока не услышали разговор. — Ты уже решила, что будешь делать с этим местом? — Да, папочка сказал, что у него есть замечательная бизнес идея. Нужно перестать делать вид, что этот дом элитарный и изменить цены. Ночь со шлюхой будет стоить две серебреные монеты, выше этой — грабеж, это же очевидно? Такая грязь не может стоить дороже, да и клиентов будет больше. А медицинские отчеты подделаем. И этим тоже пора прекращать столько платить, а то зарабатывают больше таких умных и нужных людей как папа. Сама посуди! А то что, мы их скоро и за людей считать будем? Ты то сама умом не блещешь, понятно, почему он ушел, раз смогла найти работу только здесь. Но молодец, что подсидела старуху, такой бизнес прогорает! Но ничего, мы с папой все решим, не тревожься. Когда я рассказала, что ты передашь ему право на владение, так он каждый день со мной видится, представляешь? Как же все-таки жаль, что твоя глупость разлучила нас тогда! — Дорогая, а ты точно все хорошо обдумала? Ты уверена, что хочешь переписать все на него? — Ха! Спрашиваешь! Он то точно получше тебя управится, ты же в бизнесе ничего не понимаешь. Даже дала обещание той девке, что у нее будет хорошая должность. Спасибо и на том, что соврала. А папа справится. И не напоминай мне про тот случай с мошенниками, его обманули. О! А еще папа решил, что для военных, вернувшихся с походов, все будет бесплатно! Все-таки этот бордель и строился для них, чтобы не размножать всю эту грязь в столице. Ты только представь, какие награды от командиров мы будем получать! Пробьемся в лучшую жизнь, а то так до самого конца и останемся хозяевами мелких шалав. — Понимаю, понимаю! Тогда делай, как считаешь нужным, доченька. И где только этих двоих носит? Дальше они не слушали. Какими же тварями были Гертруда и ее ненаглядная дочь. Не было смысла рассуждать о том, что со смертью Констанции придет конец и всем остальным. Они и вправду не считали девушек здесь за людей. Никогда. Боже, Констанция, каких змей ты пригрела у себя на груди? Видимо, ты была дурой и до болезни. Хотелось биться лбом о стену. Не сказать, что и сама хозяйка дома была хорошим человеком, но по словам Евангелины — жить можно. Но что же делать теперь? Как их спасти? Ответ был только один. Глаза Пенелопы сами по себе перевелись с двери на Имму и весь поток мыслей тут же оборвался. Она стояла ровно, не двигаясь, руки были по швам, как у гвардейцев в строю, голова была чуть наклонена вниз, а по щекам текли ручьи слез. Имма выглядела так, будто головой была совсем не здесь. Ее кожа побледнела, а рот то чуть приоткрывался, то закрывался опять. От этой картины вся смелость Пенелопы куда-то улетучилась. Ее нужно было как-то успокоить, приободрить, но как? Кто бы на ее месте не выглядел также? Это чувство не описать привычными для понимания словами. Это можно было сделать только метафорически. Нужно только представить, как великан, чью голову не видно и за облаками, идет по городу, разрушая все на своем пути. Как от выброса воздуха из-за его шагов ты падаешь и уже не можешь подняться, а он, в конечном счете, наступает и на тебя. Уже после не остается ничего: ни тела, ни крови, ни души. Потому что тебя всего этого лишили. — Имма… — из горла вышел только тихий хрип. — Нелли, отнеси, пожалуйста, печенье сама. Мне что-то нехорошо, — Имма будто сама не понимала значения произнесенных ею слов, а действовала по инерции. Пошатываясь, она пошла наверх, и Пенелопа не смела ее останавливать. На место отчаяния и безысходности пришла дикая ярость. Не зря ее прозвали бешеной сукой. Пришла пора напомнить всем о ее статусе, даже если здешние люди его и не знали. — Извините, можно войти? Я принесла угощения! — Ну наконец-то! Почему так долго? — Ох, вы знаете, Имме стало плохо, пришлось провожать ее наверх. Даже не знаю, что с ней. — А я ведь говорила, что они непригодные! Ничего не умеют. Ну, кроме самого очевидного. Хотя все равно такие, как они, должны быть. Не всем же быть мозговитыми, — Изабелла сидела на диване, закинув ногу на ногу, и допивала остатки чая. Вот он — идеальный момент. — Вы уже допили? Давайте я заварю еще, а то, как же Вы будете есть печенье и без чая? — Да, Нелли, будь добра, — Гертруда с важным видом отдала приказ Пенелопе. Отлично, — Белла, как тебе у нас? Нравится? — Нет, ты что! С первого взгляда понятно, что дому уже лет сто, если не больше. Все такое старое, уродливое. Давно пора выбросить. Первым делом как раз примемся за ремонт! Я разбираюсь в моде, ты знаешь! — Конечно, знаю, дорогая! Ты сделаешь все в лучшем виде, я не сомневаюсь! — Ну а то! Кстати, я тут нашла такой милый магазинчик и… ААА! — вопль курицы, наверное, услышал весь дом. — О, Господи! Моя Белла! — Гертруда кинулась к дочери. Ты все еще вопила, а по ее поросячьему лицу потекли слезы и сопли. — Ох, простите, я не хотела! Как же так вышло? — Пенелопа скрыла улыбку рукой. Гертруда, поняв, что никак не сможет самостоятельно помочь дочери, кинулась к ней. Помимо криков, в комнате прозвучал звон. Гертруда ударила Пенелопу по щеке. — Что ты наделала?! Как ты собираешься исправлять это?! — Пенелопа закрылась ладонями и изобразила плач. — Простите меня! Мне так жаль, так жаль… — Что случилось? — в комнату влетел Генри. — Уведи эту дрянь отсюда немедленно! — сторож тут же схватил Пенелопу за предплечье, — Господи, хорошо, что на моей Белле такое пышное платье, следов не должно остаться, — Гертруда опустилась на колени перед Изабеллой и тоже зарыдала, — Но не думай, что я спущу тебе это с рук! Все медицинские расходы и ущерб я вычту из твоей зарплаты! — Пенелопа лишь кричала извинения, пока Генри уводил ее в холл. — Ты что учудила, шалава? Совсем страх потеряла? Я всегда знал, что всех Вас нужно пороть, — Пенелопа перестала изображать плач и резко посмотрела сторожу в глаза. Тот отшатнулся, — Ты… ты все это…? — Ну, попробуй меня выпороть. Я этому дому ничего не должна, а значит и власти у Вас всех надо мной нет. Давай, избей меня, и я тут же побегу к городской страже. Такой жалкий старик как ты, который думает, что раз ему позволяют издеваться над здешними девочками, то он Царь и Бог, ничего не может мне сделать. Я заявлю на тебя, так что, как минимум, выбитые зубы тебе обеспечены. Счастливо, — Генри так и остался стоять с открытым ртом, пока Пенелопа поднималась наверх. Конечно, она бы ни за что не обратилась к страже.

...

— А-ха-ха! Ты что, правда вылила кипяток ей на ноги? А-ха-ха, вот умора! Ты не врала, когда говорила, что можешь кого угодно покалечить — Евангелина каталась по кровати из стороны в сторону, словно ребенок. — Да ничего смешного нет. Похоже, они правда собираются сделать это все с Вами. — «С Вами»? То есть, к тому моменту ты уже собираешься уйти? — Евангелина остановилась и подперла голову рукой. — Так-то, если ты не забыла, тебя я тоже пытаюсь отсюда вытащить. Нужно только подождать клиента Алисы. До этого момента придется терпеть издевательства Гертруды, — Пенелопа упала на кровать, раскинув руки в стороны, — Интересно, с Иммой все в порядке? — Да не переживай ты так. Порыдает и успокоится. Вот у меня никогда не было надежд, связанных с этим местом, поэтому я и не психую. Да и все закончилось бы не так, не будь она такой дурой. — Мне все равно ее жалко. — А мне нет. Если бы не строила из себя не пойми кого, то — это одно дело. А так… Черт с ней. Но если Гертруда все-таки устроит то, о чем ты говорила, и у тебя с Алисой ничего не получится, то я все же сбегу. Терять то будет все равно нечего. — Понимаю. Весь оставшийся день Гертруда гоняла Пенелопу, как белку в колесе. Ох, и наслушалась же она. Но все это было мелочью, если задуматься о том, что Пенелопа все же смогла им отомстить. Не то чтобы это действие было каким-то грандиозным, но она и не прошла мимо, сделав вид, что ничего не слышала. Наступило время открытия и в двери борделя стали приходить посетители. Пенелопе снова пришлось относить угощения и алкоголь гостям, но, слава всем Богам, инциденты больше не происходили. Отсутствие сна уже становилось тяжело терпеть и было чувство, что она вот-вот свалится от усталости. Пенелопа не слышала и половины того, что ей говорили, но по инерции делала все необходимое. Может, из-за того, что она выглядела, как труп с кладбища, никто и не делал ей непристойных предложений? Ну, хоть какой-то плюс в недосыпе. Наконец, все ушли и можно было сворачиваться. Гертруда уже давно ушла, естественно, скинув учетную книгу на Пенелопу, но пообещала, что позже все проверит и отчитает за каждую ошибку. Да, пожалуйста. Пенелопа уже была готова закрыть книгу, как услышала шаги со стороны лестницы. Это была Имма. Они смотрели друг на друга молча несколько минут, пока Пенелопа не решилась первая прервать эту паузу. — С тобой все хорошо? — Да, не стоит переживать. Я по другому вопросу. — Конечно, что такое? — Твое предложение еще в силе?

...

Пенелопа шла к комнате Евангелины. Она хотела пожелать ей спокойной ночи. Это было немного неловко, но желание от этого никуда не девалось. Осторожно постучав в дверь, Пенелопа вошла. Ее тут же встретил запах табака и холод. Она не сразу увидела Евангелину. Та сидела в углу у открытого окна с сигаретой в руке. Казалось, Евангелина и не заметила, что кто-то пришел. — Привет, — только после этого Евангелина будто очнулась и посмотрела на Пенелопу. — Привет, почему не идешь спать? — Решила зайти к тебе. А ты почему не в кровати? — Я сплю здесь. — Что? Ты это о чем? — Я именно это и имею в виду. Я не сплю в кровати. — Почему? — Пенелопа осторожно села рядом с Евангелиной. — Просто не могу. Это прозвучит странно, но когда я там, то моя душа будто вылетает из тела, и я не могу его контролировать. Я просто существую как наблюдатель. А себя мне, по крайней мере, контролировать хочется, — Евангелина глубоко затянулась. Пенелопа перевела взгляд на пол. Наверное, она бы чувствовала то же самое, если бы была на месте Гели. — Тогда пойдем в мою комнату, — Евангелина резко посмотрела на Пенелопу с округленными глазами. — Что? — Я говорю, что мы можем спать вместе, — Пенелопа медленно поднялась, — Но у меня есть одно условие: если проснешься раньше меня, то не трогай мои руки. Идет? — Пенелопа с улыбкой протянула ладонь Евангелине, которая до сих пор оставалась сидеть на полу. — Идет, — Евангелина бросила сигарету в окно и взяла Пенелопу за руку. Они обе широко улыбались.

...

По началу было неловко спать в одном белье с другим человеком. Тем более кровать была маленькой и, чтобы там уместились две девушки, приходилось касаться друг друга всеми частями тела. Но со временем привыкаешь ко всему, и Пенелопа уже не стеснялась Евангелины. Было кое-что странное в ее поведении, но, наверное, это просто ошибка. Казалось, что Евангелина рассматривала ее. Пенелопа списывала это на свое бурное воображение. Днем она учила Имму. Их отношения после того дня стали значительно лучше. Они вместе шутили и смеялись, обсуждали разные темы и просто хорошо проводили время. Новостей от Алисы так и не было, но Пенелопа не отчаивалась. Если все станет совсем плохо, то она собиралась найти ломбард, хоть и понимала, что так преследователи легче выйдут на ее след. Дни были спокойными. Гертруда, конечно, пыталась вывести Пенелопу на эмоции, но это не действовало, поэтому экономка вернулась к своему прежнему пренебрежительному отношению. Жизнь начала налаживаться. Все было спокойно. Даже слишком.

...

— Нет, ну ты представляешь? Он все дергал и дергал рукой, но у него так и не встал. Я так старалась не засмеяться, что только и делала, что ела клубнику, а-ха-ха! — Евангелина в очередной раз рассказывала свои истории про клиентов. Она стояла, облокотившись на стойку, пока Пенелопа заполняла учетную книгу и тихо посмеивалась. Было утро. Пенелопе нравилось это время суток своими тишиной и спокойствием. Никто к такому времени не просыпался, кроме нее и Евангелины, и они могли говорить о чем угодно, не боясь быть услышанными. Но весь шарм тут же улетучился, когда в холл вошла Гертруда. Евангелина и Пенелопа сразу встали, как по струнке. — Доброе утро, мадам. — Не такое уж и доброе, — экономка пальцами дотронулась до переносицы, сняв очки. — Что-то случилось? — Случилось, еще как. Алиса ушла ночью. Отдала долг и как ветром сдуло. Вот же несносная девка. — Как это… ушла? — внутри Пенелопы что-то оборвалось. Нет. — А вот так. Может, какой-нибудь постоянный клиент решил ее выручить. Я даже предполагаю, кто. Ох, ладно, я зачем зашла то? Нелли, переделай все в книге и прибери комнату Алисы. Какая же морока со всеми Вами… — Гертруда направилась обратно к себе, а Пенелопа все еще стояла, как вкопанная. — Ничего себе. Она нам даже не говорила. Вот же сука, обещала помочь ведь. Эй, Нелли? Ты в порядке? — Евангелина дотронулась до плеча Пенелопы, но та вырвалась и побежала к себе. Только не это. Пожалуйста, все не должно происходить так. Пенелопа скинула покрывало и одеяло с кровати и замерла. Она медленно протянула руку к подушке и подняла ее. Кольца не было. Насколько давно? — Блять… БЛЯТЬ, — Пенелопа бежала обратно в холл. Евангелина все еще стояла у стойки, не понимая, что ей делать. — Нелли, да что с тобой? Не стоит так переживать, придумаем еще что-нибудь, — Пенелопа не слушала. Она примчалась к каморке Генри и стала колотить в дверь. — Генри! Открой дверь, старик! Иначе я ее выбью! — дверь чуть приоткрылась, и Пенелопа увидела заспанного сторожа. — Ты что разоралась с утра пораньше? — Где Алиса? Ты должен был видеть ее ночью, где она? — Да успокойся ты! Она просила передать, что будет ждать тебя на главной площади. Все, уходи, дай отдохнуть, — Генри закрыл дверь прямо перед носом Пенелопы, а та рванула к выходу. Евангелина так и осталась стоять у стойки, не понимая, почему Нелли так отреагировала.

...

Пенелопа бежала и бежала, несколько раз останавливая редких прохожих, чтобы спросить направление. Наконец, она достигла места встречи и вертела головой из стороны в сторону, пытаясь увидеть Алису. Пенелопа уже подумала, что ее провели, но тут на плечо легла чья-то ладонь. Это была Алиса. — Ты не хочешь объясниться? Что за хрень происходит? — Пенелопа активно жестикулировала руками, но Алиса спокойно стояла, надменно улыбаясь. — Что же ты так сразу, Нелли? Или мне лучше звать тебя Пенелопой? — Алиса выждала паузу, — Да, я так и думала. Твое лицо о многом говорит, — лицо Пенелопы и вправду выдало ее. Все краски вмиг исчезли, оставляя после себя мертвецкую бледность и ужас. — Как? — глаза Пенелопы судорожно бегали, а руки дрожали. — О, достаточно просто. Нечасто встретишь совсем юную девушку, которая идеально обучена грамоте и манерам. — Так просто? — Ха-ха! Конечно, нет! Было так много звоночков. Просто я сложила все воедино. Но окончательно я поняла, когда в дом пришла стража с описанием пропавшей дочери герцога. Невысокая, с зелеными глазами и … пурпурными волосами. Знаешь, такой цвет редко встретишь. Я и сама никогда не видела вживую. Пока не встретила тебя. А потом ты попросила меня покрасить тебе волосы. Как думаешь, какую ошибку новички совершают чаще всего? — Алиса подождала ответа Пенелопы, но та не подала ни звука, — Они не прокрашивают корни. А-ха-ха! Как же все так чудесно вышло? — Это ведь ты украла кольцо? — к глазам Пенелопы стали подступать слезы. — Ну а кто еще? И ты никому об этом не доложишь, правда же? Ты ведь в бегах, — Алиса смеялась и смеялась, пока Пенелопе приходилось сжимать руки в кулаки, потому что ничего больше она сделать не могла, — Кто бы мог подумать, что дворянка станет работать в борделе? И никому ведь не рассказать — засмеют. Как жаль, правда? Тогда у нас обеих будут секретики. Ты не расскажешь обо мне, а я о тебе. Мы прямо как подружки! Класс! О, ну что ты? Не надо слез. Ничего личного, хорошо? С этими деньгами я не только выплатила долг, но еще и начну новую жизнь. Адрес скупщика я тебе скажу, не переживай. Если, конечно, тебе еще есть что предложить, — с этими словами Алиса недвусмысленно перевела взгляд на ее тело, — Ну, бывай, моя новая подружка Пенелопа! Надеюсь, больше никогда не увидимся! — Алиса уходила вприпрыжку. Рыжие волосы Пенелопы развевались на ветру. Такие же рыжие, как у самой Алисы.

...

— Она что, правда это сделала? — Да. — И ты не пойдешь к страже? — Нет. — И почему? — На это есть веская причина, да и необходимости возвращать его нет, — Пенелопа на секунду задумалась, — Пойдем, я кое-что тебе покажу, — Пенелопа и Евангелина опять шли к переулкам. — Геля, отодвинь ящики. — Что? Хочешь снова сразиться? — Пенелопа не ответила. Евангелина отодвинула ящики, уже готовая достать мечи, но внезапно вскрикнула, — Это… это… — Да, именно, — за ящиками лежала гора из золотых монет и украшений, — Я спрятала свои вещи сюда на случай, если меня поймают. При следующей тренировке ты бы их нашла. — Ты хотела оставить все это мне? Почему? — На самом деле, я должна кое-что тебе сказать, — Пенелопа глубоко задышала, чтобы привести сердцебиение в норму, — Мое настоящее имя не Нелли, а Пенелопа. В двенадцать лет меня удочерил единственный герцог империи, но в свой восемнадцатый день рождения я сбежала. Долгая история, но причина была. Он ищет меня, и я не знаю, найдет или нет, но если бы нашел, то эти деньги тебе пригодились бы больше, чем мне. Алиса раскусила меня раньше. Как-то так. Прости, но я не могла рассказать всей правды. Ты не злишься? — Пенелопа пыталась оторвать кожу на пальцах, пока говорила, из-за чего образовывались заусенцы. Волнение так никуда и не ушло. Вот бы Евангелина не отвернулась от нее, вот бы не отвернулась. — Знаешь, я даже не удивлена, — Евангелина засмеялась, посмотрев на лицо Пенелопы. Оно выражало полнейший шок. — Что? Да почему Вы все уже давно обо всем знаете? Что за хрень?! — А-ха-ха, нет! Не то чтобы я знала, просто понимала, что ты далеко не обычная простолюдинка. Сама подумай, ты знаешь слишком много. Но чтобы дочь герцога — это взрыв мозга! — Как же я устала, — Пенелопа закрыла лицо руками и на выдохе села на один из ящиков. — Да ладно тебе! — Евангелина потянула Пенелопу за руки вверх, - Если деньги все еще есть и кольцо не такая уж и большая проблема, то все хорошо. — Да, ты права. Но этих монет явно не хватит, чтобы закрыть долг, у Вас они конские. — Тогда все же придется продать одну из твоих безделушек. — Было бы хорошо, — Пенелопа опустила взгляд на свои ноги, — Геля, я уже сказала, что выплачу твой долг. Я дам тебе деньги, чтобы было не так тяжело… Но мне показалось, что мы неплохо ладим. Может, ты бы хотела уехать со мной? Нет, если не хочешь, то все нормально, просто так вышло… — Пенелопа, — девушки посмотрели друг другу в глаза, — я бы хотела поехать вместе, — они сильнее сжали руки друг друга, — Но это не значит, что мы закончили! Как будет время —– все про себя выложишь, идет? — Идет. Евангелина и Пенелопа всю дорогу продолжали держаться за руки. Они обе широко улыбались.

...

— Нелли, я, конечно, все еще плохо читаю, но уже давно заметила странность. Гертруда допускала меня к этим документам. Я ничего ей не говорила, но еще тогда я заметила несостыковки в цифрах. Где-то они одни, а где-то другие. Думаю, тут что-то не так. Проверишь? — Да, конечно, Имма, —- Пенелопа взяла из рук девушки небольшую стопку книг. Ну кто бы сомневался? Конечно, Гертруда подворовывала, Констанция ведь все равно не заметит. Хотя Пенелопа бы не удивилась, если бы все эти деньги экономка отдавала своей дочери. А та, естественно, отцу. Невероятная семейка. Пенелопа не понимала, зачем Гертруда исполняла все капризы Изабеллы, если та потакала воле своего отца-предателя? Неужели экономка настолько сильно винила себя в том, что семья распалась? Ну, пусть думает, как хочет. Пенелопе было мало интересно, да и Гертруду не жаль. Ей же не было жаль этих девушек, — Имма, возьми вот это и покажи Констанции. Думаю, ей будет интересно почитать. О, а ты знаешь нотариуса, к которому ходит Констанция? — Да, знаю, но что ты задумала? — Так как ты больше не фанатка Гертруды, — на этих словах Имма закатила глаза, — то у меня есть для тебе интересное предложение.

...

—- Пенелопа! — Евангелина бежала, размахивая листком бумаги. — Тише ты! Вдруг кто услышит? — Ой, точно! Смотри! Гертруда подписала. Не знаю, что там написано, но, похоже, меня отпустили! – Евангелина бросилась Пенелопе на шею с дикими визгами, и они стояли так еще несколько минут, не отпуская друг друга, — Спасибо. — Не за что, Геля. — Нелли! Ой, и ты тут, — Имма скорчила лицо отвращения. — И тебе привет, стерва. — Ага. Нелли, — Имма тут же поменялась в лице, — там нотариус пришел, я за ним сходила. Мне уже идти к Констанции? — Пойдем вместе. — Я бы рада посмотреть на шоу, но лучше пойду что-нибудь съесть, — Евангелина закинула руки за голову и пошла в сторону столовой, напоследок подмигнув Пенелопе. — И слава Богу, — Имма сказала это себе под нос.

...

— Как же так? Почему она так со мной? — Констанция рыдала над документами. Хорошо, что ее рассудка хватило на то, чтобы понять написанное, — И я ей еще все оставила! Вот дура! Имма, если бы ты не показала, то… — Мадам Констанция, тут мимо нотариус проходил, вот мы и решили его пригласить, — Пенелопа толкнула в спину старичка в очках, который явно побаивался ситуации. — Ох, идите же сюда скорее! Я хочу переписать завещание! — Извините, мадам, но так не делается, тем более… — мужчина судорожно протирал очки, но Пенелопа быстро развернула его к себе и протянула мешочек с деньгами. — Делай, как сказано, — Пенелопа гневно посмотрела в глаза старичка. У него не было права отказываться.

...

— Ну что? Тебя уже поздравлять с новой должностью? — Да куда там. Все равно немного совестно, что больного человека обманула. — Ты ошибаешься. Мы просто воспользовались тем, что она немного не в себе. Разве было бы лучше, если все сложилось так, как говорила Гертруда? — Нет, конечно, просто я сама не до конца верю, что скоро стану владелицей, — Имма переминалась с ноги на ногу. Из комнаты Констанции вышел нотариус и собирался тихо прошмыгнуть к выходу. — А ну стоять! — грозно раздался голос Пенелопы. Она подошла к мужчине вплотную, — Будешь учить ее грамоте. Если этих денег не хватит, то попросишь еще у нее. Она теперь тут главная, ясно? О времени договоритесь. Свободен, — Пенелопа говорила тихо, чтобы Имма ее не услышала. Нотариус закивал и выбежал из дверей. Какой же пугливый. Повезло. Пенелопа развернулась к Имме, — Ты уже решила, что будешь делать с этим местом? Я, конечно, ни к чему тебя не обязываю, просто не думаю, что это та работа, о которой мечтают, — девушки продвигались к комнате Иммы. — Долги всем прощу, а дальше… не знаю, Нелли. Может, ты ошибаешься. — Ошибаюсь? Почему? Евангелина рассказала мне, как Вы с Идой попали сюда. Я тебя не осуждаю, не подумай. Просто Вы могли бы жить лучшей жизнью. — С этим возникнут проблемы, так что, пожалуйста, не спрашивай. — Я просто не понимаю, почему ты так рассуждаешь... — Имма, ты можешь ей рассказать, — Пенелопа подняла голову. На лестнице стояла Ида, — В этом нет ничего такого. Это не повод для стыда. Ну, я так думаю. — Ида, уйди, — лицо Иммы стало красным от злости, — Не лезь. — Что происходит? — Пенелопа переводила взгляд то на Имму, то на Иду. — Дело в том, что не всех нужно спасать, Нелли. Таких, как я, например, — Ида понимающе улыбнулась, пока ее сестра мотала головой из стороны в сторону, — Когда я попала сюда, то думала, что это место будет адом. Но все оказалось не так. Мне… понравилось. Это было словно подарок Богов. Здесь хорошая еда, одежда, медицинские осмотры каждый месяц, большие деньги и вполне приличные клиенты. В моем понимании, естественно. Да и они… доставляют мне удовольствие. — Замолчи уже, Лукреция! — Имма подбежала к сестре и ударила ее по щеке. Ну, конечно. Им же дают другие имена. — Прости, Сесилия. Просто ты не понимаешь. И не поймешь. Но я такая, — Ида (или Лукреция) вела себя так, будто ее и не ударили только что. Имма взялась за голову. — Нелли, мы пойдем. Пожалуйста, забудь то, что ты только что услышала.

...

— Ну, сколько времени Гертруда нам дала? — До открытия. Я бы поспала перед отъездом, сегодняшний день был для меня слишком. — Игра стоила свеч. Поспишь потом. — Ты не будешь ни с кем прощаться? — Это ни к чему. Да и ты оставила Имме записку. Вот перестанет быть тупицей и прочитает, — Пенелопа засмеялась. Это было забавно, особенно если учесть то, что Евангелина и сама не умела читать. — Все взяла? — Только то, что ты разрешила. Ну и поясок для месячных, — Пенелопа вздрогнула. Когда у нее в последний раз шли месячные? Казалось, что это было много лет назад. Она совсем позабыла, — Ну что, пойдем? — Пенелопа встряхнула головой, чтобы прогнать ненужные сейчас мысли. — Да, пойдем. Когда они были уже на улице, то обернулись на дом. Через окно на них смотрела Берта. Она словно все прекрасно понимала и помахала им рукой. Евангелина помахала в ответ.