Воспоминания Полины Патраковой 4

Прошла неделя. Сентябрь подходил к концу. Летняя жара наконец начала отступать. Днём солнце всё ещё прогревало воздух почти по-летнему, но вечерами у реки становилось заметно прохладнее, а лёгкий ветер всё чаще приносил запах сырой земли и воды. В то утро я решила найти в библиотеке одну из книг, которую попросил Андрей. — Осторожнее, — послышался знакомый голос за спиной. Я не стала оборачиваться. — Доброе утро, Адриан. — Доброе утро. Я наконец повернулась к нему. — Решил почитать? — Решил получить порцию утренних колкостей. — Не сейчас, — ответила я. — Андрей ждёт книгу. — У меня будет ужасное утро без них. — Переживёшь. Я снова повернулась к полке. Книга оказалась на самой верхней полке. Я встала на носочки, вытянула руку, но до неё всё равно не дотянулась. — Твоя мать. — тихо выругалась я по-русски. — Звучит грозно. Я проигнорировала его и потянулась ещё раз, но пальцы лишь скользнули по корешку. — Сможешь достать? — Конечно. Я отошла в сторону, освобождая ему место. Адриан подошёл к полке и без труда достал книгу. — Держи. — Спасибо. Я забрала её из его рук и посмотрела на обложку. — Надеюсь, Андрей хотя бы прочитает её. — А если нет? — То ему будет не о чем говорить с женщинами.

***

К началу октября вечера стали заметно длиннее, хотя жара всё ещё не спешила уходить окончательно. Но в доме уже чувствовалось приближение перемен. В тот вечер мы собрались за ужином всей семьёй. Разговор, как обычно, переходил с одной темы на другую. Андрей спорил с отцом о какой-то статье в газете, младшие братья пытались вставить свои замечания, а мои сёстры обсуждали новости, которые услышали от знакомых. — Ты всё ещё считаешь, что эта книга лучше? — спросил Андрей, обращаясь ко мне. — Да. — Даже после того, как я объяснил тебе, почему нет? — Ты объяснял только то, почему тебе она не нравится. — Это почти одно и то же. — Конечно. Адриан тихо усмехнулся рядом. — Не понимаю, как вы можете спорить об этом каждый вечер. Я посмотрела на него. — Очень легко. Мой брат будет поднимать эту тему, пока я с ним не соглашусь. — Неправда, — возмутился брат. — Правда. — Адриан, скажите ей. Он сделал вид, что задумался. — Боюсь, мне не стоит вмешиваться в ваш спор. — Вы предатель, знаете об этом? — спросила я. — Нет, я просто осторожный человек. Я только покачала головой. Отец, наблюдая за нами, улыбнулся, но ничего не сказал. Через некоторое время разговор постепенно стал спокойнее. Тогда он отложил приборы и посмотрел на Адриана. — Адриан, я хотел бы поговорить с тобой вновь об одном вопросе. По выражению его лица я сразу поняла, о чём речь. Саша тоже. — Конечно, Алексей, — ответил он. Отец немного помедлил. — Думаю, нам стоит вернуться к разговору о будущем. Мы молодой человек, которому уже пора обзавестись семьёй. Отец перевёл взгляд на Сашу, а затем снова посмотрел на Адриана. — Александра не скрывает своей симпатии к вам. И, насколько я вижу, вы хорошо ладите. Саша слегка улыбнулась и опустила взгляд. Адриан несколько секунд молчал. — Алексей, не сочтите за грубость, но я должен вас остановить. Улыбка на лице Саши едва заметно дрогнула. Отец внимательно посмотрел на него. — Хорошо. — Я благодарен вам за то, что вы приняли меня в этом доме. За то, как ко мне относитесь, но я не хочу создавать впечатление, что между мной и Александрой может быть что-то большее. За столом стало тихо. Отец сжал челюсть. — Вы хотите сказать, что отказываетесь? — Да. Адриан ответил спокойно, без колебаний. — Я не женюсь на Александре. Ни сейчас, ни позже. В его голосе не было ни раздражения, ни попытки задеть кого-то. Только уверенность. — И, Алексей, я хочу, чтобы вы понимали это сразу. Меня не интересуют ни положение, которое этот брак мог бы мне дать, ни выгоды, которые вы предлагали. Саша опустила взгляд. Отец некоторое время смотрел на него. Наверное, для него это было непривычно. Не потому что Адриан отказал именно Саше, а потому что ему вообще отказали. — Можно узнать причину? — Я хочу жениться по любви, а любовь к Александре я не ощущаю. — Любовь приходит со временем, — сказала мать. Адриан посмотрел на неё. — Возможно. — Тогда почему вы так уверены, что не сможете полюбить Александру? — спросила мать. Он не ответил сразу. На секунду его взгляд стал задумчивым, будто он решался на что-то. — Иногда человек уже знает, что его сердце занято. Мама нахмурилась. — В вашем возрасте, Адриан, это зачастую мимолётное увлечение. Нужно думать о больше и стабильном. Адриан не ответил сразу. — Это не просто мимолётное увлечение, спешу вас заверить. В его голосе не было ни смущения, ни попытки оправдаться. Он говорил так же спокойно, как и всегда. — Я слишком хорошо понимаю разницу между временным интересом и человеком, который действительно становится для тебя важен. Мама внимательно посмотрела на него. — И вы уверены в этом? — Да. Ответ прозвучал сразу. Слишком уверенно. Отец молчал, наблюдая за ним. — Тогда почему вы не говорите об этом человеке? — спросила мать. За столом стало чуть тише. Адриан на мгновение перевёл взгляд в сторону. — Потому что это не имеет отношения к Александре. Он сделал небольшую паузу. — Она не должна сравнивать себя с кем-то и думать, что с ней что-то не так. Саша подняла взгляд. Наверное, именно эти слова задели её сильнее всего. Не потому что они могли изменить ситуацию. А потому что в них не было ни жалости, ни снисхождения. Только уважение. — Вы уже приняли решение, — произнёс отец. — Да. — И не измените его? Адриан посмотрел на него спокойно. — Нет. Несколько секунд никто не говорил. Я смотрела на него, пытаясь понять, почему эти слова почему-то зацепили меня сильнее, чем должны были. Не из-за того, что он отказал Саше. И даже не из-за самого разговора. А из-за того, насколько серьёзно он относился к тому, что говорил. Адриан никогда не бросал слов просто так. И сейчас было очевидно — это было не решение одного вечера. Он уже давно всё для себя решил. — Хорошо, — наконец сказал отец. Он вздохнул. — В таком случае больше к этому разговору возвращаться не будем. Адриан слегка склонил голову. — Благодарю вас, Алексей. Саша тихо извинилась и вышла из-за стола. На этот раз никто её не остановил.

***

После ужина я не сразу поднялась в свою комнату. Мне хотелось побыть одной, но в этот раз я сама не понимала, действительно ли этого хочу. Я нашла Адриана в библиотеке. Он стоял у окна, держа в руках книгу, но по его взгляду было понятно — он давно перестал читать. — Саша расстроена. Он поднял взгляд. — Я знаю. Я прислонилась к двери. — Я не думаю, что ты сделал что-то неправильно. Адриан ничего не сказал. — Просто… мне её жаль. — Это нормально. Я посмотрела на него. — Ты мог бы сделать вид, что всё возможно. — Мог, но тогда тебе было бы больно. Я не знала, что ответить. Его слова за столом и сейчас, трогали меня сильнее, чем хотелось бы. — Ты действительно так думаешь? — тихо спросила я. Адриан посмотрел на меня. — Что именно? Я отвела взгляд. — Что нельзя обещать человеку то, чего ты не можешь ему дать. Несколько секунд он молчал. — Да. После этого ответа в библиотеке снова повисла тишина. Я не стала ничего говорить. Только смотрела на него, пытаясь привыкнуть к тому, что ещё несколько часов назад он произнёс это вслух перед всей моей семьёй. Адриан не торопил меня. Он просто стоял у окна, ожидая, пока я сама решу, что сказать или сделать. Но слов не находилось. Я медленно подошла к нему. Он заметил это, но не сделал ни шага навстречу. И, наверное, именно поэтому я не остановилась. Я сама обняла его. На мгновение Адриан замер. Его руки не сразу коснулись меня, будто даже сейчас он помнил о том, что я когда-то запретила ему это делать. Но спустя секунду он осторожно обнял меня в ответ. Мы просто стояли так. За окном темнел сад, а в доме постепенно стихали голоса. В библиотеке было тихо, и впервые за весь вечер мне не хотелось заполнять эту тишину словами. Через некоторое время я первая отстранилась. — Если, что я всё злюсь на тебя. — сказала я, переводя взгляд на рукава платья. — Верю.

***

Прошла неделя. Вечера стали длиннее, и после ужина мы всё чаще оставались в гостиной дольше обычного. В тот вечер мы с Андреем и Сашей сидели у камина. Андрей разглядывал новую Сашину брошь. — Она весит, как часы. — сказал брат, внимательно изучая её. — Но она тебе к лицу. — А ты что скажешь? — спросила меня сестра. — Она огромная. Саша вздохнула. — Тебе не нравится? — Не мой вкус, но Андрей прав. Она тебе к лицу. Саша улыбнулась. — А тебе какие нравятся? — спросил меня Андрей. — Никакие. Я не люблю броши, мне больше нравятся кулоны. — Кулоны — это красиво. Я согласен. Саша закатила глаза. — Кулоны уже не в моде. Сейчас в моде броши. — Но это не отменяет того, что кулоны красиво подчёркивают шею. — ответила я. — Ничего ты не понимаешь в моде. — Я не говорю обратного. Я спокойно перевернула страницу книги, лежавшей у меня на коленях. — Но это не мешает мне иметь своё мнение. Саша посмотрела на меня, но не стала спорить. Вместо этого она снова взяла брошь в руки, рассматривая её в свете камина. — Всё равно она красивая. — Никто не говорил, что она не красивая. — ответил Андрей. — Только то, что она большая. — добавила я. Саша уже собиралась ответить, когда дверь открылась. В гостиную вошёл Адриан. — Прошу прощения. Он остановился, заметив нас. — Я не помешал? На мгновение Саша замолчала. Это длилось всего секунду, но я заметила. Она улыбнулась. — Нет. Мы просто разговаривали. Адриан поприветствовал всех и подошёл ближе. Но Саша уже убирала вышивку со стола. — Я, пожалуй, пойду к матери. Она хотела поговорить со мной. Андрей посмотрел на неё. — Сейчас? — Да. Она сказала это слишком быстро, а потом снова улыбнулась. — Хорошего вечера. Когда дверь за Сашей закрылась, Андрей ещё несколько секунд смотрел ей вслед. — Для неё ваш отказ это позор. Мать её замучила. — Мне жаль. Андрей кивнул. — Я думаю вы понимаете, что отец не отступится. Адриан молчал. — Для него сейчас дело не только в Александре, — продолжил Андрей. — Он считает, что подобный отказ бросает тень на нашу семью. — Отказ, ведь не публичный, — отозвалась я. Андрей посмотрел на меня. — Полина. В его голосе не было раздражения. Только мягкое напоминание. Я замолчала. Он был прав. Сейчас это был не тот разговор, где я должна была вмешиваться. — Я скажу честно, мистер Морро. Я понимаю, почему вы отказались. Адриан чуть поднял взгляд. — Понимаете? — Да. Андрей немного помолчал. — Моя сестра была бы прекрасной женой и матерью. И это, наверное, её единственное достоинство. Адриан ничего не ответил. — Она поверхностная. Не может поддержать беседу, если она не связана с вышивкой, приёмами или модой. Я посмотрела на брата. То, что он говорил было неожиданно. Обычно Андрей защищал нас. — Я понимаю вас, как мужчина. Я бы сам на такой не за какие деньги бы не женился. Он вздохнул. — Ей нужен брак, как идея. Что они вдвоём с мужем носили одну фамилию, ходили по приёмам и их представляли, как мистер и миссис. Андрей пожал плечами. — И я не думаю, что это плохо. Для неё это счастье. Но я не думаю, что вы смогли бы быть в этом счастливы. — Не смог бы, — спокойно ответил Адриан. — Вот именно. Андрей замолчал, а потом посмотрел на него уже серьёзнее. — Поэтому я не собираюсь убеждать вас жениться на ней. Адриан чуть поднял брови. — Ваш отец просил вас об этом. — Отец просил поговорить. Я поговорил. Он откинулся на спинку кресла. — Если бы вы отказали Александре, потому что она вам просто не понравилась, я бы сейчас сидел здесь и пытался понять, что с вами не так. Но я вас понимаю. Андрей внимательно посмотрел на Адриана. — Но я хочу понять кое-что другое. Адриан чуть поднял взгляд. — Что именно? Андрей ненадолго замолчал. — Вы сказали за столом, что любите другую. Я замерла. Адриан ничего не ответил. — Я сначала решил, что это было сказано только ради Александры, — продолжил Андрей. — Чтобы она не решила, будто с ней что-то не так. Он помолчал. — Но теперь думаю, что вы не стали бы говорить такое перед всей семьёй, если бы это было неправдой. Адриан посмотрел на него. — Не стал бы. Андрей кивнул. — Значит, она существует. — Да. Я почувствовала, как брат посмотрел на меня. Ненадолго, но этого хватило. — Давно это между вами продолжается? Я молчала. Адриан тоже. Андрей перевёл взгляд с одного на другого. — Я спрашиваю не из любопытства. — Я понимаю, — ответил Адриан. — Тогда ответьте. Адриан посмотрел на меня, а потом снова на Андрея. — Несколько месяцев. Я резко подняла взгляд. Андрей едва заметно изменился в лице. — Несколько месяцев? — Всё длится несколько месяцев, — поправила я. — Прямо отношения не так давно. Андрей вздохнул. — И ты мне не сказала. Я посмотрела на брата. — Не сказала. Андрей несколько секунд молчал. — Почему? Я пожала плечами. — Я боялась. — Кого? Меня? — То, что ты скажешь папе. Андрей выдохнул. — Я бы не сказал. — Даже если бы отец спросил? — Даже так. Он снова замолчал. — Несколько месяцев, — протянул он. — На сколько вы близки? — Андрей! — воскликнула я. — Я спрашиваю не просто так. — он посмотрел на Адриана. — Честь ещё при моей сестре? — Да. Андрей кивнул. — И пусть оно остаётся так, мистер Морро. Риск не к чему. Я почувствовала, как у меня вспыхнули щёки. — Андрей... Он даже не посмотрел на меня. — Я закончил. Я тут же замолчала. Андрей снова обратился к Адриану: — Тогда я понимаю, почему вы отказали Александре. Адриан чуть поднял взгляд. — Понимаете? — Да. Андрей ненадолго задумался. — Я скажу, как мужчина, а не как брат. Моя мать говорит, что Полине судьба быть любовницей, а не женой. Знаете почему? — Нет. — Она не покорная. Ей плевать на толщину талии, пышность платья или статус. Я замерла. Андрей продолжил, будто меня здесь вовсе не было. — Она будет спорить с мужем, если тот скажет глупость. Не станет молчать только потому, что так положено. И если ей что-то не понравится, вы об этом узнаете. Адриан кивнул, а Андрей продолжил. — Ей нужен человек, которого она сможет уважать. Иначе она не станет слушать ни его, ни кого-либо ещё. Он ненадолго замолчал. — Она не станет хорошей женой для мужчины, которому нужна покладистая женщина. Я очень надеюсь, Адриан, что ты это понимаешь. Я молчала. Адриан сидел с серьёзным лицом и слушал всё, что говорит мой брат. — Для Полина мало замужества, большого дома и детей. Ей мало знать, что её выбрали в качестве супруги, что ей отвели место в жизни и разрешили выбрать цвет занавесок. Он говорил спокойно. — Она будет хотеть знать, почему её муж думает так или иначе. Будет спорить. Будет задавать вопросы. И если ей покажется, что он неправ, она ему об этом скажет. Я опустила глаза. — Поэтому мать и говорит, что из неё получится плохая жена, но прекрасная любовница. Я замерла. Андрей говорил это совершенно спокойно, словно рассуждал о чём-то совершенно обыкновенном. — Ей не нужен муж, который станет распоряжаться её жизнью. Но ей нужен человек, которого она сама захочет слушать. Он ненадолго замолчал. — И это большая разница. Адриан сидел неподвижно. Я тоже не произнесла ни слова. — Я не знаю, каким мужем ты собираешься быть, Адриан, — продолжил Андрей. — И, признаться, не хочу знать подробностей. Он чуть усмехнулся. — Но, если ты собирался связать с ней жизнь, тебе придётся привыкнуть к тому, что она никогда не станет тебе удобной. Я почувствовала, как у меня снова загорелись щёки. Андрей продолжил: — У неё есть мечты, которые не связаны с семьёй. Их ты не имеешь права отбирать, Адриан. У тебя не получится посадит её дома, а самому посещать клубы и театры. Полина не красивый аксессуар к тебе и твоему статусу. Держи это голове. Андрей говорил всё так же спокойно. Я смотрела на него и почти не узнавала. Не потому, что он говорил что-то, чего я сама не знала о себе. А потому, что он говорил это Адриану. И делал это так, будто заранее решил: если когда-нибудь дело дойдёт до свадьбы, то мужчина рядом со мной должен понимать, на что соглашается. Андрей ненадолго замолчал. — Я не собираюсь вмешиваться в вашу жизнь, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты понимал одну вещь. Адриан поднял на него взгляд. — Какую? — Если ты однажды станешь её мужем, она не перестанет быть моей сестрой. Я замерла. Андрей продолжил: — Ещё у меня есть ультиматум. — Какой? — спросил Адриан. — Чтобы к весне у моей сестры был статус невесты. Андрей поднялся и пошёл к выходу, не произнося не слова. — Андрей. Он остановился у двери, но не обернулся. — Что? — Ты не можешь просто сказать такое и уйти. — Могу. Я уставилась ему в спину. — Отец велел мне поговорить с мистером Морро о помолвке с моей сестрой. На какой именно сестре он должен жениться, отец не уточнял. Андрей вышел, не дав мне возможности возразить. Дверь закрылась. Я ещё несколько секунд смотрела на неё. Потом медленно повернулась к Адриану. Мужчина сидел неподвижно, а потом резко заговорил: — Как можно говорить, что твоей дочери обеспечена только роль любовницы? Я моргнула. — Тебя только это волнует? — Не только. Он нахмурился. — Ещё меня волнует почему человек, который младше меня в восемь раз, ставит мне ультиматум. Я не выдержала и улыбнулась. — Ты сейчас обиделся на моего брата только потому, что он посмел старому тебе поставить ультиматум? — Нет. — Обиделся. — Я не обиделся. Я тихо рассмеялась. — Конечно. — Полина. — Хорошо, хорошо. Не обиделся. Он посмотрел на меня с таким выражением, будто прекрасно понимал, что я ему не верю. — Я поняла, что тебя возмущает идея женится. Не надо так смотреть. — Меня не возмущается идея женится. Я возмущён, потому что со мной говорили неуважительно. Я перестала улыбаться. — Неуважительно? — Да. — Андрей? — Андрей. Адриан нахмурился. — Не знал, что вас аристократов, так воспитывают. Я невольно улыбнулась. — Теперь тебя возмужает наше воспитание? — Я простолюдин, но меня учили уважению ко всем. Я рассмеялась, но потом резко перестала. — Подожди. Адриан нахмурился. — Что? — Ты сказал, что тебя не возмущает идея жениться. — Да. — На мне? Он несколько секунд смотрел на меня. — А на ком ещё? Я замолчала. Адриан смотрел на меня с лёгким недоумением, словно не понимал, зачем вообще понадобилось это уточнять. Я отвела взгляд. — Ни на ком. — Тогда зачем ты спросила? — Я не знаю. — Полина. — Давай закончим этот разговор. Он немного помолчал. — Хорошо. Я взяла книгу и открыла её на прежней странице. — Но ты всё-таки покраснела. Я резко подняла на него взгляд. — От камина. Адриан улыбнулся. — Разумеется. Я нахмурилась и снова уткнулась в книгу, решив больше ничего ему не отвечать.

***

Прошло ещё несколько недель. Андрей пришёл ко мне вечером. Я сидела у окна, когда он вошёл и закрыл за собой дверь. Брат не постучал и не просил разрешения на это. Впрочем, он никогда не считал нужным соблюдать со мной подобные формальности. — Больше не ходите к реке. Найдите себе другое место, чтобы уединится. — Чего? — нахмурилась я. — А, — сказал он, оглядывая комнату. — Ты ещё одна? Я посмотрела на него ещё внимательнее. — Он должен скоро прийти. — Тогда ждём его. Андрей сел в кресло. — Потому что я один тебе что-то запретить не смогу. Я нахмурилась. — Объясни, что происходит. — Очередное нападение. — На кого? — На человека. Андрей говорил спокойно, но лицо у него было непривычно серьёзным. — Где? — Недалеко от реки. Я замолчала. Андрей посмотрел на меня. — Поэтому я и сказал, чтобы вы туда больше не ходили. — Насколько недалеко? — Полина. — Андрей. Он тяжело вздохнул. — Достаточно близко, чтобы я не хотел, чтобы ты там находилась. Я отвернулась к окну. — Что говорит отец? — Что совет собирается чаще патрулировать город. Пока они не знают, кто это делает, но пастор Клинтон обеспокоен. Я ничего не ответила. В дверь постучали. На этот раз Адриан дождался разрешения войти. — Войдите. Он появился на пороге. — Я помешал? — Нет, — ответил Андрей. — Мы как раз тебя ждали. Адриан перевёл взгляд на меня, потом на моего брата. — Что случилось? — Я велел Полине больше не ходить к реке. Адриан посмотрел на Андрея. — Удивишься, если скажу, что я хотел попросить о том же? Брат посмотрел на Адриана. — Уже знаешь о нападении? — Алексей об этом весь день говорит. Андрей нахмурился. — Отец? — Да. Адриан спокойно кивнул. — Он говорил, что совет обеспокоен. По его словам, нападения становятся чаще. Я посмотрела на Адриана. Он говорил совершенно спокойно, но я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить, как напряжены его плечи. Андрей задумался. — Значит, ты тоже считаешь, что Полине лучше держаться подальше от реки? — Разумеется. Ответ прозвучал так быстро, что Андрей даже слегка удивился. — Вы сговорились? — спросила я. — Нет, но в этот раз я согласен с Андреем, что там не безопасно. Я молча смотрела на Адриана. — В этот раз лучше послушайся. Я вздохнула. — Хорошо, я не буду туда ходить. — Вот и славно. — сказал Андрей, хлопая в ладоши. Андрей поднялся с кресла. — Я пойду. У меня ещё есть дела. Он направился к двери, но остановился рядом с Адрианом. — А ты проследи, чтобы она действительно не отправилась к реке. — Прослежу. Когда дверь закрылась, я снова посмотрела на Адриана. — Ты действительно собирался мне это запретить? — Да. — Даже, если бы Андрей не пришёл? — Сейчас опасно. Со мной они тебя не тронут, а без меня очень даже. — сказал он, устало присаживаясь в кресло. — Что происходит? — спросила я. — Ты весь нервный. — Мои люди вновь вышли из-под контроля. — он потёр глаза. — Я не могу их остановить. Я замерла. Несколько секунд я просто смотрела на него. — Вновь? Адриан медленно опустил руки. — Да. — Значит, это уже происходило? Он не ответил. — Адриан. — Они не должны были нападать на людей. Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Но нападают. — Я знаю. Он произнёс это тихо. Без попытки оправдаться. — И что ты собираешься делать? Адриан посмотрел на меня. В его взгляде впервые за весь вечер я увидела не просто тревогу. Бессилие. — Я не знаю. — он прикрыл глаза. — В прошлый раз нам удалось сбежать и почти без хвоста. В этот раз бежать я не хочу. — А что ты хочешь? — Убить их всех. Я не сразу поняла, что он действительно это сказал. — Всех? Адриан открыл глаза и посмотрел на меня. — Всех, кто не остановится. В его голосе не было злости. От этого становилось только страшнее. — Но это же твои люди. — Были. Я молчала. Адриан снова откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Я привёл их сюда, чтобы у вампиров было место в Америке. В Лондоне вампиры спокойно существуют вместе с людьми. И под Лондоном тоже. Он усмехнулся. — Как оказалось, я слишком на многое закрывал глаза. — На что? Адриан открыл глаза и посмотрел на меня. — На то, что создал общество сумасшедших, погрязших в похоти и насилии. Я молчала. — И лично показал им такой пример. — он потёр лицо руками. — Из-за своей глупости, я сейчас подверг опасности тебя и весь город. Я посмотрела на него. Адриан выглядел так, будто впервые за долгое время действительно не знал, что ему делать. — Ты действительно думаешь, что виноват во всём? — Я привёл их сюда. — Это я уже поняла. — Я их обратил. — Как это влияет? — Вампир отражает своего создателя. Он посмотрел на меня. — Я никогда не был хорошим, когда не стало моей семьи я обозлился на мир. Я винил всех на свете за то, что мне пришло пережить. Адриан замолчал. Я не перебивала его. — Я был зол. Не контролировал себя. Проливал кровь. Эдвард пытался остановить меня, но у него не вышло. Я жил так век. Был убеждён, что совершаю правосудие. Он усмехнулся, но в этой улыбке не было ничего весёлого. — Когда Эдвард меня покинул. Мне стало ещё хуже, и я начал создавать других. Учил их тому, что делал сам. А теперь жалею об этом. Я смотрела на него. — Ты жалеешь, что создал их? Адриан ненадолго замолчал. — Нет. Я удивлённо подняла брови. — Нет? — Я жалею о том, кем сделал некоторых из них. Он посмотрел на меня. — Я дал им жизнь. Дал им свободу. Но вместо того, чтобы научить их жить с этим, я научил их только тому, что умел сам. — Убивать? — Убивать. Он произнёс это без колебаний. — И считать, что мы имеем на это право. Я молчала. — Я думал, что если человек заслуживает смерти, то убить его — не преступление. Мне казалось, что я восстанавливаю справедливость. — А теперь не считаешь? Адриан усмехнулся. — Теперь я понимаю, что просто придумал красивое оправдание для собственной жестокости. Я опустила взгляд. — И плоды этой жестокости вышли из-под контроля. — его голос дрожал. Я подняла взгляд. Адриан замолчал, словно сам удивился тому, что голос его подвёл. — Я должен был понять, что они не изменятся. Что некоторые из них никогда не станут жить так, как я хотел. Он опустил голову. — А теперь я сижу здесь и пытаюсь обезопасить тебя. Адриан поднялся с кресла и опустился передо мной. Я невольно замерла. Он коснулся моего лица ладонью. — Обещай мне, — тихо сказал он. — Что не выйдешь за территорию поместья одна. Я посмотрела ему в глаза. — Адриан... — Полина. Он произнёс моё имя почти умоляюще. Он боится. Не за себя. За меня. — Обещаю. — тихо сказала я. Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Я накрыла его руку своей. — Я не пойду одна. Адриан открыл глаза. — Спасибо. Я посмотрела на него несколько секунд. — Ты ведь понимаешь, что я не считаю тебя виноватым во всём? Он слабо усмехнулся. — Я знаю, что ты так считаешь. — Нет. Я серьёзно. Он молчал. — Они сами сделали свой выбор. Адриан отвёл взгляд. — Возможно. — Не «возможно». Я осторожно коснулась его щеки. — Ты можешь сожалеть о том, что сделал. Можешь считать себя виноватым. Но ты не можешь прожить за них их жизнь и отвечать за каждое их решение. Адриан посмотрел на меня. — Ты слишком добра ко мне. Я нахмурилась. — Не привыкай. Он тихо рассмеялся. И от этого мне стало немного легче. Но улыбка почти сразу исчезла с его лица. Он снова посмотрел на меня. — Просто не уходи одна, Полина. На этот раз я не стала спорить. Я только кивнула. — Не уйду. Адриан ненадолго прикрыл глаза и снова прислонился лбом к моей руке. Я замерла, а потом осторожно провела пальцами по его волосам. Он ничего не сказал. И я тоже. Наверное, иногда человеку не нужны слова. Иногда ему просто нужно знать, что рядом с ним кто-то остался.

***

С возвращением Александра Гилберта в Ньютон в городе стало словно теснее. Его имя звучало повсюду. О нём говорили за завтраками, в лавках, на улицах и даже в церкви, хотя там старались упоминать его с куда большей осторожностью. Одни вспоминали его отца и положение семьи, другие интересовались, почему он так долго отсутствовал, третьи просто желали увидеть человека, о котором за последние недели успели столько наговорить. Я не знала, что именно меня тревожило в его возвращении. Наверное, то, что слишком многие ждали от него чего-то. Будто вместе с ним в город должно было прийти какое-то событие, о котором никто пока не знал. Через несколько дней после его возвращения наша семья отправилась на торжественный приём в честь Александра Гилберта. Я не особенно хотела туда идти, но отец считал подобные мероприятия необходимыми, а мать и вовсе была довольна приглашением. Зал был полон народу. Повсюду стояли цветы, горели свечи, а между высокими окнами висели портреты предков Гилбертов. Всё вокруг выглядело богато и торжественно. Люди улыбались друг другу, обменивались любезностями и вели бесконечные разговоры, в которых почти никто не говорил то, что действительно думал. Я уже успела устать от этого вечера, хотя он только начинался. — Если ещё одна женщина заговорит со мной про детей и замужество, я уйду через окно. Александра, стоявшая радом, рассмеялась. — Ты не уйдёшь. — Почему? — Потому что мама тебя найдёт. — Тогда придётся бежать быстрее. Саша снова улыбнулась, но почти сразу её взгляд куда-то скользнул. Я проследила за ним. — Что? — Ничего. — Не ври. — Я не вижу мистера Морро. — Саша! — закатила глаза я. — Хватит уже. — Я просто сказала. — А я просто устала это слышать. — Полина. Я обернулась на голос матери. Она уже стояла рядом с нами. — Идём со мной. — Зачем? — Познакомлю тебя с одним человеком. Я сразу поняла, что ничего хорошего за этим не последует. — Мама... — Полина. Она взяла меня под руку и повела через зал. Я успела только бросить на Александру обречённый взгляд, прежде чем мать остановилась перед мужчиной. — Мистер Гилберт, позвольте представить вам мою дочь. Александр повернул голову. Я уже видела его раньше, но теперь впервые оказалась достаточно близко, чтобы рассмотреть его как следует. Он был именно таким, каким я его себе представляла по рассказам окружающих: серьёзным, уверенным в себе и совершенно не склонным сомневаться в собственной привлекательности. Его взгляд скользнул по мне с откровенным любопытством, задержавшись чуть дольше, чем требовали приличия. Я едва заметно нахмурилась. — Мисс Патракова. Он поклонился. — Мистер Гилберт. — Рад наконец познакомиться. — Наконец? — Ваша семья живёт в Ньютоне уже достаточно давно, чтобы я успел о вас услышать. — Надеюсь, ничего дурного. Уголок его губ дрогнул. — Напротив. Мать улыбнулась, явно довольная знакомством. — Полина сказала мне, что у вас восхитительный сад. Думаю, вам будет о чём поговорить. — Я этого не говорила. — на русском пробубнила я. Мать строго на меня посмотрела. По взгляду было ясно, что моего мнения никто не спрашивал. Она слегла коснулась руки Александры и отвела её в сторону. Саша посмотрела на меня. В её взгляде промелькнуло недовольство. С чем оно было связано, я и не догадывалась. Я несколько секунд смотрела им вслед. — Ваша мать весьма решительна, — заметил Александр. — Это её отличительная черта. — А вы сюда по всему этим недовольны. — Вы так наблюдательны. — А это моя отличительная черта. Я посмотрела на него с плохо скрываемым недовольством. — Не думаю, что это повод для гордости. — А я думаю, что наблюдательность — весьма полезное качество. — Возможно. Я скользнула взглядом по залу, надеясь увидеть знакомое лицо, за которым можно было бы спрятаться от этого разговора. — Хотя иногда лучше не замечать лишнего. — Вы так считаете? — Иногда. Александр слегка улыбнулся. — А вы всегда так легко соглашаетесь с людьми? — Только когда не вижу смысла спорить. На этот раз он тихо рассмеялся. — Я наслышан, что вы любите спорить. Неужели я разочаровал вас, что вы не хотите этого? — Вы слишком высокого мнения о себе, если думаете, что успели произвести на меня настолько сильное впечатление. Он тихо рассмеялся. — А вы острее на язык, чем я ожидал. — Вы ожидали. — Ваша мать говорила, что вы не похожи на своих сестёр. Я слегка прищурилась. — И что же именно она вам сказала? — Что вы самая красивая. Я замолчала. Мне не хотелось с ним говорить. Я видела, как он окидывает меня взглядом, даже не пытаясь скрыть интереса. — Должен признать, ваша мама оказалась права. Я посмотрела на него. Он улыбался всё так же самоуверенно. Мне всё меньше нравился этот человек. Не потому, что он позволял себе слишком много. В конце концов, я прекрасно понимала, как устроены подобные приёмы. Мужчины здесь позволяли себе куда больше, чем следовало, а женщины делали вид, что ничего не замечают. Но Александр даже не пытался делать вид. Он явно привык к тому, что женщины охотно принимают его внимание. И, судя по всему, совершенно не сомневался, что я рано или поздно стану одной из них. — Вы всегда так разговариваете с незнакомыми женщинами? — спросила я. — Только с теми, которые мне нравятся. — Какая честь. Я тихо выдохнула. — Мистер Гилберт, если вы считаете, что вольности подобного рода допустимы лишь потому, что вы привыкли к женскому вниманию, то вынуждена вас разочаровать. Я посмотрела ему прямо в глаза. — Избавьте меня от этого. Александр на несколько секунд замолчал. Я уже решила, что наконец добилась желаемого, но его улыбка лишь стала чуть заметнее. — Вы всегда так суровы с мужчинами, которые делают вам комплименты? — Только с теми, кто не умеет вовремя остановиться. — Тогда мне придётся постараться. — Лучше вам просто остановиться. Он снова улыбнулся, и я окончательно убедилась, что разговаривать с ним дольше необходимого — бессмысленная трата времени. Я уже собиралась найти повод уйти, когда Александр вдруг скользнул взглядом куда-то мне за спину. — Кажется, вам сегодня особенно не повезло. — Что? — Вон там собирается ваша мать. Я обернулась и увидела её действительно неподалёку. Она разговаривала с какой-то женщиной, но уже закончила беседу и явно направлялась в нашу сторону. — О нет. Александр тихо рассмеялся. — Неужели вы так боитесь собственной матери? — Я боюсь не её. Я боюсь того, с кем она собирается меня познакомить следующим. — Тогда, может быть, я спасу вас? Я посмотрела на него с подозрением. — Как? — Покажу вам поместье. — Я уже видела достаточно поместий. — Тогда покажу то, чего вы ещё не видели. Я хотела спросить, что именно он имеет в виду, но Александр продолжил: — В одной из комнат сейчас проходит собрание совета основателей. Я замерла. — Совет? Он кивнул. — Да. — И вы можете туда войти? — Войти — нет. Уголок его губ дрогнул. — Но подслушать никто нам не запрещает. Я посмотрела на него. Вот теперь он впервые за весь вечер сказал что-то действительно интересное. — Вы серьёзно? — Более чем. — И вы предлагаете мне подслушивать совет основателей? — Я предлагаю вам сделать этот вечер немного менее скучным. Я оглянулась на мать, которая уже почти закончила разговор и, судя по всему, собиралась вернуться ко мне. — Вы знаете, что это очень плохая идея? — Разумеется. Александр протянул мне руку. — Поэтому она вам и понравится. Я посмотрела на его ладонь, потом на него. — Вы слишком много о себе думаете, мистер Гилберт. — А вы слишком долго думаете, мисс Патракова. Я недовольно покачала головой, но всё же вложила пальцы в его руку. — Только покажите мне, где этот совет. Его улыбка стала заметнее. — С удовольствием. Александр уверенно повёл меня через зал. Я ожидала, что мы направимся к парадной лестнице, но вместо этого он свернул в узкий коридор, куда почти никто не заходил. Здесь было заметно тише. Музыка из зала доносилась лишь приглушённым эхом. — Вы часто водите девушек подслушивать собрания? — спросила я. — Нет. — Тогда мне невероятно повезло. — Скорее, мне. Я тихо фыркнула. — Не льстите себе. — Даже не думал. Мы поднялись на второй этаж. Александр шёл уверенно, будто прекрасно знал, где сейчас находятся все гости. — Если нас поймают, виноваты будете вы. — Почему я? — Потому что идея была ваша. — Но согласились вы. — Это была минутная слабость. — Неужели? — Не привыкайте. Он только усмехнулся. В конце коридора горел единственный настенный светильник. За тяжёлой дубовой дверью действительно слышались приглушённые голоса. Александр остановился. — Вот здесь. Я прислушалась. Голосов было несколько. Разобрать слова пока не получалось. — И что дальше? — Ждём. — Замечательный план, пастор. — Зато рабочий. Я уже собиралась отпустить очередную колкость, когда дверь неожиданно приоткрылась. Мы одновременно отступили в нишу между колоннами. Из комнаты вышел пожилой мужчина. Он недовольно поправил воротник, что-то пробормотал себе под нос и, не заметив нас, скрылся за поворотом. Мы молчали ещё несколько секунд. — Вот теперь можно. Александр осторожно приблизился к двери и едва заметно приоткрыл её. Я встала рядом. — Если сейчас нас увидят... — Тогда вы скажете, что это я вас сюда притащил. — Это будет чистая правда. — Вот видите. Мы уже придумали оправдание. Я невольно усмехнулась. В комнате кто-то говорил спокойным, властным голосом. — ...охота становится всё менее безопасной. Людей слишком много. Они начинают замечать то, чего замечать не должны. Я замерла. Отец. Я не ожидала услышать его здесь. Не потому, что он не мог находиться на подобном собрании. Скорее наоборот. Именно поэтому его присутствие меня насторожило. — ...нападения становятся всё чаще, — сказал кто-то. Я напряглась. Значит, они обсуждали именно это. Александр посмотрел на меня. — Кажется, я оказался прав. Я нахмурилась. — В чём? — В том, что этот вечер станет интереснее. Я не ответила. Мне было уже не до его шуток. За дверью продолжали говорить. — Пока неизвестно, кто именно стоит за этим. Я сжала пальцы. Неизвестно. Значит, отец и совет всё ещё не знали всей правды. Или знали больше, чем говорили. Александр осторожно закрыл дверь. — Думаю, нам пора уходить. Я посмотрела на него. — Уже? — Вы услышали достаточно. Я удивилась. — А я думала, вам нравится нарушать правила. — Нарушать — да. Попадаться — нет. Я невольно усмехнулась. Он повёл меня обратно по коридору. Мы свернули в другую часть дома, подальше от зала. Через несколько минут Александр открыл дверь небольшой комнаты с книжными полками и несколькими креслами. Судя по всему, сюда во время приёма почти никто не заходил. Он пропустил меня внутрь и закрыл дверь. — Здесь нас никто не услышит. Я огляделась. Небольшая гостиная с книжными полками и несколькими креслами. Достаточно далеко от зала, чтобы никто не мешал. Я посмотрела на него. — Теперь объясните. — Что именно? — Почему совет обсуждает нападения так, будто это не обычные преступления. Александр серьёзно посмотрел на меня. — Потому что они не считают их обычными. Я промолчала. — Вы знаете, кто это делает? Он чуть нахмурился. — Почему вы решили, что я знаю? — Потому что иначе вы бы не говорили так уверенно. Александр несколько секунд смотрел на меня. — Вы слишком хорошо замечаете детали. — Это не ответ. — Нет, не ответ. Он вздохнул. — Но я действительно знаю больше, чем большинство людей. — И что именно? — Что это не закончится само. Я посмотрела на него. — Поэтому совет собирается чаще? — Поэтому они пытаются понять, как остановить это. — Охота? Он замер буквально на секунду. — Вы услышали. — Да. Александр отвёл взгляд. — Тогда вы понимаете, что ситуация серьёзнее, чем кажется. Я ничего не ответила. Потому что понимала гораздо больше, чем он мог предположить. Я поняла, что больше ничего не узнаю. Александр не собирался говорить мне больше, чем уже сказал. Да и я не могла позволить себе задавать слишком много вопросов. Не здесь. Не ему. — Спасибо за экскурсию, мистер Гилберт. Он посмотрел на меня с лёгким удивлением. — Уже уходите? — Да. — Тогда я провожу вас обратно. Я ничего не ответила. Мы вышли в коридор. Когда мы вернулись в зал, шум музыки и разговоров снова окружил нас. Казалось странным, что несколько минут назад за стеной люди обсуждали вещи, которые могли изменить жизнь многих, а здесь все продолжали улыбаться и говорить о пустяках. Я заметила Андрея почти сразу. Он стоял в обществе каких-то мужчин и дам. — Андрей, — сказала я, обращая его внимание на себя. — Я хочу домой. — Сестра, не вежливо говорить на иностранном языке, если люди рядом тебя понимают. Я посмотрела на него. — Я не хочу, чтобы другие люди меня понимали. — Но это не повод обращаться ко мне в обществе на русском языке. — Можешь нажаловаться маме, если так хочешь. Андрей усмехнулся. — Что стряслось? — Я устала и хочу домой. Он посмотрел на меня с недоверием. — Ты никогда не просишь уйти только потому, что устала. — Может, сегодня тот самый день. Андрей тихо вздохнул. — Полина. — Андрей. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. — Мы не можем уйти сейчас. Отец сказал, что останемся до конца вечера. Я недовольно посмотрела в сторону зала. — Конечно. — Стой возле меня. Если, что буду отпугивать надоедливый ухажёров. — с улыбкой сказал брат. Я усмехнулась. — Не уверена, что это сработает. — Зато попытаться стоит. Я осталась рядом с Андреем. Он не стал больше спрашивать, почему я захотела уйти, и за это я была ему благодарна. Вечер постепенно подходил к концу. Музыка стала тише, а люди начали расходиться. Я уже думала, что скоро мы наконец покинем этот дом, когда двери зала резко открылись. В помещение вбежал запыхавшийся мужчина с девушкой на руках. Он сильно прижимал её к себе. Мужчина выглядел ужасно. Его одежда была испачкана грязью и кровью, волосы были растрёпаны. Девушка на его рука была без сознания. Она была юна, возможно младше меня. — Люди! — хрипло прокричал мужчина. — Помогите! Ради Бог, помогите! Он сделал несколько шагов, едва не упал. — Он… он ещё где-то здесь… По залу прокатился испуганный ропот. Несколько женщин вскрикнули. Некоторые спешно стали уводить детей, несколько мужчин бросилось к незнакомцу. Они помогли ему положить девушку на землю. За спутанными волосами, на шее девушки, заметили глубокую, но аккуратную рану на её шеи. Я сразу поняла чьих это рук дело. В зале воцарилась тяжёлая тишина. Мужчина стоял на коленях рядом с девушкой и усердно пытался привести её в чувства. — Она ещё жива… — повторял о, словно мантру. — Молю помогите ей! Люди растерянно переглядывались, никто не понимал, что делать. Появился пастор Клинтон. Он быстро подошёл к незнакомцам, расталкивая мужчин, склонившихся над ними. Пастор мельком взглянул на рану, после чего сразу перевёл взгляд на мужчину. — Где это произошло? — На восточной дороге… возле старой переправы… — с трудом ответил тот. — Он появился, как ветер. Я… я и понять сначала не успел, что произошло…, увидел только, как он склонился над дочерью. Пастор, что это было? — Господь да сохранит её душу, — негромко сказал пастор. — Боюсь, сын мой, что это дело рук нечистого. Пастор Клинтон ещё несколько минут разговаривал с мужчиной, пытаясь узнать подробности случившегося. Несколько членов совета подошли к ним, и разговор быстро перешёл в тихое обсуждение. Я не слышала слов, но видела достаточно, чтобы понять — они обеспокоены. Ещё час назад этот зал был наполнен музыкой, смехом и разговорами о совершенно незначительных вещах. Теперь же люди говорили вполголоса, постоянно оглядываясь на двери. Кто-то уже собирался уходить. Другие пытались убедить себя, что всё под контролем. Но страх невозможно было скрыть за вежливыми улыбками. Отец нашёл нас через несколько минут. Он выглядел серьёзнее обычного. — Нам пора. Никто не стал спорить. Даже Александра, которая ещё недавно была занята разговорами о платьях и гостях, молча последовала за нами. Мы покинули поместье в полной тишине. И впервые за долгое время я почувствовала, что опасность, о которой все говорили шёпотом, перестала быть просто слухом.