То, что было до.

Старый подъезд, панельного дома, такой же, как и все остальные. Я стояла на против квартиры, в которой была много раз. Сегодня Антон решил, что мне нужно нормально познакомится с его семьёй, что меня не особо радовало. Я стояла перед дверью и ловила себя на желании уйти и никогда не возвращаться. Антон был рядом. С виду собранный, но руки выдавали нервозность. Он всё время теребил рукав и без того растянутой кофты. Смотрел, то на дверь, то на меня, будто проверяя не сбегу ли я. —Ты не могла одеться проще? — нервно произнёс он. — Ты не выглядишь, как девочка, которая заканчивает одиннадцатый класс. —Раньше тебя это не смущало, — поморщилась я. —Раньше я не знал, что ты старше моей прабабки. — резко сказал он, но сразу осёкся. — Прости, я очень волнуюсь. Мне кажется, будто они поймут, что ты... бессмертна. —Всё в порядке, — успокоила его я. — Может уже пойдём? Дверь у вас бесподобна, я оценила, но мы не может здесь вечно стоять. У меня есть дела. Антон кивнул и открыл дверь. —Мам, пап, мы пришли! — громко сказал он. В ту же минуту в коридор вышло два человека. Мужчина и женщина, лица, который мне уже были известны. Отец Антона Андрей, выглядел иначе, чем в нашу последнюю встречу. Мужчина оправился от моего неправильного гипноза и психоза. Пережитые события выдавал только шрам на руке. —Здравствуйте, — с вежливой улыбкой поприветствовала я. —Добрый день, — улыбнулся мне Андрей, — меня зовут Андрей Юрьевич. Жену ты мою знаешь. Она упоминала, что Антошка вас представил друг другу. Женщина натянуто улыбнулась. — Светлана, наливай чай. Пойдёмте на кухню. — махнул он рукой. Он меня не вспомнил. Это не могло не радовать. Светлана чуть задержала взгляд на мне ещё на секунду, чем было бы уместно для простого «знакомства», но ничего не сказала. Только кивнула и первой пошла на кухню, будто сразу беря ситуацию в руки. — Проходите, проходите, — добавил Андрей спокойнее и чуть отошёл в сторону, пропуская нас. Антон сразу выдохнул и почти незаметно подтолкнул меня вперёд: — Давай. Я вошла следом. Коридор был тесный, обычный, с привычным запахом квартиры, в которой долго живут. Всё здесь выглядело нормально. Только мой взгляд зацепился за след от крови на обоях. Он был маленький, значит его оставил не Андрей Юрьевич, а я. В тот день, когда Антон узнал обо мне правду. На кухне всё было так же просто, как и в любой другой квартире: стол, чайник, чашки, привычная теснота, где людям приходится быть ближе, чем они иногда хотят. Я села рядом с Антоном. Он немного расслабился, но всё ещё сидел так, будто готов в любой момент вмешаться в разговор. Светлана поставила чай, села напротив и посмотрела на нас обоих. — Ну что, — сказала Светлана, расставляя чашки, — наконец-то нормально познакомимся. Она говорила спокойно, но с той внимательной собранностью, с которой обычно хозяйка дома оценивает обстановку. Антон сразу оживился, как будто ждал именно этого момента: — Да, наконец-то. Мам, это Полина. Я тебе говорил. Он произнёс это уверенно, почти с энтузиазмом, будто сам рад, что всё дошло до этой точки. Светлана посмотрела на него: — Говорил — это громко сказано. — Я тебе час рассказывал! — тут же возмутился он. — Ты просто не слушала. — Я слушала, — спокойно ответила она. — Просто ты рассказываешь быстро и одновременно про всё. Антон фыркнул: — Это называется информативно. Светлана чуть улыбнулась и перевела взгляд на меня. — Полина, да? Я кивнула. — Приятно познакомиться, — сказала она уже мягче. Андрей сидел рядом, спокойно наблюдая. Он не лез в разговор, просто присутствовал — как человек, который уже привык больше слушать, чем говорить. Светлана перевела взгляд на меня: — Родители у тебя, кем работают? Антон, говорил, что они сейчас в Америке. — Да, в Америке. Папа занимается, чем-то связанным с железной дорогой. Я не разбираюсь. А мама домохозяйка. — Понятно, — сказала она спокойно. — Давно уехали? — Давно. Антон тут же вмешался, будто боялся, что разговор может стать слишком “официальным”: — Полина, летала к ним недавно. — Антон, мы говорим с Полиной, — вмешался Андрей. — то есть ты одна живёшь? — С бабушкой. — ответил за меня Антон. — Антон, — сказала я. — Я умею разговаривать, не переживай. Антон поднял руки, как будто сдаётся: — Я не за тебя отвечаю, я просто уточняю факты. Андрей тихо посмеялся. — Не переживай, не съедим мы с мамой твою Полину. — Я не переживаю! — тут же ответил он. — Ты не слишком спокоен для того, кто "не переживает", — с улыбкой поддела его я. — Молчи, предательница. — Обычно за знакомством волнуются те, кого привели, а не тот кто привёл. — сложа руки на груди, сказал Андрей. — Я не переживаю! — воскликнул он. — Это я не переживаю, ты наоборот, — всё ещё улыбаясь сказала я. — Полина! — я тихо рассмеялась. Светлана поставила чашку на стол и чуть внимательнее посмотрела на меня. — Антон говорит, ты любишь гулять по ночам. — Полина вообще ночью живёт, — вставил Антон, делая глоток. — Днём она редко существует. — Очень полезный режим для школы, — подметил Андрей. — Я учусь на отлично, — поморщилась я. — Она вообще нереально умная, — тут же добавил Антон. — Она так размотала историка в начале года, что тот до сих пор припоминает. Её даже учителя переспорить не могут. Руссичка как-то сказала... — Ты преувеличиваешь, — перебила его я. — Я вообще преуменьшаю. Андрей усмехнулся: — Ох уж эти влюблённые мальчики. — Папа, хватит, — моментально отреагировал Антон, но сам всё равно улыбнулся. — Что хватит? — с улыбкой сказал он. — Как Полина появилась, ты постоянно только о ней и говоришь. — Папа, Светлана покачала головой: — Андрей, сделай телевизор тише. А то трое громкий вещей в этом доме я не выдерживаю. Андрей хмыкнул, но всё же взял пульт и убавил звук. — Да тут и так тише некуда было, — пробормотал он. На фоне остался негромкий голос диктора, почти растворённый в кухне. “…расследование по делу о нападении в придорожном кафе продолжается…” Антон на секунду перестал улыбаться. — Господи, опять это, — сказал он. — Это уже как фон в каждом выпуске. Я медленно перевела взгляд на экран. Воспоминания начали всплывать перед глазами. Крики, стоны, мольбы о пощаде. Конечности по кафелю. Как у меня получилось вообще так сделать? Размытые кадры, которые пытались показать место преступления. Полицейская лента. Люди, которые говорили слова “жестокость” и “неизвестный нападавший”, будто это что-то объясняло. “…по предварительной версии, нападение было крайне агрессивным и внезапным…” Светлана чуть нахмурилась: — Всё ещё никого не нашли? Андрей покачал головой: — Нет. И уже, кажется, не найдут. Антон отмахнулся: — Там, если честно, уже столько теорий было… от маньяка до секты какой-то. — Люди любят объяснять необъяснимое, — спокойно сказала я. Я сделала глоток и поставила чашку обратно, как будто разговор уже закончился сам по себе. — Ладно, — сказал Антон, выдыхая. — Давайте без депрессии, у нас всё-таки знакомство, а не криминальный подкаст. Светлана чуть усмехнулась, но без привычной мягкости. — Знакомство, да, — сказала она и отставила чашку. — Только у вас оно как-то быстро в сторону уходит. Антон пожал плечами: — Ну мы же живые люди. У нас просто новости по телевизору не самые весёлые. — У всех не самые весёлые, — спокойно ответила она. Пауза. Она перевела взгляд на меня, уже не поверхностно, а чуть внимательнее, чем раньше. —Полина, ты всегда такая? —Какая? — сразу отреагировал Антон. —Тихая, спокойная, не по возрасту рассудительная. Я спокойно ответила: —Меня воспитали такие люди. Светлана чуть прищурилась, будто пробуя ответ на слух. — Воспитали… — повторила она. Антон тут же вмешался: —У неё бабушка строгая. —Помолчи, — тут же осёк его Андрей. —По тебе не скажешь, что ты растёшь в строгости. —Даже в строгости можно найти способ, как делать то, что нельзя. Светлана не сразу ответила. Она медленно отставила чашку, будто не торопясь решать, как воспринимать сказанное. — Даже в строгости можно найти способ, как делать то, что нельзя, — повторила она негромко. Не как согласие. Скорее как проверку на вкус. —Мам, ты опять начинаешь анализировать на ровном месте, — начал Антон. — ты слишком... —Прекрати, — остановила его я. Светлана не отреагировала. Она внимательно смотрела на меня, как губка впитывала мои слова. По ней было видно, что она подозревает что-то не ладное. Не думаю, что речь идёт о вампиризме, может просто считает, что Антон обманул её на счёт моего возраста. — Антон говорил, что вы в одном классе. Антон тут же оживился: — Ну да. Светлана не отводя взгляда: — Значит вы ровесники. — Да, — быстро подтвердил он. Пауза. Светлана чуть наклонила голову: — Странное ощущение. — Какое? — сразу насторожился Антон. — Не перебивай, — коротко сказала она, даже не глядя на него. Антон замолчал. Светлана снова посмотрела на меня: — Ты говоришь и держишься… не как школьница. Антон хотел что-то сказать, но я начала раньше: — Я говорю и держусь так, как меня научили. Я не стала говорить ничего больше. Светлана не сразу ответила. Она чуть дольше обычного смотрела на меня, как будто пыталась уложить в голове не сам ответ, а его тон. —Понятно, — наконец произнесла она. — Интересная формулировка. Антон нервно усмехнулся, явно пытаясь разрядить повисшее напряжение. —Молчи, сын, — вмешался Андрей. — Твоя девушка, явно не напугана нападками. Светлана молчала и смотрела на меня. Долго и мнительно, она оценивала и считывала мои эмоции. —Мы же с тобой познакомились при других обстоятельствах, — начала она. — Стояла на улице, взъерошенная, убежала быстро. Подозрительно знаешь-ли. —Вам всё подозрительно. —Нет, — спокойно ответила она. — Только тогда, когда это касается моих детей. Я коротко засмеялась. —Вы понимаете, что несете? Светлана чуть дольше обычного смотрела на меня, уже не возвращаясь к предыдущему разговору. Не зацепилась за слова Антона, не развила его оговорку — она как будто отпустила сам факт “ночёвки”, но не отпустила меня. — Странно, — сказала она наконец. Антон напрягся. — Что странно? — Не ты, — спокойно ответила она, не глядя на него. И снова перевела взгляд на меня. Пауза повисла чуть тяжелее. — Ты почти не реагируешь на вещи, которые обычно вызывают реакцию, — добавила она. Андрей тихо выдохнул. —Света, хватит... Она чуть повернула к нему голову. — Ты не видишь? — сказала она ровно. — Я её слегка провоцирую, а реакции почти нет. Даже Лена, когда Максим приводил её впервые, реагировала иначе. Пауза. — Живее. Человечнее. Антон резко выдохнул, будто эта фраза наконец стала для него последней каплей. — Мам, ты сейчас серьёзно? — он повернулся к ней, уже без привычной попытки сгладить. — Ты сравниваешь Полину с какими-то… “реакциями” людей? Светлана наконец перевела на него взгляд. — Я ничего не сравниваю, — спокойно сказала она. — Я замечаю. — Это звучит как одно и то же! — Антон уже не скрывал раздражения. — Она просто не обязана тут устраивать шоу. Светлана его даже не остановила — просто дала договорить. Потом снова посмотрела на меня. — Ты всё время выбираешь одинаковую модель поведения, — сказала она. — В любой ситуации. Антон нахмурился. — Какую ещё модель?.. Но она не ответила ему. — Даже сейчас, — продолжила Светлана. — Когда тебя напрямую задевают. —А как я должна себя вести? Кричать, истерить? Или доказывать вам что-то? — спокойно ответила я. Антон резко повернулся ко мне, будто только этого и ждал, чтобы наконец взорваться по-настоящему. — Да при чём тут истерики вообще?! — он повысил голос, уже не сдерживаясь. — Ты слышишь, что она говорит? Она не про “красиво/некрасиво”, она тебя сейчас разбирает, как будто ты какой-то… проект! Он резко указал в сторону матери. — И ты сидишь и молчишь! Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? Светлана чуть прищурилась. — Антон… — Нет! — он перебил её сразу, грубо, впервые не давая ей закончить. — Ты сейчас не “смотришь” и не “замечаешь”! Ты давишь! Ты цепляешься за каждое слово, как будто она тебе что-то должна объяснить! Андрей наконец резко поставил чашку на стол. — Антон, хватит. Но он уже не слышал. — Она просто пришла сюда! — голос сорвался сильнее, чем он хотел. — Она нормально сидит, нормально разговаривает, а ты из этого делаешь… не знаю что! Он резко выдохнул, провёл рукой по лицу, но не остановился. — Может, проблема вообще не в ней, а в том, что ты не умеешь нормально доверять людям?! Пауза ударила в кухню резко и сухо. Антон замолчал сам, будто только сейчас понял, что сказал лишнее — но отступать уже было поздно. —Пошли, — он обратился ко мне. — Я провожу тебя домой. Знакомство не удалось. — тяжело отметил он. —Сядь, — мягко сказала я. — Всё в порядке. Антон посмотрел на меня. На лице — смесь злости, растерянности и чего-то почти болезненного. —Что в порядке? — резко сказал он. — Что она разбирает тебя, как будто ты... лего? —Твои родители переживают. — Светлана кивнула моим словам. — Это проявление любви, хоть и своеобразное. —Это ты будешь говорить что-то про родительскую любовь? — грубо начал он. — Тебя мать не переносила, отец застрелил, что ты вообще в этом понимаешь? Тишина не просто упала — она стала плотной, почти ощутимой, как будто воздух в кухне загустел. Светлана медленно подняла взгляд, без резкости, без эмоций, и именно это движение почему-то заставило Антона мгновенно напрячься, будто он перестал дышать на автомате. — Повтори, — спокойно сказала она. Андрей резко выдохнул и коротко бросил: — Антон. Но было уже поздно что-то откатывать назад. Антон дёрнулся так, будто только сейчас в полной мере услышал собственные слова, и по нему стало видно, что он сам не до конца понимает, как это вообще произнёс. — Я… — он провёл рукой по лицу. — Я не это имел в виду. Светлана никак не отреагировала на его оправдание. Она даже не задержалась на нём взглядом. Вместо этого она посмотрела на меня, и от этого стало тяжелее, чем от любого давления до этого. Потому что теперь вопрос был уже не про Антона. — Полина, — ровно сказала она. — Это правда? Я выдохнула чуть медленнее, чем обычно, пытаясь не зацепиться за саму формулировку вопроса и не уйти в лишние объяснения. Антон смотрел на меня так, будто уже заранее пожалел, что вообще произнёс это вслух. — Это не совсем так, — сказала я. Он напрягся рядом, но я не повернулась к нему, потому что сейчас это уже не помогало бы никому. Светлана коротко кивнула. Без привычной попытки разбирать, без уточняющих вопросов — просто как будто зафиксировала для себя сказанное. И в этом жесте впервые за вечер не было анализа, только принятие факта. — Поняла, — сказала она тише. Пауза вышла тяжёлой, но уже не такой острой, как раньше. Светлана на секунду отвела взгляд в сторону, будто внутренне разложила услышанное по полкам и решила, что дальше лезть туда не стоит. После этого она больше не стала давить. — Антон, — спокойно сказала она уже ему. — Ты сейчас сильно перегнул. Она не повышала голос, не делала из этого сцены — просто констатировала. Андрей тихо выдохнул: — Света… Но она даже не повернулась к нему. Лёгкое движение руки остановило его мягко, почти автоматически, как что-то привычное в их семье. — Не сейчас. Затем она снова посмотрела на меня, уже иначе — без попытки “докопаться”, скорее с осторожной внимательностью. — Извини, Полина, — сказала она ровно. — Я не должна была лезть так. И после этих слов напряжение в кухне впервые за вечер действительно начало спадать, пусть и не исчезло полностью. Антон выдохнул так, будто только сейчас понял, насколько всё могло уйти хуже. — Всё, — глухо сказал он. — Я же говорил. Он больше не спорил и не пытался объяснять. Ему просто нужно было вывести нас из этого момента. — Я лучше пойду домой. — сказала я, вставая. — Я провожу тебя. — быстро добавил Антон. Он сказал это слишком быстро, будто боялся, что если пауза затянется хоть на секунду, всё снова развалится. Я не ответила. Просто посмотрела на него, и этого хватило, чтобы он чуть сбился, но всё равно пошёл за мной в коридор. Когда мы вышли из кухни, шум за спиной будто остался там, за дверью, но не отпустил окончательно — просто стал глуше. Антон сделал ещё шаг вперёд, потом заметил, что я остановилась, и обернулся. — Полин… — Не надо, — сказала я спокойно. Он нахмурился, будто не сразу понял, что именно я сейчас остановила. — Что не надо? Я выдержала паузу, не торопясь отвечать, потому что спешка сейчас была бы только его способом снова ускользнуть от сути. — Ты сейчас не меня провожаешь, — сказала я. — Ты пытаешься закрыть то, что сам только что открыл. Он резко выдохнул, провёл рукой по лицу. — Я перегнул, я понял. — Нет, — ответила я так же ровно. — Ты не просто перегнул. Он замер. Я смотрела на него без злости, без повышения голоса, и, кажется, именно это заставило его перестать искать быстрые оправдания. — Ты вытащил то, что не контролируешь, когда злишься, — сказала я. — И хуже всего не то, что ты это сказал. А то, что ты вообще это знаешь. Антон отвёл взгляд, и на секунду стало видно, что до него действительно дошёл масштаб сказанного. Я продолжила тише, но не мягче: — Не прикрывай этим меня. И не решай за меня, что можно говорить, а что нельзя. Пауза повисла между нами плотная, но уже не взрывоопасная — скорее холодная. — Ещё раз решишь за меня… и тебе не понравится, чем это закончится. Я развернулась к выходу первой. Антон пошёл следом, уже молча.