Часть 15.Призрак прошлого

Какой человек поспособствовал тому, кем вы стали? Как давно он был в вашей жизни? Самое главное — кем он был? У каждого человека есть такой. Это может быть самый лучший друг или же самый худший враг. Для всех он разный. Кого-то он делает лучше, его слова помогают в самую трудную минуту, а кого-то он изменил до неузнаваемости. Сломал и разрушил. Убил и выпотрошил. Показал самую худшую сторону тебя. В моей истории, как вы уже узнали, есть такой человек. Человек, чей образ преследует меня веками. Человек, чьё лицо в мыслях было самым сладким мёдом. Человек, мысль о котором грела в самые сложные дни. Но это было в первые года. Когда прошёл век, он стал моим проклятьем. Мысль о нём не грела, она прожигала изнутри, она расщепляла на маленькие частицы моё сердце, делая его чёрным. Тогда я впервые стала искать способ, как вернуть его. Вернуть, как я думала, из мёртвых. С начала и по конец двадцатого века, я посетила более сотни ведьм. Но все отказывали, все до одной женщины говорили, что никогда в жизни не нарушат баланс между жизнью и смертью. Вампиру было суждено умереть ещё очень давно. И пусть он там остаётся.  Они не понимали. Ни одна из них не понимала моей боли, моей тоски, моего безумия. Они видели лишь вампира, потерявшего свою половинку, но не видели вечной любви, что горела во мне ярче самого солнца. Любви, которая не знала ни времени, ни границ, ни даже смерти. Они твердили о балансе, о законах природы, но разве моя природа не была нарушена в тот самый миг, когда он покинул этот мир? Но в этом году, когда появилась надежда на то, что моё желание наконец исполнится. А я сомневаюсь, а нужно ли мне это? Нужно ли его доставать? Сейчас, когда у меня получилось жить без него и даже радоваться, нужно ли возвращать его? Или лучше забыть его, как страшный сон? Ирония судьбы, не правда ли? Веками я горела желанием вернуть его, а теперь, когда эта возможность маячит на горизонте, меня терзают сомнения. Что, если он вернется не тем, кого я помню? Что, если столетия проведённые в подземелье изменили его? Я даже больше чем уверенна, что изменили. Я не знаю как он там столько лет без крови. Во что он превратился или превратится, когда сделает первый глоток. Что если он не сможет себя контролировать? Может быть, я просто боюсь разрушить ту иллюзию, которую создала вокруг него за эти века? Боюсь, что реальность окажется слишком жестокой, слишком далекой от моих идеализированных воспоминаний. Ведь время — неумолимый скульптор, оно меняет все, даже самые крепкие камни. И я не уверена, что готова увидеть его таким, каким его сделало время, муки и голод. Но есть и другая сторона медали. Если я не верну его, разве я не предам нашу любовь? Разве не позволю столетиям страданий оказаться бессмысленными? Ведь именно вера в нашу любовь, вера в то, что мы снова будем вместе, давала мне силы жить дальше, преодолевать все трудности и не сойти с ума окончательно. И вот я стою на распутье, разрываемая противоречивыми чувствами. С одной стороны — страх, с другой — надежда. С одной стороны — желание сохранить прошлое, с другой — стремление к возможному будущему. И я не знаю, какой путь выбрать, чтобы не пожалеть о своем решении. Время покажет, что же будет. —Как давно ты вампир?—спросил меня Антон, лёжа справа от меня. —С 1855 года. Мне тогда было 17 лет.—ответила я, повернув голову в его сторону. —То есть, мы ровесники? Я усмехнулась, глядя в его наивные глаза. "Ровесники? Как глупо. Его семнадцать — это один отпуск в Италии в моей вечной жизни." Вслух же я сказала: —Ну, если ты веришь в реинкарнацию, то вполне возможно.— Антон улыбнулся, приобняв меня. Его тепло было таким приятным, таким человеческим. И таким временным. Мы лежали у меня дома на кровати. Я прикрыла глаза, принимая его близостью. Вдруг всё резко стало проще. Проще в смысле, что мне не нужно ничего скрывать, почти ничего. Он знает обо мне и это сбрасывало огромный камень с моих плеч. Антон не стал моим якорем к человечности, как любят говорить романтики, я не хочу ради него кардинально меняться, но его руки на мне придают мне уверенности и спокойствия. Заставляют забыть на время об всех заботах, что терзают мою душу. Его рука нежно поглаживала мои волосы. Может быть, это и есть ответ? Может быть, не стоит ворошить прошлое, а лучше наслаждаться настоящим? Может быть, моя вечная жизнь может быть наполнена не только тоской и болью, но и простым спокойствием? —О чем ты думаешь? — тихо спросил Антон, словно боясь нарушить тишину. —Ни о чем, — ответила я, улыбнувшись. И это была почти правда. Почти, потому что в глубине души я все еще чувствовала эту тягу к прошлому, эту неоконченную историю, которая преследовала меня веками. Но сейчас, в этот момент, я решила отложить эти мысли в сторону и просто наслаждаться его присутствием. Ведь кто знает, что принесет завтрашний день? Нашу идиллию нарушил настойчивый стук в дверь. Что было странным, ведь этот день не предвещал других гостей. —Кто это?—спросил Антон приподнимаясь. —Понятия не имею. Может Глеб, может Нина вернулась. —сказала я, попутно вставая с кровати.—Нужно съехать отсюда. Я вышла из комнаты, а следом за мной гость. Я прошла в коридор. Быстро открыла замок. Передо мной стоял высокий брюнет с двумя очень старыми книгами. Он выглядел уставшим, но таким довольным. —Спасибо, нам не нужна библия.—сказал я. —Очень смешно,—сказал Тони проходя в квартиру.—Я нашёл остальные гримуары и пообщался с парой ведьм, чтобы открыть подземелье нужно немного крови твоего Антона, а не цел... Почему именно сейчас он говорит по-русски? —Тихо ты,—перебила его я.—У меня гости. Я бросила на Антона быстрый взгляд, пытаясь понять, насколько много он успел услышать. Судя по его растерянному лицу, немного. Тони проигнорировал мою попытку его остановить и, протиснувшись мимо меня, направился в комнату. Явно чувствуя затылком мой недовольный взгляд. —Привет, парень, я Тони, друг нашей... подруги, — он запнулся, видимо, осознав, что "девушка" звучало бы нелепо, учитывая мою "биографию". Антон смотрел на него с явным недоумением. Когда Тони начал говорить, как гангстер из тупых фильмов? Я вздохнула. Что ж, похоже, откладывать разговор больше нельзя. —Антон, это Тони, он... помогает мне с одним делом... Он тоже вампир.— Я старалась говорить как можно более небрежно, надеясь, что смогу представить ситуацию как безобидное хобби. Тони, казалось, наслаждался моментом. Он уселся в кресло, раскрыл одну из книг и начал что-то бормотать себе под нос. Антон подошел ко мне, на его лице читалось беспокойство. —Что здесь происходит? Что за книги? И кто этот парень? — его голос был полон вопросов. Я взяла его за руку и повела в другую комнату, подальше от любопытных ушей Тони, что совсем не помешает ему подслушивать, но для Антона это создаст видимость уединения. —Антон, я должна тебе кое-что рассказать, — начала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. —Это... сложно, но ты заслуживаешь знать правду. Я вампир, помнишь? Но есть кое-что еще. То, что я пыталась скрыть от тебя, от самой себя. Это связано с одним человеком из моего прошлого. И эти книги и ты, — я кивнула в сторону комнаты, где остался Тони, — Могут помочь вернуть его. —Ладно книги, но я то тут каким боком?—парень был в недоумении. —Ты его точная копия. Ты двойник, твоя кровь это ключ, что откроет место.—как можно мягче говорила я. —Но как такое возможно?..—на лице парня был шок. —Магия та ещё штука,—по нему было видно, что он не понял о чём я.—Если коротко, то несколько тысячелетий жил мужчина, ведьма сделала его бессмертным и теперь природа создаёт двойников для баланса. —Скажи ещё, что русалки существуют. —Русалки нет, но в 18 веке были сирены. Во вторую мировую их истребили. — послышался голос из другой комнаты. —Их истребили не до конца. — возразила я. — Мой сын рассказывал, что встретил нескольких в 70-е годы. —У тебя есть сын? — удивился Антон. —У меня есть сын. — без капли растерянности сказала я.  Антон моргнул, будто это слово просто не вписалось в общую картину. Но он не стал цепляться за него. Лишь на секунду задержал на мне взгляд, потом вернулся к прежней теме, словно решил, что сейчас есть вещи важнее. —Подожди… — он провёл рукой по волосам. — То есть я серьёзно просто… ключ? Инструмент для возвращения какого-то древнего хрена? В его словах была горечь и разочарование. Я попыталась приблизиться к нему, но он отпрянул. —Антон, послушай, это не так... Я... я не знаю, как всё объяснить. Я не хотела тебя использовать. Я просто... я просто отчаянно пытаюсь найти хоть какой-то смысл в своей жизни. И, возможно, это мой шанс. Если ты поможешь... Тони вошёл в комнату.—Парень, никто тебя не использовал. Мы просто с помощью твоей крови выпустим другого, более старого парня на свободу, и вы с Полиной свалите в закат, а он пойдёт своей дорогой. —Тони, заткнись. — прошипела я, злобно глядя на него. Он, как всегда, не умел вовремя остановиться. Антон покачал головой, не веря своим ушам. —Заткнитесь оба! Да что здесь вообще происходит?! — Он схватился за голову, явно пытаясь осмыслить все услышанное. —Я не понимаю... Я думал, я знаю тебя. Я думал, между нами что-то есть. А оказывается, я просто... часть какого-то безумного плана. Я сделала шаг к нему, пытаясь дотянуться до его руки. —Антон, пожалуйста, выслушай меня. Я знаю, это звучит дико, но это моя жизнь. Это то, кем я являюсь. Я не прошу тебя понимать меня, я просто прошу дать мне шанс объяснить. И нет, ты не просто ключ. Ты важен для меня. Тони закатил глаза. —Да ладно тебе. Не драматизируй. Никто тебя не заставляет быть ключом. Можешь просто уйти, и мы найдем другого двойника. Всего-то подождать пару веков. Что это время для нас. Антон посмотрел на Тони, потом снова на меня. В его глазах мелькнула неуверенность. —Объясни мне всё. Что за древний мужик? Зачем тебе он так нужен? При чём тут вообще я? Я глубоко вздохнула. Сейчас мне придётся рассказать всё, абсолютно всё. Мне тяжело открывать душу. Я села на кровать и запустила пальцы в свои волосы. Мне нужно было немного времени чтобы собраться с мыслями. —Тони,—тихо обратилась я к другу.—Сходи погуляй, я думаю ты голоден. Мужчина кивнул и быстрыми шагами направился к выходу из квартиры. Когда я услышала грохот закрытой двери, я подняла глаза на Антона.—Я встретила этого мужчину в 1855 году, тогда было лето и мой отец приютил его в нашем доме. И у нас с ним завязались отношения. Антон сел стул около письменного стола. Он откинулся на спинку стула и немного прикрыл глаза.—Как я понимаю,—тихо произнёс парень.—Здесь должна быть какая-то драматичная история о вечной любви. —Правильно понимаешь. Какие подробности мне опустить? —Самые ванильные.—он вздохнул.—Не хочу знать, где и как вы... —Я поняла,—перебила его я.—Позже в городе в котором мы жили, началась охота на таких как он. Мой отец, который был охотником, до конца отрицал, что он приютил вампира. В один из вечеров охотники ворвались к нам и, как я думала до этого года, убили его и меня в придачу. —А тебя, то за что?—удивлённо спросил Антон. —Тогда церковь убедила всех, что люди имеющие связь с вампиром тоже им станут.—я замолчала чтобы дать его время всё осмыслить. —Понятно,—юноша ненадолго замолчал, обдумывая мой рассказ.—Подожди, как они убили его и тебя, если ты жива? —Они промахнулись, я действительно умерла, а он нет. Он обратил меня. —Почему ты тогда думала всё это время, что он мёртв? —Он отнёс меня к своему другу, пока я не очнулась, а тот друг в свою очередь сказал мне, что он мёртв. —И ты поверила? — Антон нахмурился, словно не мог поверить в такую наивность. —Я была в шоке, в горе, только обращённая. У меня не было причин ему не верить. Да и куда бы я пошла? Я ничего не знала о вампирах, о том, как жить вечно. Он был единственным, кто мог мне помочь. И он сказал, что его больше нет. Я замолчала, глядя в окно. Воспоминания нахлынули с новой силой. Боль утраты, одиночество, страх перед вечной жизнью. Всё это я пережила в одиночку. —И вот теперь ты узнала, что он жив? — Антон нарушил тишину. —Да, в начале весны, тот друг проговорился. Оказалось, что его заточили в подземелье под одним старым имением. Ведьмы запечатали подвал на крови двойника и открыть его можно, только с её помощью.—Я снова посмотрела на Антона. —Я понимаю, что это звучит безумно. И я не прошу тебя помогать мне. Я просто хотела, чтобы ты знал правду. Чтобы ты понимал, с кем имеешь дело. —И что ты будешь делать, если мы его освободим? Что произойдет потом? — спросил Антон, его голос был тихим, но в нём чувствовалась решимость. —Я не знаю.—честно ответила я.— Но освободить его нужно, это будет по-человечески. Может, после этого я смогу нормально жить. —Ты хотела сказать нормально жить с ним.—горько подметил Антон. —Я думаю, что уже не смогу с ним жить. Прошло слишком много лет, та любовь, что была так давно ушла, на её место пришла одержимость. За столько лет я много про него узнала, и он явно не был тем, кем мне казался. —заверила я его, хотя не понимала говорю правду или просто пытаюсь обмануть его или себя. —Когда ты это поняла? —Когда появился ты. Антон молчал, переваривая мои слова. Я видела, как в его голове борются разные чувства: недоверие, обида, любопытство. Наконец, он поднял на меня взгляд, в котором уже не было отвращения, лишь смятение. —И что теперь? Ты поедешь туда, в это имение, и выпустишь его? И я... я просто останусь здесь? — его голос дрогнул. —Я не знаю, что будет дальше, Антон. Я не знаю, что ждет нас всех. Но я не хочу тебя терять. Ты стал мне очень дорог. И если ты захочешь, я останусь. Я откажусь от этого, от поисков, от всего. — я подошла к нему и взяла его руки в свои. —Но я должна знать, что ты этого действительно хочешь. Что ты готов принять меня такой, какая я есть, со всем моим прошлым и настоящим. Антон посмотрел на мои руки, затем снова в мои глаза. Он молчал, словно собираясь с мыслями. Вдруг он крепко сжал мои руки и произнёс: —Я пытаюсь тебя узнать, узнать с другой стороны, но каждый раз я узнаю всё больше и больше подробностей. Ты вроде пытаешься мне открыться, но в тоже время ничего не говоришь... Он замолчал пытаясь найти слова. —Почему? —Потому что ты юный и тебе не надо знать того, что было. Потому что тебя это может ранить. Антон, я не белая и пушистая, я не вампир из того глупого фильма. У меня за спиной много врагов и много жертв моей сущности, если я буду сильно обнажать пред тобой душу, то твой мозг не выдержит всего, что произошло за года моего бессмертия. — аккуратно сказала я. —Так много плохого и страшного? — осторожно спросил он. —Так много плохого и страшного. Он глубоко воздохнул и зарылся пальцами в своим волосы. —Что конкретно? —Помнишь, когда ты привёл познакомить меня со своими родителями, твоя мама показала новость про придорожное кафе и, то, что убийца не смогли найти и даже опознать не получилось... —Это ты?! — громко воскликнул он. —Как.. Как? Там же было очень много людей! У них же были семьи! —А чего ты ожидал? — строго спросила я. Он впал в ступор. —Думал, что я на такое не способна? Ты даже сам застал меня за этим! Ты думаешь я вернулась и помогла этому человеку? Нет, он остался там, где я его и оставила, может он смог выжить, а может и нет. — выпалила я. Антон резко встал, будто его потянули. —Ты сказала это так, будто речь идёт о разбитом стакане, — его голос сорвался. —Это люди, Полина. Люди! Не "жертвы сущности" и подобная хуйня, которую ты мелишь, а живые люди! —Я по твоему на столько умалишённая, что не понимаю этого? — резко ответила я. —Думаешь, я не помню из лица и крики? Или ты считаешь, что если я вампир, то у меня внутри пустота? — Тогда какого чёрта ты вообще рядом со мной?! — выкрикнул он. — Зачем ты втянула меня во всё это?! Ты знала, кто ты. Знала, что за тобой тянется. И всё равно позволила мне влюби... —Не делай из себя святого, — перебила его я. — Я тебя не тащила. Не заставляла. Ты сам пришёл. —Потому что поверил тебе! — он шагнул ближе. — Потому что думал, что между нами что-то настоящее, а не то, что я — инструмент для твоего прошлого! Я замолчала, кратко думая стоит ли добавлять, тот яд, что у меня на уме. — Ты и есть инструмент, — сказала я холодно. — Но не в том смысле, в каком ты себе это представляешь. Он замер. — Ты двойник, Антон, — продолжила я. — Не случайный человек, не "мимо проходил". Ты родился с этим лицом и этой кровью. И если бы не я — тебя всё равно нашли бы. Он побледнел. — Рано или поздно, — сказала я тише, — Кто-нибудь понял бы, кем ты являешься. И тогда тебя бы втянули во всё это без разговоров. Без объяснений. Жестоко. Так, что у тебя даже иллюзии выбора бы не осталось. Я посмотрела ему прямо в глаза. — Я хотя бы сказала тебе правду. Антон сглотнул. —Значит вот кто я, — глухо сказал он. —Не человек. Механизм. Деталь. —Человек, —сразу ответила я. — Но человек, которого заранее вписали в чужую историю. Ты родился не пустим листом, Антон. И да, это ужасно не справедливо. На мгновение что-то внутри меня сжалось — маленькая дрожь, которую я тут же прогнала. Слишком долго я прятала всё это, чтобы позволить себе хоть мгновение слабости. — А для тебя? — он поднял на меня взгляд. — Я для тебя тоже заранее вписан? Я не ответила. Отвернулась — и этим сказала больше, чем хотела. —Если он выйдет, — тихо продолжил Антон. —Ты, может, не сразу, но побежишь за ним. Побежишь. Потому что — он твоя рана, которой ты не позволяешь затянутся. —Ты не знаешь, о чём говоришь. — сказала я резко, почти автоматически. —Я знаю достаточно, — ответил он. —Достаточно, чтобы понимать, что я не тот, ради кого ты остановишься. Я резко к нему повернулась. —Ты думаешь всё так просто? — спросила я. —Думаешь, что я живу прошлым из сентиментальности? —А разве нет? — он смотрел прямо, упрямо. —Ты таскаешь меня за собой, потому что я полная его копия. Потому что тебе удобен. Я мост к тому, что ты потеряла. —Я не таскаю тебя. — процедила я. Он шагнул ближе, почти в плотную. —Ты осознаёшь, что используешь меня? — тихо с горечью произнёс он. —Не как человека. Как шанс, попытку всё переиграть. Это была та самая трещина. Крошечная. Почти незаметная. Я отвела взгляд. — Да, — сказала я наконец. — Понимаю. Он вздрогнул, словно ожидал оправданий, но не этого. —И нормально тебе с этим живётся?.. — его голос дрогнул. —Нет, — я ответила быстро, не ожидая того от себя. — Но ты думаешь, у меня есть роскошь выбирать "нормально"? Повисла тишина. Густая, давящая. Антон медленно выдохнул, провёл рукой по лицу. — Знаешь, что самое паршивое? — сказал он глухо. — Я всё это слышу. Про кровь. Про роли. Про то, что меня бы всё равно втянули и сломали. И головой я понимаю, что ты, возможно, права. Он поднял на меня взгляд. — Но мне всё равно хочется верить, что для тебя я — не только это. — Это наивно, — сказала я. — Да, — кивнул он. — Я вообще очень наивный. Он снова подошёл ближе, остановился, не касаясь. — Я помогу тебе, — сказал он резко, будто спорил сам с собой. — Не потому что согласен. И не потому что уверен, что ты выберешь меня. — Тогда зачем? — спросила я. Он смотрел прямо. Без пафоса. Без иллюзий. — Потому что я люблю тебя. И если я ошибаюсь — это будет моя ошибка. Не твоя. Он развернулся и пошёл к двери. — Я знаю, чем это может закончиться, — бросил он через плечо. — Но если я уйду сейчас, я точно буду знать, что даже не попытался. Дверь захлопнулась. А я осталась стоять, сжимая пустоту в ладонях, впервые ясно понимая: он согласился не потому, что поверил мне — а потому что слишком сильно хотел верить.