Переломный момент

Сна категорически не хватало, но бессоннице на это было плевать.

      И снова новый день. Снова просыпаться в школу с ранними лучами солнца– добираться далековато, а осенью солнце уже встаёт позже. Николас жмурится и тихо хныкает, пока писк будильника тревожит барабанные перепонки. Трёт глаза и недовольно медленно поднимается с кровати, словно зомби. Снова он не спал практически всю ночь– за лето сбил режим максимально и всё никак не мог привыкнуть вставать рано утром. Летом он частенько гулял по ночам, а просыпался часам к 12. Если не гулял, то смотрел аниме или сериалы до самого рассвета. И вот сейчас, когда уже наступили учебные будни, всё никак не мог привыкнуть засыпать пораньше. Сон никак не шёл к нему часов до двух или трёх, и потому к шести утра он чувствовал себя выжатым, как лимон. Сна категорически не хватало, но бессоннице на это было плевать. Возможно, играла так же тревожность Ника, которая внезапно проявилась с началом учебного года. Переживания о предстоящем году и экзаменах медленно, но верно пожирали его, подтачивали, подмывали нервную систему. И парень становился всё раздражительнее день за днём, не понимая причину этого раздражения и сбрасывая всё на гормоны.       После первой чашки крепкого кофе стало чуть легче. Мама уже сидела за ноутбуком на кухне и что-то листала в exel-таблицах одной рукой. Во второй руке был карандаш, который она покусывала и посасывала, хмурясь цифрам и буквам в таблице. Её сгорбленная спина, нахмуренные брови, ходящие ходуном скулы, нервные покалывания карандаша– всё в ней выдавало сосредоточенность и лёгкое раздражение. Эти черты шли с ней нога в ногу постоянно, сколько парень себя помнил. Николас сел рядом, закинув ногу на стул и приобнимая себя за колено. Молчание. Только стук стареньких настенных часов, гул просыпающегося неспешного города за приоткрытым на форточку окном, трескающийся карандаш в чуть пожелтевших от никотина и кофе зубах матери. Почему-то вот такое тихое и спокойное утро умиротворяло. Они молчали, пили кофе– мама уже остывший, а Николас– чуть ли не кипяток. Сёрб. Он разрывает тишину тихим сёрбаньем, но женщина не реагирует, и между ними снова виснет уютная тишина. Тихо подкрадывается пушистый серый кот, трётся о ноги юноши, заставив того мелко дрогнуть от неожиданности, а потом прыгает своему хозяину на колени, когда тот опускает ногу со стула. Сворачивается калачиком, чуть походя кругами на чужих худых ногах. Устраивается наконец, тихо урча. На губах юноши играет улыбка. Уют и покой в этом утре.       Остальной день не был примечательным. Очередной калейдоскоп посредственности: искупаться, одеться, дойти до школы, думая о чём-то своём, 3 урока, обед сосиской в тесте из столовой и сладким чаем, ещё 4 урока, прогулка с друзьями по району, выкуренные сигареты на лавочке, обсуждения девчонок, планов на будущее, просмотренных сериалов, дорога домой. Всё как обычно. Ничего нового. И это должно бы успокаивать, но чем обычнее всё было, тем тревожнее было Нику– чем типичнее проходили будни, тем больше он думал о том, что скоро всё это закончится. Какой-то год, а дальше– неизвестность. В 9 классе он решил поступать в 10, чтобы было время подумать о том, что он хочет от жизни, куда поступать, кем стать. И вот теперь он– одиннадцатиклассник, и до сих пор не знает, что он хочет от этой жизни. И паршивее было от того, что все его друзья определились уже. Кто хотел уехать в большой город и найти работу. Кто определился с профессией. Кто просто планировал следовать плану родителей. Ника же никогда мать ни на что не наставляла и давала свободу действий. Возможно, потому что ей просто не хватало сил и времени на ребёнка. Возможно, потому что хотела, чтобы тот определился сам. Или всё сразу. Суть одна– Ник из всех своих друзей был единственным, кто не имел и малейшего представления о том, кем бы он хотел быть.       Сумрак касается макушки Николаса, когда он выходит в сторону дома. Обволакивает его, обнимает и окутывает своей прохладой. Он всегда гулял с друзьями чуть ли не до захода солнца, а мама и не спрашивала почему так, не запрещала. Да и времени об этом думать у неё не было. Звонила сыну только тогда, когда тот явно перебарщивал со своими гулянками– часов в 12. Летом это время, конечно, смещалось, и женщина звонила сыну только для проверок всё ли с ним в порядке, а Ник всегда был на связи из уважения к своей горячо любимой матушке. Парень ёжится под колючим ветром, поднимает плечи, сжимаясь всем телом и горбясь в спине, которая покрыта мелкими мурашками. И корит себя за то, что после вчерашнего дождя сегодня не стал надевать куртку– мог же научиться на прошлом опыте. Но нет, снова он идёт в одном лишь свитере и мёрзнет под недружелюбными порывами осеннего ветра.       Мысли то и дело уплывают куда-то далеко в будущее. Кем быть? Какие предметы выбрать для сдачи? Уже совсем скоро будут заполнять списки сдающих. Совсем скоро нужно будет выбрать предметы. А выбрать предметы стоит, исходя из того, на кого собираешься учиться и куда поступать. А поступать ли вообще? Мысли путаются, громоздятся где-то в голове, накручиваются, наползают друг на друга, множатся. Тяжёлый вдох срывается с губ, выпуская полупрозрачное облачко пара. Фонари тускло подсвечивают привычную плиточную потрескавшуюся дорожку. Ник не поднимает глаз от носок своих кед, пряча руки в карманах, перебирая ключи от дома. Глаза слипаются, и он надеется на то, что хоть сегодня сможет лечь спать вовремя. Пока надежда не угасла. – О чём думаешь? – Неожиданно раздаётся звонкий голосок совсем рядом, заставляя парня дрогнуть всем телом. Неаккуратно вырванный из собственных мыслей и переживаний, он нечаянно прикусывает губу, ошарашено поворачивается к источнику шума и обнаруживает хрупкую девчонку, на первый взгляд ровестницу. Светлые волосы, в таком тусклом освещении кажущиеся практически снежно-белыми, распущены и вьются по её плечам. На ней короткая чёрная куртка, застёгнутая до самого горла, шапка с помпоном и свободные брюки. Руки спрятаны в карманах куртки, а розоватые губы улыбаются новому знакомому. – Прости, что напугала. Не думала, что ты так сильно задумался. – Тон её голоса кажется смешливым и шуточным, голосок совсем звонкий и практически детский. Он режет серое пространство хмурого осеннего вечера и красит его в нежно-розовый. Она, как воплощение весны, укрывает всё вокруг своей свежестью, теплом и самой жизнью. Николас ошарашенно стоит и хлопает глазами, отмечая про себя то, насколько она милая с этими порозовевшими от колючего мороза круглыми щеками, носом, с этой мягкой приветливой улыбкой. Она ниже его совсем ненамного, так что их глаза почти на одном уровне. – Чего воды в рот набрал? Неужели потерял голос от испуга? – Она смеётся, и её мягкий смех струится, танцует вокруг Ника, обволакивает его, и он стыдливо улыбается и сжимает покрепче ключи в руках. – Нет. Просто не ожидал никого здесь увидеть в такой час. – На удивление самого парня, его голос кажется несколько обиженным и неуверенным. Он тупит взгляд, смущённо отводит его потом чуть в сторону, невольно цепляясь взглядом за подъезд своего дома, который так близко. А потом силой воли заставляет себя вернуться взглядом к девушке. Та по-прежнему улыбается, слегка покачиваясь с пятки на носок. – А я тебя тут раньше не видела. – Говорит она, словно пытаясь завести разговор. Ник откашливается, слегка хмурясь– чувствует, что к горлу подошёл ком от смущения. Горло словно стиснули цепкие лапы неуверенности. Давно он не чувствовал себя настолько неловко. – Это я тебя здесь никогда не видел. Я тут с рождения живу. Вот. – Ой. А в какой школе учишься? – В 37-ой – А я в 42-ой. Это совсем близко от 37-ой. – Знаю, у меня там друзья учатся. – Пожимает плечами Николас, ловя себя на том, что всё равно невольно отводит взгляд, словно с интересом изучая уже давно наизусть знакомые кирпичики старых высоток, подсохших кустов у подъездов. – Меня Аня зовут, а тебя? – Николас. – Девушка явно чувствует, что разговор не клеится, но всё равно пытается хоть как-то увлечь юношу в беседу. Протягивает ему руку, и тот рефлекторно её жмёт в знак нового знакомства. – Приятно познакомиться, Николас. Ещё увидимся. – Она выхватывает свою ладонь, и Ник понимает, что держал её мягкую аккуратную ручку неприлично долго для первого рукопожатия. Она разворачивается, машет ему на прощание и убегает в подъезд поблизости. Ник же ещё долго стоит на месте и смотрит на собственную руку, пытаясь понять, что это сейчас было и почему сердце так быстро колотится в груди. А щёки горят алым пламенем.