Двуликий (Сукуна/ОЖП)

      Когда Нанали смотрела на Итадори Юджи, она ничего там не видела. Не видела самого Юджи, этого милого светлого и дружелюбного мальчика. Мальчика, который держал в себе великую тьму – Сукуну Рёмена. Но и «великой тьмы» она тоже не видела. Все, что она слышала - это всевозможные эпитеты, только нагнетающие атмосферу вокруг Юджи и вокруг самого Сукуны. «Король проклятий, ужасающий демон, двуликий, самое страшное и безжалостное проклятье.» Конечно, это все было сказано не просто для красного словца. Девушка охотно верила, что так и есть, Сукуна самое страшное, что могло только существовать. Демон, проклятье с уродливым четырехглазым лицом и четырьмя руками, и бог знает какими еще примочками в своей настоящей форме. Но Нанали никогда этого не видела. Она видела только солнечного мальчика, сдерживающего ужасную тьму. А тьма эта смотрела на нее. Иногда. Видимо, когда Итадори это позволял, что заставляло задуматься, а есть ли у него что-нибудь к Нанали, какие-то чувства или мысли о ней? Девушка этого не знала, да и не хотела. Иногда на нее смотрел Сукуна, и от этого было не по себе. Она не обманывалась. Рёмен был наглый, пошлый, запредельно самоуверенный, и до жути нахально смеялся. Смотрел своими кровавыми глазами на нее и ему одному только было известно, чего он хотел на самом деле от девушки. Она не обманывалась, возможно, хотела бы, но не могла. Невозможно симпатизировать чудовищу, да она и не симпатизировала. Просто думала о нем иногда. О том, каково быть таким, и о том, чего он от нее хочет. Ей не хотелось узнать его лучше, возможно, где-то посочувствовать, понять его чувства. Она не знала чувствует ли Сукуна вообще что-то. Она просто воспринимала его существование как должное. И, по-прежнему, иногда думала о нем. И о Итадори. Порой ей хотелось пожалеть Юджи, проявить какое-то сочувствие, но это было бессмысленно. В целом ей было все равно. Но иногда, когда Сукуна появлялся и смотрел на нее, еще реже, он заговаривал с ней, в такие моменты Нанали чувствовала, что хочет обмануться его наглыми и пошлыми словами, обмануться его устрашающей ухмылкой и что-то сделать. Сукуна говорил странно и будто бы действительно за всей этой холодностью был серьезен к ней.

***

      Между ними не было каких-то искр, глупой романтической влюбленности. Не было тупой похоти, так что никто не мог себя контролировать. Они были слишком сдержаны для подобной ерунды. Сдержаны, горделивы, заносчивы. Во всяком случае, Сукуна точно был таким, с чувством собственной важности размером до луны и обратно, жестокостью, садизмом, как физическим, так и моральным. И когда они оказались рядом, наедине, то не произошло какой-то бури и безумия, никто не ахнул, увидев другого. Сукуна лишь дерзко усмехнулся, а девчонка нахмурила брови и отвернулась. Слова были не нужны. Но они понравились друг другу. Рёмен точно знал, что он ей понравился. Был в этом уверен, потому что в его мире он был высшим созданием, силе которого преклонялись. Но не она. Нет, Нанали не держала свою голову слишком высоко, так чтобы ее можно было спокойно срезать с ее милых плеч. Она не дерзила, не смотрела слишком прямо. Но и не оказывала должного уважения к нему, не преклонялась. Рёмену это нравилось. Нравилось то, что она его не боится. А он терпеть не мог слабых трусливых девиц. Его, конечно, это бесило, но в тоже время казалось забавным. «С этой женщиной вполне можно поиграть», – так он решил для себя, произнеся эти слова вслух. Специально или нет, но Нанали его услышала. Она возмущенно посмотрела на него, но не решилась высказаться. Здравый рассудок у нее все еще был. Сукуна довольно засмеялся на ее реакцию и подошел ближе, грубо беря ее за подбородок пальцами и вздергивая лицо вверх. Естественно, она была недовольна, начала возмущаться, но ему было плевать. Он лишь цыкнул про себя: «глупая женщина создает столько шума своим ртом». И был только один способ заставить ее замолчать. Единственный приемлемый для Сукуны, конечно же. Он шикнул, заставляя Нанали угомониться, а затем накрыл ее губы своими. Властно, но не жестко, скорее изучающе, просто пробуя на вкус. Губы Сукуны были мягкими, но холодными. Девчонка ошарашено раскрыла глаза, но не отстранилась от поцелуя. У нее перехватило дыхание от неожиданности. Сукуна был слишком близко, в момент пересек любое личное пространство и сделал то, что хотел. Она даже не успела никак отреагировать. Он изучал ее губы, все еще крепко держа за подбородок, и Нанали почувствовала, как кровь приливает к ее лицу. Она едва успела схватиться пальцами за рукав его кофты, когда он отстранился, самодовольно ухмыляясь. «Эта женщина определенно интересная». – подумал он.