Второе знакомство

      Массивные темные шторы надежно отсекали лучи солнца, пытающиеся проникнуть сквозь грязные окна внутрь дома. Даже если раскрыть их полностью, то сквозь многолетние отложения, создающие этакий желтоватый фильтр, едва можно было увидеть происходящее на улице мутное действие. Если бы тетя Петунья появилась бы сейчас в этой комнате, то моментально упала бы в обморок, а потом сошла с ума, не веря, что какой-либо дом можно запустить настолько сильно.       Однако, пыль и грязь вокруг мало интересовали лежащего под невероятно тяжелым и столь же приятным на ощупь одеялом Гарри. Кажется, впервые за это лето он смог по настоящему выспаться, не беспокоясь о необходимости готовке завтрака для Дурслей или же иных делах по дому. Правда, привыкший организм один черт заставил его проснуться ни свет, ни заря, однако, увидев перед собой не комнату на Тисовой улице, а зеленый полог кровати в доме Сириуса, он тут же переложился на другой бок и с удовольствием продолжил принимать сонные ванны.       Несмотря на то, что Гарри уже больше трех лет прожил в волшебном мире и провел кучу времени в Норе и Хогвартсе, это место вызвало у него непередаваемый поток необычных ощущений и удивлений. Как оказалось, дом, можно так сказать, темных магов был просто доверху напичкан самыми различными опасностями и ловушками. Сириус вчера весь вечер вдалбливал в голову Гарри указания о том, что ходить стоит исключительно одним известным маршрутом, что не следует заглядывать в запертые комнаты, а еще лучше не касаться ничего, в чем возникали хоть какие-то подозрения.       Наглядная демонстрация одной шкатулки, которая при открытии сразу же стала погружать Гарри в сон, а также целой стаи мелких синих докси с ядовитыми зубами, вырвавшихся из штор на третьем этаже, стоило только потревожить их, лишь добавила убедительности словам крестного. Кажется, он и сам был бы рад избавиться от большинства неприятностей в своем доме, однако, здание было попросту огромным, а количество проблем превышало возможности одного человека, даже волшебника.       — Вообще, Кикимер должен был этим заниматься, — хмыкнул Сириус, взмахом палочки укладывая особо надоедливых докси в нокаут. — Но ему вообще насрать. Точнее, он свято верит в то, что каждый темный артефакт был настолько любим матушкой, что избавляться от них никак нельзя.       — Тяжелый случай, — отправил Гарри мелких поганцев пинком ноги обратно в шторы. — Такой же тяжелый, как и ее характер…       Дабы не пугать его в будущем, Сириус сразу же познакомил крестника с одной из самых больших проблем этого дома. С портретом своей матери, висевшим за портьерами прямо в коридоре. Пока она была закрыта, то никто и не мог предположить, какая сварливая старуха скрывается за ними, но стоило только отодвинуть массивную и пыльную ткань, то из уст женщины моментально посыпался такой громкий поток ругани в адрес Сириуса, что у Гарри чуть сердце не остановилось от внезапности и шока.       Нет, он представлял, что их отношения мало напоминают две любящих друг друга души, как это было у мистера и миссис Уизли. Возможно даже предполагал, что они похожи на вечные претензии дяди Вернона и тети Петуньи к самому Гарри. Но чтобы родная мать так искренне ненавидела своего сына? Отборным матом и самыми скверными ругательствами поливала Сириуса за его взгляды, даже не желая ничего услышать в ответ?       — Теперь понятно, откуда это все в Кикимере, — нервно усмехнулся Гарри, когда Сириус с трудом задернул портьеры обратно. — Если он с десяток лет жил и общался с ней…       — Потому я и говорю, что перевоспитывать его бесполезно, — вздохнул Блэк. — Но не голову же ему отрубать за сквернословие? Хотя он был бы рад, я уверен в этом.       Целый стенд с отрубленными головами эльфов стал еще одной неожиданностью, удивившей Гарри до глубины души. Хотя, по словам Сириуса, подобные традиции были в порядке вещей среди старых чистокровных семей до сих пор, самому парню это показалось дикостью.       Да, не нужно было далеко ходить, чтобы увидеть, насколько волшебное сообщество отстало от современного мира, но все же в таких случаях оно и вовсе скатывалось куда-то в средневековье, на уровень скучных лекций профессора Бинса об очередных восстаниях гоблинов.       — Теперь ты должен чуть лучше понимать, почему я так дистанцируюсь от своей семьи, — произнес Сириус в следующей комнате, стены которой представляли собой огромный гобелен с родословной Блэков. — Мне противно чувствовать себя в родстве со всем этим чистокровным сбродом, — махнул он рукой в сторону Малфоев. — Не хочу даже думать о том, чтобы скакать на коленях перед Волдемортом, как это делала моя кузина, — ткнул мужчина пальцем в некую Беллатрису Блэк. — Разве что Альфард и Анди не вызывают у меня презрения, но дядюшка давно уже умер, а Андромеда верит в мою виновность, как и все.       — Может, тебе стоит попытаться связаться с ней? — высказал предположение Гарри, рассматривая множество золотистых нитей на стенах вокруг себя. — Рассказать все как есть и…       — Не думаю, что это хорошая идея, — помрачнел Сириус. — Ее дочь, насколько мне известно, проходит курсы мракоборцев и очень хочет поступить на постоянную работу в Министерство. Даже если Анди мне поверит, то там могут узнать о нашей связи и тогда Нимфадора сразу же попрощается со своей мечтой.       — Ну да, ты прав, — не мог не согласиться он. — Это было бы очень неуместно. Кстати, а откуда ты об этом узнал? Я думал, ты сидел здесь и не выходил, прячась ото всех.       — Получил письмо от Дамблдора, — объяснил Сириус. — Причем весьма экстравагантным способом. Признаться, я был очень удивлен, когда за завтраком прямо перед моим лицом вспыхнуло пламя феникса, передавшего мне его послание.       — Это да, он умеет действовать эффектно, — улыбнулся Гарри.       — Я чуть тарелку со стряпней Кикимера не опрокинул от такой эффектности, — засмеялся Сириус. — Но если в двух словах, то он рассказал, что поверил твоим словам, извинялся за столь долгую ошибку и вкратце пересказал события, касающиеся моей семьи.       — Он может помочь доказать остальным твою невиновность? — сразу же спросил Гарри.       — Технически — да, но… — вздохнул он в ответ. — Без живого Петтигрю это будет трудно. Даже с протекцией председателя Визенгамота.       — Почему? — изумился Гарри. — Как суд может не поверить Дамблдору?       — Правда у каждого своя, — невесело усмехнулся Сириус, понимая некую наивность еще молодого Гарри. — Ведь я на самом деле считал себя виновным в смерти твоих родителей и даже слова Альбуса ничего бы не изменили. А в моем деле уже имеется приговор, где я сам признал свою вину, так что нужны крайне веские доказательства, в виде Питера, чтобы это исправить.       Сириус, как теперь казалось Гарри, был полностью прав. Он не особо понимал всех сложностей судебных дел, однако, можно было не сомневаться, что для снятия приговора с массового убийцы, да еще и сбежавшего с Азкабана, требуется нечто большее, чем несколько фраз. Вот только Петтигрю, к сожалению, сбежал. И, если верить снам, то нашел Волдеморта и примкнул к нему, помогая вершить его грязные дела. Вопрос лишь в том, было ли это правдой или лишь фантазией разыгравшегося воображения?       — Послушай, я тут хотел спросить… — начал Гарри, когда они вернулись на кухню и уселись за стол.       — Да? — заинтересовался Сириус.       — Понимаешь, мне тут вчера снился сон, — рассказывал он свои переживания. — Там Хвост нашел Волдеморта и они вместе напали на чей-то дом… Вроде бы обычный кошмар, но при этом у меня очень сильно заболел мой шрам. Такое раньше было только лишь в моменты, когда Волдеморт или его дух оказывался рядом… Но не мог же он гулять по Тисовой улице, верно?       Сириус откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и нахмурился. Было похоже, что такие известия нисколько его не обрадовали, а скорее даже стали причиной хорошо взволноваться. Гарри уже даже было пожалел, что сообщил ему эту информацию, но, увы, вернуть все назад не представлялось возможным, а потому оставалось лишь следить за реакцией и ждать ответа.       — Это очень серьезно, Гарри, — медленно произнес Сириус. — Если Питер нашел Волдеморта и они решили вновь вести свои темные дела, то у нас могут быть большие проблемы в будущем.       — Но это же может быть просто кошмаром? — неуверенно ответил он. — Ведь я даже не узнавал место вокруг… И вообще дома сильно отличались от британских…       — Ты можешь в точности рассказать мне все, что видел в своем сне?       — Э-э-э… Я постараюсь, — кивнул Гарри, погружаясь в воспоминания.       Он попытался пересказать каждую деталь той ночи, которую только мог запомнить. И странные дома, и разговор Хвоста со своим хозяином, и нападение на дом какого-то довольно высокого мужчины. К сожалению, больше подробностей Гарри вспомнить не смог, а лицо жертвы так и вовсе оказалось в тени, но и этого оказалось достаточно, чтобы Сириус помрачнел куда сильнее, чем был изначально.       — А что за заклинание «Империо»? — поинтересовался Гарри в конце рассказа. — Я никогда о таком не слышал.       — Это еще один подтверждающий аргумент в пользу реальности твоего сна, — невесело усмехнулся Сириус, приманив магией одну из пыльных бутылок с полки. — Это одно из трех так называемых «Непростительных» заклинаний, за одно только применение которых к человеку можно уехать на пожизненное в Азкабан.       — Что оно делает? — уточнил он.       — Подчиняет волю человека и делает марионеткой того, кто его выпустил, — объяснял Сириус, наполнив бокал янтарной жидкостью и сделав внушительный глоток. — Еще существует пыточный Круциатус и убивающая Авада Кедавра. Любимые средства работы Волдеморта, ежели что.       — А эта Авада, часом, не имеет зеленого луча? — со сжавшимся сердцем спросил Гарри.       — Имеет, — кивнул Сириус. — А откуда ты знаешь?       — Я помню эту вспышку с того времени, как погибли мои родители, — тихо ответил Гарри. — Она всегда была лишь каким-то отголоском, но воздействие дементоров вытащило эти воспоминания из глубин… Возле них я слышу крик мамы, а следом много зеленого света и…       — Да, это оно, — со вздохом прервал его Сириус, сделав еще глоток. — Быстро и безболезненно. Просто в одно мгновение жизнь перестает существовать в человеке. И от этого заклинания практически невозможно защититься, а потому твой случай настолько уникален.       — Возможно… — слегка поник он головой.       — Послушай, Гарри, — встал со своего места и подошел ближе Сириус, положив руку ему на плечо. — Я понимаю тебя, как никто другой. Лили и Джеймс были моими самыми близкими друзьями. И мне очень жаль, что я поступил тогда, как полнейший болван, ринувшийся в погоню за Питером и позволивший засадить себя за решетку.       — Наверное, я поступил бы также, — пожал плечами Гарри, которому было немного неприятно чувствовать запах алкоголя. — Если бы кто-то причинил вред Рону или Гермионе, а я имел возможность за них отомстить…       — Надеюсь, этого никогда не произойдет, — чуть улыбнулся Сириус. — А я еще раз хочу извиниться за то, что все эти годы не был рядом. Джеймс назначил меня твоим крестным, а я за почти тринадцать лет лишь подарил тебе метлу и кучу проблем на голову.       — О, проблемы на меня сыплются регулярно, — поднял Гарри взгляд на его лицо. — Так что я привык.       — В любом случае, я хочу исправить свои ошибки, — присел он на корточки, чтобы находиться на одном уровне глаз. — И поскольку метлу я тебе вернуть не смогу…       — Не сможешь? — рухнуло вниз сердце парня. — Почему?       — Увы, Римус ее слишком сильно повредил, — нехотя отвечал Сириус. — Я едва выбрался за границы Хогсмида, как она стала буквально разваливаться на части даже от такой небольшой нагрузки. Мне пришлось трансгрессировать прямо в воздухе и я чудом не разбился, но она, увы, осталась где-то там…       Новость не стала для Гарри какой-то большой неожиданностью. Еще в Хогвартсе он понимал, что после встречи с оборотнем «Молния» стала бы похожа по своим летным данным на старые и убитые школьные «Кометы» и «Чистометы», которые тряслись даже при зависании в воздухе. Он знал, что ему придется покупать новую метлу, однако надеялся, что сможет хотя бы положить «Молнию» на полку в качестве своего первого настоящего подарка от крестного, а теперь…       — Не переживай, Гарри, это ведь моя вина, — ободряюще улыбнулся ему Сириус. — Я с радостью куплю тебе другую, благо моя семья была далеко не из бедных людей.       — Я не переживаю, — вздохнул он в ответ. — Просто… Просто она стала для меня чем-то большим, чем просто метлой… Дурсли если и дарили что-то, то это было скорее издевкой, а ты… Сириус, ты всего за месяц в моей жизни сделал больше, чем они за тринадцать лет… Да, мистер и миссис Уизли тоже относятся ко мне достаточно тепло, но не так, как ты…       — Пытаюсь наверстать упущенное, — невесело усмехнулся Сириус. — Увы, я не смогу тебя понять полностью, ведь мое детство отличалось от твоего довольно сильно, но тем не менее, я хочу попытаться стать для тебя тем, кем не смог быть Джеймс.       Слова Сириуса до глубины души трогали Гарри, сидевшего на своем кресле с замершим дыханием. Никогда в жизни он бы не подумал, что дождется таких теплых эмоций от беглого узника Азкабана, которого знает-то всего ничего. Однако, даже за это время он смог стать для него чуть ли не самым близким человеком, сравнявшись с Гермионой и Роном по степени значимости. Какая-то часть нутра пыталась сказать, что это не правильно и Сириус является ему почти чужаком, но Гарри верил ему так, как верил бы собственному отцу, спасшему от тирании Дурслей и взявшему под свою опеку.       Он не был похож на типичного героя из тех комиксов Дадли, что Гарри иногда доставал из мусорного ведра и читал в своей комнате. Сириус не обладал статным взглядом, волевым лицом и стильным плащом супергероя поверх мускулистого тела. Скорее наоборот, в нем читалась усталость от жизни, неутихающее горе от потери друзей и множество морщин после Азкабана, делающих старше на добрые лет пятнадцать от реального возраста. Однако, в глазах была видна решимость и желание помочь Гарри жить так, как подобает нормальному подростку, а не прислуге без каких-либо прав и свобод.       Сириус искренне хотел для своего крестника счастья, хотел оберегать от неудач и учить жить так, чтобы не повторить его ошибок. И он действительно искренне сожалел, что по его вине уже вторая любимая метла Гарри осыпалась на землю в виде набора щепок и прутиков, прекрасно зная, насколько для него важен квиддич и полеты. Однако, в отличие от тех же Дурслей, которые бы только злорадно поусмехались над такой неудачей, Блэк желал исправить свою оплошность, а не продолжать давить на больное.       — Спасибо, — тихо кивнул Гарри. — Мне никто и никогда не говорил ничего подобного…       — Надеюсь, это не в последний раз, — улыбнулся он. — Мне очень жаль, что из-за моей ошибки тебе пришлось жить у своих родственников. Я и не представлял, какие они ублюдки, а потому той ночью под Гремучей Ивой на самом деле боялся, что ты откажешь мне в предложении жить у меня.       — Не хочу даже вспоминать о них, — немного повеселел Гарри. — Пусть остаются где-то позади и радуются моей внезапной пропаже. Пожалуй, закатят по этому поводу пирушку и позовут Мардж с ее бульдогами.       — Может, все же навестить их? — усмехнулся Сириус, выдыхая после внутреннего напряжения. — Намекнуть на то, как они были не правы?       — А потом тебя вновь посадят в тюрьму за нападение на магглов, — скривился он. — Не, пусть остаются в своем болоте. Мне на них плевать.       — Дело твое, — не стал спорить Сириус. — Однако, у меня есть еще один момент, который я хотел бы обсудить с тобой, раз уж речь пошла о моей судимости.       Гарри выпрямился в кресле и приготовился выслушать все, что скажет крестный на этот счет, ибо его самого довольно сильно волновал возможный момент, когда Сириуса могут схватить стражи правопорядка и вновь усадить за решетку. До сих пор они почти не вели разговоров в этом направлении, однако теперь, похоже, ему было что сказать. Хотя, судя по выражению лица, новости были не самыми веселыми.       — Буквально вчера я получил еще одно письмо от профессора Дамблдора, — начал Сириус. — Мы ведем некую переписку насчет меня практически с момента моего побега из Хогвартса…       — Он точно верит тебе? — еще раз спросил Гарри, все еще считающий, что такой влиятельный человек, как директор Хогвартса и председатель Визенгамота, может решить любую проблему, невзирая на трудности. — Почему же даже не пытается запустить процесс признания твоей невиновности?       — Он верит, да, — кивнул он со вздохом, кажется, не особо желая возвращаться к этой теме. — Но, как и говорил, пока не может мне помочь. По ряду определенных причин, где побег Питера стоит даже не на первом месте…       — Это каких же? — нахмурился Гарри.       — В этом году в Хогвартсе должно состояться некое мероприятие международного уровня, которое не проводилось почти двести лет, — все же пояснял Сириус. — Это огромный шаг для сотрудничества с другими странами, к которому шли очень долго и трудно.       — Что за мероприятие? — поинтересовался он. — И причем здесь твое дело?       — Так называемый Турнир Трех Волшебников, — ответил Блэк. — Весьма опасное, но при этом зрелищное шоу, когда представители трех школ выставляют своих чемпионов, соревнующихся в искусстве владения магией. Увы, из-за рискованности и большого количества жертв его прикрыли, но теперь, похоже, решили возродить с новыми мерами безопасности.       — Но я не понимаю…       — Если говорить совсем уж прямо, — усмехнулся Сириус, налив себе еще немного виски, — я буду очень некстати со своей историей. Министерство столько выбивало возможность провести у нас Турнир, убеждало других в идеальности условий и все такое, а если сейчас дать ход моему делу, то внезапно окажется, что наш суд садит невиновных, наше правительство не желает разбираться в проблемах, «серийные убийцы» спокойно сбегают из Азкабана, а потом пробираются через орды дементоров в гостиную Гриффиндора. Это все обязательно выльется в прессу, а там можно будет сразу забыть о труде десятков людей на протяжении нескольких лет. Из-за этого ни Фадж, ни Боунс, ни кто бы то ни было еще, не захотят даже слушать о моей невиновности чисто из принципа. Понимаешь?       — В целом, да, — мрачно кивнул Гарри. — Ты будешь очень неудобен, но что дальше? Тебе так и бегать от них до конца жизни?       — Профессор Дамблдор сказал, что будет рад помочь мне обелиться сразу после Турнира, — поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате Сириус. — Точнее, он предоставил решать мне. Если я захочу, то можно хоть завтра попробовать собрать заседание Визенгамота, однако… Скажем так… Без Питера мои аргументы, даже под сывороткой правды, могут показаться неубедительными.       — Сывороткой правды? — удивился Гарри. — Такая существует?       — Да, но ее не так уж сложно обмануть, — объяснял он. — Даже в случае моей вины, если я буду искренне верить в свою невиновность, то для меня это будет правдой и соответственно, окажется ложью для остальных. С другими методами принудительного получения информации тоже существуют тонкости, а потому они не учитываются Визенгамотом как доказательства. Слова троих малолетних волшебников, оборотня и даже самого Дамблдора, к слову, тоже. Лишь как дополнительные свидетельские показания, не более. Чтобы гарантированно выиграть суд, мне нужно предоставить Питера, а это, как ты понимаешь проблематично.       — Но что если…       — Я беглый преступник, — без лишних слов понял следующую мысль Сириус. — А Визенгамот состоит из зачерствевших идиотов, пляшущих под дудку верхушки. Фадж никогда не признает меня невиновным, ведь тогда это укажет на некомпетентность Министерства, а ему это сейчас как палка в колесе. После Турнира, возможно, будет значительно проще, но сейчас, увы…       Слова крестного вновь заставили Гарри погрузиться в свои мысли и глубоко задуматься. Он не сомневался в том, что мысли Дамблдора были отчасти верными и правильными. Что Министерство не захочет колыхать общественность громким делом, а, скорее всего, бросит Сириуса обратно дементорам на растерзание. Однако, было бесконечно обидно из-за такой несправедливости мира. Обидно, что Сириус будет вынужден продолжать скрываться и дальше, а не сможет спокойно ходить по улицам и вести нормальную жизнь.       — По крайней мере, сейчас ты в безопасности, — мрачно заключил Гарри. — И здесь тебя никто не найдет.       — Профессор Дамблдор написал примерно то же самое, — кивнул Сириус. — Попросил меня сидеть тихо, приходить в себя, восстанавливаться после прошлого года и не лезть на рожон. Кстати, даже он не знает, где я скрываюсь, ведь сову могут легко перехватить.       — И что, ты будешь безвылазно сидеть тут? — окинул Гарри взглядом грязные стены дома на Гриммо. — Повеситься же можно от депрессии. И особенно от портрета твоей матери.       — Да почему же, — пожал плечами он. — Я же анимаг и никто про это не знает. Мне ничего не мешает спокойно бродить по улицам в образе собаки, а твоя мантия или же вообще Оборотное зелье может помочь делать это и в качестве человека. Ты знаешь, что это такое?       — Знаю, — усмехнулся Гарри. — На втором курсе Гермиона сварила его в закрытом школьном туалете, чтобы мы смогли проникнуть в гостиную Слизерина и узнать все о Тайной Комнате.       — На втором курсе? Оборотку?! — явно изумился Сириус. — Но она же крайне сложная в изготовлении!       — Гермиона сделала зелье идеальным, — внутренне гордился своей подругой он. — Да, был небольшой косячок с тем, что ей достался волос кошки, но это уже детали…       — Мадам Помфри должна была быть очень удивлена, — продолжал находиться в некотором шоке крестный. — Однако, я горжусь вами, дети. И не перестаю поражаться талантам Гермионы. Как и вашему дерзкому поведению.       — Будто вы вели себя иначе, — буркнул Гарри. — Судя по отзывам иных профессоров, отец явно не отличался спокойствием и следованию правилам.       — Он был бы горд тобой, — улыбался Сириус. — И радовался тому, что твоя жизнь в школе не представляет собой скуку и бесконечную серость зубрежки. А потому я считаю, что ты будешь не против, если Оборотным зельем воспользуюсь и я.       — Это довольно опасно, — заметил Гарри, нахмурившись. — И не сказать, что сильно мне по душе. Я бы крайне не хотел, чтобы тебя схватили вновь.       — Не схватят, я буду осторожен, — убеждал его Сириус. — Дамблдор пообещал накинуть слухов через своих людей, что я временно покинул страну и отправился куда-то далеко на юг, что должно снизить интерес к моей персоне. Он также советовал и правда отправиться туда и я почти согласился. Но в один момент я решил, что сейчас важнее приглядеть за тобой. Ведь из-за меня ты остался без палочки и метлы на целое лето, а как я могу бросить крестника в такой ситуации?       Слова Сириуса действительно заставляли находиться Гарри в некотором раздрае. С одной стороны, он был бесконечно рад, что желание покинуть Дурслей и жить с ним сбылось, пусть и не совсем так, как представлялось в розовых мечтах. С другой же стороны, сердце начинало биться в истерике каждый раз, когда он представлял себе ту минуту, когда узнает о поимке крестного и отправке его в лапы к дементорам. Но, раз он уже здесь, то не было никакого смысла брыкаться и заказывать такси до Тисовой улицы, а следовало принять точку зрения Сириуса и действовать так, как скажет он.       — Хорошо, — сдержанно кивнул Гарри. — Но прошу тебя, будь осторожнее. Я не верю в то, что говорю как Гермиона, но я действительно хочу увидеть твое оправдание, а не новое заключение.       — Буду, — заверил его Сириус. — И надеюсь, что рано или поздно, но твоя умная подружка сможет без проблем приходить сюда в гости. Как и остальные друзья.       — Я тоже на это надеюсь, — усмехнулся он, представляя первую встречу Гермионы и портрета миссис Блэк. — А пока может чего-нибудь поедим? Я голодный, как стадо гиппогрифов.       — Это мы без проблем, — поднялся на ноги Сириус. — Кикимер! Выползай из своей норы и приготовь нам обед!       В таком ритме и прошли первые дни проживания Гарри со своим крестным в этом пугающем, мрачном, загадочном, но при этом довольно интересном доме. Многие его комнаты были специально заперты Сириусом, на всякий случай, ведь он и сам не представлял, что может там находиться. Иные же наоборот — были расчищены и приведены в полный порядок. По крайней мере, в распоряжении двоих человек оказалось аж четыре безопасных спальни, две полноценных ванных комнаты, кухня, гостиная, большая библиотека и чердак, где, кажется, жил то ли боггарт, то ли упырь, иногда шумящий по ночам.       Фактически, эти дни можно было назвать вторым знакомством с Сириусом, взамен сумбуру и беготне той ночи у Хогвартса. Они кратко пересказали друг другу истории своих жизней, Гарри поделился теми приключениями, что случились с ним на первых курсах, а Сириус поведал довольно большой объем историй о Мародерах и Джеймсе Поттере, которые парень впитывал, как губка. От Люпина, ввиду дистанции учитель-ученик, такого получить было просто невозможно, зато крестный с радостью улыбался каждый раз, когда рассказывал об очередной проделке их компании или же трудностях в обучении анимагии.       — А ты не думал научиться превращаться в какое-нибудь животное? — живо поинтересовался Сириус, поднимаясь с Гарри по лестнице.       — Не знаю, — пожал Гарри плечами. — Если честно, то не вижу особого смысла. Ну получу я форму оленя, как мой отец, а толку-то? Забодаю всех своих врагов рогами?       — Дело твое, — отвечал он. — Хотя, для скрытности навык весьма полезен.       — Проще уж вечно ходить в мантии-невидимке или пить оборотку, — фыркнул Гарри. — Ладно, что у нас дальше по планам?       Никогда в жизни у Гарри не было столько места, которое принадлежало лишь ему и Сириусу. Да, после чулана под лестницей Дурсли выделили ему комнату на втором этаже, а в Хогвартсе имелась довольно большая общая спальня для их курса, однако даже она не шла ни в какое сравнение с самой обычной гостевой в доме семьи Блэк.       Сириус не преуменьшал, когда рассказывал о том, что его род считал себя чуть ли не королевской крови, живя с шиком и размахом, какому могли позавидовать не только Вернон с Петуньей, но, наверное, даже Малфои.       — Вот за это все я и ругался со своей семьей, — махнул рукой в сторону груды серебряной посуды Сириус, когда они закончили с уборкой на кухне. — Мне претило богатство, бесила до невозможности вся эта вычурность и кичение фамилией везде, где только можно.       — Могу тебя понять, — фыркнул Гарри, откидывая назад мокрые от пота волосы. — Я всего три года в волшебном мире, а уже успел на своей шкуре познать всю обратную сторону славы и известности.       — А знаешь, что самое мерзкое? — взял он какую-то шкатулку с гербом Блэков. — Я выпендривался, отнекивался, боролся с матушкой, но продолжал всем этим пользоваться. Продолжал тратить их деньги на свои хотелки, продолжал покупать подружкам всякие безделушки в обмен на благосклонность, продолжал считать, что мое будущее будет безбедным и беспроблемным. Я был лицемерной сволочью, Гарри, и это скребет мне душу до сих пор.       — Но…       — Если бы я не был таким беспечным, то куда ответственнее отнесся бы к опасности для Джеймса и Лили, — бросил Сириус шкатулку в кучу хлама в углу. — А я привык, что все проблемы решают за меня другие. Даже когда сбежал из дома, то оказался не на улице, а сначала у твоего отца, а затем в домике дядюшки Альфарда с довольно приличным количеством денег в кармане. Потому и пошел искать Питера, вместо заботы о тебе, ибо не умел просчитывать наперед…       — Ты все еще винишь себя в их гибели? — тихо спросил Гарри.       — И никогда не перестану этого делать, — схватил он какую-то бутылку с полки, сдернул пробку и сделал пару внушительных глотков чего-то алкогольного. — Если бы я не был таким идиотом… И если бы можно было вернуться назад…       — Гермиона говорила, что путешествия во времени невозможны, — грустно усмехнулся Гарри. — Она тоже очень сожалела, что не смогла посещать некоторые предметы, идущие одновременно с основной программой.       — Мне бы ее проблемы, — даже немного рассмеялся Сириус. — Хотя, как мне кажется, твоя подруга слишком уж зациклена на учебе. Глядишь так, разгадает не только тайну Римуса, но и выведет меня в свет за одно заседание Визенгамота.       — Это она может, — хихикнул он. — Хотя, с Клювокрылом, увы, не вышло ничего… К сожалению.       — С Клювокрылом? — заинтересовался Сириус. — А что все же с ним было-то?       — Это гиппогриф, которого мы пытались спасти в этом году от лап Малфоя и его палачей, — напомнил Гарри. — Сейчас расскажу…       Послушав историю об их неудачной попытке подать апелляцию и отменить казнь ни в чем невиновного гиппогрифа, Сириус лишь с грустной улыбкой заключил, что это было практически невозможно. Если в деле замешаны Малфои, то там уже все давно решено и на честный суд можно было не рассчитывать. Многие члены Визенгамота были слишком хорошо знакомы с этой семьей, а остальные не так уж трудно подкупались звонкой монетой. Собственно, это и произошло тринадцать лет назад, когда многие из Пожирателей смерти остались на свободе.       — Пожиратели смерти? — уточнил Гарри новое для себя выражение.       — Последователи Волдеморта, — объяснил Сириус. — Довольно странное название, но именно так они себя величали.       — Действительно, странно, — хмыкнул он. — Но суть я уловил. Даже если бы Гермиона нашла гарантированное доказательство невиновности Клювокрыла, то сути бы это не изменило?       — Верно, — кивнул Сириус. — А учитывая Хагрида в качестве ответчика, то шансы исчислялись отрицательными величинами. Я ничего не имею против него, но ты сам знаешь, как он выражает свои мысли, особенно, когда волнуется.       С этим высказыванием Гарри, при всем его уважении к школьному леснику и профессору по Уходу за магическими существами, не мог не согласиться. Хагрид мало походил на того, к кому суд будет относиться со всей серьезностью, учитывая «пострадавшую» сторону. К сожалению, но несмотря на его огромный опыт общения с различными тварями, это мало бы помогло против тех, кто уже отправлял его в Азкабан по сфабрикованным уликам.       — Не грусти, Гарри, — улыбнулся ему Сириус. — Все обязательно образумится и рано или поздно, но я смогу лично проводить тебя на Хогвартс-экспресс без применения маскировки.       — Надеюсь на это, — вздохнул он в ответ. — Но для начала, мне все равно нужно будет съездить в Косой переулок, чтобы купить учебники, метлу и волшебную палочку.       — Мы займемся этим в ближайшее время, — подбодрил его Сириус. — Но мне нужно хорошо подумать, как провернуть это все без лишнего внимания к моей персоне.