Азы защиты

      Плотные темные шторы закрывали окна так, что ни один лучик осеннего солнца не мог проникнуть сквозь них и осветить темную пыльную гостевую старого поместья, где, несмотря на довольно теплую погоду, в камине ярко горел огонь и согревал находящееся в кресле существо, завернутое в плотную ткань. Лорд Волдеморт ненавидел себя за то, что имел сейчас столь хилое и бесполезное тело, не способное даже на передвижение без помощи слуг. Он хотел иметь свободу, хотел своими руками вершить судьбы людей, но был вынужден выживать только лишь благодаря Хвосту, что-то делающему в дальнем углу комнаты.       Сейчас Волдеморт не мог доверять никому, кроме самого узкого круга лиц. Пока он не набрал силу, нельзя было призывать тех, кто раньше был верен ему. Ведь тот же Люциус хоть и показывал свое почтение, но был слишком хитрым и скользким типом, который, видя слабость Повелителя, мог не встать на его сторону, а наоборот — позвать мракоборцев и сломать все, чего они смогли добиться за столь долгое время. Особенно сейчас, когда Волдеморт мерз даже в хорошо протопленной комнате под несколькими одеялами.       Только страх наказания и смерти удерживал многих в узде. Даже Хвост оставался здесь лишь по той причине, что пойди он сдаваться в Министерство, то его тут же бы засадили в Азкабан или подвергли бы Поцелую дементора. Хотя, оставались еще те, кто всегда были готовы верно служить даже такому ничтожеству, какое сейчас представляло тело могущественного Темного Лорда. И один из них как раз вернулся для доклада о своей деятельности.       — Повелитель, — поклонился молодой мужчина, появившись в поле зрения. — Я выполнил ваше задание. Мне удалось проникнуть в их ряды и, благодаря моим постоянным допросам цели, никто не заметил подмены.       — Славно, — прошипел Волдеморт. — Ты помнишь наш план? Ты должен вызвать у мальчишки положительные эмоции, чтобы в будущем им можно было манипулировать.       — Я работаю над этим, мой лорд, — отвечал неизвестный. — Позвольте мне не торопиться и со временем он будет доверять мне, как себе.       — Ты волен выбирать путь, лишь бы успел к обозначенному сроку и вызвал минимум подозрений, — перевел Волдеморт взгляд обратно в камин. — В ближайшее время оставайся на своем месте и выполняй обычные рабочие функции, чтобы убедиться, что ты играешь свою роль убедительно. До прибытия делегаций в Хогвартс не предпринимай ничего, что может выдать тебя.       — Да, Повелитель, — поклонился он. — Наш старый друг весьма любезно делится сведениями, которые позволяют мне делать все по вашей задумке.       — Тогда работай и не покидай пост, чтобы не привести к нам след, — закончил разговор Волдеморт. — Дамблдор не дремлет, а потому в следующий раз жду тебя не раньше Рождества. И скажи Хвосту, что мне холодно. Пусть это грязное животное добавит огня.

***

      Этот сон стал очередным из тех, что последнее время стали слишком уж часто сниться Гарри. В основном он лишь видел, как Волдеморт в очередной раз сидит неподвижно, орет на Хвоста или же просто о чем-то размышляет, но иногда к нему приходил этот неизвестный мужчина и докладывал о своей работе. Кажется, они обсуждали какой-то план по проникновению в Хогвартс и некоторые детали по его выполнению, но, к сожалению, память не могла выдернуть подробностей, словно эти мысли не принадлежали голове Гарри, а потому откладывались в ней куда хуже, чем обычные сны, ускользая сразу же после пробуждения.       Да еще и старый шрам горел при этом каждый раз, заставляя мечтать лишь о том, чтобы неприятные ощущения прошли как можно быстрее, не позволяя задумываться над смыслом сна. К превеликому сожалению, но Волдеморт в последнее время не называл имени своего помощника, а Гарри не мог прочитать его мысли, хотя смотрел, кажется, чуть ли не глазами Темного Лорда.       — Но он точно сказал, что уже проник в Хогвартс, — произнес Гарри, глядя в зеркало над раковиной. — Но кто этот «он»?       Имея некоторое время перед завтраком, Гарри открыл чемодан, достал оттуда Карту Мародеров, сел на край кровати и произнес пароль, наблюдая за появляющимися на ней линиями и точками. Конечно, он не помнил всех учеников со всех факультетов поименно, но вряд ли слуга Волдеморта будет маскироваться под школьника. И, благодаря тому, что большинство студентов еще находились в своих спальнях, можно было беглым взглядом пробежаться по пустым коридорам и кабинетам, надеясь наткнуться на незнакомое имя.       В подземельях по своим апартаментам передвигался Снейп, чуть выше него шла в сторону Большого зала профессор Макгонагалл, из района теплиц выдвигалась мадам Стебель, а в башне директора вышагивал сам Альбус Дамблдор. Переводя взгляд с этажа на этаж, Гарри не видел никого подозрительного, кто бы вел себя странно или непривычно.       Вокруг самого Гарри тоже находились исключительно знакомые личности, а не скрытый анимагией очередной Питер Петтигрю. Единственное, за что зацепился глаз, так это какой-то Бартемиус Крауч, в непосредственной близости от Аластора Грюма в его кабинете. Причем, если сам Грюм, кажется, сидел на одном месте, этот Крауч ходил туда-сюда по кабинету, явно ведя оживленный монолог.       Впрочем, мало ли посетителей могло быть у весьма известного мракоборца, которого можно выловить только либо до занятий, либо после. Хотя, разумеется, не помешало бы выяснить, кто такой этот Бартемиус Крауч и какого лешего он мог забыть в такую рань в Хогвартсе.       Правда, пока Гарри надевал носки и искал учебную мантию, этот неизвестный вышел из кабинета Грюма, оставив его одного, и направился, похоже, прямо к директору, дабы продолжить свою беседу уже с ним. Почему-то, это имя казалось Гарри смутно-знакомым, но как бы он не напрягал память, не мог вспомнить откуда.       — Гарри, — окликнул его голос Рона из-за спины. — Можем поговорить?       — Слушаю, — оглянулся он, заметив, что пока его взгляд был прикован к карте, Симус, Дин и Невилл уже вышли из комнаты.       — Это… Прости, я вспылил на вас с Гермионой, — неуверенно мялся Рон. — Просто… Ну я очень разозлился на то, что Снейп меня отравил…       — А сразу подумать ты не мог? — повернулся к нему Гарри, все еще злясь на друга за его поведение. — Обязательно было на нас вымещать свое негодование?       — Не тебе пришлось блевать дальше чем видеть! — моментально возмутился он. — На моем месте ты бы тоже был не рад!       — Но я бы и не подумал обвинять тебя в своей неудаче! — закусил удила Гарри, резко сложив карту и сожалея, что Рон не дал ему до конца проследить за таинственным Краучем. — Последнее время ты что-то частенько стал обижаться на каждый чих в твою сторону!       — За что это? — изумился Рон.       — Да за все подряд, — фыркнул он. — За Коросту, за то, что не разбудили тебя на бой с дементорами, за мое отсутствие на Чемпионате, за то, что не подождали на перроне и теперь вот еще за Снейпа. Странно, что ты мне за Грюма не предъявил еще! Хотя, может быть, ты просто был доволен, что я тоже простоял замороженный перед всем классом, пока меня отчитывали, как маленького ребенка?       — Да ты… — не мог подобрать слов от негодования Уизли. — Да… Знаешь что!       — Что? — пылал в ответ Гарри. — Давай, в чем я еще виноват, раз ты вечно недоволен мной или Гермионой? Мы хотим с тобой дружить, Рон, но в ответ получаем лишь претензии и упреки!       — И что мне теперь, молчать каждый раз? — изумлялся он.       — Можешь не молчать, но строить из себя обиженку по таким детским поводам это тупо!       — Ну и пошел ты нахер, Гарри, — был красный от злости Рон. — Я хотел помириться, но если тебе это не надо — то и мне похую!       — Я бы помирился с тобой, если бы не знал, что потом опять придется ругаться! — крикнул он ему в след, когда Рон с грохотом захлопнул дверь спальни. — Заебись поговорили…       Уже за завтраком Гарри пересказал Гермионе произошедшее в башне, все еще кипя от бешенства. По какой-то причине, ему казалось, что всего пару-тройку месяцев назад он мог простить Рона практически за любой косяк. Но лето с Сириусом и приоткрытая завеса немного другой жизни, в которой помимо Рона и Гермионы начали появляться другие близкие люди, позволили чуть трезвее и холоднее посмотреть на взаимоотношение со всеми вокруг.       Да, та же Гермиона тоже была далеко не идеальной, постоянно читая нотации по учебе и изображая из себя всезнайку, которая уверена, что ее взгляд на происходящее уж точно правильнее, чем у ее глупых друзей. А потому она и поступала так, как считала логичным, например, доложив профессору Макгонагалл о метле, заботясь о безопасности Гарри.       Но тем не менее, довольно рано узнав о «болезни» профессора Люпина, Гермиона не стала трубить всем о его трансформациях, да и на том же первом курсе прикрыла их в стычке с троллем. Другими словами, она всегда пыталась сделать «как лучше» для других, пусть и не всегда приятными методами. Зато часто помогала с учебой и никогда не бросала в беде.       Рон же имел привычку зацикливаться только на своих чувствах, совершенно не думая о друзьях. И Гарри мог бы принять эту его черту, если бы сам Рон вел себя адекватно. Но его выходка после урока Снейпа выбесила до невозможности, превзойдя все грани допустимого. Очень странно, что друг в пылу обвинений еще не припомнил своих слизней на втором курсе, когда он вступился за Гермиону. Хотя это было бы точно чем-то мерзким и противным.       — И что, ты так и не собираешься с ним мириться? — уточнила подруга, едва Гарри закончил высказывать свои мысли на этот счет.       — Не знаю пока, — буркнул он, кинув взгляд на Рона, сидевшего на другом конце стола. — Если он и дальше не захочет признавать свои ошибки, то не особо, если честно.       — Но он же первым подошел к тебе с извинениями… Ты не прав в том, что так грубо ответил ему!       — И что? — посмотрел Гарри ей в глаза. — Он ведь даже не понял своего косяка! Да, может и захотел мира, но надолго ли?       — Что, Поттер, поругался со своей подружкой? — раздался рядом голос проходящего мимо Малфоя. — Неужели рыжуля решил, что общество идиота Лонгботтома интереснее твоего?       — Пошел нахуй, мудак, — без обиняков выругался Гарри, прекрасно зная, что перед преподавателями Драко не станет затевать разборки. — Ты все дерьмо высрал за лето или тебе еще добавить?       — Ты с твоим дружком еще пожалеете, что из-за вас я пропустил финал чемпионата! — тут же насупился он. — Мой отец…       — Твой отец весь август видел тебя на горшке, — внезапно подключилась Гермиона. — И что-то ничего не изменилось.       — Тебе не давали слова, грязнокровка! — зашипел Малфой.       — А мне и не требуется разрешение от таких как ты! — рявкнула она в ответ. — Сам-то только и можешь, что вякать с подачи папочки, ибо мозгов на большее не хватает!       — Не зарывайся, птичка, — нехорошо сверкнул глазами Драко, за спиной которого стояли его вечные телохранители. — А то в один момент тебе могут оборвать крылышки.       — Тогда твоя задница познает не только месячную диарею, — холодно ответила ему Гермиона. — А теперь шел бы ты в свой зверинец, пока папочка не надавал по голове за непослушание, а я вновь не заехала тебе по лицу.       — Да ты…       — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — подошел к ним Дамблдор в компании Аластора Грюма. — У вас все хорошо?       — Да, профессор, — моментально растерял свой боевой тон Драко.       — Тогда поспешите закончить завтрак, уроки скоро начнутся.       — Конечно, сэр, — кивнул он и двинулся прочь.       Кинув гневный взгляд в спину удаляющемуся слизеринцу, Гарри вновь посмотрел в лицо подруге и не особо верил в то, что сейчас произошло. Обычно Гермиона старалась затушить конфликт и развести непримиримых соперников по сторонам, но сегодня она сама довольно резко отвечала Малфою, а в ее глазах до сих пор читались нотки злости и ярости, с которыми она кидалась на недруга. Это показалось Гарри довольно интересным и приятным в душе, что Гермиона стояла на его стороне и, кажется, была готова вполне себе влезть в драку, происходи все в более безлюдном месте.       Возможно, как-то сыграла та ситуация, когда она от всей души вмазала Малфою по носу кулаком. Или же ее окончательно достало его заносчивое поведение. Однако, факт оставался фактом. И ее гнев, как ни странно, даже придавал какие-то особые черты лица, делающие его довольно притягательным. А выпрямленная в боевой готовности осанка будто добавляла пару-тройку лет возраста, больше приближая к той же красавице Кристин из маггловского поселка, что запала Гарри в душу.       — Знаешь, я удивлен, — улыбнувшись, произнес он. — Не ожидал от тебя такого.       — Да задолбал этот хмырь, если честно, — успокаивала дыхание Гермиона. — И так настроение ни к черту из-за вашей ссоры с Роном, а тут еще этот…       — Спасибо, — кивнул Гарри. — Ты была великолепна, как и всегда.       — Да брось, — смутившись, чуть покраснела она. — Явно не дотянула до конца прошлого года…       — Ну, тот удар сложно будет переплюнуть, — хихикнул он. — Идем на урок?       — Ага, — подхватила Гермиона свою сумку. — Кажется, соплохвосты Хагрида растут все больше и больше…       Уже после занятий, когда наступило время отдыха, а впереди всех ждали пара так нужных студентам выходных, Гарри вспомнил о странном человеке утром, что сначала общался с Грюмом, а потом и с Дамблдором на какие-то личные темы. Он не знал, к кому можно обратиться на этот счет, ведь Рон, отец которого работал в Министерстве, все еще дулся и демонстративно сидел спиной, пытаясь заставить Невилла сыграть с ним в шахматы. А больше-то и вариантов, кто бы мог знать, не виделось, разве что…       — Гермиона, — обратился он к ней, впрочем, без особых надежд. — Ты не знаешь, часом, кто такой Бартемиус Крауч?       — Знаю, конечно, — писала она конспект по Трансфигурации. — Это глава Отдела международного магического сотрудничества. А что?       — Да ничего, — расслабился Гарри, в очередной раз поразившись ее эрудиции. — Просто видел его сегодня на Карте Мародеров, вот и стало интересно.       — Видимо, заходил обсудить детали турнира с директором, — подозрительно зыркнула на него подруга. — А зачем ты на нее вообще смотрел?       — Да просто, делать было утром нечего, — отмахнулся он, пока не посвящая в подробности своих снов, чтобы не беспокоить ее лишний раз.       — Лучше бы почитал учебники по зельям, раз уж решил противостоять Снейпу, — буркнула она, вновь возвращаясь к пергаменту. — Кстати, ты же хотел, чтобы я тебя учила противоядиям?       — Ну да, — почесал за ухом Гарри.       — Как насчет субботы? — не поднимала головы Гермиона. — Скажем, после обеда?       — Пока не знаю, — пожал он плечами. — Профессор Грюм предложил мне индивидуальные занятия по Защите. И тоже по субботам.       — Да? — внимательно уставилась она на него, даже остановившись составлять конспект. — Это очень интересно! Хоть методы у него довольно странные, зато эффективные. Вон, Симус уже третий час пытается освоить щитовые чары, чтобы не попасть впросак на следующем уроке.       — Давай я уточню у Грюма расписание, а там уже определимся с зельями, хорошо?       — Хорошо, — обмакнула Гермиона перо в чернильницу и приготовилась писать дальше. — А я как раз доработаю план наших занятий.       Следующим утром, как и было оговорено, Гарри пришел к кабинету по Защите от темных сил, несколько секунд неловко постоял возле него, собираясь с духом, и постучался в дверь. Хоть он и успел познакомиться с Грюмом еще до учебы, узнал характер и принципы жесткости, но справедливости действий, ему все еще было довольно боязно оставаться с отставным мракоборцем один на один. Успокаивало лишь то, что профессор Дамблдор хорошо знал этого человека, а потому, получив разрешение на вход, он смело толкнул дверь и вошел внутрь.       — Доброе утро, сэр, — поздоровался Гарри. — Я пришел…       — Вижу, не слепой, — крякнул Грюм, выходя из личных апартаментов над остальным классом. — Значит, все же хочешь научиться обороне и бою?       — Да, сэр, — кивнул он, сразу доставая палочку, на всякий случай. — Я прикинул, что мне не помешало бы помимо удачи получить реальные навыки.       — Это правильно, — спустился учитель по спиральной лестнице. — И не тыкай в меня своей палкой лишний раз. Это нервирует.       — Простите, сэр, — смутился Гарри, опуская руку. — Но вы сами говорили о постоянной бдительности…       — Которую ты соблюдаешь только рядом со мной, — прищурился Грюм. — Я же видел, что цапаясь с Малфоем на завтраке, ты даже не подумал о ее наличии у тебя.       — Вряд ли он бы стал пользоваться магией в Большом зале, — пожал Гарри плечами. — Ведь правилами запрещено…       — Правила… — фыркнул Грюм. — Пожирателями смерти поебать на правила с высокой колокольни! Они существуют для того, чтобы отвергать любые правила! И если ты будешь по-джентельменски следовать правилам, то быстро познаешь на себе все прелести загробной жизни! Ты понял меня?!       — Да, сэр, — вздрогнул он от такого напора. — Простите, я хотел…       — Мне наплевать, чего ты хотел Поттер, — сел учитель за стол. — Моя задача — научить тебя действовать так, как того требуют обстоятельства. Чтобы ты знал, когда, блять, нужно хвататься за палочку, а когда следует придержать ее в кармане, чтобы нанести неожиданный удар. С волшебником, превосходящим тебя по силе, бесполезно бодаться в лоб, следует действовать хитростью ебучей и четко проработанным планом. Понял?       — Понял, сэр, — кивнул Гарри.       — Пока ты не научишься двигаться и сражаться так, как это делает хотя бы кандидат в мракоборцы, даже не думай о том, чтобы тыкать кому-то палочкой в лицо, — теперь необычно спокойным тоном вещал Грюм. — Как минимум, это невежливо. Как максимум — даешь понять своему врагу, что готов к сражению, вынуждая его действовать более изощренно, а следовательно — менее предсказуемо.       — Но для того, чтобы поднять палочку тоже нужно время, — неуверенно отвечал он. — А если она запутается в кармане, то…       — То ты большой дурак, если идешь сражаться с палочкой в кармане, — задрал Грюм рукав и продемонстрировал несколько тонких ремешков, опоясывающих его руку, среди которых был зажат его магический инструмент. — Что, думал я из своей охуительной трости палю заклинаниями, а, Поттер?       — Эм… — снизошло на него озарение. — По правде говоря, да, сэр.       — Многие так думают, особенно вечно негодующий по этому поводу мистер Олливандер, — крякнул Грюм. — Говорит, что нельзя вот так бездумно помещать палочку внутрь неприспособленных для этого предметов. Ну а я не стремлюсь его переубеждать… Надеюсь, ты тоже не станешь трепаться по этому поводу налево и направо?       — Нет, сэр, не буду, — помотал головой Гарри, с легкой улыбкой вспомнив про розовый зонт Хагрида, который мистер Олливандер одобрил бы еще меньше. — А где мне купить такую же?       — Лучше сделай сам, чтобы никто, даже продавец подобных хуевин, не знал о твоем секрете, — обратно опустил он рукав, своими словами в очередной раз подтверждая слухи о своей вечной паранойе. — Но, сейчас не об этом. Что ты знаешь о Непростительных чарах?       Очередной неожиданный вопрос поставил Гарри в ступор на несколько секунд, пока он пытался лихорадочно вспомнить те несколько фраз, что ему рассказывал Сириус об этих заклинаниях еще в середине лета. Вроде как из головы получалось достать отдельны обрывки, формулы и эффекты, вот только он был не очень уверен в правильности соотношения одного и другого.       — Эм… — набрал воздуха в грудь Гарри. — Кажется, их три… Империус, Авада Кедавра и этот… Как его…       — Круциатус, — закончил за него Грюм. — Какие у них эффекты?       — Подчинение, боль и смерть, — не стал связывать их вместе с формулами, чтобы не выглядеть дураком из-за возможной ошибки.       — Верно, — кивнул учитель. — За одно только использование этих чар в отношении человека, можно надолго уехать в Азкабан. Однако, мракоборцам в мирное время разрешается использовать Империус, а во время войны Бартемиус Крауч разрешал и убивающее проклятие в критических случаях.       — Мистер Крауч? — удивился Гарри. — Я думал, он отвечает за международное сотрудничество…       — Это сейчас, — усмехнулся Грюм. — Он был главой мракоборцев, пока его не турнули с этого поста за один… Скажем так… Провал на личном фронте. Но это не важно. Главное, что некоторые люди с сильной волей способны противостоять чарам подчинения.       — Это как это? — уточнил он.       — Ну, как тебе сказать, — задумался учитель. — Знакомое чувство, когда ты просыпаешься утром, но кровать настолько манящая и теплая, что тебе кажется, что вернувшись в нее, ты испытаешь настоящее блаженство и увидишь какой-нибудь крайне приятный сон?       — Каждое утро, — улыбнулся Гарри.       — Вот представь, что Империус делает примерно то же самое, — объяснял Грюм, даже не изменив выражения лица. — Оно обещает тебе мир и покой в душе, туман застилает разум и появляется чувство высшего наслаждения, в обмен на которое тебе нужно лишь выполнять простые команды. И ты готов на все, чтобы была возможность оставаться в этом мирке, где все хорошо и единороги срут бабочками.       — И моя задача попытаться пересилить себя, встав с мягкой и удобнейшей кровати, дабы отправиться в этот жестокий мир? — примерно понимал Гарри.       — Вроде того, только в сотню раз сложнее, — подтвердил он. — Слабые духом волшебники вообще не способны на такое. Некоторым удается пересилить действие чар, но на это уходят месяцы. А есть те, кому чуть ли не похуй и достаточно одной-двух минут.       — От чего это зависит, сэр? — стало интересно Гарри.       — От склада ума, характера и пройденных ранее жизненных испытаний, — слегка хрипло отвечал Грюм, вновь смочив горло чем-то из своей фляжки. — Лично мне сейчас удается сбросить Империус примерно за час-два, если его постоянно не обновлять. Но это потому что я уже ебать как устал от всего дерьма вокруг меня и давно уже мечтаю отправиться на покой… В лучшие годы хватало и пяти минут.       — А как это узнать? — загорелись интересом глаза Гарри. — Мне прийти в Министерство на тест или что?       — Сейчас и узнаем, — спокойно пожал он плечами. — Империо!       Не успев даже пожалеть о том, что в очередной раз попался в ловушку старого мракоборца, заговорившего ему зубы, Гарри почувствовал в своей голове абсолютно неожиданное и удивительное ощущение, которого не испытывал еще никогда. Он словно воспарил в небо. Никакого беспокойства нет и в помине, только легкое, необъяснимое счастье, вместе с сильнейшим желанием навсегда остаться здесь по своей же собственной воле. Блаженство волной ока­тило его, а в абсолютно пустом черепе раздался навязчивый голос Грозного Глаза.       — Сделай сальто, Поттер, покажи мне свои таланты!       — Легко! — присел он вниз, дабы сделать прыжок повыше. — В какую сторону?       — Назад! — приказывал Грюм. — И побыстрее.       — А зачем? — включился в голове второй голос, говоривший его собственными голосовыми связками. — Да и не умею я…       — Делай сальто, мне похуй на твои умения!       — Не хочу! — едва боролся с собой Гарри.       — Делай!       — НЕ-Е-Е-ЕТ! — закричал он, пока ноги сами выпрямлялись в мощном толчке, а сопротивляющееся тело отчаянно брыкалось, в следующую секунду больно падая на холодный каменный пол.       Мысли моментально прочистились от тумана и блаженства, спина ныла от удара, словно по ней заехали бладжером и добавили битой, по лицу стекал липкий пот, а дыхание было столь частым, словно Гарри пробежал пару миль вверх по крутому склону.       — А ты неплох, Поттер, — довольно крякнул Грюм, помогая ему подняться на ноги. — С первого раза практически справился. Чуть-чуть не дотянул.       — Вы же говорили, что эти заклинания нельзя применять к человеку, — прокашлялся он, переводя дух.       — Дамблдор мне разрешил, — пожал плечами Грозный Глаз. — А ты же не побежишь сразу в блядское Министерство с доносом на меня?       — Не сегодня, — дергано рассмеялся Гарри.       — И правильно, мы должны доверять друг другу, — подмигнул он. — Ну что, повторим?       Остаток первого занятия они провели в постоянных попытках преодоления Империуса и, ближе к концу, Гарри научился бороться с ним буквально за несколько секунд, чем вызвал неподдельный интерес и удовлетворение со стороны учителя, который был крайне рад тому, что ему достался столь способный ученик.       Все же способность так легко избегать Империуса была очень веским козырем против темных сил, особенно, в столь молодом возрасте. На фоне такого воодушевления и избытка хороших эмоций, Гарри даже решился продемонстрировать свой второй навык в виде Патронуса, который без воздействия дементоров сразу же материализовался как сверкающий серебристый олень, так напугавший Малфоя на финале кубка по квиддичу в прошлом году.       Грозный Глаз даже не сразу поверил в увиденное, но отдал дань уважения профессору Люпину, который смог научить третьекурсника столь сложному заклинанию, да еще и во второй форме, которая мало кому давалась даже в более взрослом возрасте. Он заключил, что внутри Гарри таится довольно большая сила, но ее нужно развивать и обучать, чтобы талант не простаивал даром.       — Но тем не менее, старайся не особо распространяться насчет того, чем мы тут будем заниматься, — просил Грюм на исходе часа. — Мало кто будет в восторге, если узнает, что я обучал четверокурсника азам Непростительных чар.       — Борьбе с ними же… — хотел возразить Гарри.       — А что тебе будет мешать их применить? — уставился он на него обоими глазами. — Хотя, будет, конечно, кое-что. Думаю, наставь ты на меня палочку и произнеси нужные слова, то вряд ли меня даже насморк прихватит… Однако… Ладно, не заморачивайся об этом, парень. От Круциатуса ты один хуй не защитишься, а Авада тоже не отскочит второй раз… Скорее всего. Но тем не менее, ты должен о них знать, поскольку ебучая судьба выбрала тебя в качестве того, кого Волдеморт будет пытаться прикончить каждый день.       — Не самая приятная перспектива, — поморщился Гарри.       — Зато реальность, не прикрытая розовыми очками, — пожал плечами Грюм. — И чем быстрее ты осознаешь ее до конца, тем лучше.       — А можно мне другую судьбу? — мрачно пошутил он.       — Насколько я знаю — нет, — даже не улыбнулся учитель, облизнув пересохшие губы. — Надеюсь, конечно, что все обойдется. Однако, нужно быть готовым к худшему. Тогда шансы выжить охуительно так повышаются. Жду тебя в следующую субботу в это же время. А до обычного урока советую натренировать «Протего». Мисс Грейнджер тебе поможет, а я проверю.       Бредя к себе в башню, Гарри не мог с точностью сказать, нравился ли ему Грозный Глаз, как человек и учитель. Определенно, создавалось такое впечатление, что слухи не врут и он был немного помешанным сумасшедшим, везде видящем одну лишь опасность и заговоры.       С другой же стороны, Грюм как никто знал темные силы и методы противодействия им. За один лишь час научил Гарри большему, чем Квирелл и Локонс вместе взятые за два года, подсказал парочку полезных советов, да еще и разговаривал с ним не как с малолетним школьником, а практически как с равным взрослым, что льстило внутреннему «я».       Грюм верил ему. Верил, что Гарри не побежит разбазаривать все его секреты и стучать в Министерство о человеке, применяющим запрещенные чары в отношении студента. И Гарри не собирался его подводить, понимая, что теперь их связывает нечто незримое, но крайне важное. А учитывая все учащающиеся сны с участием Волдеморта, где он определенно нацелился в очередной раз убить Гарри посредством похищения в течении этого года, то уроки Грозного Глаза могли стать единственным шансом на выживание.       Правда, учитывая тот напряженный график и количество домашних заданий, что задавали им остальные учителя, времени на проработку защиты будет оставаться не так уж и много. К своему собственному мрачному неудовольствию, Гарри даже пришлось согласиться со словами Гермионы о том, что квиддич в этом году отменили очень даже вовремя. Конечно, он никогда не скажет ей это вслух, чтобы не признать свое поражение, однако, раз уж Гарри решился вести противостояние со Снейпом, ходить на дополнительные занятия к Грюму, да еще и постараться не сильно проваливаться по остальным занятиям, то дополнительное время будет весьма кстати.       Та же профессор Макгонагалл устроила им форменный разнос, когда обленившиеся после лета студенты не смогли совершить простейшую трансфигурацию ежа в подушечку для иголок. А профессор Флитвик зарезал почти всем гриффиндорцам по несколько баллов, в ответ на их вялые попытки изобразить что-то похожее на Манящие чары. Конечно, Гермиона пыталась отыграть все это своими умениями, но она была одна, а неумех-сокурсников десяток, включая того же Гарри, бесполезно махающего палочкой по сторонам.       И к слову о палочке — как и рассказывал мистер Олливандер, с каждым днем его новая боевая подруга из березы словно привыкала к руке, позволяя колдовать не хуже той, что пала от зубов оборотня в начале лета. На первом курсе Гарри не замечал этих моментов, но сейчас, будучи более подкованным в магии, начал лучше понимать причины, по которым Рон стал более успешным в чарах, когда поменял сломанную палочку Чарли на свою личную, подобранную Олливандером по прямому заказу.       Словом, год предстоял довольно трудный и наполненный самыми разными событиями. Конечно, предстоящий Турнир должен будет детализировать его красками и интересными этапами, за которыми, определенно, стает очень интересно наблюдать с трибун, пока представитель Хогвартса отстаивает честь школы. Но это все потом, а сейчас не помешало бы поговорить с Гермионой насчет занятий по зельям. Все же Снейп ждет их в понедельник и, судя по его довольному лицу в Большом зале, он явно приготовил нечто подлое и неприятное.