Выход троицы

      Двадцать четвертое ноября. Этот день висел над Гарри, словно Дамоклов меч, угрожая одним движением оборвать волосок его и без того не самой длинной жизни. С самого утра у него словно поселился ком в горле и подступала постоянная тошнота, не позволяющая пропихнуть внутрь ни одного кусочка ароматно пахнущего тоста. Даже Гермиона не стала особо настаивать на завтраке, видя весьма подавленное состояние друга.       В его голове иногда проскакивали шальные мысли, требующие немедленно подойти к Дамблдору, сдать палочку и отправиться назад к Дурслям, наконец обрадовав их тем, что больше не является волшебником. Однако, оглядываясь вокруг, смотря на стены Хогвартса, на знакомых людей и, особенно, на Гермиону, Гарри отчетливо понимал, что его выбор был сделан еще очень давно. Весь этот магический мир, наполненный смертельными опасностями на каждом шагу, стоил каждой прожитой в нем минуты. И он никогда не откажется от него добровольно. Даже если сегодня его сожрет какая-нибудь магическая тварь.       — Я василиска зубочисткой затыкал! — бодрил себя Гарри, несмотря на довольно пораженческие мысли. — Неужели еще одну змеюку не укрощу?       — Это если будут драконы! — вставила прагматичная Гермиона. — А химеры или акромантулы — дело совсем другое!       — Тролль тоже так думал, пока не отхватил дубиной по голове, — хмыкнул он. — Но ничего, выжили же! И сейчас выживем!       — Конечно, я верю в тебя, — тут уже не стала спорить она, хотя волновалась, судя по виду, не меньше. — Но тогда было бы неплохо хоть чего-нибудь поесть! Силы тебе еще пригодятся.       — Тут уж прости, — вздохнул Гарри. — Но аппетита нет совсем. Проживу как-нибудь на запасах.       — Спорим, ты продержишься не больше пяти минут? — окликнул его Драко Малфой из-за своего стола. — Отец даже на три поставил, Поттер!       — Я бы поставила на то, что ты три минуты продержишься без туалета сегодня! — парировала Гермиона. — Но, боюсь, это было бы слишком большой честью для тебя!       — Забей на этого идиота, — махнул рукой Гарри, не имея сейчас настроения даже бодаться языками с Малфоем. — Ведь мы-то знаем, что реальная цифра моего выживания — минута…       Несмотря на соревнования, никто не собирался освобождать его от учебы, а потому Гарри пришлось несколько часов к ряду пытаться вложить себе в голову хоть какой-то объем излагаемого профессорами материала. Правда, толку было мало, а потому всю Историю магии, Гарри просто тупил в стену и по десятому кругу повторял все выученные заклинания, которые смогут ему помочь в бою.       Студенты остальных факультетов сегодня обращали на него особое внимание. Гарри был уверен, что не только Малфой делал ставки насчет его выживания. На деньги или же на интерес, но пуффендуйцы и когтевранцы точно гадали, сможет ли Мальчик-который-выжил все же остаться в живых к сегодняшнему вечеру. Благо, хоть гриффиндорцы оказывали ему всестороннюю поддержку, подбадривая и защищая от словесных нападок слизеринцев.       Даже на лице Рона было написано некое сочувствие и легкий оттенок волнения, едва они встречались взглядами. Они практически не разговаривали с того самого дня, как решили прекратить свою дружбу, общаясь лишь по необходимости на уроках. Но тем не менее, Гарри было приятно, что где-то там, в глубине души бывшего друга, оставались не только ненависть по отношению к нему, но и что-то человеческое.       Часы летели невероятно быстро. Казалось, что не успел Гарри и моргнуть, как уже наступило время обеда. Нервное напряжение достигло такого пика, что все остальные эмоции словно отключились, превращая его в подобие робота, готового отправиться навстречу своей судьбе. С определенного момента, Гарри перестал обращать внимание на все вокруг, не слыша ни напутствий, ни насмешек. Лишь голос профессора Макгонагалл выдернул его из состояния транса и заставил вернуться в мир.       — Поттер, чемпионы уже ушли. Пора готовиться к первому туру.       — Иду, — поднялся он, а зажатая в руке пустая вилка со звоном упала на тарелку.       — Удачи тебе, Гарри! — шепнула Гермиона, коротко сжав его руку.       — Угу, — буркнул он, не узнав собственный голос.       Вместе с профессором Макгонагалл они покинули зал и направились к выходу из замка. Ей, судя по виду, тоже было не по себе. Лицо встревоженное и бледное, как у Герми­оны. Руки слегка тряслись, а голос не выдавал привычных твердых ноток. Они сошли по каменным ступеням и вышли в холодный ноябрьский полдень. Макгонагалл опустила руку ему на плечо.       — Не бойтесь, мистер Поттер, — сказала она. — Держитесь молодцом. На случай осложнений дежурят волшебники… Главное, сде­лайте все, что можете, плохого о вас не подумают… Вы как, в порядке?       — Да, конечно, — соврал Гарри. — Я готов.       Через несколько минут они пошли к опушке Запретного леса. У купы деревьев, за которыми должна находиться арена, поставили палатку, загоро­дившую монстров. Профессор Макгонагалл уверенно прошла первой и, махнув рукой, завела за собой Гарри, передав под попечительство Людо Бэгмена.       — О, наш третий участник! — засиял тот. — Проходи, Гарри, не стесняйся!       — Я не стесняюсь, — пожал он плечами, отметив разительный контраст общего настроя и светящегося лица Бэгмена.       — Виктор и Флер уже давно ждали момента начала жеребьевки! — закивал Людо. — Итак, наконец, все в сборе! Можем приступать?       — Угу, — угрюмо кивнули трое чемпионов.       — Правила этапа предельно просты, — поднял он со стола красную сумку с золотым замочком. — Здесь находятся уменьшенные копии тех, кто станет вашим препятствием на этапе. Каждое из этих существ охраняет кладку с яйцами. Ваша задача — пройти мимо и завладеть яйцом.       — Т’ак просто? — фыркнула Флер, явно выдохнув.       — Отличный настрой, мисс Делакур! — довольно воскликнул Бэгмен. — Но я бы не стал радоваться настолько рано. Эти существа очень опасны. И я надеюсь, вы покажете нам всем великолепное мастерство владения магией!       После слов Флер, Гарри заволновался еще сильнее. Похоже, она, услышав суть задания, сразу выбрала из своего арсенала какое-то универсальное заклинание и сможет без проблем проскочить мимо любого монстра. Крам же, хоть и был вечно хмурым, тоже не выражал особого страха. Зато внутри Гарри сердце колотилось с безумной частотой, моля небеса о том, чтобы ему досталось не самая жуткая тварь.       — Как я слышу, наши зрители уже занимают свои места, — заметил Людо, махнув рукой в сторону топота множества ног. — Мисс Делакур, прошу вас, опустите руку в мешок и выберете своего противника!       Француженка, не моргнув глазом, сделала шаг вперед и попыталась наощупь вытащить копию того, с кем ей предстоит сразиться. Она несколько секунд шарила ладонью в глубинах сумки, после чего ее лицо резко переменилось, из горла раздался визг, а на свет показалась лохматая тушка довольно крупного паука, тут же с криком отброшенного в сторону.       — Ну что вы, мисс Делакур, он не кусается, — рассмеялся Бэгмен. — Эти фигурки совершенно безобидны… Но теперь вы знаете, мимо кого нужно пройти.       Но Флер, кажется, не слышала его слов. Она с ужасом в глазах смотрела на ползущую по полу уменьшенную копию акромантула, моментально растеряв весь боевой настрой и напускную уверенность в своих силах. Кажется, Флер боялась пауков не меньше Рона и совершенно не ожидала, что ей достанется именно он. Зато у самого Гарри в голове начал формироваться план по обходу этого животного. Благо, на втором курсе уже был опыт.       — Мистер Крам, попрошу вас, — протянул ему Бэгмен мешочек.       Болгарина, кажется, совершенно не впечатлил паучок, который так испугал Флер. Он, не изменив хмурого выражения лица и продолжая сутулить плечи, сунул руку внутрь и вытащил оттуда первую попавшуюся фигурку, оказавшуюся…       — Венгерская хвосторога, у-у-у-у, — покачал головой Людо, увидев маленького дракончика, пыхнувшего огоньком. — Серьезный соперник, мистер Крам. Могу лишь пожелать удачи.       — Спасибо, — с акцентом кивнул он и отошел в сторонку.       — Мистер Поттер, ваша очередь.       Вытащенный Крамом дракончик был неприятным ударом по начавшей было подниматься уверенности Гарри. Похоже, что каждому участнику был заготовлен свой зверь и если Флер достался акромантул, а Краму дракон, то ему остается не так много вариантов из перечисленных Хагридом, каждый из которых был опаснее друг друга.       Но деваться было некуда, а потому Гарри, стараясь даже не думать о возможном варианте в виде нунду, порылся на дне мешка и извлек на свет четвероногое животное, напоминающее помесь льва и скорпиона, дополненное лицом, крайне отдаленно похожим на человеческое.       — Мантикора… — выдохнул он, принимая свою судьбу.       — Все верно, это мантикора, — не унывал Бэгмен. — Итак, уважаемые чемпионы, теперь вы знаете с кем будете иметь дело. Как я и сказал ранее — ваша задача обойти этих существ и достать золотое яйцо, в котором хранятся подсказки насчет следующего этапа. Вы можете использовать любую магию, разрешенную законом на территории магической Британии. Конечно, нам бы не хотелось, чтобы животные сильно пострадали или погибли у всех на глазах, но, если вы посчитаете опасность критической, то в вашем праве спасать свою жизнь. Вопросы?       — В каком порядке мы будем выступать? — уточнил Крам, разглядывая своего дракончика.       — О, это самое интересное! — объяснял он. — Изначально, вы должны были выходить на арену по очереди. Но мне удалось убедить остальных, что массовость будет более зрелищна! По этому поводу круг арены будет разделен на три сектора, ограниченные специальными барьерами, где вы все будете показывать свое мастерство одновременно! Можете не беспокоиться, чужие противники и шальные заклинания не смогут пробиться в ваши сектора.       — К-к-когда н-н-нам при-при-прь’иступат’ь? — заикалась от паники Флер, боясь даже на шаг подойти к своему ползущему по полу паучку.       — Я приглашу вас с комментаторской площадки, — пообещал Бэгмен. — На другой стороне шатра есть три выхода, — махнул он туда рукой. — Мисс Делакур, вам влево, мистер Поттер идет по центру, а мистер Крам вправо. Смотрите не перепутайте! А сейчас мне пора! Удачи!       Едва Бэгмен вышел из палатки, как на Гарри тут же накатила очередная волна страха, сжавшая все внутренности невидимой сильной рукой. Он лихорадочно пытался вспомнить все, что они успели узнать про мантикор, и эти знания не сулили ничего хорошего.       Их шкура, как и шкура драконов, была практически непробиваема для заклинаний, а ловкое и быстрое тело позволяло моментально оказаться рядом с жертвой и порвать ее на мелкие части. Хвост скорпиона имел острейший шип, пропитанный смертельным ядом, которым самки еще и умели стрелять. А яростное сознание не оставляло и шанса на мирный исход задания.       Краму повезло не сильно больше. Венгерская хвосторога была одним из самых опасных драконов в мире. Ее огненное дыхание легко испепеляло любого на расстоянии до тридцати ярдов, усеянный шипами хвост мог проткнуть человека насквозь, а когтистые лапы в одно движение перерубали даже тушу крупной коровы. По сравнению с мантикорой, дракониха проигрывала лишь в подвижности. Зато многократно превосходила в силе и бронированности.       У Флер, если можно так сказать, выпала счастливая карта. Одиночного акромантула, даже гигантского, Гарри не так сильно боялся, как должен был. Конечно, мохнатые лапы и паучьи сети служили веским аргументом, чтобы держаться от него подальше. Но еще со второго курса Гарри знал, что от них ожидать и на что способны эти твари. Да и парочка крайне действенных заклинаний в запасе все же имелась. Но вот только Флер, кажется, предпочла бы одновременное сражение с драконом и мантикорой, нежели выйти один на один против огромного паука.       — Гарри, — позвал его тихий шепот со стороны входа. — Ты здесь?       — Гермиона? — подошел он ближе. — Что ты здесь делаешь?       — Я очень волнуюсь за тебя, — шептала она через тонкую тканевую стенку. — Гарри… Я не могу просто сидеть и ждать не зная… Я…       — Мантикора, — выдохнул он, окончательно принимая случившееся. — Я буду сражаться с мантикорой.       — Только не она… — всхлипнула Гермиона. — Нет…       Нервы подруги не выдержали и она, вопреки всем правилам, ввалилась внутрь палатки и крепко обхватила Гарри, повиснув у него на плече. Он застыл на месте, не зная, как правильно поступить. Лишь обнял ее в ответ и стал плавно гладить по спине, чувствуя, как ее тело дрожит от слез, промачивающих его мантию.       — ДАМЫ И ГОСПОДА!!! — взревел откуда-то сверху голос Бэгмена, подначиваемый громыхающими барабанами. — Вы ждали этого? ВЫ ЭТОГО ХОТЕЛИ? Вы все замерли в нетерпении и мучительном предвкушении схватки наших чемпионов за право называться лучшим?       — Нет… — молила Гермиона. — Нет… Не ждали… Не надо…       — Вы хотите увидеть настоящее зрелище? — раззадоривал зрителей Бэгмен. — Хотите, чтобы я пригласил участников на арену?       — Д-А-А-А-А-А-А-А-А! — ревели ему в ответ.       — Нет… Пожалуйста… — практически плакала Гермиона. — Гарри… Я не хочу… Не иди туда!       — Я не могу, ты же понимаешь, — тяжело вздохнул он, чувствуя на себе взгляды Крама и Флер, от которых становилось неуютно. — Гермиона, я должен это сделать. Такова моя судьба.       — Я не смогу на это смотреть, — мотала она головой, не поднимая взгляда. — Не смогу быть там, пока ты…       — Наши судьи уже готовы! — перечил ее желаниям Бэгмен. — Мисс Делакур! Мистер Поттер! Мистер Крам! Попрошу вас выйти на арену! Покажите нам все, на что вы способны!       — Мне пора, — попытался оторвать он от себя Гермиону. — Я должен идти.       — Вернись! — смотрела она на Гарри красными от слез глазами. — Обязательно вернись! Я верю в тебя! И всегда буду верить!       — Спасибо, Гермиона, — пробуждалось в нем ощущение невероятной благодарности и тепла за такую преданность, прогонявшее все страхи и панические нотки. — Ради тебя, я обязательно вернусь.       Оставив едва не рыдающую от переизбытка чувств Гермиону, Гарри встал напротив своего прохода и несколько раз глубоко вздохнул. Ему сейчас бесконечно требовалось внутреннее спокойствие. Нельзя было допускать и капли паники, которая станет путем к его гибели. По левую и правую руку от него Флер и Крам также не спешили бежать в объятия своих противников. Лицо девушки так и вовсе было бледным как мел, пока Виктор словно застыл, не показывая ни единой эмоции.       — Попробуй Араниа Экзими, — решил подсказать Гарри француженке, находящейся на грани обморока. — Мне помогало против них. Особенно, если бить в брюхо. Ну и ослепление…       — С-с-с-пась’ибо, — заикалась она.       — У твоего дракона частая тактика — бить хвостом, — обернулся он к Краму, вспомнив прочитанное в книгах.       — А ты не подпускай мантикору в ближний бой, там шансов нет, — неожиданно посоветовал тот ему в ответ.       — Уж постараюсь, — фыркнул Гарри. — Удачи.       Коротко кивнув друг другу, троица волшебников вышли из шатра и направились по тканевым коридорам к своей части арены, слушая гром молотящих барабанов. Путь был не очень долгим. Всего каких-то двадцать-тридцать шагов. Но каждый этот шаг казался Гарри целой сотней, пройденных в крутую гору на тридцатиградусной жаре. Однако, ноги продолжали вести его в сторону светлого конца тоннеля, откуда доносился рев толпы и комментарии Бэгмена.       — Дамы и господа! — кричал он во весь голос. — Поприветствуйте наших чемпионов! Они здесь! Перед вами! Им нужна ваша поддержка!       — КРАМ! КРАМ! КРАМ! — орали богары и многие из тех, кто болел за него.       — ДЕЛА-КУР! ДЕЛА-КУР! ДЕЛА-КУР! — голосили француженки и некоторые парни из других школ.       — ПО-О-О-ОТТЕР! ПО-О-О-ОТТЕР! ПО-О-О-ОТТЕР! — неистовал факультет Гриффиндор в полном составе, поддерживаемый значительным количеством когтерванцев и пуффендуйцев.       Лишь со стороны зелени слизеринцев не слышалась его фамилия, а на их баннерах значилась фамилия Виктора. Но это было вполне себе ожидаемо, так что Гарри хмыкнул и осмотрел арену по кругу. На других ее частях, разделенных, словно круглый торт на столе, уже вышли из своих проходов Крам и Флер. Они, также как и Гарри, использовали те крохи времени, что еще оставались перед испытанием, чтобы оценить место сражения и разработать наиболее реальную тактику.       По большому счету, перед ними предстала огромная площадка, по площади не сильно меньше, чем стадион по квиддичу. Внутри нее были навалены различные камни, размером от кулака и заканчивая гигантскими валунами, сдвинуть с места которые будет не под силу даже дракону или великану.       Со стороны Флер они были еще и обильно покрыты липкой паутиной, а у Крама тут и там виднелись черные следы жаркого драконьего пламени. Между секторами и перед трибунами мерцали щитовые чары, надежно отсекающие всех друг от друга. А в самом центре, на небольшой возвышенности, расположились спина к спине акромантул, дракон и мантикора, явно недовольные таким шумом и гамом.       В один момент, когда Гарри поймал взором своего зверя, окружающие звуки словно перестали существовать. Точнее, они словно переместились в какое-то фоновое месиво, не значащее абсолютно ничего. Мантикора, охраняющая кладку своих яиц, среди которых виднелось одно золотое, моментально определила реальную опасность, выгнула спину и разинула пасть, издав протяжный рев.       — Ну, — покрепче сжал палочку Гарри, увидев то, что его соперники отправились вперед и не желая быть последним. — Помоги мне Мерлин…       Не обращая больше внимание ни на что вокруг, Гарри твердым шагом двинулся вперед по камням, не отрывая взгляда от идеальной хищницы. Она пока не собиралась отступать от яиц, защищая их, но и не думала сдаваться без боя. Гарри держал свое единственное оружие наготове и пытался на ходу вспоминать все то, что было изобретено другими волшебниками насчет столкновения именно с этим животным.       К сожалению, но кроме заклинания Грюма, ничего дельного пока не появлялось в моментально опустевшей голове. Идея попытаться призвать зелье против яда из хвоста скорпиона показалась даже смешной, ибо Гарри не представлял, как умудриться воткнуть шприц в нацелившийся на него шип. Это не считая самого факта наличия или отсутствия зелья у дежурившей за пределами арены мадам Помфри. Так что, не увидев первого шага мантикоры, он продолжал и продолжал идти к ней навстречу, пока не…       Сжавшись в натянутую до предела стальную мышцу, мантикора резко выпрямилась и рванула вперед со всех ног, больше не собираясь терпеть потенциальную угрозу для своего потомства. С диким рыком и гулким стуком когтистых лап, она неслась в сторону Гарри так быстро, что он едва успевал отслеживать ее взглядом. Даже снитч летал по полю медленнее, хотя и был невероятно резким. Раз! Два! Три! Четыре! Пять! И расстояние между ними сократилось до одного прыжка, после которого…       — Депульсо! — крикнул Гарри во весь голос, бросаясь в сторону от смертельной траектории.       Сработало! Шкуру мантикоры нельзя было пробить оглушающими или иными чарами, но этого было и ненужно! Заклинание отталкивания, по примеру сражения Гермионы и оборотня-Люпина, ударив ее яркой красной вспышкой, заставило хищницу резко поменять направление своего движения и полететь спиной назад, с глухим звуком падая на камни. Но не успел сам Гарри подняться на ноги и обрадоваться успеху, как мантикора вновь вскочила на все четыре лапы и с еще большей злостью вновь побежала к нему, раскрывая на ходу пасть с острейшими зубами.       — Депульсо! — вновь крикнул Гарри, надеясь повторить успех и продолжить следовать совету Крама удерживать ее подальше. — Блять! Депульсо!       Но мантикора, поняв его намерения, стала резко прыгать из стороны в сторону, уклоняясь от лучей заклинаний, которые теперь бились в камни и швыряли их в мерцающий барьер. Только натренированная квиддичем ловкость и природная худоба позволили Гарри в последний момент перекатом уйти в сторону, пока когтистая лапа лишь вскользь задевала его лицо и оставляла на нем длинные рваные раны.       — Ну давай, я здесь! Депульсо! — раззадоривал себя Гарри, дабы не свернуться на месте калачиком от страха и из-за переизбытка адреналина, даже не замечая повреждений. — Ну! Хули рычишь? Вингардиум Левиосса!       Огромный камень, лежавший всего в паре футов от Гарри, поднялся в воздух и, подчиняясь мановению палочки, полетел в сторону мантикоры со все увеличивающейся скоростью. Она пыталась сделать прыжок от него вправо, но Гарри вовремя успел отреагировать на ее движение, чтобы чуть подкорректировать траекторию и попасть ей четко в хребет, заставив рухнуть на землю и сбить дыхание.       В этот момент Гарри осознал, что своим прыжком через его голову, мантикора оставила кладку яиц без защиты всего в каких-то пятнадцати ярдах за спиной самого Гарри. Он до глубины души надеялся, что стоит ему схватить яйцо, как судьи сразу же угомонят хищницу и не позволят ей разорвать его на множество мелких сувениров.       Пользуясь короткой задержкой, пока мантикора скидывала с себя камень и поднималась на ноги, Гарри что есть сил побежал в сторону приза. Он понимал, что по скорости явно уступает зверю, а потому продолжал вслепую палить различными заклинаниями, которые хоть как-то могли помочь выиграть каких-то пять-семь секунд.       Пробегая мимо барьера, разделяющего его часть арены и зону сражения Крама с хвосторогой, Гарри краем глаза успел заметить, как тот, чересчур увлекшись битвой с ее головой, не замечает готовящейся атаки хвостом со спины. Гарри был уверен, что дракониха одним ударом переломит болгарину хребет, а потому, не останавливаясь ни на секунду, на ходу заорал:       — Виктор! Сзади!       Даже не пытаясь разглядеть последствия и не понимая, услышал его Крам или нет, он продолжал рваться вперед на гору, где его ждали так манящие яйца. Кладка была все ближе, судя по звукам, один из пущенных в сторону мантикоры лучей таки достиг цели и внутри Гарри уже начала подниматься волна радости. Всего восемь шагов! Семь! С сектора Флер замерцали яркие вспышки света! Шесть! Глациус за спину! Это задержит! Пять! Протянута рука! Четыре! Три…       — А-А-А-А-А-А-А! — заорал Гарри от неожиданной неописуемой боли в левой ключице. — БЛЯ-Я-Я-ЯТЬ! СУКА-А-А-А!       Ноги моментально перестали слушаться команд мозга, подкашиваясь в коленях, из глаз брызнули слезы, а всю левую половину организма словно бросили в кипящую ртуть, причиняя такие страдания, какие он еще никогда не испытывал. Поскользнувшись на камнях, Гарри лишь в последний момент успел крутануть телом и плашмя рухнуть на неповрежденную правую часть, чтобы не причинить себе еще больше страданий.       Мутная пелена застилала ему взгляд, Гарри практически ослеп и не мог даже понять, что случилось. Но, среди слез и едва не сходя с ума от невыносимой муки, он увидел торчащий из левого плеча толстый шип, пробивший его практически насквозь и застрявший в мышцах моментально парализованной ключицы. Мантикора выстрелила из своего хвоста ему в спину и теперь ее яд начинал свое ужасное воздействие.       Только яйцо могло стать его спасением. Только оно дало бы шанс выжить. И потому, не думая больше ни о чем, Гарри из последних сил полз к кладке, которая теперь казалась невероятно далекой и неприступной. Только что была всего пара шагов, превратившаяся в вечность. Вечность, которую он не сможет преодолеть, ибо лапы мантикоры уже разогнали ее до максимальной скорости, а пасть всего через секунду сожмется на его шее, если не…       В последний момент Гарри дернулся влево, превозмогая неутихающую боль. Правой ногой он изо всех сил оттолкнулся от камней и кубарем скатился в узкую щель между двумя особо крупными валунами. Будь он на пару килограмм толще, то застрял бы прямо здесь, позволяя мантикоре начать обгладывать его в наиболее удобной позиции.       «Ведь хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается», — весьма некстати всплыла в голове одна из шуточек Сириуса.       Но сейчас эта щель стала его спасением. Упав в самый низ между камнями и больно стукнувшись хрустнувшими ребрами, Гарри вжался спиной в холодную ноябрьскую землю и уставился наверх, где яростно рвала и метала мантикора, пытаясь достать его пастью или лапой. Она рычала так громко, что закладывало уши, левая половина тела Гарри заливалась горячей кровью из обширной раны, а проникающий все глубже яд распространял свое действие, парализуя тело все дальше и дальше.       Убедившись, что хищница не может достать его здесь, как бы она не пыталась, Гарри, крича от боли, но стараясь не допускать отключки, повращал головой в разные стороны, надеясь найти выход. Но, к сожалению, эта щель была единственным свободным пространством, куда мог протиснуться человек его комплекции. Дальше только превращаться в крысу, наподобие Петтигрю, но сейчас явно не время для освоения экспресс-курса анимагии.       Но не успел он почувствовать себя в безопасности, как мантикора, к его бесконечному удивлению, непонятно каким образом, просунула между камнями две лапы и, издавая нагоняющие ужас рычания, начала раздвигать их в стороны. Гарри был уверен, что это будет не под силу даже нескольким маггловским экскаваторам, но идеальная хищница все же была волшебным животным. И законы физики на нее распространялись совсем другие.       Понемногу, дюйм за дюймом, но щель становилась все шире и шире. Еще немного и она сможет просунуть внутрь свою клацающую клыками пасть, чтобы откусить от Гарри кусок плоти побольше, удовлетворяя свою жажду крови. Слюна из ее рта во всю брызгала во все стороны, с шипением смешиваясь с его собственной кровью, яростные и широко раскрытые глаза становились все ближе. Казалось что вот они, последние бесславные секунды его жизни. Что в следующее мгновение хищница перекусит его пополам. И наконец-то придет конец его мучениям и ужасающей боли в левом плече…       Но он обещал вернуться назад! Обещал Гермионе! Он обязательно выживет! Ради нее! Нельзя было сдаваться! А его правая рука, как учил на своих тренировках Грюм, весьма кстати, так и не рассталась с волшебной палочкой даже в таких обстоятельствах.       — КОНЬЮКТИВУС! — из последних сил проорал Гарри, тыкнув кончиком своего оружия прямо в правый глаз мантикоры, которая уже никак бы не смогла уклониться от выпущенного в упор заклинания.       Заревев так громко, что Гарри едва не оглох на месте, мантикора потеряла к нему всякий интерес и заметалась по арене, натыкаясь на камни и защитные барьеры, круша все на своем пути взмахами мощных лап. Она полностью потеряла зрение, а вдобавок еще получила крайне болезненные ощущения в глазах, которые стали для хищницы полнейшей неожиданностью.       Понимая, что времени у него не так много, а весьма скоро мантикора сможет принять эту боль и вернуться к нему, используя для атаки свои отточенные обоняние и слух, Гарри с трудом выкарабкался через расширившийся проход. Волоча ползком за собой отказавшую левую ногу, он поднялся по камням на самый верх и с огромнейшим трудом выпрямился во весь рост, доказывая самому себе и всему миру, что невозможное возможно.       Едва соображая отключающимся от невыносимой боли сознанием, Гарри схватил правой рукой шип мантикоры и, надеясь, что это хоть как-то поможет остаться на ногах, выдернул его из плеча, отбрасывая в сторону, окропляя своей алой кровью холодные валуны и пропитывая мантию насквозь.       Он не понимал, кричал ли, матерился ли во весь голос или молчал, не имея сил даже на шепот, но эти четыре шага дались ему тяжелее, чем сотни и тысячи шагов до этого. Все миллионы шагов, за всю его короткую жизнь, были проще этих четырех, практически невозможных движений.       Пользуясь одной лишь работающей правой ногой, Гарри не отрывал плывущего взгляда от золотого яйца, приближаясь к нему так медленно, будто попал под заклинание заморозки. Где-то за его спиной продолжала реветь во всю глотку мантикора, но это было уже не важно. Он рухнул на колени перед самой кладкой, протянул едва слушающуюся правую руку, схватил пальцами скользкий от его крови, но такой желанный приз, и поднял его высоко над головой. И в этот момент миллиарды звуков, грохот барабанов и рев толпы, скандирующей его имя, захлестнули угасающее сознание Гарри, провалившееся в блаженную темноту.