Девушка, потерявшая все

      Хмурое августовское небо плавно плыло над тихим и лишенным суеты Уотфордом, периодически заливая проливными дождями зеленые лужайки и дороги, практически не позволяя им просыхать. В целом, начавшееся с довольно жаркой погоды лето, теперь сменилось довольно мрачными и прохладными деньками, крайне редко радуя теплом и солнцем за окном.       Впрочем, такая погода вполне соответствовала внутреннему состоянию одной молодой девушки, любившей запереться в своей комнате наедине с книгами и изучать все новые и новые науки, как волшебные, так и вполне себе маггловские, чтобы не казаться отсталой на фоне других. По крайней мере, с такой погодой ничего не отвлекает за окном, когда настроение было ни к черту уже которую неделю.       Математика сменялась Травологией, геометрия переходила в Зельеварение, а весьма интересные основы экономики и права периодически разбавлялись главами из учебника по Трансфигурации. Ее родители пытались иногда вытащить Гермиону на прогулку, но быстро сдавались, когда она категорически не желала выходить из дома, наверстывая упущенное маггловское образование, которое точно лишним не будет.       Однако, сегодня был тот день, когда Гермиона читала последние главы учебника по Трансфигурации за пятый курс, но строчки проходили мимо ее сознания, не оседая там и на миг. Из ее глаз текли слезы, капая на сухие страницы и размазывая чернила, а голова буквально висела на руках, вздрагивая в такт дерганному дыханию.       Ей было тяжело, как никогда. Весь прошлый год расшатывал ее изнеможенную до предела нервную систему. Она волновалась за Гарри, помогала ему, тренировала, мотивировала действовать…       Влюбилась в него… Да еще как…       Гермиона сама от себя не ожидала, что способна на такие сильные чувства, периодически припоминая слова профессора Трелони о своей сухой душе…       Все это лето лишь добивало ее состояние чуть ли не до состояния перманентной истерики. Даже родители были удивлены поведению вечно огрызающейся дочери, не желающей выходить из своей комнаты. Гермиона надеялась, что они объясняют это ее переходным возрастом, а не тем что на самом деле творилось на ее сердце.       Но сейчас все эти эмоции прорывались наружу. Каждая ее клеточка надеялась, что лежащая поодаль газета врет, а накрывающая ее сверху белая трубка радиотелефона вот-вот зазвонит и опровергнет статью на заглавной странице, но…       Второго июля, почти ровно месяц назад, Гермиона узнала приговор Гарри. Исключение из Хогвартса, два года домашнего ареста и потом, возможно, еще год в Азкабане. Это было намного жестче, чем они рассчитывали. Каждый был уверен, что все закончится сломом палочки и переездом Гарри к Сириусу на постоянное проживание, без возможности посещать Хогвартс но…       Видимо, Визенгамот по-своему расценил аргументы Гарри в свою защиту, а ненависть Фаджа сыграла свою роль в суровости наказания. Они даже не позволили последний раз заехать на Гриммо, чтобы увидеться с ожидающей его там Гермионой, сразу отконвоировав на Тисовую улицу.       Еще нужно сказать спасибо профессору Дамблдору. Он смог значительно смягчить приговор, пусть и не отменить его полностью. Тем не менее, магические законы оказались куда суровее, чем Гермиона считала до этого.       — Теперь ко мне каждый день приходит работник из Министерства и смотрит, не сбежал ли я еще, — недовольно бурчал Гарри в трубку несколько недель назад. — Дядя Вернон уже в ярости от того, что на его пороге регулярно трутся «типы из сумасшедшего дома». Хорошо хоть я смог с ними договориться, чтобы впредь они приходили после того, как родственники разойдутся по своим делам.       — Могло быть и хуже, — пыталась хоть как-то подбодрить его Гермиона. — Ты мог быть за решеткой. Без дементоров, да, но за решеткой.       — Здесь не сильно-то лучше, — произнес Гарри. — Камера побольше, разве что. А так даже барьер от сов установили. Благо, волшебники слишком тупые, чтобы додуматься до блокировки обычного телефона.       — Им бы не помешало сходить на курсы маггловедения, — хихикнула Гермиона. — Хотя, лучше не надо. Иначе мы не сможем общаться вообще…       — Ага, — вздохнул Гарри. — Еще Дамблдор обещал, что он постарается добиться пересмотра моего дела… Но шансов на это, я так понял, мизер. Фадж взъелся на меня, как бык на красную тряпку.       — Быки — почти полные дальтоники, чтоб ты знал, — легла она на кровать вместе с телефоном. — Но я надеюсь, что со временем шумиха утихнет и ты вернешься к нам.       — Хотелось бы, — фыркнул Гарри. — Но шумиха вокруг меня не утихает никогда, ты же знаешь.       — Знаю, — вздохнула Гермиона. — Кстати, мне писал Бродяга. Просил передать, что «глубоко сочувствует твоей шкуре и надеется, что ты, как и он, придумаешь свой способ сбежать из заключения».       — Юморист хренов, — произнес Гарри, хотя даже через трубку стало понятно, что он улыбнулся. — Как он там, кстати? Мне же так и не удалось с ним поговорить… А теперь, если в радиусе ста ярдов от меня появится волшебник, то сразу выдвинется отряд Министерства для задержания.       — Пока с ним все хорошо, — рассказывала Гермиона все, что знает. — Работает вместе с Орденом. Они пытались выяснить, где именно тебя подловил Волдеморт, но пока безуспешно. Уже были мысли похитить и допросить Люциуса Малфоя, но исчезновение столь крупной фигуры вызовет слишком много шума.       — Не думаю, что Волдеморт остался там ждать кавалерию, — рассуждал Гарри. — Скорее всего, он свалил чуть ли не в ту же минуту, как я схватил портал.       — По крайней мере, он не сможет к тебе подойти без тревоги, — пыталась найти хоть какую-нибудь позитивную весть Гермиона. — Все газеты уже успели раструбить, что сам Мальчик-который-выжил теперь под арестом за убийство… Скитер повеселилась на славу. Припомнила и ту статью с Крамом, и ваше опровержение… И фотографию такую нашла, где ты выглядишь натуральным сумасшедшим.       — Да пошла она нахуй, — бросил Гарри, не сдерживая злости. — Ей еще аукнется.       — Надеюсь, — вздохнула Гермиона.       — Ладно, мне пора закругляться, Дурсли вернулись домой, — зашевелился на том конце Гарри. — Целую и обнимаю.       — И я целую, родной.       Так и шли монотонные серые будни. Каждый день Гермиона созванивалась с Гарри и пыталась рассказывать о происходящем в волшебном мире. К сожалению, новостей было не так много, а потому их разговоры больше сводились к бессмысленной болтологии и обсуждению очередного «ну в этот раз точно реального» плана по освобождению из заточения.       Но что могли пара едва закончивших четвертый курс волшебников против сильных заклинаний Министерства? Даже Дамблдор, на которого было много надежд, пока не радовал подвижками. По правде говоря, он вообще исчез из поля зрения. Ближе к концу июля, Сириус в письме сообщил, что не видел директора чуть ли не с самого суда.       Настроение Гарри чувствовалось даже через трубку. Он день за днем становился все грустнее и угрюмее, видя впереди себя лишь отчаяние и безнадежность. Дурсли еще не знали ничего о его приговоре, но становилось все сложнее объяснять регулярные приходы проверяющего волшебника, которого они так или иначе замечали в некоторые дни.       Довольно скоро вся правда вскроется и тогда Дадли, решивший удариться в силовые единоборства, не даст Гарри спуску. Куда же денется ненавистный кузен, которому нельзя покидать дом и у которого уже навсегда забрали палочку?       Но все это было мелочью, по сравнению с сегодняшним утром. Серая сипуха принесла Гермионе экземпляр «Ежедневного Пророка», получила за него заслуженный серебряный сикль и, распустив крылья, убралась восвояси. Гермиона, допивая кофе, неспешно разворачивала свернутую в трубочку газету, с первой страницы которой на нее смотрело лицо Гарри.       Признаться, за последние полтора месяца редким был день, когда в «Пророке» не появлялась статья, смакующая «превращение надежды волшебного мира в психопата и убийцу». Так что поначалу, Гермиона даже отодвинула газету в сторонку, намереваясь сначала дочитать главу учебника по Трансфигурации о превращении птицы в бинокль.       И лишь через несколько минут, к своему ужасу, она краем глаза заметила небольшую черную полоску, пересекающую фотографию Гарри в нижнем правом углу. Едва не разлив по столу кофе, Гермиона дрожащими пальцами схватила газету и принялась судорожно искать глазами статью, сопровождающую фотографию, после прочтения которой она больше никогда не сможет жить как раньше.

Убийца или жертва? Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, мертв.

      По сообщению главы Департамента магического правопорядка, Амелии Боунс, сегодня ночью, около четырех часов, на место проживания мистера Поттера напали множество неизвестных волшебников. Прибывшая группа быстрого реагирования не успела даже выступить с предупреждением, как нападавшие принялись обстреливать их из своих палочек.       Несколько мракоборцев получили серьезные ранения, а немедленно отправившийся на подмогу Гавейн Робардс был критически ранен в шею. На счастье, целители из больницы Святого Мунго успели остановить кровотечение и спасти ему жизнь.       К сожалению, но этого нельзя сказать о мистере Поттере, находившемся под домашним арестом после громкого дела в начале лета. Напомним, что Гарри Джеймс Поттер был обвинен в убийстве неизвестного мужчины на глазах у сотен свидетелей.       Суд установил, что убийство было совершено не намерено, а потому наказание оказалось весьма мягким. Вместо пятнадцати лет Азкабана, мистер Поттер получил лишь исключение из Хогвартса, два года домашнего ареста и один год тюрьмы с возможностью амнистии.       Однако, многие считали, что Визенгамот совершил ошибку и мистера Поттера должны были ждать как минимум пять лет Азкабана. Ведь он был замешан в скандале, связанным с Турниром Трех Волшебников, подозревался в шантаже и запугивании по отношению к мистеру Виктору Краму (известному на весь мир ловцу сборной Болгарии по квиддичу), а после всячески отрицал свою вину в убийстве неизвестного. Источник из Визенгамота сообщил, что некие могущественные лица давили на суд, заставляя принимать несправедливые решения.       Так или иначе, мистер Поттер утверждал, что его похитили и пытались убить, а смерть неизвестного была лишь результатом неудачной самообороны. Сегодня же, похоже, подтвердились слухи о том, что мистер Поттер говорил правду, а злоумышленники смогли реализовать свой план и довести дело до конца.       Мистер Поттер был найден мертвым по адресу своего проживания, эксперты Министерства магии уже установили его личность. К счастью, семья магглов, приютившая мистера Поттера, не пострадала, поскольку находилась на отдыхе в другом городе.       Мы будем и дальше держать вас в курсе событий, а пока…       Что там еще намеревались написать журналисты, Гермиону уже не интересовало. Едва слушающимися пальцами она нажимала кнопки на телефонной трубке, часто не попадая и набирая неверный номер. Наконец ей удалось совладать с собой и позвонить точно в дом номер четыре по Тисовой улице, однако, к ее ужасу, сжавшему сердцу, лишь монотонные гудки стали ответом.       Обычно, Гарри всегда брал трубку довольно быстро. Ведь он не покидал пределов дома и всегда слышал звонок. Но сейчас шли минута за минутой, Гермиона ждала, сбрасывала вызов, перезванивала, но не добивалась результата, понимая, что все посыпалось прахом.       Гарри не мог выйти из дома. Не мог защищаться от нападавших. И не может игнорировать ее так долго.       Черт, да какого хрена?! Такси! Срочно! Плевать на правила! Пусть только попробуют ее остановить! Она сразу же…       — Не торопитесь, мисс Грейнджер, — прохрипел знакомый голос, едва она выбежала за дверь дома, заплетаясь в рукавах куртки и рванула в сторону заказанной машины. — Вам лучше вернуться назад.       Что здесь забыл Грозный Глаз Грюм?! Какого черта он приперся к ней домой?! Стоит, прячет волшебный глаз под полями широкой шляпы, по которой тарабанит дождь, и опирается на свою трость.       Гермиона все еще не верила в реальность случившегося. Ведь только вчера она поздравила Гарри по телефону с днем рождения! От всей души пожелала самого наилучшего! Пожелала спокойной ночи и сама легла спать! А потому сейчас она съездит в Литтл-Уингинг, проверит, что все хорошо с Гарри и, увидев знакомую вихрастую голову в окно, вернется домой, чтобы…       — Я сказал вернитесь назад, пожалуйста, — уже настойчивее произнес профессор Грюм, когда Гермиона, наплевав на указания, схватилась за ручку такси. — Не заставляйте меня применять силу.       — А то что? — рявкнула она за спину.       — Лучше вам не знать, — стукнул профессор Грюм тростью по каменной дорожке и таксист, словно забыв о Гермионе, тронулся с места на следующий заказ. — Идемте. Есть разговор.       Похоже, все на самом деле было очень плохо. Гермиона не поверила статье, не обратила внимание на пострадавших людей Министерства, придумала десяток причин, почему Гарри мог не брать трубку (мало ли, в душе моется). Но вот появившийся на пороге профессор Грюм…       Сердце девушки словно сжала леденящая рука, а держащая кошелек ладонь бессильно выпустила его в свободный полет до земли. Газета не врала. Все было правдой. И профессор Грюм приехал ей об этом сообщить.       — Как это возможно… — опустошенно прошептала Гермиона, упав на кресло в гостиной. — Как…       — Мы не успели, — прохрипел профессор Грюм, смочив горло из своей фляги. — Их было больше трех десятков. Пока Министерские отвлекали на себя часть внимания, Волдеморт сделал свое дело. Меньше пяти минут на все…       — Я не верю… — уронила она голову в руки. — Скажите мне, что это не правда!       — Не могу, к сожалению, — произнес он мрачным голосом. — Хотел бы я, чтобы все было иначе, но…       — Как же так! — текли слезы по ее щекам. — Как? Почему? Настолько быстро и… Я… Как?! Дамблдор же говорил… Защита Лили… И… Он выжил после Авады! Дважды!       — По какой-то причине, сейчас защита не сработала, — оперся профессор Грюм на дверной косяк. — Видимо, Волдеморт нашел к ней ключ. А в Министерстве до сих пор сидит блядская крыса, которая слила ему и адрес, и как обойти уже их заклинания.       — Не должно быть так! — взвыла Гермиона, хотя понимала, что третий раз отбить смертельное заклинание уже точно не вышло бы. — Не так! Гарри должен был сражаться! И если погибнуть, то в бою! И я рядом с ним! А не быть убитым, как беззащитная собака!       — Никто не ожидал такого, — тихо произнес профессор Грюм. — Простите, мисс Грейнджер. Я знаю, как вам тяжело. Но будьте сильной. Гарри не хотел бы, чтобы вы сдавались.       Сердце Гермионы разрывало от нахлынувшего осознания страшной реальности. До этого момента она не верила, считала все сном или глупым розыгрышем. Но кошмар не желал прекращаться, а хмурое искореженное войной лицо профессора Грюма словно служило монументальным подтверждением истинности его слов.       — Почему? — прижала Гермиона ладони к мокрому лицу. — Почему вы не спасли его?! ПОЧЕМУ?!       — Мы верили в работающую защиту Лили, — отвечал профессор Грюм. — Верили, что Гарри будет в безопасности у Дурслей. На всякий случай, даже держали небольшой патруль, но не успели. Слишком быстро. Увы…       — Лучше бы посадили его в Азкабан! — ревела Гермиона. — Да хоть, нахуй, к черту в ебучие катакомбы! Но не так!       — Успокой…       — Не надо меня, блять, успокаивать! — ругалась она так, как никогда в жизни. — Вам что, совсем похуй? А, сдох и ладно, да?!       — Это война, мисс Грейнджер, — пытался сдерживать эмоции от колющих фраз Гермионы профессор Грюм. — И на войне погибают люди. Поттер не первый и, к сожалению, не последний. Вам стоит это принять.       — НЕ ХОЧУ! — рявкнула она.       — Придется, — поправил свою одежду профессор Грюм. — Похороны состоятся завтра, Кингсли прибудет за вами к одиннадцати. Постарайтесь не наорать хотя бы на него.       На этом отставной мракоборец ушел, оставив совершенно разбитую Гермиону одну. Конечно, сложно было от него ожидать сочувствующих речей или успокаивающих объятий, которыми так часто пользовался Гарри… Черт, Гарри…       Ну почему все произошло именно так?! Почему Гарри погиб?! И больше никогда не сможет ее обнять и обогреть своим дыханием? Не позвонит по телефону и не расскажет какую-нибудь историю…       Насколько же не хотелось в это верить! Насколько же душа мечтала о том, чтобы это была очередная проверка от профессора Грюма, только устроенная уже лично для Гермионы.       Но какой в этом смысл? Зачем?! Да и на лице учителя больше не красовалось привычной кривой усмешки, а скорее различалось едва сдерживаемое чувство утраты, красноречиво говорящей, что профессор Грюм ей не врал. Не говоря уже о том, что вряд ли он смог бы подключить и «Пророк», и Министерство, уже сделавшее официальное заявление…       Слезы лились по ее щекам и капали вниз, на страницы учебников, которыми Гермиона пыталась отвлечься от раздирающих душу мыслей. Но даже любимая Трансфигурация не была способна оттянуть на себя хоть часть внимания, просто проходя мимо сознания и не задерживаясь там ни на минуту.       Гермиона не хотела верить в услышанное, но и выбора у нее не оставалось. Гарри погиб. Был убит Волдемортом. И если статейку Скитер можно было проигнорировать, то вот слова профессора Грюма…       Живоглот, чувствующий отвратительное состояние хозяйки, забрался к ней на колени и стал тереться о ноги и живот Гермионы, пытаясь сделать хоть что-то полезное. Но увы, он был лишь котом, пусть и очень смышленым, а потому не мог зализать раны на сердце девушки, как бы не старался своим урчанием и теплом.       — Гермиона! — постучалась к ней в комнату вернувшаяся с работы мама. — Гермиона! Почему ты заперлась?       — Я… — всхлипывала она в ответ. — Я… Я…       — Гермиона, — уже взволнованно произнесла Эмма, дергая за ручку. — Ты в порядке? Что произошло? Гермиона!       — Нормально… — утирая слезы подошла она к двери и повернула замок. — Со мной все хорошо…       — Почему ты плачешь, доченька? — увидела Эмма ее раскрасневшееся лицо. — Кто тебя обидел? Кто…       — Никто меня не обидел! — в сердцах прокричала Гермиона, вновь утыкаясь лицом в ладони. — Не меня…       Растерянная Эмма, не понимая причин состояния Гермионы, оглядела комнату и наткнулась взглядом на все еще лежащий на столе выпуск «Пророка». Быстро пробежавшись по нему глазами, она в изумлении и ужасе прикрыла рот рукой и обернулась к плачущей дочери, наконец определяя, чем она была так расстроена. Гермиона уже рассказывала, что за год она сошлась с Гарри в пару, а теперь случилось ужасное событие, которое никак нельзя было изменить.       — Дорогая, я… — не могла подобрать Эмма нужных слов. — Может быть это…       — Нет! — всхлипнула Гермиона. — Это не ошибка… Мне уже все доложили… Похороны завтра… Мама! Почему так? ПОЧЕМУ?!       — Не знаю, прости, — присела Эмма рядом с дочерью, гладя ее рукой по спине. — Я понимаю, как тебе тяжело.       — Он должен был жить! — ревела от боли Гермиона. — Должен! Я не смогу без него! Не хочу…       — Ну-ну-ну, не надо так говорить, — обняла ее мать. — Я понимаю, что все мои слова сейчас могут восприниматься неправильно, но… Я уверена, Гарри бы не хотел, чтобы ты так убивалась.       — Уже никто не узнает, чего он хотел… — порывисто дышала Гермиона. — Никто…       — Только тебе решать, как поступать сейчас, родная, — шептала ей Эмма. — Но попытайся принять случившееся. Так будет лучше для тебя.       Гермиона практически не спала этой ночью. Организм был вымотан эмоциональным раздраем, глаза болели от переизбытка слез, а душа буквально рвалась на части, до сих пор не желая осознавать в то, что Гарри больше нет.       Словно безумец, Гермиона раз за разом набирала телефон дома Дурслей, но на том конце слышались лишь монотонные гудки. Не помогало ничего. Ни книги, ни холодный душ, ни теплое урчание Живоглота, вопреки привычке оставшегося дома, а не отправившегося на ночную охоту.       Гермиона понимала, что это глупо, но она не прекращала молить Мерлина, чтобы все это оказалось лишь затянувшимся кошмаром. Вот сейчас она проснется и все вновь станет хорошо. Гарри будет жить. Позвонит ей на зажатую в руке трубку и поделится очередной скучной рутиной на Тисовой улице. Пожалуется на наказание и расскажет еще один несбыточный план побега из заточения. Ну пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста…

***

      Кингсли Бруствер, как и обещал Грюм, прибыл точно к одиннадцати часам, одним своим мрачным видом обрушая последние надежды на счастливый исход. Вымотанная до бессилия Гермиона уже не могла ни плакать, ни истерить, ни даже выражать какие-либо эмоции.       Она просто вышла за ним на улицу и понуро поплелась следом в удобную для трансгрессии точку. Пожалуй, нужно будет сказать вечером спасибо маме за то, что она подготовила ей подходящую траурную одежду… Сама Гермиона была не способна даже открыть шкаф, не говоря уже о глажке…       — Почему это произошло? — в миллионный раз задавала она вопрос уже мистеру Брустверу. — Почему он погиб, сэр?       — Не стану снимать с себя вины. Мы облажались, — хмуро ответил он. — Мы надеялись на все еще работающую защиту Лили… Согласно условиям приговора, мы не могли подходить близко к Гарри и держать совсем рядом защитный отряд, только лишь наблюдая издалека. А человек Волдеморта пробрался в Министерство, добыл место жительства Гарри и…       — Я поняла, сэр, — судорожно выдохнула она. — Надеюсь, ему хоть не было больно?       — Нет, скорее всего, — произнес мистер Бруствер, заводя в закуток между домами. — Авада убивает мгновенно и безболезненно. А нападение случилось слишком быстро, чтобы Волдеморт успел применить пыточные чары… Робардс сказал, что их отряд появился всего через несколько минут после срабатывания сигнальных чар, но они лишь с ходу получили по несколько заклинаний и увидели, как неопознанные ими враги растворяются в воздухе.       — С ними все будет в порядке, сэр? — механически спросила Гермиона, хотя на состояние мистера Робардса и остальных мракоборцев ей было абсолютно плевать.       — Целителям из Мунго пришлось потрудиться, но сейчас их жизням ничего не угрожает, — ответил мистер Бруствер. — А сейчас возьмите меня за руку, пожалуйста.       Гермиона трансгрессировала впервые в жизни, но ее отвратное состояние было столь сильным, что она практически не заметила неприятных ощущений перемещения через пространство. Ей было просто плевать, даже если бы в эту секунду кто-нибудь ткнул ее кинжалом в живот.       Какая разница, если теперь Гермиона не знала, стоит ли ей продолжать оставаться в магическом мире? Без Гарри он словно стал пустым и бессмысленным. Больше не привлекал ее даже фактом своего существования. Может, прямо сейчас отдать палочку мистеру Брустверу и дело с концом?       Гермиона шла за своим проводником, уткнувшись головой в землю и не особо обращая внимание на окружающую действительность. Кажется, это была какая-то деревушка с часовней, за которой притаилось небольшое кладбище с собравшимися там людьми.       Тихим голосом, мистер Бруствер поведал, что они находятся в Годриковой Впадине, а Гарри было решено похоронить здесь, рядом с родителями. Наверное, так действительно было правильно…       Среди пришедших волшебников Гермиона узнала Аластора Грюма, Альбуса Дамблдора, Артура и Молли Уизли, Рона, Римуса Люпина, Нимфадору Тонкс, Минерву Макгонагалл и Сириуса, в образе собаки, разумеется. Все были одеты в темные цвета, а на лицах читалась скорбь и печаль, в очередной раз подтверждая, что все это не ужасный кошмар, а жестокая реальность.       Почему-то Гермионе казалось, что здесь должно быть куда больше народу, но, видимо, время похорон не разглашалось широкой общественности, во избежание ненужной толкучки.       Пожалуй, это была единственная радостная весть за эти дни. Уж чего-чего, а видеть ту же самодовольную Скитер Гермиона бы не смогла. Или вообще убила бы ее на месте за первое же неправильное слово, с гордо поднятой головой отправившись в Азкабан. Теперь уже все равно…       — Мисс Грейнджер, прошу вас, подходите, — тихо позвал ее мистер Люпин, указав на место между собой и сдержанно кивнувшим Роном, на котором буквально не было лица. — Примите мои соболезнования. Я понимаю, насколько вам сейчас тяжело.       — Спасибо, сэр, — судорожно кивнула она, едва сдерживая слезы. — А где…       — Сейчас начнем, ждали вас, — положил он руку на ее плечо. — Обернитесь.       Последовав совету, Гермиона увидела, как распахнулись двери часовни и несколько человек вынесли оттуда на руках дубовый гроб, внутри которого нашел свой последний покой ее любимый и самый прекрасный человек на свете. Едва разглядев столь знакомые черные вихры волос, Гермиона уже не смогла дальше контролировать эмоции, заплакав себе в ладони.       На самом деле, мало кто мог сдержать слезы. Молли уткнулась в грудь Артура, Рон держал руку на плече матери и не мог вымолвить и слова, Тонкс и профессор Макгонагалл утирали лица платками, а Сириус безотрывно глядел пустым собачьим взглядом на приближающуюся церемонию.       Гермиона никогда не представляла, что окажется здесь в таких сокрушающих обстоятельствах. Еще позавчера она разговаривала с Гарри и жила нормальной жизнью, которая сегодня отправлялась в крутое пике до станции Ад. Все казалось каким-то сюрреалистичным и невозможным фарсом. Будто прямо сейчас из кустов должен будет выпрыгнуть живой и невредимый Гарри, и поздравить всех с первым апреля.       Вот только на дворе было второе августа. И никто не собирался опровергать картину перед ее глазами. Гермиона практически не слышала речей Дамблдора и Римуса. Заплывшим взглядом едва различала подходящих к открытому гробу людей. И едва нашла в себе силы, чтобы самой приблизиться, взять за ледяную руку Гарри и пообщаться с ним в последний раз.       — Прости меня, родной, — судорожно шептала она, вглядываясь в умиротворенное и спокойное лицо Гарри. — Прости, что я не была рядом… Надеюсь, тебе там будет хорошо… Прости…       Гермиона несколько минут неподвижно стояла у самого края, не желая отпускать безжизненную руку Гарри. Она понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать, рассматривая каждую черточку его лица, знаменитые очки и поблекший шрам. К счастью, у остальных хватило такта не поторапливать ее, за что Гермиона была благодарна каждому пришедшему.       Но все когда-то кончается. И пришло время и ей отступить, позволяя служащим под траурную музыку накрыть крышку и медленно опустить гроб в заранее приготовленную яму.       Бросив сверху церемониальную горсть земли, Гермиона окончательно отпустила эмоциональный контроль и, уткнувшись в грудь находящегося ближе всех мистера Бруствера, горестно зарыдала, не обращая больше внимание ни на что вокруг. Точка была поставлена. Гермиона потеряла все, ради чего продолжала бороться и сражаться.       Она больше не знала, как дальше жить и зачем стараться. Профессор Грюм может сколько угодно утверждать, что на войне гибнут люди, но Гермионе было плевать. Она больше не хотела ничего. Разве что вернуть Гарри к жизни, но, увы, это было невозможно даже для волшебников.       Гермиона не могла, да и не хотела успокаиваться. Мистер Бруствер, к счастью, и не пытался ей помешать, лишь тактично придерживая за плечо. Гермиона выплескивала все оставшиеся у нее эмоции. Горячие слезы лились по ее щекам и капали на землю, как слезы многих и многих, провожающих своих близких в последний путь.       Вот и история Гарри Поттера закончилась здесь, на этом кладбище, рядом с могилами Джеймса и Лили Поттеров. Что теперь делать дальше? Куда держать путь? И есть ли этот путь вообще?       Да какая теперь разница…