Чего стоят убеждения?

      Больше недели прошло как в тумане. Несмотря на прояснившееся небо над головой и теплые дни заканчивающегося лета, Гермиона практически не выходила из своей комнаты, лишь изредка спускаясь на прием пищи и натянутые разговоры с родителями. Они понимали, насколько сейчас тяжело их дочери, но не могли просто игнорировать ее присутствие, стараясь хоть как-то ободрить и обогреть душевным теплом.       Выслушав историю жизни Гарри и его противостояния с Волдемортом, Дэниел и Эмма ужаснулись нелегкой судьбе на вид хрупкого и скромного парнишки, которого постоянно швыряло из огня да в полымя. За свои недолгие годы, он и правда успел повидать и сделать больше, чем обычный человек за всю свою жизнь.       Гермиона не вдавалась в подробности, чтобы не волновать родителей лишний раз насчет того, как часто она сама бродила по самому лезвию ножа, но и урезанной версии хватило, чтобы впечатлить их до глубины души.       Ведь кто еще мог с самого рождения постоянно противостоять атакам какого-то маньяка? Кто преодолел трудности сложнейших испытаний на магическом Турнире, сражаясь то со смертельно опасными животными, то с природными стихиями, то с самым опасным волшебником всех времен и народов? Кто дважды пережил заклинание, от которого, по словам дочери, не было никакого спасения?       С точки зрения родителей Гермионы, Гарри за свою короткую жизнь сам по себе был настоящим феноменом, который обязательно будут разбирать на уроках истории. Ему просто чертовски везло выпутываться даже из самых невероятных ситуаций (а за то, как сильно ему помогала Гермиона в прошлом году, мама и папа были очень горды своей дочерью). Жаль только, что удача, даже самая сильная, имеет свойство заканчиваться. Однако, сила духа и твердость характера Гарри, не прогнувшегося под обстоятельства и не скатившегося на уровень истеричного психопата, впечатлили их до глубины души.       Даже тот факт, что Гарри по ошибке лишил жизни человека, не превращал его в морального урода в глазах старших Грейнджеров. Поразмыслив, Дэниел признал, что в такой ситуации и сам бы дрался изо всех сил, не взирая на последствия. Лучше уж отсидеть несколько лет в тюрьме, нежели навсегда оказаться под десятком футов земли. Жаль только, что у Гарри вышли оба варианта разом…       — Ну почему так происходит? — бесконечно задавала Гермиона один и тот же вопрос сидя за кухонным столом, на который у родителей не имелось ответа. — Его же должны были охранять… Почему? Чем Гарри заслужил такую судьбу?       — К сожалению, но так бывает, — со вздохом отвечал отец, сжав ее руку в поддержке. — Даже самых охраняемых лиц могут убить, особенно, если поставить себе такую цель. Вспомни историю Кеннеди. А ведь в президентском кортеже явно не любители работали.       — Да плевать мне на Кеннеди, — шмыгнула носом Гермиона. — Что мне теперь делать? Как дальше жить?!       — Ты сильная, ты справишься, — погладила ее по голове Эмма. — Ты говорила, что в волшебном мире существуют призраки? Значит, есть и загробная жизнь?       — Наверное…       — Тогда представь, как тяжело сейчас Гарри, наблюдающему за твоими страданиями, — продолжала мама свою речь. — Живи, учись, делай то, что велит сердце. Гарри будет рад ждать тебя, если ты не станешь проводить остаток дней в горечи и печали. А потом вы воссоединитесь там… Ну, где там у магов загробная жизнь?       — Никто не знает, даже призраки, — фыркнула Гермиона. — Может быть, существуют какие-то способы попасть туда и вернуться, но я о них даже не подозреваю…       — Уверен, они существуют, — старался поддержать ее Дэниел. — А что? Волшебство же оно такое, может все? Сходишь через какой-нибудь портал, поговоришь, успокоишь свою душу и вернешься к нам…       — Ага, а потом я просто покончу жизнь самоубийством, — скривилась Гермиона, заставив отца поперхнуться чаем. — Ибо не стоит лезть туда, куда смертному путь заказан.       — Ну тогда план провальный, — попытался он хоть как-то поднять настроение дочери легким юмором. — Кстати, не сочти меня вмешивающимся в твой траур, но у тебя все готово к школе? Поезд отправляется уже довольно скоро. Может, отвезти тебя в Лондон?       Слова отца вернули Гермиону в потерянную реальность, где за окном действительно была середина августа, а в чемодане на самом деле не хватало нескольких нужных вещей. Как минимум — мантии по размеру, запаса ингредиентов из волшебной аптеки, некоторых учебников и еще не помешало бы обновить котел для зелий. Старый уже совсем прохудился и вот-вот даст течь.       Только Гермионе, после похорон, стало решительно плевать и на мантию, и на зелья, и на все остальное, связанное с волшебным миром. Что там делать без Гарри? Сидеть на уроках профессора Макгонагалл и делать вид, что все хорошо? Изображать прилежную ученицу? Сдать двенадцать СОВ на «Превосходно»?       Зачем? Какой толк? Может будет лучше и вовсе забыть обо всем, вернувшись в маггловский мир? Ведь там, за барьером платформы девять и три четверти, Гермиону ждало мало приятного.       Придирки, подколки, отсутствие нормальных друзей, постоянные проблемы на всю голову и прочее. Да еще и назревающая война с Волдемортом не вносила радости в ее раздраенные чувства. По сути, без Гарри волшебный мир становился тусклым, блеклым и вызывал отторжение, нежели живительный интерес. Это на первом курсе он привлекал своей новизной и необычностью, а сейчас…       — Гермиона?       — Я не знаю, пап, — уткнулась она взглядом в стол. — Я не хочу возвращаться в Хогвартс без Гарри…       — Но тебе же так нравилось учиться там? — удивилась Эмма. — У тебя таланты к магии. Нам даже как-то писала профессор Макгонагалл, гордясь твоими успехами.       — Но и негатива тоже хватает, — со вздохом призналась Гермиона. — Гарри перевешивал своей необузданностью… Помогал не помереть со скуки в окружении толпы ленивых неучей… Мерлин, говорю уже, как профессор Снейп.       — И как волшебница, — заметил Дэниел ее обращение к великому магу. — Гермиона, дорогая, ты уже часть того мира. Будет лучше, если ты закончишь хотя бы этот год и сдашь квалификационные экзамены, чтобы получить ваш аттестат СОВ.       — Да, я понимаю, — поджала она губы. — Иначе потеряю четыре года в пустую… Но разве тебя не напрягает наличие в волшебном мире психопата, который… Ну…       — Будто у нас тут все белые и пушистые, — слегка помрачнел он. — Открой новости, доченька, там везде и всюду о грабежах, убийствах, несчастных случаях и всем таком. Да, меня откровенно волнует этот ваш Волдеморт. Но также и волнует любой маньяк, который может тебя похитить по дороге из обычной школы, имея вполне себе понятные цели. Будет куда лучше, если ты получишь аттестат и сможешь защищать себя магией на законных основаниях.       — Ну да, — хмыкнула Гермиона, признавая прямолинейную, но верную логику отца. — Там мы хоть все в относительной безопасности за стенами замка и под опекой директора…       — Тогда давай съездим в Лондон, купим все необходимое и первого числа ты поедешь в Хогвартс, — ободряюще улыбнулся ей Дэниел. — Если уж тебе будет совсем невмоготу, то ты всегда можешь вернуться к нам в любой момент, а мы организуем для тебя поступление в обычную или частную школу. Я уверен, профессор Макгонагалл все поймет и поможет.       — Хорошо, давай, — со вздохом согласилась Гермиона. — Отказаться от своей палочки я всегда успею… Только…       — Что? — переспросил он.       — Могу я оставить у вас Живоглота? — посмотрела она на отца. — Боюсь, в этом году мне будет совсем не до него…       — Конечно, не вопрос, — кивнул Дэниел. — Мы позаботимся о нем до твоего возвращения.

***

      Еще никогда в жизни Гермиона не посещала Косой переулок в таком унылом и обреченном состоянии. Обычно она с нетерпением ждала этого момента, когда можно будет приобрести что-нибудь новенькое для школы, осмотреть «Флориш и Блоттс» на предмет свежих книг, а может быть и встретить старых друзей, с которыми можно скоротать время в каком-нибудь кафе или у самого Тома в «Дырявом котле».       Но в этот раз, впервые за пять лет, она лишь прошлась точно по составленному еще месяц назад списку, практически без общения с продавцами меняла галлеоны, сикли и кнаты на учебники, ингредиенты и школьную мантию, а ее настроение не смогла поднять даже мама, восхитившаяся перьями для письма, меняющими свой цвет по желанию владельца.       — Прости, но в волшебном мире это простейшая безделушка, которых тысячи вокруг, — пожала плечами Гермиона, старательно отводя взгляд от лавки «Все для квиддича», так некстати напоминающей о Гарри. — Тут нечему удивляться.       — Ну, да, для тебя это все привычно, — вздохнула Эмма, поняв провал своей попытки. — Ты все купила? Больше ничего не нужно?       — Да, вроде бы все, — сверилась Гермиона со списком в блокнотике.       — Тогда пойдем, папа, наверное, уже заждался на парковке.       — Гермиона!       Новый голос заставил девушку повернуть голову вправо, где она увидела двигающуюся к ней Лаванду Браун. Не сказать, что это была радостная встреча, о которой Гермиона мечтала все последние дни. Да, они с некоторых пор стали общаться чуть больше, чем просто дежурными фразами в спальне для девочек, но ни Лаванда, ни Парвати, даже близко не подбирались к статусу подружек. Просто знакомые однокурсницы, не более.       И потому Гермиона не совсем понимала, почему Лаванда решила подойти к ней и всяческими намеками отвести чуть в сторонку от мамы. Если это будет какая-то ерунда, то Гермиона будет очень зла. Ведь ей сейчас вообще не до девчачьей болтовни. Настроение было совсем ни к черту. А уж вечно насыщенная жизнью Браун и вовсе раздражала похлеще, чем профессор Снейп в своем самом сквернейшем расположении духа.       — Я ненадолго, — сказала Гермиона маме, получив в ответ подтверждающий кивок и проследуя за Лавандой. — Что ты хотела?       — Пойдем, присядем, — неожиданно серьезно ответила та, вцепившись в руку Гермионы и решительно затащив ее за крайний у выхода столик небольшого кафе Флориана Фортескью. — Ну, как ты?       — В смысле? — не поняла Гермиона, садясь на удобный стул. — Ты о чем?       — Ну как о чем? — посмотрела на нее Лаванда, облокотившись на стол. — О тебе разумеется. О твоем состоянии. Ну… Я думала, что после того, что случилось с Гарри, ты…       — А, ты про это, — неожиданно даже для самой себя раздражилась Гермиона. — Что, хочешь все узнать из первых уст? Чтобы что? Потом всем растрепать, какая я…       — Тише, тише, — замахала руками Лаванда. — Ничего я такого не хочу, ты меня неправильно поняла. Я лишь решила тебя поддержать… Помочь преодолеть этот момент… Я ведь видела, как вы были близки с Гарри. И понимаю, как тебе тяжело…       — А, прости, — смутилась Гермиона.       — Ничего, я не обижаюсь, — добродушно улыбнулась Лаванда. — Конечно, я люблю немного посплетничать, но не на такой же теме! Мы мало общались с Гарри, но даже мне очень грустно от его гибели. Да и всем гриффиндорцам, я думаю.       — На самом деле, я в отчаянии, — уныло призналась Гермиона, уронив голову в ладони. — Я уже ко многому привыкла, но… Но я…       — Никогда не думала, что Гарри может погибнуть? — с пониманием закончила за нее Лаванда. — Признаюсь честно, на Турнире у него было очень много случаев, когда он проходил по грани.       — Он помимо Турнира мог уже несколько раз распрощаться с жизнью, — грустно усмехнулась Гермиона. — Видимо, я настолько привыкла к этому, что верила, будто он способен выпутаться из любой ситуации. И сейчас я до сих пор надеюсь, что все это лишь глупая шутка… Что через секунду Гарри выскочит из-за угла с волшебными хлопушками и докажет, что он жив… Конечно, за такое я сама его тут же убью, но так хочется увидеть его вновь…       — Говорят, что наши желания материальны, — произнесла Лаванда. — И что если очень сильно захотеть, то все возможно.       — Ты не представляешь, как я этого хочу, — посмотрела на нее Гермиона. — Как хочу вновь обнять его… Услышать его голос… Поцеловать… Но я сама видела погружающийся в землю гроб с его телом. Сама держала его за холодную руку… — дрожал ее голос и губы. — Сама бросила сверху горсть земли…       Больше Гермиона сдерживаться уже не смогла. Еще яркие воспоминания хлынули в ее голову, заставляя замолчать и заплакать, отвернувшись чуть в сторону. Мысли и мечты о Гарри уничтожали ее изнутри. Пожирали весь смысл жизни, превращая его в непривлекательную серую массу. Зачем продолжать что-то делать? Зачем стараться?       Самый дорогой и любимый человек в этом мире больше не существует. Лежит там, на кладбище в Годриковой Впадине. В тишине и покое. Какой теперь смысл во всем?       Ну почему нельзя отмотать назад время? Почему нельзя вернуться хотя бы на пару недель в прошлое? Спасти Гарри, вытащить его из ловушки. Даже если ради этого придется самой умереть… Гермиона была готова на все, но магия не давала ей и шанса.       Ее родители считали, что волшебством можно решить что угодно, но путешествия в прошлое или будущее были одним из исключений ее законов… Магия могла изменить все. Кроме судьбы, смерти и времени. Постоянство и ненарушимость времени, чтоб его сношали акромантулы… Быть может, где-то в параллельном мире, все было иначе, но здесь…       — Я видела, как вы были близки, — повторила Лаванда, нарушив тишину и дав Гермионе время выпустить эмоции. — Я понимаю, как тебе трудно принять его смерть. Но также я вижу, что ты все же решила вернуться в Хогвартс?       — Да, — кивнула она, утирая слезы. — Я должна это сделать. Должна выучиться… Хотя бы для того, чтобы отомстить за Гарри. Этот урод еще пожалеет…       — Ты знаешь, кто его убил? — удивилась Лаванда?       — Волдеморт, — без обиняков сообщила Гермиона, краем глаза заметив, как дернулась Браун. — Его убил Волдеморт.       — Не произноси это имя! — попросила она, замахав руками и оглянувшись по сторонам. — И вообще, он сам давно мертв!       — К сожалению, это не так, — фыркнула Гермиона, возвращаясь в нормальное состояние. — Но это уже мои проблемы.       — Ладно, не буду тебя ни в чем убежать, — ушла от неприятной темы Лаванда. — Просто хочу сказать, что ты можешь обращаться ко мне или Парвати. Если нужно будет поговорить и высказаться… Обещаю, что это все останется только между нами.       — Спасибо, я учту, — кивнула Гермиона.       — Держись, все обязательно образумится, — подбадривала ее Лаванда. — Ты сильная. Ты справишься. Гарри будет жить в твоем сердце, а ты сможешь сделать все, чтобы его гибель не была напрасной.       — Надеюсь, — мрачно усмехнулась она. — Ладно, меня уже заждались родители. Мне пора.       — Увидимся в школе.       Не сказать, что разговор с Лавандой как-то помог окончательно успокоиться и перестать постоянно думать о Гарри. Наверное, прошло еще слишком мало времени, чтобы рваная рана на сердце затянулась и перестала кровоточить.       Каждую свободную минуту Гермиона рассматривала немногочисленные фотокарточки с ним, среди которых особое место занимала та, где их поймал целующимися в кадр Колин Криви посреди Хогсмида.       Кто же знал, что все так обернется? Что судьба все же догонит Гарри и заберет его жизнь? Он столько раз обманывал ее, столько раз выкручивался там, где любой другой давно бы отдал концы…       Но отец был прав — даже бесконечное везение иногда кончается. Даже самые умелые и сильные волшебники проигрывают в схватке со смертью. А куда уж Гарри противостоять самому Волдеморту? Особенно, когда он не играется со своей добычей на потеху публике, а идет с единственной целью, не отвлекаясь ни на что.       Можно ли было как-то спасти Гарри? Можно ли было, вопреки решению Визенгамота, спрятать его так надежно, что никто бы не смог его найти? Или приставить такую охрану, какую не смогла бы пробить даже сотня Волдемортов?       Наверное, можно, но все это было бы нарушением приговора, за что Гарри уже неминуемо грозил бы Азкабан. Причем не на годик-другой, а на десяток лет так уж точно.       Сириус чудом не тронулся там рассудком. И то, благодаря анимагии. Что случается с обычным человеком после столь длительного заключения — не хотелось даже представлять. Возможно, смерть в этом случае была даже лучшей альтернативой, учитывая то, что на Гарри дементоры действуют сильнее, чем на других. Вот только, Гермионе от этого было не легче.       Конечно, можно было сейчас лежать на кровати, обвинять во всех грехах профессора Дамблдора, Орден, Министерство и всех вокруг, но что толку? Какой теперь в этом смысл? Обозначение всех виновных не вернет к жизни Гарри. Это просто контррационально.       Единственное, что можно было выцепить важного из случившегося — Гермионе теперь стоило надеяться только на себя. Остальные могут быть полезными в тех или иных ситуациях, но если речь идет о жизни и смерти, то только ее знания и волшебная палочка смогут спасти. И думать о своей безопасности нужно только самой.       Эта мысль словно придала ей сил, хоть и отдавала безнадегой. Гермиона наконец нашла новый смысл жизни. Она поедет в Хогвартс и займется тем, что умеет лучше всего — поиском новых знаний и самосовершенствованием. Она изучит все, что только возможно, станет настоящим мастером волшебства, каким не снилось быть ни Дамблдору, ни самому Мерлину.       Она не будет ждать, пока Орден одолеет Волдеморта, а сама займется этой проблемой. Во имя Гарри. Чтобы его смерть не была напрасной. Даже если на этом пути ее саму будет ждать гибель — не важно.       Волшебники, судя по словам более опытных магов, способны на загробную жизнь. И Гарри ждет ее там. Со щитом или на щите.

***

      Через пару недель, стоя перед воротами Хогвартса, Гермиона оглядывала величественный замок и горько усмехалась тому, как ее мышление изменилось за последнее время. Ливень хлестал ее по спине, тяжелые мокрые волосы свисали по плечам, но девушке было абсолютно плевать на капризы погоды.       У нее уже закончились слезы. Она больше не могла безудержно горевать и судорожно всхлипывать на коленях, в сотый раз переживая ужасающие воспоминания. Гермиона твердо закрепила в своем сердце образ Гарри, который и впредь будет придавать ей мотивации, чтобы двигаться дальше. Она должна быть сильной. Должна победить. Любой ценой…       Но стоило ей пройти внутрь и в тысячный раз увидеть наполненный студентами Большой зал, освещаемый сотнями парящих свечей, как внутренности вновь сжали невидимые стальные клешни тоски и печали. Гермионе было столь тяжко смотреть на праздничные убранства, что она лишь уткнулась глазами в пол и медленно поплелась в сторону своего стола.       Ведь Гарри больше не сможет быть здесь. Не сможет послушать песню шляпы, не увидит первокурсников и не насладится восхитительным ужином. Он больше никогда не посетит ни одного урока, не сыграет в квиддич и не вступит в бесполезную перепалку с Малфоем или Роном…       Мерлин, Гермиона была готова отдать все, лишь бы воочию увидеть так ненавидимые ею мальчишеские склоки… Ну пожалуйста! Всего одна идиотская дуэль! Хоть один раз… Прошу…       За неизменившимся столом преподавателей тоже было непривычно тихо. Профессор Дамблдор, обычно разбавляющий напряженные ситуации шутками и улыбкой, задумчиво сидел и безмолвно наблюдал за распределением новых студентов, иногда переглядываясь с профессором Грюмом. Профессор Макгонагалл с бледным лицом называла все новые имена, а Хагрид, кажется, все пытался высмотреть кого-то среди гриффиндорцев.       Но встретившись взглядом с Гермионой и получив в ответ отрицательный кивок, словно потух в один миг и уменьшился раза в два. Наверное, до сих пор не верил статье в «Пророке», до последнего надеясь встретить Гарри в Хогвартсе.       К счастью, пока никто не лез к Гермионе с ненужными вопросами. Хоть на этом можно сказать спасибо Лаванде, которая шикала на избыточно любопытных школьников, показывая себя с совершенно новой стороны. Возможно, в будущем, она попросит за это какую-то услугу, но сейчас Гермионе было плевать. Не трогают — и ладно.       Однако, взамен этого Гермиона чувствовала на себе сотни взглядов студентов, каждому из которых, по большому счету, было практически плевать на самого Гарри, как на личность. Зато каждый из них хотел воочию понаблюдать за девушкой, лишившейся своего любимого человека в ужасных обстоятельствах.       Томас, Малфой, Бут, Голдстейн, Боунс, Патил, Паркинсон, Чанг — все не отрывали от нее взгляда на протяжении всего вечера. А доставший ее еще в том учебном году Ричард Стивенс, постоянно предлагающий свою кандидатуру в качестве пары, вместо Гарри, и вовсе вымораживал одним лишь только своим видом. Он же под конец года, вроде как, различив наконец непробиваемую стену Гермионы, отстал и начал встречаться с какой-то француженкой! А теперь что, опять терпеть его приставания, судя по пристальному взгляду?!       Тем временем, распределение закончилось и профессор Дамблдор встал со своего места, чтобы произнести обязательную речь. Весь зал моментально затих, выжидая его слов. Все понимали, что многое сказанное сейчас будет касаться обстоятельств гибели Гарри. Эта тема будоражила умы всем вокруг и студенты жаждали подробностей.       На Кингс-Кросс, в Хогвартс-экспрессе, в каретах и коридорах, пока Гермиона словно просачивалась во времени и пространстве, разговоры шли лишь об одном. И директор должен был сделать объявление, проливающее свет на обстоятельства гибели Гарри Поттера.       — Дорогие друзья, — начал профессор Дамблдор, разведя руки в стороны, от чего его атласная мантия раскрылась во всю ширь. — Я рад приветствовать всех вас в новом учебном году. И наших старых учеников, и вновь прибывших первокурсников, присоединившихся к своим новым семьям. Но к сожалению, не все смогли вернуться в Хогвартс в этот час…       По залу пробежал небольшой гомон, сопровождающийся переглядками и шепотом. Очевидно, каждый сейчас произнес имя Гарри в своих мыслях, даже те, кому было на него безразлично.       — Да, вы правы, я имею ввиду Гарри Поттера, — продолжил профессор Дамблдор, сверкнув очами. — Сегодня его нет с нами. К сожалению, но Темные силы, которые были остановлены Гарри пятнадцать лет назад, решили взять реванш. Вы можете верить мне, а можете посчитать сумасшедшим стариком, но мне нет смысла скрывать от вас правду. Гарри Поттера убил никто иной, как Лорд Волдеморт.       Гомон голосов стал значительно громче. Многие из учеников вздрогнули и поежились, услышав запретное имя. На многих лицах застыло недоумение, напополам с недоверием и сомнениями.       Гермиона буквально видела, как эта новость моментально раскалывала всех на два лагеря. Причем тех, кто не сомневался в истинности слов профессор Дамблдора, было явное меньшинство. Пожалуй, лишь она, семья Уизли и, как ни странно, Невилл Лонгботтом, не скривились в скептических усмешках.       Лицо Невилла сразу же потеряло все краски, а тело сжалось в маленький комок страха. Видимо, он очень серьезно отнесся к ловам директора, не пытаясь подвергать их сомнениям. Жаль только, что больше никто не желал верить в возрождение Волдеморта. И Гермионе оставалось лишь надеяться, что в скорости это изменится.       — Гарри Поттер был убит Лордом Волдемортом, возродившимся и вновь набирающим силы, — после небольшой паузы вновь взял слово профессор Дамблдор. — Вы должны помнить, как не столь давно Гарри спасся из его ловушки, что привело к гибели одного из подручных Волдеморта. Но, к сожалению, Темный Лорд не оставляет недоделанных дел. Мы потеряли очень хорошего человека. Смелого, сильного духом, верного друзьям и товарищам. Стол Гриффиндора лишился члена своей семьи. И многим из нас будет не хватать Гарри. Как бы вы к нему не относились, но Гарри был частью Хогвартса. Частью каждого из вас…       Гермиона пыталась стойко слушать речь профессора Дамблдора. Пыталась сдерживать внутреннюю боль и душевную муку. Но на этих словах больше не смогла сохранять самообладание и дала волю чувствам, расплакавшись в ладони.       Да и не только у нее стояли слезы в глазах, но никто не мог даже представить, какую душевную боль переживает та, кто была столь близка с Гарри. Кто любила его всем сердцем и всей душой…       — Я предлагаю всем встать и поднять бокалы за Гарри Поттера, — попросил профессор Дамблдор, и сотни человек в один миг поднялись со своих мест, единым духом проскандировав имя Гарри. — Я очень надеюсь, что все будут помнить его добрым словом. И что все мы сплотимся в память о нем, чтобы противостоять новой угрозе. Гарри Поттер был символом нового времени. Символом перемен и стремления к лучшему. Пускай же он и останется таковым в ваших сердцах.       Остаток вечера прошел едва ли не в гробовой тишине. Никогда еще праздничный ужин не проходил в такой мрачной и унылой атмосфере. Каждый из присутствующих переваривал информацию, обдумывал свое к ней отношение и, может быть, уже составлял текст письма родителям.       Наверное, многие решат, что у Дамблдора не все дома. Другие же подумают, что так Гарри и надо, ведь он убийца, которого покарал ответный удар. Ведь куда проще принять месть от близких «неизвестной жертвы Поттера», чем возрождение самого опасного волшебника всех времен.       Но Гермионе было плевать. Плевать, кто там и что думает про Гарри. Плевать даже, сколько человек поверили профессору Дамблдору и готовы начать новое противостояние с Волдемортом. Она не собиралась больше надеяться на других, разве что пользоваться возможной помощью в своих целях. Хватит.       Теперь можно выживать только благодаря себе. И никак иначе. Гарри на собственной шкуре почувствовал эту простую истину… Потому она и шла одна после ужина в башню, стараясь не пересекаться с другими гриффиндорцами. Что толку-то? Какой во всем этом смысл? И чего теперь стоят ее прошлые убеждения?       — Мисс Грейнджер, можно вас на секундочку? — неожиданно показался в поле зрения профессор Дамблдор.       — Да, сэр, конечно, — подошла она ближе, решая в голове, какое у нее сейчас отношение к директору, но точно понимая, что от истерик и излишних обвинений в недостаточной охране Гарри точно никакого толка не будет. — Что вам угодно?       — Я понимаю, что все мои слова и соболезнования сейчас принесут мало пользы, а моя компания едва ли вам приятна, — с грустной улыбкой произнес он, словно читая ее мысли. — Но я должен передать вам несколько вещей, принадлежащих ранее Гарри.       — Вещей? — не поняла Гермиона, сбившись с мыслей.       — Когда Визенгамот вынес приговор, по которому Гарри должен был оставаться дома у своих родственников, — говорил профессор Дамблдор, материализуя из воздуха какой-то сверток, — то он попросил меня отдать вам свою мантию-невидимку, метлу и вот этот вот тайный пергамент.       К бесконечному удивлению Гермионы, перед ней действительно появились ценнейшая мантия семьи Поттеров, едва ли объезженный новенький «Нимбус-2005» и Карта Мародеров, принадлежащие ранее Гарри.       — Я… — была шокирована и очень тронута Гермиона. — Спасибо, сэр… Я…       — Теперь эти вещи ваши, — кивнул он, словно безмолвно и в очередной раз подтверждая, что Гарри с ними больше нет. — Пожалуйста, возьмите.       — Благодарю вас, — дрожащими руками взяла она мантию и карту. — Но я же очень плохо летаю на метле… И вообще не очень люблю это дело…       — Вы можете распоряжаться ею как угодно, хоть подарить в фонд школы, — улыбнулся профессор Дамблдор. — Правда, боюсь, мадам Трюк придется держать при себе экстренный портал в Мунго, если этот великолепный «Нимбус» достанется кому-то из новичков.       — Наверное, вы правы, сэр, — прыснула Гермиона, развеселившись едва ли не в первый раз после прочтения той ужасающей статьи. — Пожалуй, это будет не очень логичной идеей.       — Мистер Поттер надеялся, что вы подружитесь с этой метлой, чтобы после того, как закончится его наказание, вы могли бы летать вместе, — вновь сжалось сердце Гермионы после этих слов. — Впрочем, сейчас вам решать, как стоит поступить.       — Еще раз спасибо, сэр, — вздохнула она, взяв в свободную руку еще и метлу. — Я могу пользоваться ею в любой момент? Просто, я не знаю, как забронировать стадион и…       — Уверен, это не вызовет у вас проблем, — добродушно произнес профессор Дамблдор. — Вы можете подойти к профессору Макгонагалл с этим вопросом. Или к капитану команды Гриффиндора, Анджелине Джонсон. Я уверен, они смогут вам помочь.       — Так и сделаю, сэр, — кивнула Гермиона, все же решаясь еще раз уточнить очень волнующую ее деталь. — Скажите только… Гарри точно не страдал в тот момент? Профессор Грюм сообщил, что это так, но у него не было подтверждений, только догадки…       — У Волдеморта не было времени на пытки, мисс Грейнджер, — заверил ее профессор Дамблдор. — Мы не нашли никаких следов иных заклинаний, кроме третьего Непростительного. Я думаю, Гарри даже не успел испугаться, а потому ушел от нас со спокойной душой. Но я точно знаю, что он бы очень обрадовался, если бы узнал, что вы решили вернуться в Хогвартс и продолжить свое обучение.       — Я тоже пришла к такому заключению, сэр, — чуть отпустил ее удушающий узел в груди. — Спасибо вам, что передали мне его последнюю волю. Я могу пойти к себе?       — Конечно, идите, — разрешил он. — Удачи вам в этом году. Она понадобится всем нам…