Ты совсем с ума сошла, Гермиона?

      Празднование Хэллоуина, что необычно, прошло для Гермионы вполне себе нормально и спокойно. Она уже привыкла, что каждый год в это время происходит какая-то дичь. То тролль пролезет в замок при помощи профессора Квиррелла и Волдеморта, то василиск вылезет по причине вышеназванного злодея, то Сириус изволит хамским образом искромсать портрет Полной дамы, то чертов Кубок Огня запустит череду событий, которая по итогу приведет к смерти Гарри и граничащему с сумасшествием состоянию Гермионы.       На этот же раз она ожидала подлости буквально от каждого вокруг. От невозмутимого профессора Дамблдора, от шебутных близнецов Уизли, от утреннего выпуска «Пророка», от приставучего Стивенса и сурового профессора Грюма. Да хоть от того же Рона, в конце-концов!       Хотя Рон, похоже, вообще забыл о ее существовании и не обращал никакого внимания ни в гостиной, ни на уроках, ни в Большом зале. Возможно, Гермиона, может быть, была бы даже не против вновь попытаться восстановить дружеские отношения и зарыть топор войны.       Ну сколько можно обижаться на глупости? Рон, конечно, далеко не идеал и редко следит за своим языком, но по крайней мере можно быть уверенной, что настоящего вреда он никогда Гермионе не причинит.       Но нет, все шло своим чередом, Рон оставался все таким же букой, а вот праздник в Большом зале, как ни странно, прошел без сучка и задоринки. Все четыре факультета вдоволь наелись вкуснейшей еды, приготовленной заботливыми домовиками, послушали речь директора, запустили под потолок сотни магических петард и салютов, после чего разбрелись по своим гостиным и продолжили веселье там, пугая друг друга различными страшными историями и соревнуясь в креативности и «ужасности» своих костюмов.       Куда большую неприятность для Гермионы преподнесла она сама. Точнее, ее подсознание, заставившее полночи смотреть во снах на то, как они бродят с каким-то парнем под ручку замку и мило беседуют на отвлеченные темы.       Гермионе было весьма комфортно, можно даже сказать, нравилось так проводить время. Ей казалось, что собеседник был учтивым, вежливым и галантным. Определенно, имел хорошее воспитание и неплохой вкус в одежде. Вот только один факт заставил ее в испуге вскочить на кровати и тут же побежать умываться холодной водой.       Гермионе настолько понравилось это ночное свидание, что она была готова даже поцеловать столь прекрасного кавалера. Но увы, к ее ужасу, едва она повернулась к нему лицом, как обнаружила Драко, кентавр его дери, Малфоя! Какого черта он стал ей сниться?!       Гермиона всегда считала себя адекватной девушкой с развитым самоконтролем, а теперь ей снится Драко Малфой?! Да еще и на романтическом свидании с поцелуями? Что с ней вообще происходит?! Когда она успела удариться головой?! Да еще и несколько раз?! На уроках профессора Грюма, что ли?!       Конечно, неоднократно там это было, но с какого перепугу тренировки должны были заставить ее мечтать об этом… Этом…       Подходящих эпитетов паникующее сознание этой ночью Гермионы подобрать просто не смогло. Как минимум потому, что хотели вырваться совершенно диаметрально противоположные слова, такие, как «красавчике» и «мудаке, каких поискать».       Хорошо, что она успела проснуться до того, как свершилось непоправимое. Пусть даже во сне. Но Гермиона не могла себе позволить ТАК предать память о Гарри… Сойтись с Малфоем, вечным врагом ее любимого парня, в отношения всего через пару месяцев после его гибели?       Да за такое Гермиона сама готова была пустить себе в голову Аваду или Редукто!       Но почему ей это снилось?! Почему она уже которую неделю всерьез размышляет о том, что неплохо было бы сблизиться с Малфоем хотя бы до уровня дружбы? Сколько раз она еще будет задавать себе этот вопрос, прежде чем реализует желаемое? Неужели ей настолько одиноко в этом холодном волшебном мире без Гарри?       — Нет, нельзя! — приказывала Гермиона сама себе, уперевшись руками в раковину и глядя на свое отражение в зеркале, освещенное светом луны через окно. — Я не должна! Нельзя! Ни в коем случае! Нет!       Но чем больше Гермиона убеждала себя в неправильности новых мыслей, тем быстрее падали войска ее защиты. Она не верила своим чувствам, но они все сильнее и сильнее давили на нее изнутри. Все это чем-то напоминало те дни, когда она начинала влюбляться в Гарри и терять рациональность мышления буквально с каждым днем. Когда Гермиона не верила в то, что начинает чувствовать к нему нечто большее, чем могут позволить себе друзья. Когда закрывала и отрицала свои эмоции, а они росли с каждым днем все сильнее и сильнее.       Но то был Гарри! Родной и близкий Гарри, а не ублюдочный Малфой! КАКОГО ХРЕНА?!       Нужно было срочно себя чем-то занять! Учебой, тренировками у профессора Грюма, полетами на метле, да хоть игрой в карты с близнецами и Ли Джорданом! Плевать! Хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей и предающих ее собственные убеждения подростковых гормонов! Гермиона всегда верила в самоконтроль, но ничего не могла с собой поделать…       К счастью, новый индивидуальный урок по Защите от темных сил был уже этим утром. Гермиона яростно и резко бросалась в атаку, выплескивая накопившиеся эмоции. Она комбинировала вербальные и невербальные чары, пытаясь запутать учителя и найти его слабое место.       В ход шло все: дезиллюминация, ослепление, оглушение, обезоруживание, связывание, даже легкие взрывные чары, подкрепляемые собственной яростью. Гермиона была уверена, что профессору Грюму они не причинят вреда, а потому не стеснялась пользоваться своим полным арсеналом заклинаний, выскакивая то из-за одного угла, то тут же меняя позицию и выстреливая магией из-за соседнего шкафа.       — Уже лучше, Грейнджер, — довольно хрипел Грозный Глаз, молниеносно отбивая все атаки. — Этого тебе не хватало! Скорости и ярости боя! Позволь своему телу самому решать, как бить, а мозгом лишь отслеживай ситуацию!       — Редукто! Депульсо! Люмос Солем! — пыталась выбить его из колеи Гермиона. — «Конъюнктивитус! Протего! Инсендио!»       — Быстрее, блять, быстрее! — подгонял ее учитель. — Пожиратели не будут с тобой нянчиться! Они отхуярят тебя за секунду, если ты будешь представлять собой сонную муху!       «Вингардиум Левиосса!» — мысленно воскликнула она, зацепив магией висящий за спиной профессора Грюма увесистый комод. — «Акцио!»       Комод со свистом ринулся в сторону Грозного Глаза, по пути сшибая все, что могло ему помешать. В последнее мгновение она даже испугалась, что переборщила, и сейчас он размажет учителя в кровавую лужу прямо по полу кабинета, но профессор Грюм успел услышать опасность, вовремя развернуться и взорвать комод при помощи Бомбарды.       И Гермиона не упустила своего шанса. На долю секунды, пока он отвлекся на устранение угрозы, она выстрелила в него Экспеллиармусом, который он уже никак не успевал блокировать. Все же покалеченная нога и возраст брали свое, а потому волшебная палочка профессора Грюма выскочила из-под его рукава, пролетела по воздуху в красивой дуге и оказалась точно в левой руке Гермионы, победно вскинувшей ее вверх.       — Да! У меня получилось! — ликовала она.       — Браво, Грейнджер, — скупо похвалил ее профессор Грюм. — Наконец-то ты смогла сделать то, что я от тебя требовал. Импровизация. Нестандартные ходы. Прекрасно.       — Но мне рано радоваться, верно, сэр? — понимала Гермиона его тон.       — Верно, — щелкнул он пальцами и его палочка, на удивление Гермионы, тут же вернулась на положенное место. — Нам еще очень многому предстоит научиться.       — Это же была беспалочковая магия, сэр? — живо поинтересовалась она.       — Пять баллов Гриффиндору за наблюдательность, — коряво усмехнулся Грозный Глаз, заставив Гермиону смутиться от очевидности своих слов. — Наука очень трудная и доступная далеко не каждому волшебнику. Лишь немногие способны на нечто большее, нежели приманивание предметов или шарик света в кулаке.       — Я видела, как профессор Дамблдор без проблем зажигает и гасит сотни факелов и свечей в Большом зале, — вспомнила Гермиона.       — Для Альбуса это лишь детские фокусы, он может намного больше, — фыркнул профессор Грюм. — Но такие, как Альбус — это единичные экземпляры. Абсолютное большинство тех, кому в принципе поддается беспалочковая магия, останавливаются на заклинаниях уровня третьего-четвертого курса Хогвартса. Да и то, их сила намного меньше тех, что выполняются при помощи палочки.       — Вы научите меня хотя бы основам, сэр? — спросила она. — Ну, чтобы я потом могла уже тренироваться сама, зная базовые принципы?       — Научу, — кивнул он. — Но чуть позже. Сначала нужно до конца отработать твои боевые навыки. А уже потом отвлекаться на всякую хуйню, применимую в крайне редких обстоятельствах.       После небольшой передышки, профессор Грюм устроил Гермионе еще один марафон, включающий в себя бег, прыжки через парты, отбивание заклинаний в самых неожиданных ситуациях, упражнения на меткость и скорость взмаха палочкой, а под конец даже попытался провести испытания воли Гермионы, наложив на нее заклинание Империуса.       К сожалению, но эта задача ей была уже не под силу. Не то от усталости после выматывающего урока, не то просто от общего психологического состояния и раздирающих душу эмоций. Гермионе просто не хотелось выходить из мира грез и наслаждения, а потому она послушно выполняла каждую команду профессора Грюма, крутя на месте сально и стоя на руках, как заправский цирковой артист.       — Мда, тут еще дохуя работы нам предстоит, — резюмировал он, глядя на потухшую Гермиону, энтузиазм которой выветрился так быстро, словно его и не было.       — Ну простите, сэр, я не всемогущая, — хмыкнула Гермиона.       — Поттер справился почти с первого раза, а он не сильнее тебя, — напомнил профессор Грюм.       — Его стержень было не сломить, тут я ему не конкурент, — вздохнула она, вспоминая свои душевные метания, преследующие Гермиону последние дни.       — А надо бы и тебе его закаливать, Грейнджер, ибо никто не знает, сколько еще продляться спокойные времена, — прохрипел он. — Мы тут в Ордене последние два месяца проводили операцию по вычислению шпиона Пожирателей в Министерстве.       — Да? — едва ли не подскочила Гермиона на месте от первых за это время новостей о противостоянии с Волдемортом. — И как, сэр? Успешно?       — Бродяга охуительно поработал, добывая информацию на теневом фронте, — грузно рухнул профессор Грюм на свое кресло, параллельно вновь возвращая класс в неразрушенное состояние. — Мы подозревали, что кто-то из Пожирателей проник в высшие круги власти и под Империусом доставал тайны Министерства. В частности, таким образом была получена информация о мерах защиты дома Поттера, патрулях Министерства, времени прихода чиновников для проверок и так далее.       — Вы поймали этого ублюдка, сэр? — тут же вспыхнула Гермиона, уже всем сердцем ненавидя урода, из-за которого убили Гарри.       — Поймали, — кивнул он. — Это был Корбан Яксли. Один из тех, кто отвертелся от правосудия еще в восемьдесят первом. Мы подозревали его, но долгое время не могли собрать доказательств.       — Где он сейчас? — нетерпеливо спросила Гермиона. — Хочу задать ему пару ласковых!       — Ой какие мы резкие, как понос, буквально, — притушил ее порыв профессор Грюм. — Он там, где с ним никто уже не сможет поговорить.       — В смысле? — не поняла Гермиона.       — Прикончили мы этого уебка, — с корявой усмешкой шокировал он Гермиону. — Ну, если честно, мы этого не хотели. Но когда отправились на задержание пару дней назад, то он начал хуярить в нас всем, чем только можно. Увы, выбора не оставалось, так что пришлось взорвать его вместе с его укрытием… Бродягу знатно посекло. И еще одного из наших. Но ничего, зелья свое дело знают.       Да, такие новости были весьма неожиданными для этой субботы. Нет, Гермиона понимала, что Орден работает, но не знала, что они там реально сражаются насмерть с Пожирателями, пока она пытается помириться со своей съезжающей крышей в Хогвартсе, находясь буквально в информационном вакууме.       Может, знай она больше, то не сходила бы так с ума от неведения? Или наоборот, волновалась бы за каждого до безумия? Тем не менее, Гермиона получила даже мстительное удовлетворение от того, что человек, причастный к гибели Гарри, теперь тоже отправился на суровый суд вечности.       — Почему вы не взяли меня, сэр? — спросила она, тут же поняв всю глупость вопроса.       — Рановато тебе еще, — хмыкнул профессор Грюм. — В Ордене только совершеннолетние. Нам не нужны малолетние герои без подготовки.       — Я не говорю про саму попытку задержания Яксли, — замотала головой Гермиона. — Но я могла бы помочь вам в подготовке, составить план атаки… Может быть, увидела бы изъяны и слабые места, сэр…       — В следующий раз обязательно сообщу Альбусу, что ты требуешь больше внимания, — скривился профессор Грюм.       — Правда?       — Ну конечно же нет, блять! — неожиданно рявкнул он, заставив Гермиону вздрогнуть. — Грейнджер, еб твою мать, ты вроде бы ебать какая умная, а порой ведешь себя, как последняя дурочка! Мы прикладываем все усилия, чтобы исполнить волю Поттера и защитить тебя от войны! Не хотим втягивать в противостояние! А ты сама стремишься приблизить свою кончину, залезая в самое пекло? Тебе не стыдно, хотя бы в память о Поттере?!       — Мне… — растерялась Гермиона от такого напора. — Я… Не знаю… Я думала…       — Думать меньше надо, а соображать больше! — стукнул Грозный Глаз кулаком по столу. — Я учу тебя ебучей самообороне не для того, чтобы кидать на передний край, втягивая в дела Ордена! А только лишь, блять, для того, чтобы ты могла отбиться и сбежать в том случае, если никого из Ордена не окажется рядом в критической ситуации!       — Но…       — Твоя задача — сидеть в Хогвартсе под защитой и прилагать все усилия для саморазвития, — уже чуть тише говорил он. — Вплоть до своего совершеннолетия, ты не должна рисковать своей жизнью, во имя идеи мести за Поттера! Поняла?! Этим занимаемся мы! Поэтому я, блять, молчал и ничего тебе не говорил! Ясно?       — Да, сэр, — стыдливо уткнулась она взглядом в стол. — Я все поняла.       — Так-то лучше, — вновь приложился он к своей фляжке. — А теперь иди и думай над моими словами. Тебе нечего делать на войне. Пока что.       И на что Гермиона надеялась? Что профессор Грюм сделает из нее хорошего боевого мага, а следом Орден примет ее с распростертыми объятиями? Глупо и наивно, если честно. Но почему-то только сейчас до нее дошла это простая мысль.       Наверное, разум Гермионы действительно был затуманен жаждой мести за Гарри, раз она решила, что уже в ближайшее время встанет в один ряд с Сириусом, Дамблдором, Грюмом, Тонкс, Кингсли и остальными.       Ведь кто она такая? Просто пятикурсница, не умеющая еще решительно ничего. Едва освоившая невербальные чары, но не способная ни трансгрессировать, ни воевать полностью на равных со взрослыми магами, ни, тем более, убивать и калечить людей. А на войне этот навык ой как пригодится.       Пожалуй, пока что на самом деле стоит прислушаться к словам профессора Грюма и заняться делами насущными. Разобраться в себе, проветрить мозги, наконец разложить все по полочкам и обработать огромный массив информации, поступающий в ее голову уже которую неделю.       Пора признаться самой себе, что она больше не находится в центре событий, а смещается на периферию. Это раньше было иначе, поскольку рядом был Гарри, а Гермиона втягивалась всюду за компанию. Грустно конечно, что еще как минимум год она будет не у дел, но были в этом и свои плюсы.       Например, можно было, наверное, впервые за два последних месяца, просто расслабиться и плыть по течению. Вновь начать хорошо учиться, посещать все уроки и поднимать руку на каждый вопрос профессоров. Зарабатывать баллы для Гриффиндора, хоть как-то возобновить общение с другими студентами родного факультета, даже разок сходить в Хогсмид и посидеть в Трех метлах в компании Симуса, Дина, Лаванды и Парвати.       Было в этом что-то притягательное. Наверное, как-то так должна была проходить ее учеба в маггловской школе или университете. Без лишних хлопот и упреков. Без тяжелых мыслей в голове. Без смертельных сражений и запредельного риска каждый день.       Как бы ей не хотелось отомстить за Гарри лично, но есть люди, готовые взять эту ношу на себя. И Яксли уже получил по заслугам, что грело душу Гермионы холодными осенними вечерами. Остальные просто ждут своей очереди…       Конечно, никуда не девались уроки профессора Грюма, но и их можно было представить в качестве курсов самообороны, который многие маггловские девушки берут просто так, на всякий случай. Ведь никому не хочется быть ограбленной или изнасилованной в темном переулке, верно? А у Гермионы такие шансы были, причем вполне себе нешуточные.       Благо, ее главный недоброжелатель сейчас не имел возможности колдовать вне уроков, но надолго ли?       Гермиона всеми силами старалась избегать мыслей о Малфое. Ведь каждый раз, особенно по утрам после завтрака, когда его образ появлялся в голове или перед глазами за слизеринским столом, она искренне считала, что ее берут под Империус (еще неизвестно, каким образом) и заставляют желать противоестественных вещей.       Простить Малфоя, обнять, утешить, провести множество времени за разговорами, понять, исправить, приютить и обогреть. Гермиона боролась с собой, неоднократно убежала в бредовости и помешательстве, но подсознание упорно долбило в одну и ту же точку, ломая оборону день за днем.       Гермиона, даже несмотря на паршивую погоду, пошла на первый в этом году матч по квиддичу, где Гриффиндор выступал против Слизерина. Она искренне болела за свою команду и желала им победы. Особенно внимательно Гермиона следила за Джинни, которая смогла стать новым ловцом и теперь висела высоко в воздухе, высматривая снитч. Но недалеко от нее находился и Малфой, на которого то и дело съезжал взгляд Гермионы.       В спортивной форме и верхом на метле он казался куда более сильным и мужественным, нежели в обычное время. Уложенные обычно волосы растрепывались на ветру и придавали некоего шарма, а фирменная ухмылочка и надменный взгляд даже добавляли очков внешности.       Команды сражались на равных, перекидывая квоффл из рук в руки с пугающей частотой. Размазанные красно-зеленые пятна носились по стадиону и забрасывали в кольца мяч один за другим. Ворота Гриффиндора терпели голы из-за Рона, в этом году взявшего место вратаря и игравшего весьма паршиво, а ворота Слизерина — благодаря превосходной и слаженной тактике Алисии, Кэти и Анджелины, о которой без умолку тарахтел Ли Джордан, за что получал нагоняи от профессора Макгонагалл.       К сожалению, но «Чистомет» Джинни по характеристикам ни в какое сравнение не шел со скоростным «Нимбусом» Малфоя. В решающий момент они одновременно заметили снитч у самой земли и спикировали туда сквозь дождевые капли почти в отвесном пике, под восхищенный рев болельщиков. Но куда Джинни было за ним угнаться…       Гриффиндор проиграл со счетом 160:340 и недовольные таким результатом студенты алого факультета уныло поплелись в сторону замка, костеря новый состав за слабую игру.       Гермиона шла вместе со всеми в весьма расстроенных чувствах. Она так надеялась, что сможет сегодня повеселиться на вечеринке в честь победы. Просто забыться, пить сливочное пиво, есть всякие вкусняшки, которые близнецы натаскали у эльфов еще вчера, слушать музыку и, может быть, даже немного потанцевать под очередной хит Ведуний.       Но вместо этого впереди ожидались лишь угрюмые лица и обязательный срач между Джинни и Роном, которые будут обвинять друг друга в поражении. Привычное дело…       Но вместе с тем, в голове Гермионы поселилась «гениальная» идея. Ну, по крайней мере, в тот момент она показалась ей гениальной. Ведь сейчас Малфой будет в хорошем расположении духа. Можно будет найти его и поговорить по душам.       Главное — выцепить где-нибудь одного, без своих вечных телохранителей и слизеринской команды по квиддичу. Очень удачно, что у нее всегда при себе есть Карта Мародеров, способная помочь в таких ситуациях.       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — прошептала она и стукнула палочкой по пергаменту, отойдя подальше ото всех.       Ага, шалость, как же… Да за такие шалости, которые Гермиона задумала, Гарри оторвал бы ей голову и пинком отправил вниз по всем ступенькам мраморной лестницы с самого верхнего этажа. Но Гермиона уже устала бороться со своими желаниями. Тело предавало ее, а сознание больше не было способно сопротивляться эмоциям.        Ей было просто необходимо прийти к Малфою. Просто поговорить. Да, ничего больше. И нет, не реализовать свои дурацкие сны, от которых до сих пор было жутко. Зачем ей это? Проверить свою реакцию на близко стоящего Драко? Она же не кинется ему на шею, да? Ну пожалуйста… Где же ты?       Внутри Гермионы все буквально ныло и требовало срочно найти на бесконечных листах карты всего одну желанную точку. В гостиной Слизерина его нет. В спальнях тоже. Большой зал пуст. Квиддичные раздевалки? Нет, и там уже никого. Да где же ты? Куда можешь направиться сразу после победного матча? А что если… Точно! Вот он где!       Ванная старост, куда Малфой мог выпросить пароль у капитана команды Маркуса Флинта в нарушение правил. Но когда Малфоя волновали правила?       С дрожью в ногах, Гермиона бросилась на пятый этаж, к четвертой двери слева от статуи Бориса Бестолкового. Она полностью дала волю своим эмоциям, упустив мозговой контроль и следуя тайным желаниям, чтобы уже наконец разрешить бушующий в голове кризис, не важно в какую сторону. Гермиона даже не пыталась себя остановить, бегом летя по лестницам и коридорам школы.       Она хотела увидеть Малфоя. Хотела вцепиться в него обеими руками и не отпускать. Плевать, что о ней подумают. Плевать, как посмотрит профессор Грюм и остальные из Ордена. Раз уж ей предстоит оставаться в стороне, то смысл вести себя «правильно»? Почему бы не совершить нечто безумное, отдавшись во власть гормонам и инстинктам? Вот кто скажет, чем богатый и симпатичный наследник древнего рода не подходит ей в качестве пары, а?       — Ты куда так несешься, Грейнджер? — презрительно бросил Малфой на выходе из ванной, заметив подбежавшую в этот момент Гермиону.       — К тебе, — с готовностью призналась она, раскрывая руки. — Драко, обними меня, пожалуйста!       — Эй-эй, полегче! — отскочил он на пару шагов назад. — Не прикасайся ко мне, грязнокровка!       — А если я прощу тебя и скажу об этом профессору Грюму? — кокетливо уточнила Гермиона, остатками сознания панически не веря тому, что творит ее тело и говорит ее рот. — Тогда ты дашь себя обнять?       — Это уже другой разговор, — переменился в лице Малфой. — А с чего бы ты так захотела сделать? — вкрадчиво спросил он.       — Ну как с чего, — смущенно уставилась Гермиона в пол. — Ты мне нравишься… Давно уже… Вот я и подумала, что ты обратишь на меня внимание, если я тебя прощу…       — Охуеть, ну наконец-то! — победно воскликнул Малфой, вскинув в воздух кулак. — Действует! Ура, блять! Я уж думал, не дождусь!       — Что действует? — не поняла Гермиона затуманенным разумом.       — Тебя это не должно волновать, — отмахнулся он. — Идем со мной к Грюму, Грейнджер. Ты скажешь ему, что прощаешь меня.       — А за это ты меня поцелуешь? — вела себя как какая-то влюбленная дурочка Гермиона.       — Э-э-э… Может быть, — с явным отвращением на лице поморщился Малфой.       Внутри Гермионы все вопило от нереалистичности происходящего. Крохи адекватного мышления орали благим матом, уговаривая бежать назад со всех ног. Но тело не слушалось ее мозга, а руки сами тянулись вперед, чтобы быть как можно ближе к объекту вожделения.       Сейчас Гермиона даже всерьез размышляла над тем, что ее соседки по комнате полные идиотки, раз до сих пор динамят Симуса и Дина в плане перехода в горизонтальную плоскость.       Может, ну его этого Грюма, Орден и их никому не нужную войну? Зачем терять время, если можно запереться прямо здесь, в этой самой ванной старост? Наполнить ее горячей водой, погрузиться вместе в мягкую пену и отдаться во власть этих длинных, тонких, но, безусловно, умелых пальцев Малфоя?       Чтобы он превознес ее на вершины блаженства? Сделал своей и никогда не отпускал! Гермиона была готова. Гермиона хотела этого. Почувствовать его в себе и никому не отдавать, бесконечно наслаждаясь платиновыми волосами и бархатным голосом самого лучшего и…       — МАЛФОЙ! — проревел новый голос буквально в десятке ярдов от них, на секунду выдернувший Гермиону из тумана сознания, позволяя ей инстинктивно отскочить на шаг в сторону от слизеринца. — А НУ УБРАЛ ОТ НЕЕ СВОИ ЕБУЧИЕ ЛАПЫ!       — А ты еще кто? — прищурился Драко, замечая неожиданного противника. — Стивенс? Вали нахуй отсюда, пока пизды не получил.       — Ты не слышал меня, уебок?! — сжал палочку в руке парень в мантии цветов Когтеврана, подходя ближе. — Я сказал отойти от нее! И никогда не приближаться!       — Да ладно? — усмехнулся Малфой. — А может, мы ее спросим, хочет ли она этого? Слышь, Грейнджер, я же тебе нужен?       — Конечно, Драко, — проворковала она, вновь поддаваясь власти наваждения. — Стивенс, свалил бы отсюда и не мешал бы нам быть вместе.       — Ты не в себе, Гермиона, — уверенно говорил Стивенс. — Малфой опоил тебя зельями. Ты нужна ему только для того, чтобы вновь получить возможность свободно колдовать!       — О чем он говорит, Драко? — возмущенно воскликнула Гермиона интонациями, которые ранее могла услышать лишь от каких-нибудь безмозглых ревнивых дурочек. — Я полностью отдаю себе отчет в своих действиях! Это ты, Стивенс, вечно за мной таскаешься, а теперь бесишься, что я досталась другому!       — Я бы сказал, что ты совсем с ума сошла, Гермиона, если бы не знал, что это невозможно, — хмыкнул Стивенс, доставая из кармана какой-то пузырек. — Вот, выпей. И ты увидишь, что я прав и хочу помочь тебе.       — Не слушай его, крошка, — надменно произнес Малфой, пытаясь обратить ситуацию в свою пользу. — Этот мудак хочет отбить тебя у меня. Не позволяй ему…       — Депульсо! — неожиданно быстро рявкнул Стивенс и красный луч ударил Малфоя в грудь, со всей дури впечатав спиной в стену, о которую он ударился затылком, рухнул на пол как подкошенный и больше не подавал признаков сознания.       — Драко, милый, нет! — взвизгнула Гермиона и выхватила свою палочку, нацелив ее на Стивенса. — Как ты посмел напасть на безоружного?! Он ничего тебе не сделал!       — Зато он много чего сделал с тобой! — парировал он твердым голосом. — Выпей противоядие, Гермиона, прошу тебя! Ты поймешь, насколько сейчас неподвластна себе!       — Лучше я как следует надаю тебе по голове, чтобы ты не лез не в свои дела! — встала она в боевую стойку. — Ступефай!       Какая-то часть Гермионы внутренне не верила тому, что это происходит не во сне, а наяву. Она напала на Стивенса, чтобы защитить Малфоя. Напала на того, кто спас ее на квиддичном поле и оберегал от придирок Снейпа. Кто помогал советом и пытался подружиться.       Но при этом так достал своим избыточным вниманием, что сейчас получит по заслугам! Гермиона смогла даже однажды одолеть самого профессора Грюма! Куда уж этому придурку до ее уровня мастерства!       — Протего! — молниеносно отреагировал Стивенс, отражая ее заклинание в потолок. — Гермиона, не делай этого. Прошу тебя, остановись.       — Ступефай! — прорычала она в ответ. — Ступефай! Экспеллиармус! Импедимента!       — Пожалуйста, прислушайся ко мне! — молил он и, к бесконечному удивлению девушки, защищался не произнося формулы щитов вслух. — Ты под любовными зельями! Моя вина! Я слишком поздно это понял! Выпей противоядие!       — Сам ты под любовными зельями! — кричала Гермиона. — Ты завидуешь! Завидуешь тому, что я выбрала его, а не тебя!       — В трезвом уме ты бы сама себе не поверила! — пытался Стивенс приводить новые аргументы. — Это же Малфой, блять! Самый ярый ненавистник магглорожденных! Подумай!       — Для меня он сделает исключение! — отправила она еще несколько невербальных чар. — Что, не веришь?       — Ни капли, — все также буднично отразил их все Стивенс, будто они были лишь назойливыми мухами. — Малфой превратит тебя в свою собственность и будет до конца дней поить зельями, пользуясь твоим телом для собственных утех. Поверь мне, Гермиона, я никогда не желал тебе зла!       — Зато сейчас желаешь! — не сдавалась она и, уже не размениваясь на разговоры, ринулась в настоящую атаку.       Было ли ее сознание затуманено зельями или нет, но вбитые в подкорку профессором Грюмом рефлексы работали на ура. Даже не думая о тактике боя, Гермиона засыпала Стивенса десятками самых разнообразных заклинаний, надеясь как можно скорее вывести его из строя и вернуться к лежащему на земле Драко, чтобы привести его в чувство и помочь добраться до мадам Помфри.       Конечно, калечить Стивенса Гермиона не собиралась, но преподать ему урок, чтобы не совал нос в чужие дела, совершенно не помешает.       «Ступефай! Протего! Ступефай! Депульсо!» — мыслила она так быстро, как только могла, ища слабое место в обороне Стивенса.       К ее бесконечному удивлению, но защита когтевранца была практически непробиваемой. Словно профессор Грюм, он практически не двигался с места, просто уклоняясь от половины заклинаний в разные стороны, а вторую половину отбивая щитами в стены, пол и потолок.       Одно из них ударилось в оконную раму и разбило стекло на тысячи маленьких осколков, но разъяренной Гермионе было плевать на порчу школьного имущества. Также плевать, как на перспективу потери пары сотен баллов за такую дуэль в коридоре. Стивенс получит все, что заслужил своей настырностью и причинением вреда Драко! Чего бы ей этого не стоило!       — Гермиона, прошу последний раз! — уже явно начинал злиться он. — Остановись! Выпей противоядие! Если твои чувства настоящие, то я тут же уйду и больше никогда не появлюсь рядом!       — Так я тебе и поверила! — крикнула она в ответ. — У тебя там зелье отвращения, я уверена! Ты хочешь рассорить меня с ним! И забрать меня себе!       — Как скажешь, — глубоко вздохнул Стивенс. — Ты не оставила мне выбора.       На этих словах он, чуть прихрамывая, решительно пошел прямо на нее, буквально не обращая внимание на новый поток атакующих чар, которыми Гермиона пыталась его остановить. Выпущенные веревки сгорали на полпути, водяные струи испарялись и затягивали все белым туманом, а огненные шары и вспышки молний надежно перехватывались щитами Стивенса, который просто поражал Гермиону своими неожиданными навыками.       Максимум, что ей удалось — так это зацепить и откинуть шальным заклинанием какую-то круглую штуковину, болтающуюся на его поясе, но что толку?       Она внезапно почувствовала себя маленькой беззащитной девочкой, к которой приближается неумолимая и неостановимая опасность. Гермиона хотела было развернуться и побежать, но на ее пути моментально возникла твердая стена, на которую не действовали никакие взрывные или уничтожающие заклинания, обрубающая путь к отступлению.       На занятиях с профессором Грюмом тот всегда оставался неподвижен, ибо не мог гоняться по всему классу за молодой Гермионой, ввиду своей инвалидности. А что делать с равным по подвижности соперником? Как ему противостоять?!       — Редукто! Редукто! Редукто! — панически завопила она, используя уже крайне опасные и серьезные чары, которые могли нанести очень неприятные травмы человеческому телу. — Нет! Не подходи ко мне! Редукто!       — Прости, родная, но я должен это сделать, — взмахнул он палочкой последний раз и неведомая сила толкнула Гермиону вперед, прямо в руки Стивенса, вырвавшего ее оружие банальной физической силой и бросившего на пол, от чего ее палочка с характерным звуком покатилась в сторону и уткнулась в угол стены.       — ОТПУСТИ МЕНЯ! — завизжала от страха Гермиона, вырываясь всеми конечностями, пытаясь укусить его зубами и пнуть коленом в пах. — ПУСТИ, УРОД! ПУСТИ! ПОМОГИТЕ!       — Надеюсь, ты меня за это не убьешь, — взмахнул он палочкой последний раз. — Империо!       С такими аргументами Гермиона спорить уже не могла. Она была физически и морально вымотана. Разносторонние чувства терзали ее душу и рвали на части тело. В таком состоянии не было даже малейшего шанса, чтобы сопротивляться такой манящей пустоте Империуса.       Ведь так просто забыть обо всем и выполнять легчайшие команды, которые отдавал голос Стивенса, умело маскирующегося под голос Гарри, для большей силы убеждения. Что может быть легче, чем взять из его рук пузырек с прозрачной жидкостью и в один глоток опрокинуть его содержимое в себя? Был ли там смертельный яд? Да плевать, меньше мучиться на этом свете придется…       Возвращение в реальность стало жестоким ударом, которого Гермиона ну никак не ожидала. Раскалывающаяся от боли голова, сводимые судорогами мышцы, частое дыхание и безумно колотящееся сердце. А еще ужасающее понимание того, что ИМЕННО сейчас здесь произошло. С чем конкретно билось ее сознание последние недели. И какие могли бы быть последствия, не появись один настырный когтевранец в этом коридоре…       Блять, да она едва не отдалась ублюдку Малфою! Сколько он поил ее приворотными зельями? Скотина, не просто так тыквенный сок казался ей с каким-то привкусом! И, судя по всему, зелье-то было особым, с накопительным эффектом, еще и блокирующим любые мысли о привороте, чтобы жертва не заподозрила подвоха и приняла все за собственные растущие чувства, которые Гермиона могла долгое время контролировать благодаря своему развитому разуму. Но не бесконечно же!       К сожалению, со временем, напор зелий, необходимый, чтобы проломить ее ментальную защиту, стал столь велик, что вместо обычного прощения перед Грюмом (и моментального прекращения подлива приворота, скорее всего), Малфой все добавлял и добавлял отраву до тех пор, пока она не стала готова сама содрать с него штаны и буквально стать его собственностью! Личной безвольной вещью, готовой на все желания хозяина…       Осознание всей печальности картины в один миг врезалось в мозги Гермионы, из глаз которой тут же брызнули слезы горечи и отчаяния.       — Ну как, прояснилась голова? — осведомился Стивенс, который, оказывается, все это время держал ее в руках, не позволяя упасть на пол безвольной куклой.       — Да… Немного, — уткнулась она в его мантию, пропитывая ее слезами. — Прости, я… Я…       — Ничего, все нормально, — поглаживал он ее по волосам также, как это раньше делал Гарри. — Ты не виновата. Это я оплошал и не сразу заметил, что Малфой опаивал тебя… Я должен был быть внимательнее…       — Тогда… Тогда… — пыталась Гермиона взять под контроль свое дыхание. — Тогда почему ты здесь? Да еще и с противоядием? Откуда ты…       — Я начал подозревать с прошлого урока у Снейпа, когда ты назвала меня Драко, — тихим, почти нежным голосом рассказывал Стивенс. — Я тогда подумал, что это так, чтобы позлить меня, ведь все ненавидят Малфоя, кроме его прихвостней. Но потом решил, на всякий случай, запастись надежным рецептом и дать его тебе. Жаль только, что варилось оно почти неделю. Но зато моментальный эффект.       — Кажется, я понимаю о чем ты, — вспомнила она одно из зелий из книги Сириуса и нахмурилась. — Но откуда ты-то знаешь о таком противоядии?       — Нас же всех Снейп гонял в том году по ядам, — неловко взлохматил он свои волосы на голове, укрепляя давно начавшие появляться подозрения Гермионы, теперь обрабатываемые ясным и незатуманенным сознанием. — Вот я и читал… Дополнительную литературу…       — Предположим… — пока удовлетворилась она ответом, успокаиваясь и развивая свои мысли. — В любом случае, спасибо тебе… Ты опять меня спас. Как и всегда…       — Обращайся, мне не жалко, — улыбнулся Стивенс, похлопал себя по бокам и тут же в испуге отринулся от Гермионы, шаря глазами по полу коридора. — Да бля, где же она?       — Кто? — опешила от таких перемен девушка. — Ты о чем?       — Прости, мне нужно уходить, — развернулся на месте Стивенс и бросился вдаль. — Свяжи Малфоя, я вернусь за ним через десять минут.       — Стой! — крикнула Гермиона, на изумленных глазах которой светлая шевелюра Стивенса начала темнеть и лохматиться. — А ну стоять!       — Я скоро! — скрылся он за ближайшим поворотом.       — Подожди! Стой! ГАРРИ! — проорала она во всю мощь своих легких, еще не веря в то, как в этот миг сложились все детали ее паззла и от чего бешено заколотилось сердце, а голос моментально осип до состояния шепота. — Гарри… Это ведь ты, да?       Бесконечные секунды абсолютной тишины показались ей вечностью. Топот ног парня прервался на полушаге и замер, будто исчез из реальности. Где-то позади валялся в отключке Малфой, но какое до него кому было сейчас дело?       Еще боясь того, что в этот момент совершает величайшую ошибку в своей жизни, Гермиона медленно прошла коридор до самого конца и встала прямо рядом с тем углом, за которым скрылся человек-загадка, преследовавший ее всюду с самого начала этого года.       Тот, кто оберегал, помогал и заботился о ней на протяжении этих месяцев. Тот, с кем было связанно слишком много совпадений. И тот, кто, спас ее от ужасающей судьбы…       Взлохмачивание волос, уроки профессора Грюма, сова, похожая на Буклю, Выручай-комната, прекрасные навыки полета на метле, личный снитч, рецепт из книги Сириуса и таинственный учитель по Зельеварению, в котором Гермиона узнала себя.       В каких бы раздаренных чувствах не находилась она эти месяцы, и какими печальными не были мысли, но слишком уж хорошо работало ее подсознание, подмечая практически незаметные детали, а теперь и способное увязать все воедино.       Кажется, наконец-то, Гермиона поняла все связи, решив уравнение с десятком переменных. И теперь боялась сделать еще шаг вперед, лишь бы не оказаться неправой и не сойти с ума окончательно. Лишь бы заморозить этот момент навсегда и поверить в до невозможности малый шанс, что Гарри Поттер может быть жив…       — Пожалуйста… — дрожащим голосом шептала Гермиона, прижавшись к стене и слыша дыхание замершего парня за углом. — Прошу… Гарри… Если это ты… Покажись…