Величайший обман Альбуса Дамблдора

      Оглушающая тишина столь сильно давила на уши, что могла разорвать в клочья барабанные перепонки. Гермиона в мельчайших деталях слышала свое молотящееся на пределе сердце и несущуюся по венам и артериям кровь. Кажется, она даже задержала дыхание и запретила себе вновь добывать из воздуха кислород до того момента, как удостоверится в своей догадке.       Она верила в то, что не может ошибаться. Что ее затуманенный разум, несмотря на действие зелий, усталость и депрессию, верно прочитал между строк все знаки и выдал решение задачи. Точно также, как она разгадала загадку василиска и Люпина, сейчас Гермиона была уверена в своей правоте. Уже давно, на самом деле. Просто не могла допустить переноса этой мысли из подсознания в сознание, чтобы не убиваться второй раз, в случае ошибки.       Но сейчас просто не было другого пути. Судьба столкнула их лбами, не оставляя шансов на побег. Если Гермиона была права, если за углом и правда находился Гарри, то он не имел больше права скрываться. Она верила, что какие бы не были причины этого многомесячного театра, сейчас всем актерам пора выйти на сцену и снять разрывающие душу маски. Иного выхода ей просто не виделось.       — Гарри, если это ты, — шептала Гермиона в стену, — то прошу… Ради меня… Пожалуйста… Я хочу верить в чудо… Не отнимай его у меня… Я не знаю, почему так произошло… Но покажись… Пожалуйста… Родной мой…       Но все та же тишина была ей ответом. Кем бы ни был Стивенс, он оставался молчаливым и недвижимым. Только его глубокое дыхание, вызванное только что прошедшей схваткой, позволяло понять, что этот человек оставался буквально в нескольких дюймах от Гермионы. Она могла просто сделать шаг и увидеть все самой, но ноги буквально приросли к полу, а сердце замирало от одной только мысли, что все ее надежды могут рухнуть ровно в этот момент.       — Гарри, пожалуйста, — молила Гермиона небеса. — Не уходи от меня еще раз… Прошу тебя… Я не смогу вынести это вновь… Прошу, скажи мне, что это ты…       — Я не должен, — ответил ей голос. Его голос. Настоящий. Такой близкий и манящий, что Гермиона не смогла держать брызнувшие из глаз от переизбытка чувств слезы. — Не имею права…       — Наплевать мне на права! — выдохнула она, проскальзывая рукой за угол. — Наплевать на всех! Я не могу без тебя жить! Не хочу оставаться одной! Ты видел это сам!       — И я не могу, Гермиона, — вцепилась в пальцы теплая рука, от чего ее сердце замерло на месте, а затем забилось с удвоенной силой. — Но если ты все узнаешь, то вновь попадешь под удар…       — Я уже все знаю, — всхлипывала Гермиона. — Я все видела. Теперь уже не выйдет вернуть время вспять… Разве что ты затрешь мне память Обливиэйтом…       — Я никогда не смогу этого сделать, — дрожал голос Гарри, а его рука сжала ее ладонь, вызвав дрожь по всему телу. — Никогда не смогу повторить это с тобой… Прости за то, что мне пришлось так поступить… Это был единственный шанс… Спасти тебя…       — Позволь вновь посмотреть на тебя… — молила Гермиона из последних сил. — Не уходи вот так…       — Я больше никогда от тебя не уйду. Обещаю, — прошептал Гарри и сделал первый шаг, появляясь из-за угла.       Стоило только Гермионе увидеть взгляд любимых изумрудных глаз и знакомые очертания лица, как ее попытки сдерживаться капитулировали и сбежали восвояси, позволяя начавшимся было слезам окончательно вырваться изнутри и политься по щекам нескончаемым потоком.       Он был здесь.       Гарри. Настоящий, живой Гарри. Замер на месте, не решаясь пошевелиться и вымолвить хоть слово. В непривычной мантии с цветами Когтеврана, протянувшимися по канту, и гербом с вороном на груди. Выросший на несколько дюймов, без очков и с новым длинным шрамом, наискось пересекающим правый глаз. Но зато с такой узнаваемой лохматой шевелюрой, виноватым взглядом, доброй улыбкой и горячим, неподдельным огнем внутри, ради которого стоило бороться и жить.       Внутри Гермионы пылал самый яркий коктейль эмоций, какой она только испытывала в жизни, в который раз не позволяющий ей поверить в реальность происходящего. Но она не хотела думать, что это очередной бредовый сон и игра сходящего с ума воображения.       Даже если и так, то она теперь мечтала навсегда зависнуть в этом сне и никогда не просыпаться. Зачем, если Гарри был здесь, а в реальности только пустота на душе и холод осеннего неба? Кому теперь нужна та вселенная, если истинное счастье было на расстоянии всего нескольких дюймов?       — Привет, родная, — неловко развел он руки в стороны. — Надеюсь, ты не прибьешь меня на месте?       — Прибью, но потом! — всхлипнула Гермиона и кинулась ему на грудь, плотно сжимая в кольце своих рук и не желая отпускать несколько ближайших вечностей. — Гарри Поттер, ты… Ты… Ты…       — Пожалуйста, будь тише, — нежно гладил он ее по голове и спине. — Я наложил вокруг заглушающие чары, когда пришел, но мало ли… Никто не должен знать, что я жив…       — Замолчи и ничего не говори! — шепотом требовала Гермиона, глотая соленые слезы. — Просто помолчи! Слышишь! Молчи! Ты жив! Жив!!! Жив…       Гермиона, несмотря на то, что вцепилась в Гарри мертвой хваткой, сама с трудом дышала от переполняющих ее чувств и эмоций. Она ощущала его тепло, слушала частое биение сердца, и буквально ногтями впивалась в его спину. Повезло Гарри, что на нем была мантия, свитер и рубашка, а Гермиона не делала острого маникюра, как любили ее соседки по комнате. Иначе быть ему продырявленным в нескольких местах и нелепо умереть уже от потери крови, буквально в сотне ярдов от Больничного крыла.       — Прости меня еще раз, — повторял он, прижимаясь губами к ее виску. — Я все тебе объясню. Но нам нужно как можно быстрее уйти с прохода и найти мою флягу. Слишком многое стоит на кону за тайной моего выживания.       — Кажется, мы поменялись ролями? — нервно выдохнула Гермиона, до сих пор не веря своему счастью. — Обычно, это я остаюсь холодна рассудком, пока ты готов пустить весь план наперекосяк.       — Жизнь под чужой личиной вносит свои коррективы, — угрюмо буркнул Гарри, продолжая обнимать ее в ответ. — Мне слишком многому пришлось научиться.       — Подозреваю, кто тебя этому всему учил, — уже спокойнее произнесла Гермиона, вновь осматривая его лицо и вытирая слезы.       — Вариантов не много, — фыркнул Гарри. — Мы одного поля ягодки. Кстати, надо будет сказать Грозному Глазу, что тебе не хватает точности.       — Скажи спасибо Малфою и его зелью, — с презрением выплюнула Гермиона, оборачиваясь ко все еще оглушенному недругу. — Сука, как он посмел?!       — О, да ты начала ругаться? — едва не рассмеялся Гарри.       — Начнешь тут, когда жизнь штормит так, как никогда раньше, — пробурчала она, осмотрев разгромленный коридор. — Вон твоя фляга, под окном лежит. Там оборотка, да?       — Она самая, — кивнул Гарри, оглядываясь по сторонам на предмет случайных глаз и приманивая флягу палочкой.       — Подожди, не пей, — попросила Гермиона. — Дай хоть посмотреть на тебя настоящего.       — Тогда нам нужно уйти хотя бы в Выручай-комнату, — сразу же предложил Гарри. — Ну и секундочку, подотру Малфою память. Нехрен ему знать, кто его приложил и что здесь вообще случилось.

***

      Воспользовавшись мантией-невидимкой, которую Гермиона всегда таскала с собой по указанию профессора Грюма, они вдвоем отправились на восьмой этаж, где их ждало безопасное и надежное укрытие. Гермиона была буквально на седьмом небе от счастья, держа Гарри за руку и следуя за ним по коридорам и лестницам замка, как это было десятки раз до этого.       На самом деле, меры безопасности были даже слегка излишними, ибо студенты Хогвартса сидели в своих гостиных и занимались бурным обсуждением прошедшего матча по квиддичу, а преподаватели, скорее всего, отдыхали в своих кабинетах.       Но тем не менее, множественные портреты, развешанные по стенам, также могли стать причиной утечки информации. Возле ванной старост, по понятным причинам, их не было, зато дальше живые портреты находились столь плотно, что касались рамами друг друга и судачили о событиях Хогвартса без перерыва.       Гермиона не знала, наложены ли на них профессором Дамблдором какие-нибудь заклинания о неразглашении тайны Гарри, но лучше было не проверять это на своей шкуре. И так проблем хватало.       Только лишь захлопнув и заперев за собой дверь Выручай-комнаты, они смогли расслабленно выдохнуть и почувствовать себя в безопасности. Немедля больше ни секунды, Гермиона обвила руками шею Гарри и впилась в его губы требовательным поцелуем, в очередной раз сама себе доказывая, что это не сон, а самая настоящая реальность.       Гарри и вправду был жив. Обнимал ее за талию. С радостью отвечал на поцелуй и вцеплялся пальцами в ее волосы, заставляя тело Гермионы дрожать от непередаваемых эмоций наслаждения и радости.       Пожалуй, они еще никогда не целовались так долго. Даже в самом начале отношений делали паузы для передышки. А сейчас не могли насытиться друг другом, словно восполняя все то потерянное время, что пришлось провести в разлуке.       На самом деле, Гермиона не знала, чего хочет больше: порвать Гарри на мелкие лоскуты за каждую свою уничтоженную нервную клеточку, или же выслушать историю о причинах такой подлой игры за ее спиной, параллельно целуясь до потери сознания. И уже потом порвать на лоскуты, конечно.       Разумом-то она понимала, что это была явно не его инициатива, а, скорее всего, профессора Дамблдора или профессора Грюма. Но догадки догадками, а истина скрывалась где-то рядом. Сейчас только, еще несколько минут поцелуев. Ну, может быть даже не несколько…       Выручай-комната приятно согревала теплом своего волшебного камина. Настоящие или нет, но дрова трещали в нем и создавали уютную атмосферу для того, чтобы Гермиона уселась на колени к Гарри, расположившегося на удобном кресле, и вжималась в его лохматые волосы и раскрытую для объятий грудь.       Прошло всего несколько месяцев с того момента, когда они последний раз проводили время вместе. Но Гермионе казалось, что минула долгая человеческая жизнь. С последних чисел июля, когда Гарри отправился на третий тур Турнира, они психологически выросли не на полгода, а на добрый десяток лет, пройдя испытания тела и духа. Они стали совершенно иными. И, наверное, не узнали бы самих себя, будь у них возможность встретиться со своими ранними версиями.       Для той же Гермионы уже навсегда была потеряна главная цель в жизни, представлявшая собой обязательную сдачу всех экзаменов ЖАБА на «Превосходно». Учеба в принципе стала для нее лишь инструментом достижения цели, а учителя из непререкаемых авторитетов превратились в просто полезных людей, имеющих знания, которые пригодятся ей в будущем.       На первый план вышло самосовершенствование, которое не нужно было никому доказывать. И одна прочно зависшая в голове идея — однажды найти и убить Волдеморта, чтобы отомстить за Гарри, пусть даже ценой собственной жизни. Все остальное не имело больше особого смысла. Хотя, иногда случались и моменты, будто она взвалила на себя слишком большую ношу, не замечая очевидного у себя перед носом.       Гермиона какой-то частичкой своей души всегда верила, что Гарри остался жив. Будто чувствовала и надеялась на лучшее, даже когда провожала «его» тело в последний путь под землю. Это было страшное испытание. И Гермиона очень желала услышать разумное объяснение причины, по которой ее саму отвели в сторону и заставили думать, что Гарри мертв и лежит теперь на кладбище в Годриковой Впадине.       И если сейчас слова Гарри (а значит и план старших) окажутся недостаточно вескими, то она лично пойдет и врежет лидерам Ордена по лицу, как делала это с Малфоем на третьем курсе. Плевать на последствия, они того заслужили.       — Вижу, ты ждешь моего рассказа, — усмехнулся Гарри, вглядываясь в ее наполненное смесью эмоций, но при этом не менее красивое лицо.       — Какой догадливый, — хмыкнула Гермиона в сарказме. — Или подсказал кто?       — Ладно, не бурчи, — сел он в кресле поудобнее. — Я знал, что этот день однажды настанет. И надеялся, что ты не отправишь меня в могилу уже по-настоящему. Хотя бы дашь оправдаться…       — Шансы этого весьма высоки, — процедила Гермиона. — Сейчас только, отойду от эйфории, и задам тебе по первое число! Это же надо было додуматься до такого!       — Надеюсь, я еще несколько лет буду эту эйфорию у тебя вызывать, чтобы избежать наказания, — почти рассмеялся Гарри, но сразу же прервался, едва увидел ее суровую реакцию. — Так… Хорошо… С чего бы начать… Хм…       — Наверное, с твоего приговора в Визенгамоте? — подсказала Гермиона. — Ведь после него все пошло наперекосяк?       — Да, наверное, с него, — согласился он. — И так, насколько я понял, еще до суда у Дамблдора и Грюма было несколько вариантов, как поступить со мной в случае того или иного решения Визенгамота. Они понимали, что за убийство Петтигрю, пусть и в качестве самообороны, наказание будет включать арест или даже Азкабан. Тут отвертеться бы не получилось, как ни крути.       — Но профессор Дамблдор мог воспользоваться правом вето и освободить тебя прямо там, — нахмурилась Гермиона.       — Мог, — отвечал Гарри. — Но тогда он бы сильно подорвал свой авторитет и доверие населения. Если глава Визенгамота начинает открыто отмазывать убийцу, то кто будет его слушать? А слушать надо, учитывая ситуацию с Волдемортом.       — Ну да, ты прав, — кивнула Гермиона.       — Дамблдор мог только скостить срок или заменить его на домашний арест, что он и сделал, — продолжал Гарри, поглаживая Гермиону по ноге, от чего у нее побежали мурашки по коже. — И после согласия Визенгамота, в дело вступил план, вроде как, номер четыре, где я должен был выступить приманкой для Пожирателей смерти и Волдеморта.       — Приманкой?! — возмутилась она. — А они там не охренели, часом?!       — Погоди, не кричи, — успокаивал ее Гарри. — К сожалению, но своим незаметным воскрешением, Волдеморт обскакал нас на несколько шагов. У него уже была готова армия, пока Дамблдор и Грюм только начали собирать обратно Орден. Нам нужно было резко наверстать позиции, а сделать это можно было только в одном случае. Если Волдеморт совершит ошибку.       — Но это все равно гадство! — стояла на своем Гермиона. — Почему ты?!       — Потому что Волдеморту нужен я, — развел Гарри руки в стороны. — Уж прости, но так вышло изначально. Больше он ни на кого бы не повелся.       — Хорошо, продолжай, — нахмурилась она.       — Кхм-кхм, сейчас, — прокашлялся Гарри. — Орденцы знали, что в Министерстве завелась крыса, которая сливала информацию Волдеморту. При помощи Кингсли, Снейпа и Тонкс, они порционно делились секретными сведениями с разными людьми и следили за реакцией Волдеморта. Перебирать пришлось долго. Даже слишком.       — И ты все это время молчал по телефону? — уставилась ему в глаза Гермиона. — Мы разговаривали с тобой вплоть до самого покушения!       — Я и сам не знал, честно! — оправдывался Гарри. — О том, что на меня готовится нападение, мне сообщили минут за пятнадцать-двадцать до него, когда Грюм вломился в дом, Империусом заставил Дурслей уехать и обрисовал ситуацию! Поверь, так себе новости в шесть утра после дня рождения!       — Хорошо, пока верю, — прищурилась Гермиона. — Как вы убедили всех в твоей смерти? Я точно видела тело! Это был ты!       — Вот тут уже не поверишь, — загадочно усмехнулся он. — Мы воспользовались уловкой Крауча-младшего.       — Это какой же? — уточнила Гермиона.       — Пф-ф-ф, сейчас объясню, — выдохнул Гарри.       Пытаясь не распинаться на длинные монологи, он в двух словах рассказал, как Краучи вытащили младшего из Азкабана, заменив его на помирающую от болезни мать. Оказывается, если пить оборотное зелье до самой смерти, то тело не примет обратно свою форму, а останется в образе «донора». Снейп лишь смог добыть обрывки из головы Крауча-старшего, а Сириусу и Грюму пришлось изрядно потрудиться, чтобы дополнить эту информацию, по крупицам собирая ее среди всякого сброда и проведя осмотр останков тела «Крауча-младшего».       Крауч-старший, ввиду особых защитных заклинаний Волдеморта, на допросе, как и Каркаров, превратился в пустого болванчика без мыслей и памяти. Чем-то похоже на поцелуй дементора, только другим способом. Грюм почти месяц уговаривал Дамблдора воспользоваться этой возможностью и подменить настоящего Гарри телом Бартемиуса, выманив тем самым Волдеморта из укрытия и позволив ему поверить, что он убил своего заклятого врага, дав тем самым возможность живому и невредимому Гарри уйти в тень.       — Дамблдор слегка помешан на сохранении жизни, на самом деле, — говорил Гарри не очень довольным тоном. — Крауч-старший напоминал просто оживший манекен. В нем не было личности, просто ходячий мешок с органами. Но даже за него Дамблдор цеплялся до самого конца.       — Ну, я могу его понять, — пожала плечами Гермиона. — Все же он был человеком…       — Был, в том-то и дело, — серьезно произнес Гарри. — Но Грюм и Сириус по итогу смогли его убедить, что моя тушка все еще имеет душу и куда ценнее тела Крауча. Жаль только, Волдеморт ушел после убийства слишком быстро и служащие Министерства не успели его увидеть. Но это было бы совсем уж успехом операции, на который мало кто надеялся.       — Очень жестокий и циничный метод, на самом деле, — прокомментировала она.       — Других вариантов они не видели, — отвечал Гарри. — Короче, благодаря Снейпу, Орден узнал точную дату нападения, хотя личность информатора пока еще была тайной. Грюм вытащил меня из дома, прогнал Дурслей за город а в кровать положил Крауча под обороткой с моим волосом. На всякий случай, Орден еще разыграл спектакль по моей охране, для достоверности, а когда дело было сделано, меня перевезли к Сириусу и стали ждать.       — Но для чего был нужен этот цирк со мной?! — не понимала Гермиона, у которой от тяжелых воспоминаний наворачивались слезы на глаза. — Почему никто мне ничего не сказал?! Я бы держала все в тайне… Ты же знаешь…       — Знаю, — горестно вздохнул он. — И это была самая трудная часть плана, которую мне пришлось с огромным трудом принять. К сожалению, но в Хогвартсе учатся дети Пожирателей. Они знают, что мы с тобой встречаемся и крайне близки. Тот же Малфой регулярно докладывал папочке обо всем, что видел… — замялся Гарри на несколько секунд. — Прости, любимая, но никто не должен был заметить подвоха. Грюм сказал, что ты должна по-настоящему страдать, чтобы даже Волдеморт поверил в мою смерть… Знай ты правду, то по твоему лицу Малфой, Нотт и остальные могли бы догадаться… Я был против, но мне пришлось загасить чувства и эмоции, чтобы увести от тебя их прицел…       — Очень слизеринский план, — прищурившись, вставила Гермиона.       — Мне вообще порой кажется, что Грюму там самое место, учитывая его хитрость, — пожал плечами Гарри. — Пойми, я ненавижу себя за то, что согласился с Грюмом, но иначе было никак. Опять же, не хочу прикрываться этой банальной фразой, но таким образом Орден постарался вывести тебя из-под удара, а я хотел этого еще с середины того года, как никто другой, — виновато посмотрел на нее Гарри. — Мне ведь было так страшно из-за того, что я подставляю тебя отношениями со мной…       — Да, я помню твои слова, — сдержанно кивнула Гермиона. — И твои видения, после которых ты был сам не свой очень долгое время.       — В общем, — продолжал Гарри, — Снейп подслушал у Пожирателей, что пока ты рядом со мной, Волдеморт хотел этим воспользоваться, взять тебя или твоих родителей в плен, чтобы надавить на меня… Понимаешь, они уже готовили план по захвату тех, кто мне так дорог. Буквально стояли у тебя на пороге. Но если это будет бессмысленно, ввиду моей смерти, то ты для Волдеморта ничем не будешь отличаться от тех же магглорожденных Колина Криви или Джастина Финч-Флетчи… Хоть на чуть-чуть, но внимание с тебя снимут. Собственно, потому ты и осталась в неведении.       Вот значит как. Вот почему ей ничего не сказали. Боялись, что из Гермионы выйдет плохая актриса? Ну, возможно, конечно. Ей еще ни разу не пришлось отыгрывать роль потерявшей саму надежду на светлое будущее девушки. Но тем не менее, та циничность, с которой профессор Грюм и профессор Дамблдор подходили к решению задач, пугала Гермиону похлеще, чем самые страшные злодеяния Волдеморта.       Заставить ее настолько сильно страдать, да еще и вплетать в это Гарри, прикрываясь благом и безопасностью для нее же? Нет, она точно выскажет учителям пару ласковых. Возможно даже, покроет их все тем же тринадцатиэтажным матом, какой в избытке лился из кривого рта Грозного Глаза.       — Не боишься теперь раскрыться мне? — поинтересовалась Гермиона. — Ну, что тогда план будет провален и я вновь буду замешана в дело?       — Боюсь, еще как, — признался Гарри. — Но я очень надеюсь, что прошло достаточно времени, чтобы Пожиратели смерти забыли о тебе, окончательно поверив в то, что ты больше не являешься важным персонажем. Иных вариантов, кроме надежды, сейчас уже все равно нет.       — Ты мог бы подправить мне память, чтобы я вновь думала, что ты мертв, а ко мне клеится Стивенс, — намекнула Гермиона.       — На такое я точно не готов, — яро замотал головой Гарри. — Не в этой жизни…       Гермионе было приятно услышать такие слова. Она чувствовала, что догадайся до тайны Гарри еще первого сентября, то он бы приложил все усилия, чтобы оставить все как есть и включить Гермиону в игру и не дать ей все забыть. Но, Мерлин, Гарри тоже хорош… Вроде как должен был отстраниться, но один хрен путался под ногами почти каждый день, имея шансы разрушить все на корню и пустить гиппогрифу под хвост все потраченные Гермионой нервные клетки, превратив их в пустую жертву.       — Вижу, ты хочешь спросить про мою тайную личность? — догадался Гарри по ее суровому взгляду.       — Пять баллов Гриффиндору, — спародировала она профессора Грюма.       — Ну, тут нам откровенно повезло, — размял он шею. — Ричи Стивенс, который так тебя донимал, под конец четвертого курса познакомился с одной француженкой из Шармбатона. И влюбился настолько сильно, что решил продолжить обучение во Франции. Уж не знаю каким образом, но Дамблдор смог договориться с его семьей, чтобы они разрешили мне использовать образ своего сына. Чувствую, ни одного честного слова Стивенсы не услышали, а может быть вообще получили какой-то ультиматум, но материала для зелья предоставили на пару лет вперед, вместе со списком привычек и иной полезной информацией.       — А как же твои «подкаты»?       — Это уже мой косяк, — взлохматил волосы на затылке Гарри, словно в очередной раз доказывая то, что он не подделка. — Я не мог отдалиться от тебя, хотя должен был вести себя так, будто мы не знакомы. Не имея возможности уйти в сторону, я хотел своим странным поведением изо всех сил доказать тебе, что я не Гарри, а Стивенс. Я делал все, что мог, вел себя и говорил как полный идиот, отводя подозрения, но ты сама видела, к чему это приводило…       — Ага, — буркнула она. — Таращился на меня днями и ночами. Ходил за мной, следил и подглядывал?       — Можно и так сказать, — кивнул Гарри. — Я же видел, что пусть для Волдеморта ты перестала быть целью, но Малфой так просто не отстанет. Он понял, что без меня у него развязаны руки, вот и приходилось держать ухо востро. В добавок я поселил в голове дурацкую идею, что смогу попытаться завязать с тобой отношения, чтобы Малфой решил, что у тебя появился новый защитник… Знаю, звучит очень глупо и совершенно не соответствует плану Грюма, но я действительно не мог себя контролировать… Слишком уж сложным оказалось испытание…       Гермиона, в общем-то, понимала, что имеет ввиду Гарри. Будь она на его месте, то тоже, наверное, старалась бы быть ближе. Возможно, лучше держала бы себя в руках, чтобы не казаться настолько приставучей и настырной, но определенно хотела бы завести дружбу, чтобы быть рядом хотя бы так…       — На самом деле, это правда было бы полезным, — высказалась Гермиона.       — Ага, порой даже очень, — скривился Гарри. — От того, что ты вычудила на стадионе, я чуть не обделался прямо там! Мне показалось, что тебя сначала размажет о верхнюю трибуну, а потом еще переломает о нижнюю! Повезло, что я все же таскался за тобой, как привязанный… Думал, как бы пригласить тебя полетать вместе…       — Сам виноват, что спихнул на себя свою скоростную метлу! — выпалила Гермиона. — Карту и мантию я еще понимаю, но метлу-то зачем?       — Прошу прощения, но это слишком уж заметная вещь, чтобы я мог пользоваться ею в образе Стивенса, а бросать ее на Гриммо не хотелось, — улыбнулся Гарри, вновь прижимая Гермиону к себе. — А так решил, что ты захочешь научиться летать. Понравилось же? Ну, пока метла была под контролем?       — Явно лучше, чем на первом курсе, — хмыкнула она, потеревшись щекой о ворот его свитера. — Но как ты обманул карту? Я точно видела имя Стивенса, а не твое! Карте же плевать на оборотку и даже анимагию!       — Скажу тебе по секрету, — зашептал Гарри ей на ушко, — что я знаком с некоторыми из ее создателей. И одному блохастому не составило особого труда внести небольшое изменение, маскирующее меня под другое имя.       — Сириус! — поняла Гермиона, в очередной раз наполняясь мурашками по коже. — Вот ведь…! А еще изображал из себя побитую псину на твоих похоронах! Ему я тоже выскажу пару ласковых при встрече!       — Поверь, он ждет не дождется, — рассмеялся Гарри, вновь увлекая Гермиону в затяжной поцелуй.       В общем и целом, она поняла всю задумку Ордена по выводу их обоих из-под удара. Гермиона не могла одобрить эти методы, как и методы обучения у Грюма, но вынуждена была признать, что они оказались весьма эффективными. Для Волдеморта, как и всего остального мира, Гарри Поттер был мертв и покоился в земле, рядом со своими родителями. А сама она, больше не являясь его девушкой и натуральнее некуда показав свою печаль всей школе, перестала быть значимой целью в разгорающийся войне.       Ровно как в том фильме про ковбоев Дикого Запада, который они смотрели на пасхальных каникулах в Лондоне в прошлом году, когда главная героиня заставила всех поверить в свою смерть, чтобы выйти в самый нужный момент и наказать злодея. Это же автоматически решало проблему с Визенгамотом и заключением Гарри под стражу за убийство Петтигрю. Как говорится, нет тела — нет дела.       Благодаря другой личности, Гарри мог без подозрений вернуться на учебу в безопасный Хогвартс, где успел основательно продвинуться в области боевой магии. Да, Гермиона была немного не в себе из-за зелий Малфоя (за что он в скорости тоже получит по первое число), но то, с какой легкостью Гарри справлялся с ее напором?       Это было нечто невероятное. Так быстро и точно отбивать атаки мог разве что сам профессор Грюм в его лучшие годы. А ведь Гарри даже не пытался бить в ответ, опасаясь за здоровье Гермионы, находящейся в невменяемом состоянии, лишь работая от безупречной обороны.       Мерлин, какое счастье, что Гарри успел вовремя разобраться в ситуации и сварить зелье, способное снять даже эффект Амортенции! Да, рецепт был рассчитан аж на недельную варку, но все же результат был достигнут и из побочных эффектов осталось только сжимающееся в ужасе сердце от тех наведенных желаний, которые возникали в голове у Гермионы в отношении Малфоя.       Прощения он так решил добиться, сука! Влюбить в себя Гермиону, чтобы она замолвила за него словечко перед профессором Грюмом… Сволочь слизеринская, хрен ему, а не прощение!       — Кстати, я действительно был так противен тебе в образе Стивенса? — решил уточнить Гарри, когда они вдоволь нацеловались вновь. — Если забыть о моем странном поведении, конечно…       — Ну, трудно сказать, — задумалась Гермиона. — Наверное, я очень сильно горевала по тебе, а потому даже не рассматривала никаких кандидатур на роль своего парня.       — Что должно было еще сильнее убеждать детей Пожирателей в моей смерти, — вздохнул Гарри. — Ведь начни ты встречаться со «Стивенсом» с первой недели учебы, то это явно навело бы подозрений… А сейчас, вероятнее всего, уже будет нормально…       — Ну да, — кивнула она, вспоминая бесящие рассуждения Лаванды о том, что уже можно прекращать нести свой траур, вернувшись к нормальной жизни. — Короче, я не знала, как мне поступить. Наверное, я боялась предать память о тебе. И это еще позволяло активно сопротивляться зельям Малфоя, ведь они сломали меня лишь тогда, когда речь зашла о настоящем помешательстве. До этого мозг пытался всячески отвергать такие мысли и Малфою пришлось добавлять и добавлять…       — Я хотел просто подружиться с тобой, чтобы быть ближе, — повторялся Гарри. — Но, кажется, перебарщивал с навязчивостью, не зная и не понимая, как это правильно делать со стороны чужого тебе парня.       — Определенно, — подтвердила Гермиона.       — Ну, в общем, ты теперь понимаешь, что с меня точно такой же никакущий шпион и актер, — улыбнулся он. — Грюм чуть ли ни палкой меня бил, а я все равно пускал на тебя слюни от одного только вида. Кстати, зачетный Патронус, я оценил.       — Очень смешно, — все же хихикнула она. — Вот только что, у профессора Грюма не нашлось другого времени, чтобы мы не пересекались?       — Думаю, он тоже ставил свой эксперимент, сталкивая нас лбами и проверяя меня на прочность, — предположил Гарри. — Как видишь — полный провал по всем фронтам. Наверное, я просто безнадежен в этом плане и никогда не смогу полностью загасить свои чувства к тебе силой воли.       — Вижу, — процедила Гермиона. — Кстати, а кто вообще в курсе о том, что ты жив?       — Эм-м, не так много людей, на самом деле, — задумался Гарри. — Ну, изначально были только Дамблдор, Грюм и Сириус. Меньше людей в курсе — меньше шанс утечки. Возможно, но я не уверен, еще Снейп знает. А теперь и ты.       — Снейп?! — изумилась Гермиона. — Он же ошивается у Волдеморта под боком!       — По какой-то причине, Дамблдор ему доверяет, — мрачно произнес Гарри. — Я был против, но Дамблдор убедил меня, что Снейп сможет варить самую лучшую оборотку, действие которой длится до двенадцати часов. И для этого ему были нужны не только волосы Стивенса, но и мои собственные. Я лично их не относил, но регулярно сдавал Грюму, а тот уже Снейпу. Как ты понимаешь, догадаться ему будет не трудно.       — Вот же ж тварь! — стукнула Гермиона по подлокотнику кресла. — Он специально нас вместе заставил сидеть вместе на уроках! Чтобы усложнить твою конспирацию, надеясь, что ты спалишься передо мной!       — Не исключено, хотя не доказано, — пожал плечами Гарри. — Но я был только «за» от такого решения Снейпа. В кои-то веки…       Огромный объем информации, свалившийся на голову Гермионы, наконец-то заполнил все недостающие клеточки и связал целостную картину мира. Теперь ей были понятны все странности и несостыковки, стало очевидным странное поведение «Стивенса» и его нездоровая мания преследования. Но оставался еще один вопрос, волновавший Гермиону с первой секунды, как она увидела вышедшего из-за угла Гарри.       — Откуда у тебя этот шрам через глаз? — спросила Гермиона, проведя пальцем по уже зарубцевавшейся коже. — Хорошо хоть сам он не задет…       — Это мы охотились на Яксли, — сжался Гарри, ожидая очередную порцию нагоняев. — Грюм решил проверить меня в деле, а потому послал с Сириусом на захват…       — Так это про тебя он говорил недавно, как про еще одного пострадавшего! — прикрыла Гермиона ладонями раскрывшийся от удивления рот.       — Угу, — кивнул Гарри. — Мы не ожидали, что Яксли окажет такой серьезный отпор. Мы думали, что загнали его в угол в какой-то лачуге под Лондоном, а это оказалось специально подготовленное убежище Пожирателей. Сириус пошел первым и напоролся на взрывную ловушку, которая едва не оторвала ему руку. Меня же посекло осколками стекла и отбросило так сильно, что я вывихнул ногу. Помнишь, я хромал, когда спас тебя на стадионе?       — Ага…       — Ну вот, еще не восстановился тогда. Даже сегодня еще есть отголоски и иногда стреляет в связки.       — Зато как намекал, что я не пушинка! — насупилась Гермиона, скрестив руки на груди. — Снитч полегче, бе-бе-бе!       — Ты великолепна, любимая, — поцеловал ее Гарри в щеку. — Но все же снитч и правда будет полегче, тут без вариантов. Кстати, а ты знала, что Патронусом можно отправлять экспресс сообщения? И что Грюм не просто так учил тебя его создавать?       — Нет, не знала, — помотала она головой. — Мы еще не дошли до этого.       — Спасибо Сириусу, что не потерял сознание и смог позвать подмогу, — вернулся Гарри к воспоминаниям о сражении. — Грюм прибыл буквально через пару минут и таки похоронил Яксли вместе с его убежищем.       — А ты чуть не погиб уже по-настоящему! — вновь возмутилась Гермиона.       — Увы, мне все же нужно тренироваться в реальных условиях, — вздохнул Гарри. — Рано или поздно, но Волдеморт прознает про наш ход конем. И тогда я должен буду выйти с ним на бой.       — Все равно это слишком!       — Ну, такова жизнь, — парировал Гарри. — Зато мы таки избавились от ублюдка, втиравшегося в доверие к министерским служащим и сливавшего информацию Волдеморту. Скорее всего, дальше этим займется Люциус Малфой, но за ним уже приставлено наблюдение. История о наказании Драко вышла за пределы Хогвартса и теперь играет против его папаши. Пока что мы выровнялись по очкам с Волдемортом, но не знаем, что делать дальше.       — А дальше мы с тобой ляжем спать и хорошенько отдохнем! — не предполагая возражений высказал Гермиона, ткнув Гарри пальцем в грудь. — утро вечера мудренее, а я все еще не до конца верю, что это не сон! Так что давай, все остальное завтра. Включая твое обязательное наказание, ведь к утру эйфория уже должна будет спасть.       — Как скажешь, родная, — улыбнулся Гарри, мысленно приказывая Выручай-комнате команду создать двуспальную кровать со всеми удобствами. — Но чую, что после того, как ты хорошенько побьешь меня десятком-другим тяжелых предметов, то следом отхватим мы уже оба с тобой еще и от Грюма…       — Еще кто от кого отхватит! — воинственно заявила Гермиона, горячо поцеловав Гарри в губы. — Орден еще пожалеет, что исключил меня из величайшего обмана Альбуса Дамблдора! И горе тем, кто встанет у меня на пути!