Упущенная деталь

      Темные серые тучи затянули собою небо над горами Шотландии, засыпая землю под собой толстым слоем тяжелого снега. В отличие от Лондона, в окрестностях Хогвартса, несмотря на календарную осень за окном, зима давно уже вступила в свои права и не собиралась отступать до самого марта-апреля.       С этим приходилось мириться, ведь замок не перенести на теплое побережье Средиземного моря, а согревающие чары, к счастью могли решить эти небольшие неудобства.       Вместе с тем, мрачному от настроя на душе Гарри, пришлось основательно повозиться, чтобы спрятанный на опушке Запретного леса мотоцикл не превратился в замерзший сугроб за ближайшее время и мог всегда завестись с полуоборота, если понадобится куда-то резко полететь.       Гермиона же, к их удаче, знала необходимые заклинания, позволяющие создать подобие защитного купола Импервиуса, отталкивающего от себя воду и снег.       Они вернулись в школу к вечеру, проведя весь полет практически в полной тишине и задумчивости. За три с лишним месяца затишья, молодые волшебники уже успели привыкнуть к относительно спокойной жизни. Где-то в глубине души они даже надеялись, что Волдеморт незаметно сдох от какой-нибудь глупости. Ну подавился там косточкой и никто не успел ему помочь, потому и не показывался на виду какой-нибудь акцией.       Но к сожалению, увы, он лишь готовился к укреплению своих позиций, незаметно посылая на задания все новых и новых людей, которые добрались уже до самого министра и главы отдела мракоборцев.       Грюм и Дамблдор, конечно, пообещали членам Ордена, что они проведут определенную беседу со Скримджером и мадам Боунс, чтобы повысить уровень безопасности хотя бы среди сотрудников правопорядка.       Но прислушаются ли они? Или будут как Фадж — отвергать любые предостережения, чтобы сохранять внутри себя уверенность, что все хорошо и это лишь проделки преступника Сириуса Блэка? Хотя мадам Боунс на суде показала себя весьма объективной, справедливой и непредвзятой женщиной, первое впечатление может быть обманчивым.       — Как думаешь, у нас получится помешать планам Волдеморта? — спрашивала Гермиона, когда они шли в сторону главных дверей Хогвартса.       — Да хрен его знает, родная, — с трудом не переходил на матерную ругань Гарри, находясь в раздрае эмоций. — Но я уверен, что освобождение Пожирателей, когда оно произойдет, будет лишь началом. Ведь он мог это сделать в любой момент, а решился только сейчас, почти через год после своего воскрешения. Наверное, добился каких-то успехов, восстановил свою руку и уже готов к противостоянию.       — Профессор Грюм и Сириус думают примерно также, — нахмурилась она, вспоминая слова старших. — Те, кто отсидели все эти годы в Азкабане, куда свирепее и злее отмазавшихся от правосудия. Они идейные, в отличие от тех же Малфоев. Это намного хуже. Но раз понадобились сейчас Волдеморту, то грядет какая-то масштабная акция.       — И что самое обидное, подкрепление сделает их еще сильнее, — поддерживал ее Гарри. — Орден даже сейчас едва ли сможет биться на равных против Пожирателей. А с Лестрейндж и остальными у нас не будет и шанса.       — Другими словами, надо что-то делать, — размышляла Гермиона. — Но только вот что? Напасть на особняк Малфоев? Да нас там убьют быстрее, чем мы их увидим. Пытаться защитить Азкабан? Профессор Грюм прав, Министерство первое же утолкает нас в него же, за нарушение границ режимного объекта.       — Скорее всего, Дамблдор, Сириус, Грюм и Кингсли сейчас как раз заняты тем, что обдумывают варианты.       — Они могут думать целую вечность и ничего не придумать! — возмутилась Гермиона. — Или это будет очередной «великолепный» план, в том же духе, как спасти твою шкуру за полчаса до нападения Волдеморта на Тисовую улицу!       — Думаешь, я в восторге от их идей?! — скривился Гарри. — Если тебе интересно мое мнение, то нам самим давно уже пора прикинуть альтернативные пути. Например — как бы сохранить свои шкуры, в том случае, если Орден потерпит сокрушительное фиаско.       — Предлагаешь заранее продумать возможность выйти из игры? — покосилась на него Гермиона.       — Именно так, — твердо кивнул Гарри. — Я мог бы слепо следовать за Дамблдором и верить, что он не ошибется. Но я не могу рисковать тобой, надеясь на удачу. Я не желаю сбежать, поджав хвост, но чтобы продолжать войну, мы с тобой уж точно должны выжить. И, возможно, собрать свой отряд, независимый от Дамблдора и Ордена.       — Им это точно не понравится, — вздохнула девушка.       — А никто им докладывать и не будет, — зло усмехнулся Гарри. — Из всего Ордена, я готов безоговорочно довериться только Сириусу. Дамблдор и Грюм хоть и сильные маги, но их методы войны… Да и отношение к нам, как к подопытным мышкам, на которых весело ставить эксперименты, называя это обучением, не способствует желанию работать сообща.       — Вот тут я с тобой согласна как никогда, — яро закивала головой Гермиона. — Я, конечно, уважаю мнение старших, но не когда меня чуть ли не насильно принуждают рисковать собой, отдают во власть приворотных зелий и заставляют пережить настоящую депрессию, прикрываясь фразами о высшем благе! Орден, может быть, на светлой стороне, но иногда этот свет пробивается через очень уж серый фильтр…       — Так что, мы пока работаем с ними, но при этом готовимся к худшему? — подводил черту Гарри.       — Именно, — подтвердила Гермиона. — Орден, безусловно, будет полезен. Но я хочу, чтобы мы имели возможность отреагировать на любой возможный сценарий. Даже тот, какой и не снился профессорам Грюму и Дамблдору.       Что ж, решение было принято. Гарри и Гермионе было плевать, как назовут это лидеры Ордена. Подростковым бунтом ли, или же настоящим предательством от тех, ради кого Орден в принципе существует. Но им надоело чувствовать себя лишь инструментом достижения цели. Нужно было работать над собственными идеями, которые должны будут вступить в силу сразу после того, как Орден потерпит крупное фиаско. А то, что так произойдет, ни Гарри, ни Гермиона, почему-то, не сомневались.       Конечно, они не собирались разрывать с ними все отношения. Наоборот, стоило использовать возможности Ордена по максимуму. Учиться у Грюма все новым и новым приемам боя, расспрашивать Дамблдора о его выводах относительно воскрешения Волдеморта, и как этого избежать в будущем, узнавать информацию о творящемся в Министерстве через Кингсли, да и просто просить защиты там, где это было возможно.       Но слепо следовать указаниям свыше, надеясь на успех? Не иметь даже малейшего плана к отступлению? Да, Гриффиндорцы всегда идут вперед и не думают о том, что проигрыш возможен. Но за свою не столь длинную жизнь, Гарри успел понять, что всегда стоит подстелить себе соломки там, где можно споткнуться. И иметь на все случаи жизни план «Б», не дожидаясь, пока его выдернут из очередной смертельной ситуации, как уже случалось летом.       Грюм пытался научить его этому весь четвертый курс, но только после нападения на Яксли, когда его и Сириуса жизни висели на волоске, Гарри наконец-то полностью проникся философией старого мракоборца. Гарри не был уверен, что именно на такой результат рассчитывал Грюм, когда подопечные начнут плести свои интриги, но это его уже волновало мало.       И чтобы не оказаться по итогу одним против целой армии, стоило создать свою. Сильную, смелую и готовую ринуться в бой в любую секунду. Но только кого в нее набирать? Сириуса? Это понятно. Сами Гарри и Гермиона, как ее командиры, разумеется, тоже. Но три человека — это не армия, а пшик. Где взять еще людей, которые бы верили Гарри и были готовы встать под его знамена?       Как верно заметила Гермиона, Волдеморт собрал костяк Пожирателей еще будучи школьником. Он смог убедить множество людей принять свои взгляды на жизнь и последовать за ним на путь беззакония и жестокости. Сможет ли Гарри сделать также? Кто согласится рискнуть своей жизнью ради него? Кто вообще ему поверит, если Гарри решит действовать не от своего имени, а того же Ричи Стивенса?       Нет, это было практически невозможно. Если и существовали в Хогвартсе люди, которые поверили словам Дамблдора о воскрешении Волдеморта, то они пойдут только за самим Гарри Поттером, а не самозванцем-когтевранцем, решившим присвоить его регалии и имя.       А значит, необходимо было хорошенько обмозговать, перед кем можно было раскрывать тайну своей личности и при этом не бояться быть тут же сданным с потрохами Волдеморту. Ну или как вариант — отточить свои навыки Обливиэйта до идеала.       — Я считаю, для начала, — предлагала Гермиона, когда они вошли в холл замка и повернули в сторону мраморной лестницы, — нужно будет как бы невзначай поговорить с теми, кто потенциально может присоединиться к нам.       — Например?       — Ну, как бы оно странно не звучало, но я бы начала с близнецов, — удивила она его таким ответом. — Да, они обормоты и балагуры, но мозги у них точно на месте. К тому же я уверена, что мистер и миссис Уизли безоговорочно верят профессору Дамблдору, а значит, должны были внушить и своим детям правду о Волдеморте.       — Тогда сразу поднимается вопрос об остальных Уизли, — неприятно поморщился Гарри, вспомнив о бывшем лучшем друге.       — Если ты про Рона, то это не обязательно, — сразу же поняла его Гермиона. — Они семья, да. Но вполне могут действовать порознь. У Фреда и Джорджа таланты к изобретательству, ну а у Рона…       — А у Рона таланты к обидам и истерикам, — прошипел Гарри, пропуская мимо парочку когтевранцев. — Его бы я точно не хотел видеть в своем отряде. Меня, конечно, обрадовало его присутствие на моих «похоронах», но этого явно недостаточно для искупления!       — Смотрю, ты и сам до сих пор не разобиделся на него, — прищурилась Гермиона, дожидаясь, пока лестничный пролет повернется в нужную сторону.       — А нехрен быть таким мудаком! — огрызнулся Гарри, внутри которого словно раскрывалась старая рана. — Он прекрасно знал, что Снейп специально ведет себя как последний ублюдок! Но нет же, надо было наехать на нас, а не на него!       — Тише, не кричи, — шикнула Гермиона, заметив явный интерес со стороны спускавшегося на встречу Эрни Макмиллана. — Лучше подумай, кто еще согласится тебя выслушать. Может, кто-то с Когтеврана?       — Я пока их еще слишком плохо знаю, — признался Гарри. — Да, там есть люди, скептически реагирующие на статьи Скитер. Но я пока не готов с уверенностью сказать, как они поступят, увидев живого меня. И вообще, даже пока не могу с точностью сказать, от чьего имени стоит действовать.       — Ладно, тогда пока отложим вопрос о людях с других факультетов, — согласилась Гермиона. — Но, как мне кажется, Невилл мог бы выслушать тебя.       — Невилл? — скептически скривил бровь Гарри. — Нет, я отношусь к нему нормально, но ты же знаешь, насколько плохо у него с боевыми заклинаниями. Да и со всеми остальными тоже. Я не хочу, чтобы он погиб в первой же стычке.       — Еще бы у него было хорошо, когда все его шпыняют и не верят в успех! — возмутилась она. — Профессор Грюм хоть раз дал ему выразить себя? Или Снейп, постоянно придирающийся по поводу и без? Кажется, только профессор Люпин отнесся к нему с пониманием!       — Хорошо, не кипятись, — улыбнулся ей Гарри. — Я слышал, что его бабушка всегда поддерживала Дамблдора. Возможно, Невилл тоже разделяет ее мнение. Еще бы быть уверенным, что он сможет научиться воевать…       — Не обязательно же всем быть бойцами, — чуть притихла Гермиона. — Во всех армиях нужен крепкий тыл. Те, кто поддержат, вылечат раненых, позаботятся о штабе, в конце-концов. И кстати, ты об этом подумал? На Гриммо закрепиться не выйдет, там уже занято Орденом, а Бродяга не станет их выгонять. Нам нужно место, где мы можем собираться. Желательно, вне Хогвартса, на будущее.       — Нет, пока не думал, — взлохматил он волосы на затылке. — Хотя погоди, есть одна идейка.       — Это какая же?       Они уже успели дойти почти до пятого этажа, где начиналось разделение дорог в сторону башен Гриффиндора и Когтеврана. Чтобы не стоять у всех на виду посреди лестницы, Гарри прошел по коридору вбок, с помощью палочки открыл дверь ближайшего пустующего класса и завел Гермиону за собой, дабы продолжить разговор в более приватной обстановке.       — Когда мы были на моих «похоронах» в Годриковой Впадине, — делился Гарри мыслями, — то Бродяга отвел меня к дому моих родителей. Я давно хотел посмотреть на то место, где все началось… Вот и сбылась мечта, как говорится…       — Гарри… — обняла его Гермиона вокруг груди, ощущая по голосу эмоции грусти. — Он же там рядом, да?       — Дом сильно разрушен, второй этаж практически разнесен в щепки, — продолжал он, положив ей руку на спину. — Но он по праву принадлежит мне. Мы наложили новый Фиделиус и Бродяга, наконец-то, стал настоящим Хранителем его тайны, как должен был еще тогда…       — И ты считаешь, что он подходит под наши планы? — догадалась Гермиона.       — Вполне себе, — произнес Гарри. — Его можно восстановить или перестроить с нуля. А места там хватит для десятка-другого человек, если уж совсем прижмет. Думаю, родители были бы рады, если я продолжу их дело борьбы с Волдемортом там же, откуда это делали они.       — Если вы все сделали правильно, то из-за нового Фиделиуса, Волдеморт должен будет забыть, что ему рассказал Петтигрю в восемьдесят первом, — шептала Гермиона ему в расстегнутую куртку. — Все остальные, в общем-то, тоже. А Бродяга никогда тебя не предаст. Я уверена в этом.       — Я тоже уверен, — грустно кивнул Гарри, думая о том, что его родители точно так же доверяли Питеру. — Так что ты думаешь? Согласна с идеей устроить там наше безопасное место? Возможно, даже жить там со мной в будущем? После войны?       — Звучит как очень завуалированный намек на предложение, — усмехнулась Гермиона. — Не рановато ли, родной? Мы еще даже школу не закончили.       — Не ты ли заявляла в лицо Снейпу, что хочешь стать вторым Поттером в этом замке? — с хитринкой в глазах напомнил ей Гарри.       — Нашел, что вспомнить, — буркнула она. — Насчет штаба в Годриковой Впадине согласна. Насчет всего остального подумаю только после колена, кольца и разговора с родителями!       — Ох, последним пунктом режешь меня без ножа, — хихикал Гарри, чувствуя, как у него повышается настроение. — Боюсь, это будет посложнее, чем даже выйти один против десяти Волдемортов. Но ради тебя я готов попробовать. Слишком уж сильно люблю.       — И я тебя люблю, родной…

***

      Следующее утро огорошило Гарри одной неприятной новостью, которой он хотел бы избежать как можно дольше. Ввиду того, что вчерашние известия и мысли насчет Волдеморта буквально заняли все доступные мощности мозга по обработке информации, Гарри и Гермиона упустили одну маленькую, но невероятно важную деталь.       Да, им удалось незаметно улизнуть из Хогвартса в Лондон, а затем вернуться и надежно спрятать мотоцикл в лесу. Но они банально забыли, что все это время были одеты в одинаковые одежды! И потом прошли в них через весь замок у всех на виду, красноречиво сообщая любому, что выходные провели вместе! То-то Гарри краем глаза уловил, как на них пялился Эрни на лестнице, а потом и вся гостиная Когтеврана по его возвращению.       Вчера у Гарри просто не было сил выяснять причины столь повышенного интереса к персоне Стивенса, зато сегодня, продрав глаза, первым делом он увидел рожи своих соседей по комнате во главе с Майклом Корнером, окруживших его кровать и явно ожидавших объяснения столь необычной картине. И оставалось лишь молиться Мерлину, чтобы никто не вспомнил, как Гарри однажды ходил в этой куртке в Хогсмид больше года назад…       — Ну? — сходу спросил Майкл. — И как она?       — Кто? — не понял спросонья Гарри.       — Грейнджер, кто, — озвучивал он очевидное. — Тебя не было все выходные, а вчера ты мило завалился с ней в замок, будто с маггловского рок-концерта. Вы же свалили вместе из Хогвартса, да?       — Это. Не. Твое. Собачье. Дело, — по словам процедил Гарри, чувствуя внутри сжимающееся от напряжение сердце.       — Да ладно, Рич, просто признай, что она наконец оттаяла, — поддержал Корнера Терри. — Сколько там? Три месяца ты за ней бегал? Я думал, Грейнджер забудет Поттера быстрее.       — А ты бы завалился бы нахрен, прежде чем не побежал к мадам Помфри за костеростом! — яростно рявкнул Гарри. — У вас всех что, других тем для разговора нет?! Может, Майкл хочет поделиться, как его динамит Уизли и не хочет отсасывать член в укромном уголке? Или как тебя, Голдстейн, до сих пор посылает в задницу Лайза Турпин при каждой попытке пригласить ее на свидание? Нет желания, а?       — Воу, воу, полегче! — аж отпрянули они от такого напора. — Что на тебя нашло, придурок?!       — А что, блять, на вас нашло, раз вы постоянно лезете в мою личную жизнь?! — буквально пылал Гарри, вскакивая с кровати. — Мои отношения с Грейнджер вас касаться не должны! Понятно?!       — Ладно, угомонись, мы же не против… — поднял руки Терри. — Ничего личного, хорошо? Просто интересно…       — Засуньте свой интерес себе в задницы! — посоветовал Гарри, быстро накидывая на себя мантию. — Не хочу больше слышать ни одного вопроса на эту тему!       Да уж, косяк был знатный. Немного остыв за завтраком в Большом зале, Гарри даже стало стыдно за то, что он так бурно отреагировал на своих соседей по комнате. Банальное мальчишеское любопытство ведь, ничего нового. Но он был так зол на себя за то, насколько глупо спалился перед всей школой, что едва контролировал эмоции, желающие начать орать от бессилия на весь зал.       И, судя по затравленному виду Гермионы за столом Гриффиндора, Лаванда и Парвати тоже уже успели устроить ей форменный допрос. Сука, как же быстро распространяются слухи в этом Мерлиновом замке!       К счастью, до самого Рождества, утро понедельника у Гарри и Гермионы было свободным. Они же с первого раза справились с Оборотным зельем, а потому теперь могли не ходить на уроки Зельеварения и пользовались этим временем, чтобы скрыться ото всех в Выручай-комнате и решить, что же делать со сложившейся ситуацией.       — Я знала, что рано или поздно, но мы себя раскроем, — нервно усмехалась Гермиона, расхаживая туда-сюда. — Но чтобы так тупо?! Гарри, какая тут война, если мы проваливаемся в настолько очевидных мелочах?! Профессор Грюм прав — мы еще дети, которым учиться и учиться…       — До сих пор не понимаю, как это возможно, — стыдливо спрятал он лицо в ладонях. — Да наши одинаковые куртки сказали все куда ярче, чем если бы мы с тобой на завтраке засосались прямо на столе преподавателей!       — Ну да, поцелуи это мелочи, а куртки — уже серьезно, — скривилась в сарказме Гермиона. — Что делать-то будем?       — А что тут делать? — вздохнул Гарри, уставившись на нее. — Отрицать уже бессмысленно и, наверное, единственный выход — признать все как есть. Будто ты наконец-то ответила на подкаты Стивенса… Большинство, наверное, уже для себя решили, что мы все выходные кувыркались в какой-нибудь гостинице… Твою мать, я надеялся, что к его персоне не будет такого интереса и никто не заметит!       — К сожалению, но теперь интерес есть ко мне, как к бывшей девушке Гарри Поттера, — невесело хмыкнула она. — Как быстро я тебя забуду и пущусь во все тяжкие…       — Прости, это я виноват, — склонил Гарри голову к полу. — Из-за меня теперь все будут думать, что ты… Ну… Как бы помягче выразиться…       — Ветренная, — крайне деликатным словом закончила за него Гермиона.       — Да, как-то так, — вновь посмотрел он на нее. — Конечно, радует, что прошло хотя бы три с лишним месяца, а не три недели… Но…       — Ничего, переживем, — поджала губы она. — Мало ли слухов о нас было? Вспомни статьи Скитер о себе и Краме. Она же и по мне не забывала проехаться, откуда-то добыв фотографии, где мы с Виктором однажды сидели вдвоем в библиотеке…       — Да помню я, — уныло вздохнул он. — Ладно, мы справимся, я надеюсь. Радует лишь то, что мы теперь можем не скрываться, ибо бессмысленно. Но нам стоит очень хорошо подумать еще и над тем, как избежать настолько идиотских ошибок в будущем и еще молить небеса, чтобы никто не вспомнил о том, что я в этой куртке ходил однажды в Хогсмид в прошлом году… А ведь Грюм же учил меня обращать внимание на детали, а я…       — Все будет хорошо, — села к нему на колени Гермиона и поцеловала в щеку. — Не кори только себя, моей вины здесь не меньше. Да и какая проблема в том, что кучка школьников пообсуждают отношения гриффиндорки и когтевранца неделю-другую? Привыкнут и перестанут, как всегда, а нам урок, чтобы в будущем быть осторожнее.       — Надеюсь, родная, надеюсь…

***

      Гарри искренне сожалел, что из-за его ошибки, как он думал, пострадала честь Гермионы. По его мнению, она не должна была вступать в новые отношения так быстро, а уж тем более, сбегать с другим парнем из школы на все выходные. Даже проведи они это время за молитвами в ближайшей церкви, один черт все будут думать о куда более пошлых вариантах, в которых переубедить подростков не получится никогда.       Но даже в самых неприятных ситуациях можно было найти плюсы. По крайней мере, теперь уже бесполезно было скрываться от других и можно было спокойно проводить время рядом на переменах и совместных уроках. Все же Гарри очень не хватало этой возможности и его бесила необходимость скрываться и оглядываться каждую минуту, а сейчас нужно будет только перетерпеть некоторое время и надеяться, что уже довольно скоро тема «бывшей девушки Гарри Поттера», нашедшей себе нового парня, перестанет бродить из уст в уста.       Раньше только в Выручай-комнате или вне стен замка они могли себе позволить быть собой. А сейчас же оставалось не провалиться уже до самого конца и не забыть как-нибудь выпить Оборотного зелья. Но случись такое, Гарри бы сразу признал себя умственно отсталым человеком и пошел сдаваться Волдеморту, ввиду физической невозможности победить в войне, если являешься полнейшим кретином.       — Я так и думал, что вы не долго продержитесь, Сохатик, — саркастично «поддерживал» его вечером того же дня Сириус, через врученное перед отъездом сквозное зеркало. — Хотя я честно верил, что это случится не раньше Рождества.       — Ну спасибо, — скривился Гарри, лежа на диванчике в Выручай-комнате, пока Гермиона писала домашнее задание по Трансфигурации за столом. — Ты просто мастер сочувствия.       — Ладно, не грузись, — отмахнулся он. — На самом деле, не вижу ничего страшного. Если ты переживаешь, что про Гермиону могут подумать в неправильном ключе, то ты ошибаешься.       — Откуда ты знаешь, что меня это парит? — удивился Гарри.       — А то я не был в твоем возрасте, — подмигнул ему крестный. — Все нормально, в этот период парни и девушки могут менять партнеров чуть ли не каждую неделю. Разумеется, это не особо приветствуется в обществе, но и клеймо никто цеплять не будет. Вы же пока молодые и дурные, находитесь в постоянном поиске. Ссоритесь и миритесь по сто раз на дню. Я не про вас с кареглазкой, а в целом про всех эмоциональных малолеток.       — Ну спасибо, успокоил, — буркнула со своего места Гермиона, поставив точку в конце очередного абзаца. — Но у нас с Гарри, как ты понимаешь, взаимоотношения не совсем стандартные.       — Брось, это ты так думаешь, поскольку знаешь всю внутреннюю кухню, — обращался к ней Сириус, когда Гарри повернул зеркало от себя в ее сторону. — Это тебе кажется, что из-за «смерти» Гарри, на твоей личной жизни должен повиснуть общественный запрет на ближайшее десятилетие. На самом деле, это не так. Не хочу показаться совсем уж прямолинейным, но никто тебя не осудит за желание близости с другим человеком, даже если твои предыдущие отношения окончатся столь трагично.       — Легко тебе говорить, — вновь обратился к нему Гарри. — А многие в таком случае могут усомниться в искренности чувств с условно погибшим партнером…       — И давно тебя стало волновать чужое мнение? — загрузил его Сириус неожиданным вопросом.       — Нет, но… — аж растерялся Гарри. — Просто… Ну… Я не хочу, чтобы о Гермионе думали плохо…       — Важно лишь то, что находится внутри вас самих, — философствовал Сириус. — Скажи, если бы ты оказался на ее месте и через короткое время встретил другую девушку, запавшую тебе в сердце, то стал бы убегать от нее при встрече, прикрываясь тем, что еще недостаточно долго выдержал траур?       — Ну… Не знаю, — бросил Гарри быстрый взгляд на внимательно слушающую их разговор Гермиону. — Я не думаю, что смог бы быстро отойти от смерти Гермионы, случись таковая на самом деле. И, наверное, довольно долго просто не думал бы о новых отношениях, пока не…       — Ты не правильно меня понял, Сохатик, — растолковывал Сириус свои мысли. — Никто не заставляет тебя забывать ее, но почему это должно стать причиной проблем в личной жизни? Человек способен любить не только кого-то одного. Гермиона навсегда останется с тобой и ты будешь поминать ее добрым словом, но и выстраивать преграды новым отношениям не стоит.       — Чет стремный какой-то разговор, если честно, — признался Гарри. — Не хочу даже представлять такое будущее, где Гермиона может погибнуть.       — Это жизнь, к сожалению, в которой случается всякое дерьмо. Поверь, знаю это по себе, — невесело усмехнулся он. — Но я веду к тому, что сейчас только полный идиот будет считать Гермиону легкомысленной идиоткой, изменившей памяти о тебе с каким-то когтевранцем. Она не предавала тебя и не уходила от тебя. Фактически, для всех, Гермиона просто приняла свою судьбу, простилась с тобой из-за непреодолимых обстоятельств и теперь живет дальше, как психически здоровый и адекватный человек, сойдясь не с каким-нибудь придурком, а с соседом по парте, у которого репутация нормального, спокойного и умного человека, который давно на нее запал. И потому, я считаю, что твоя тайна не подвергается угрозе, а вы не парьтесь насчет мнения других и спокойно идите своей дорогой. В конце-концов, если мы победим, то ты вновь станешь Гарри Поттером и история ваших отношений войдет в легенды.       — Хватит уже про меня легенд, — пробухтел Гарри. — Надоели уже.       — Такова твоя судьба, Сохатик, — произнес Сириус под конец. — Уже не отвертишься.       Не сказать, что разговор с крестным вышел таким, каким Гарри представлял его себе заранее. Тема казалась ему странной и даже немного неприятной, но все же слова Сириуса внесли некоторый покой в его раздраконенную душу. Ведь Гарри действительно переживал, что из-за его неуемного желания быть ближе, репутация Гермионы могла очень сильно пострадать и скатиться на уровень какой-нибудь влюбчивой дурочки, меняющей парней, как перчатки.       Наверное, сильнее всего сказался тот факт, что Гарри и сам на протяжении прошлых лет подвергался насмешкам и издевкам от всех, кому не лень. Да, основные оскорбления шли от слизеринцев, во главе с Малфоем, но Гарри не хотел, чтобы Гермиона столкнулась с чем-то подобным. А потому, несмотря на увещевания Сириуса, Гарри даже предложил ей временно прекратить совместные ночевки в Выручай-комнате и ближайшее время спать только в своих башнях.       Жаль, конечно. У них только-только начались подвижки в плане исследования тел друг друга, но ничего страшного. Это подождет. Главное, чтобы Гермионе не приходилось выдерживать многочасовые допросы от соседок по комнате, а потом терпеть на себе косые взгляды от остальных. Если Сириус прав, то все должно довольно быстро устаканится и на них перестанут обращать внимание через пару-тройку недель. Терпимо, в общем.       Куда неприятнее оказалась тренировка у Грюма, на которую Гарри и Гермиона прибыли вместе следующим субботним утром. Они понимали, что будет больно, но не осознавали, что настолько. Грозный Глаз был так недоволен их самовольным побегом из Хогвартса, дурацким провалом с конспирацией и неспособностью следовать простейшим инструкциям на фоне активизирующегося Волдеморта, что это был не урок, а скорее натуральное избиение младенцев, получивших за этот час такое количество синяков и ссадин, какое в сумме не собрать за все предыдущие часы вместе взятые.       Их тела ныли от пяток и до самых кончиков волос, руки дрожали от напряжения, от чего прицел на волшебной палочке гулял плюс-минус на пару ярдов, даже не позволяя точно выставить щиты. А то количество многоэтажных сложносочиненных матерных конструкций, которые вылились на них за тренировку, пополнили запас ругательств на долгие годы вперед.       Вывалившись на пошатывающихся ногах из его кабинета, им обоим хотелось просто умереть на месте. Ну или хотя бы добраться до своих спален и отрубиться там на ближайшие сутки. Хорошо, что предусмотрительная Гермиона взяла с собой несколько восстанавливающих зелий и смогла исцелить большинство ноющих ушибов выученными заклинаниями из книг по первой помощи.       Сильнее всего пострадала спина Гарри, которой он на полном ходу снес с места тяжеленный шкаф, когда Грюм ловко пробился под его щиты отталкивающими чарами и отправил в затяжной полет через весь класс. Но все же калечить он не собирался, а потому после этого сразу отпустил, посчитав воспитательный момент законченным.       — Интересно, что будет, если я завтра забуду принять оборотку? — интересовался Гарри у пространства, с трудом допивая целебный эликсир. — Он на месте пришибет меня Авадой, как до невозможности неисправимого тупицу?       — Ставлю сначала на пять минут Круциатуса, — поддержала его настрой Гермиона. — А потом он просто пошлет письмо Волдеморту, где распишется в своем бессилии и порталом отправит тебя к нему в логово.       — Прямо так и подрывает проверить, кто из нас будет прав, — со злостью сплюнул Гарри на пол. — Но, как ни странно, мне даже стало легче. Уже не так парит, что о нас подумают другие студенты… Скорее думаю о том, где бы разжиться на часок-другой ванной, до краев наполненной обезболивающим…       — Папа называл это состояние «ушибом всего тела», — поморщилась Гермиона, пытаясь в оконном отражении понять, цела ли еще ее мантия после таких кульбитов. — Не могу с ним не согласиться, определение весьма точное.       — Пойдем, нам надо отдохнуть, — протянул ей все еще подрагивающую руку Гарри. — Думаю, до вечера можно отлежаться в Выручайке, а там уже идти спать к себе…       — Пойдем, — с толикой грусти вздохнула она, принимая предложение. — Надеюсь, когда-нибудь, нам не придется из нее уходить…