Дом, милый дом

      Утром двадцать пятого декабря, едва отойдя от вчерашнего праздничного ужина и последовавшей за ним массовой вечеринки по случаю сегодняшнего Рождества (даже скучные когтевранцы гуляли, как в последний раз), студенты Хогвартса ленивой вереницей плелись в сторону станции Хогсмид, где их уже ждал поданный к перрону знакомый каждому британскому волшебнику алый паровоз. Ближайшие несколько дней они проведут на каникулах, в кругу своих семей, отмечая скорое наступление нового девяносто шестого года.       К счастью, погода, наконец, смилостивилась и перестала замораживать всех в ледышки за несколько минут на улице, сменившись приятней зимней прохладой. Крупные хлопья снега валились на головы людей, похрустывая под ногами, но это был тот самый праздничный и теплый снег, приносящий своим видом уют и покой.       Однако, именно этот снег, к сожалению, теперь несколько мешал продвигаться к опушке Запретного леса паре отколовшихся ото всех молодых волшебников, с рюкзаками за спинами, по колено завязающих в сугробах при каждом шаге.       — Интересно, твои чары выдержали? — прикидывал Гарри, достав палочку. — Мне кажется, что даже у них есть предел.       — Посмотрим, — пожала плечами Гермиона. — По идее, должны.       — Бродяга меня убьет, если обнаружит свой любимый «Триумф» в ржавчине и грязи, — топил он снег перед собой, создавая узкую тропинку, чтобы было легче идти. — И это если еще заведется…       — Заведется, я уверена, — пересекли они протяжные и глубокие следы от двенадцати елей, которые Хагрид притащил из леса в Большой зал буквально вчера. — Если что — поможем.       К счастью, мастерство Гермионы в очередной раз не требовало доказательств. Защитный купол хоть и мерцал от напряжения под шапкой снега толщиной в добрые пять футов, но не пропустил под себя и снежинки. Осталось только сдуть все потоками воздуха и обнаружить прекрасно сохранившийся мотоцикл, запустившийся с полпинка и готовый доставить их в любую точку назначения.       Конечно, можно было бы поехать со всеми в Лондон на Хогвартс-экспрессе. Вот только в Лондон они не собирались.       — Готова? — спросил Гарри, когда они облачились в припасенную в рюкзаках экипировку и заняли места на сидении.       — Вперед! — махнула кулачком Гермиона, весело хихикнув и второй рукой вцепившись за его грудь. — Пора отвлечься и заняться чем-то действенным!       И с каким же удовольствием Гарри согласился с ее словами, крутанув ручку газа до отказа и едва ли не вертикально устремляясь к небу, забывая обо всех мирских проблемах и постоянной нервотрепке. К превеликому сожалению, но за неделю перелопачивания Запретной секции библиотеки, они уткнулись ровно в ту же проблему, что возникла у Дамблдора несколькими месяцами ранее.       Теорий сохранения жизни и воскрешения после смерти оказалось столь много, что ни Гарри, ни Гермиона не могли выбрать верное направление. Например, в «Опаснейших знаниях ведьм и колдунов» описывались ритуалы, когда в результате жертвоприношения старые умирающие маги могли переселять свое сознание в тела молодых и красивых маггловских девиц (что потом определялось их мужьями как вселение бесов).       В «Великих темных волшебниках XI–XII веков» (от одного вида которой создавались неприятные ощущения внутри и даже держать в руках ее было неприятно) говорилось о неких каменных алтарях, куда требовалось положить помирающего мага и наполнить его жизнью от других, что опять же предполагало принесение жертвы. А в книге с говорящим названием «Смертельные способы побороть смерть» и вовсе предлагалось создать зелье из крови самых сильных магических существ, выпить его под полной луной и позволить укусить себя оборотню.       Как весьма точно подметила Гермиона, метод и правда смертельный. Несмотря на утверждение, что автор книги лично опробовал его на себе, Волдеморт вряд ли бы стал пользоваться таким ненадежным способом. Хотя, кто его знает?       К сожалению, у них было слишком мало фактов, которыми можно было бы подкрепить те или иные варианты. А строить выводы на неподтвержденных догадках было чревато ошибкой, которая могла бы привести к их поражению в будущем.       Не добившись никакого успеха при мозговом штурме, Гарри и Гермиона решили переключиться на какую-нибудь другую задачу, чтобы голова хоть чуть-чуть отдохнула от напряжения, а тело наоборот — получило возможность подвигаться на свежем воздухе.       Именно по этой причине они на полном ходу неслись через пространство к Годриковой Впадине, чтобы попробовать сделать то, что Гарри хотел еще с конца лета, когда впервые в жизни увидел разрушенный дом своих родителей, а Гермиона, хорошенько порывшись в библиотеке, нашла возможность помочь ему в начинаниях.       По правде говоря, Гарри думал, что будет пытаться восстановить его в одиночку. Гермиона, наверное, желала бы провести каникулы с родителями, так что времени было с запасом. Но девушка твердо сказала, что уже написала им письмо с извинениями и обещанием, что пока останется в замке и обязательно посетит их попозже. Может быть, даже на этих же каникулах, просто не сразу.       Гарри хотел было сказать, что Хогвартс-экспресс ходит далеко не каждый день, а значит, она не смогла бы никак попасть домой через несколько дней, не вызывая подозрений. Но Гермиона лишь пожала плечами и ответила, что родители об этом не знают.       Так что вопросов возникнуть не должно, если она заявится ближе к тридцатому числу. Жаль только, что самому Гарри у нее в гостях побыть не получится, ведь нельзя подставлять Грейнджеров раскрытием своей тайны. А обманывать их видом «Стивенса» не хотелось по множеству причин.

***

      Полет до Годриковой Впадины прошел нормально и спокойно. Сама деревушка, конечно, располагалась довольно далеко, на юго-западе страны, так что пришлось пару раз спускаться на землю и, под удивленными взглядами магглов, покупать себе бензин на заснеженных заправках. Но во всем остальном, благодаря улучшившейся погоде и выглядывающему солнцу, проблем не возникало.       Даже задницы уже не так ныли, как при первых полетах в Лондон и обратно. Зато переговорные устройства в шлемах позволили провести конструктивную беседу насчет мер безопасности при восстановлении дома. Статут ведь никто не отменял, как справедливо заметила Гермиона.       — Фиделиус, в общем-то, тоже, — заводил Гарри невидимый мотоцикл на посадку буквально в нескольких ярдах от границы защитных чар. — Даже если мы там устроим апокалипсис внутри, никто не заметит.       — Но осторожность не помешает, — не желала сдаваться она. — Давай сначала попробуем сделать все тихо, а уже потом запускать апокалипсис.       — Так и хотел, — улыбнулся Гарри, сжав левой рукой ее бедро. — Ты же знаешь — осторожность мое второе имя…       Мягко коснувшись колесами покрытой снегом дорожки возле дома и заглушив двигатель, Гарри взял такую же невидимую Гермиону за руку и замер в нерешительности. В тот день, после своих собственных похорон, когда Сириус привел его на это место, Гарри и думать не мог, что окажется здесь со своей любимой девушкой, готовой к посвящению в еще одну тайну.       Тогда, в начале августа, сердце Гарри разрывалось от вида плачущей над его могилой Гермионы. Он даже не особо-то смог проникнуться видом разрушенного дома, коря себя за то, что ему теперь придется постоянно обманывать Гермиону во имя ее же блага. Какой же идиотской ему теперь казалась эта отмазка…       Зато сейчас, дав прочитать Гермионе адрес, написанный рукой Сириуса, и проходя с ней границу Фиделиуса, сердце Гарри сжалось от непреодолимой тоски и ностальгии по уничтоженной Волдемортом возможности жить нормальной жизнью здесь, с родителями.       Когда можно было приезжать сюда на каникулы, звать друзей и подруг. Неловко представлять Джеймсу и Лили свою кареглазую избранницу, с волнением ожидая вердикта. Отдыхать и гулять по улочкам деревушки, отмечать дни рождения и окончание Хогвартса. Уйти в самостоятельное плаванье, а затем привозить матери и отцу внуков…       Состариться вместе с Гермионой и тихо умереть своей смертью, чтобы лечь рядом на кладбище за небольшой церквушкой…       Все эти картины пронеслись перед глазами Гарри в одно мгновение, пока из воздуха появлялось здание, которое едва ли можно было соотносить с понятием «дом».       Стены хоть и остались целыми, но были покрыты зарослями заснеженного пожухлого плюща, а краска облупилась и поблекла. От второго этажа, где и случилось знаменательное событие, не осталось практически ничего. Металлическая ограда покрылась ржавчиной, каменная тропинка пошла буграми, а некогда красивый сад порос сорняками и крапивой.       Наверное, Гарри все же дал лиха, когда сказал Гермионе, что здесь практически ничего не изменилось за долгие годы. Наверное, так просто показалось ввиду плохого настроения и невнимательности к деталям. Зато сейчас перед ними предстал истинный масштаб трагедии и запустения, который следовало бы исправить.       — Раньше здесь была табличка, установленная в память о Поттерах, — махнул рукой Гарри в сторону калитки. — Но когда мы с Сириусом наложили новый Фиделиус, то она исчезла. Видимо, была заколдована так, чтобы служить ровно до момента моего возвращения сюда.       — Если честно, то я до сих пор не уверена, что это безопасно, — вздохнула Гермиона, оглядывая развалины. — Слишком много людей знали об этом месте. Фиделиус, конечно, затер адрес самого дома, но Волдеморт может помнить название деревни и…       — Сириус считает, что все, что попало под границы Фиделиуса, включая табличку и происходящие здесь события, вычистилось из голов любого волшебника, — делился Гарри. — Скажи, что ты помнила насчет моего дома до того, как я провел тебя внутрь?       — Э-э-э… — задумалась Гермиона, погружаясь в воспоминания. — Знаешь… Не так много, на самом деле… Если так прикинуть, то пока ты мне первый раз не напомнил про него несколько недель назад, я вообще забыла, что твой дом находится именно здесь… И что именно сюда пришел Волдеморт за тобой… Я знала лишь то, что ты здесь похоронен вместе с родителями, но не вникала почему…       — Видишь, Фиделиус работает, — удовлетворенно кивнул Гарри. — Он затер буквально всё и вся у каждого, кто хоть что-то знал о моем доме. Поразительное заклинание, на самом деле. Единственное, что может хоть как-то намекнуть на произошедшие здесь события — стоящая в центре деревни статуя, изображающая моих родителей и меня во младенчестве, если к ней близко подойдет волшебник. Но там нет никаких табличек, указывающих на случившееся, потому, в данный момент, лишь трое человек во всем мире помнят, что именно статуя символизирует и что именно здесь Волдеморт потерпел свой крах.       — Но что если он случайно придет сюда? — допытывалась Гермиона. — Что если увидит эту статую и догадается? Мы могли бы выбрать любое другое место и…       — Имея трансгрессию, расстояния не важны, — высказывал доводы в защиту дома Гарри. — Любая точка страны будет одинакова опасна, если я там засвечусь, но в ином случае она не представляет для него интереса. Не будет же Волдеморт бродить по всем деревням страны? И я не думаю, что у него стоит здесь постоянный патруль. Разве что для того, чтобы убедиться, что мой труп не вылезет из могилы в качестве инфернала.       — Дурак, — стукнула его кулачком по плечу Гермиона. — Я хочу верить в твои рассуждения, но какой же ты дурак…       — Может быть, но я все же готов рискнуть ради этого места, — улыбнулся Гарри, обнял ее и чмокнул в губы. — Ну что, попробуем твое заклинание? Глядишь, сработает.       Достав палочки и встав по разные стороны дома, Гарри и Гермиона сосредоточились на своей цели и синхронно произнесли: «Аэдификум Репаро!», надеясь на успех. По предложению Гермионы, они не стали сразу же стремиться восстановить второй этаж целиком, начав со взорванной Волдемортом входной двери и выломанного куска стены рядом с ней.       Как оказалось, идея была весьма правильной, поскольку поднявшиеся с земли и вставшие на свое место камни не пожелали прочно скрепляться друг с другом, с шумом рассыпавшись в разные стороны, едва заклинание прекратило свое действие.       — Думаю, это связано с воздействием темной магии, — высказала догадку Гермиона. — Ты же знаешь, что раны, нанесенные ею, крайне трудно поддаются лечению.       — И что, у нас ничего не выйдет? — зажглась нотка отчаяния в глубине Гарри.       — Я предполагала, что это возможно, — скинула Гермиона рюкзак со спины и достала оттуда какую-то книгу. — Профессор Флитвик рассказывал, что существуют специальные чары, позволяющие очистить предметы от темного влияния… Сейчас, погоди…       Пока Гермиона сидела на чудом уцелевшей за эти годы лавочке и лихорадочно перелистывала страницы, Гарри предпринял еще несколько попыток по восстановлению разных частей дома. В частности, ему удалось собрать воедино несколько разбитых оконных стекол, вышибленных обычной ударной волной. Подчистить и обновить проржавевший забор и устранить скрип калитки, обдуть от снега и пожелтевших сорняков тропинку, закатить под купол продолжающий оставаться невидимым «Триумф», но на этом было все.       Авада Волдеморта словно вживилась в стены дома, до сих пор не позволяя восстановить их простым движением палочкой. Вот никак не выходило. А когда печная труба едва не рухнула ему на голову, Гарри пришлось прекратить эксперименты, пока Гермиона не придушила его за излишний шум.       Чтобы не маяться без дела, Гарри впервые в жизни решил пройти внутрь и осмотреться. Почему-то раньше он боялся переступать порог дома, покинутого им почти пятнадцать лет назад на том самом мотоцикле, что сейчас стоял припаркованный буквально в паре ярдов позади.       В этом была какая-то особая символичность, разве что не хватало Хагрида и его ободряющей улыбки. Вот и приходилось самому собираться с силами, чтобы обогнуть выломанную дверь и оказаться в промороженном насквозь коридоре, ведущем в остальные помещения.       Сам дом явно был построен очень давно и многие поколения Поттеров провели в нем свою жизнь. Добротные каменные стены, толстые рамы на окнах, массивные деревянные перекрытия. Та же «Нора», случись в ней нападение Волдеморта, разлетелась бы в щепки от такого взрыва. А здесь пострадал лишь второй этаж, когда на первом, если прибраться и прогреть помещение, можно было жить хоть прямо сейчас. Разбитая посуда и стекла чинились одним взмахом палочки, так что были не в счет.       — Инсендио! — прошептал Гарри, запалив давно уже не растапливаемый камин.       Он твердо решил, что даже если ничего не выйдет, то сегодня они с Гермионой обязательно заночуют здесь. Заткнут все щели в гостиной, магией просушат ее от снега и льда, плотно закроют двери, прикроют чарами лестничный пролет, через который внутрь падал снег, разложат довольно старый, но надежный диванчик и будут греться от уютно потрескивающего огня. Благо, даже дымоход им был особо не нужен, учитывая отсутствие преград для дыма в виде верхнего этажа.       — Тергео! — указывал он палочкой на многолетний слой пыли, покрывающий буквально каждую горизонтальную поверхность комнаты. — Тергео! Тергео!       С каждой вспышкой заклинания дом все больше превращался из заброшенного строения в нечто, напоминающее настоящее жилище. Тепло от камина отогревало не только стены, но и, кажется, воспоминания о таком далеком прошлом, будто случившимся в иной реальности.       Вот здесь, по этим доскам и коврам, Лили носила Гарри на своих руках, качая и рассказывая сказки. На этом кресле сидел Джеймс и читал по утрам свежий выпуск «Пророка». За кухонным столом собирались Сириус, Римус и Питер, про которого тогда никто даже не думал сказать плохого слова.       И ни один из них еще не знал, насколько же круто повернется судьба каждого из знаменитой четверки Мародеров в самое ближайшее время. Даже предатель Петтигрю вряд ли предполагал, что все случится именно так.       Взяв с полки поблекшую фотографию матери, кружащейся среди осенней листвы, Гарри долго смотрел на нее и предавался чувствам тоски и ностальгии. Когда-то, давным давно, его родители были такими же молодыми, как сейчас были они с Гермионой. Точно также противостояли Волдеморту и сражались с ним за свои идеалы. Даже трижды бросали ему вызов, если верить Пророчеству, уходя невредимыми. И, несмотря на все трудности, рискнули завести ребенка, которому суждено было стать «Избранным».       Гарри не любил это слово. От него веяло безысходностью напополам с тщеславием. Он бы отдал все, что у него есть, лишь бы была возможность переиграть историю с восемьдесят первого года. Пусть даже не вернуть родителей к жизни, нет. Это было бы слишком хорошо.       Но, быть может, Гарри тоже стоило тогда умереть? Не стать уникальным образцом волшебника, отбившим смертельное проклятие еще не научившись ходить, а просто тихо покинуть этот мир, оставив его во власти сильных? Одним движением палочки Волдеморта отменить все те испытания, которые уже свалились на его плечи и еще неоднократно навалятся в будущем, каждый раз повышая ставки? Кто его знает…       Вернувшись на улицу, Гарри застал там Гермиону, выполняющую сложные пассы палочкой, с кончика которой то и дело слетали яркие вспышки. Концентрируясь на работе, она даже прикрыла глаза и невербально посылала команды, находясь в своей стихии. Гарри даже невольно залюбовался точностью ее движений и качающимися в такт движению волосами, бесконечно радуясь тому, насколько же ему повезло встретить Гермиону на своем пути.       Пожалуй, лишь она могла перевесить чашу весов трудностей судьбы на свою сторону, помогая Гарри справиться со всей той ношей, что взвалил на его плечи волшебный мир. Именно Гермиона была ответом на все вопросы и ради нее он был готов и дальше превозмогать по дороге своей судьбы. По правде говоря, если бы ему предложили выбор между родителями и Гермионой, Гарри, наверное, не смог бы его сделать.       Он безумно любил и ее, и их, а потому, скорее всего, просто сошел бы с ума, пойдя по любому предложенному пути и до конца жизни коря себя за ошибку. Даже, как это ни странно, сейчас хотелось поблагодарить Волдеморта за то, что такого трудного выбора у Гарри никогда уже не будет…       Волны магии исходили из волшебной палочки Гермионы, кажется, пропитывая само пространство вокруг своей целительной силой. Гарри натурально ощущал, как уходят гнетущие ощущения разрухи и смерти, а сам воздух становился словно более легким и чистым.       Изначально он даже не замечал, но магия Волдеморта буквально была очень и очень темной. Гарри своими глазами видел, как блеклые было краски вновь наполняются цветами, а обвивающий дом плющ перестает напоминать обвисшую мочалку. Кто же знал, что на самом деле все должно выглядеть совсем иначе?       Гермиона в очередной раз совершала невозможное. Снова и снова она являлась для Гарри тем светочем и путеводной звездой, которая не только указывала верный путь, но и придавала сил одним только присутствием, не говоря уже о преданности, помощи и поддержке. Ее волосы вздрагивали от вспышек магии, на лице была написана напряженность и концентрация, а общее окружение и вид заснеженной Годриковой Впадины вокруг лишь добавлял картине красок и ощущение истинного волшебства.       — Теперь можем попробовать еще раз, — открыла глаза Гермиона и в полной тишине улыбнулась. — Смотрю, ты ходил внутрь?       — Решил добавить немного уюта, — кивнул он, поражаясь ее великолепному мастерству. — И я расписываюсь в своем изумлении. Ты просто чудо, солнышко мое.       — Ой, да брось, стандартная книга заклинаний за седьмой курс, — явно смутилась Гермиона.       — И почему я не удивлен, что ты легко выполняешь заклинания уровня ЖАБА? — усмехнулся Гарри. — Напоминаю, ты пока еще учишься на пятом. Когтевранцы были бы от тебя в восторге. Уж я-то их теперь хорошо знаю.       — Может, пора немного перед ними покрасоваться? — подмигнула ему Гермиона и вновь вскинула палочку. — Аэдификум Репаро!       К превеликому удовлетворению Гарри, кусок стены, который в первый раз не захотел закрепляться на положенном месте, теперь впрыгнул в дыру, плотно запечатал даже самую маленькую щелочку и, что самое главное, остался там даже через минуту после прекращения действия чар.       Желая подтвердить результат, Гарри тоже произнес заклинание, направив палочку на дверной косяк. И он, Мерлин его дери, таки собрался из миллиона окружающих щепок в единое целое, впрыгнул куда нужно и сам повесил на себя дверь с обновившейся красной краской!       — Отлично, работает! — захлопала в ладоши Гермиона. — На самом деле, я не была уверена, что у меня получится… Но, видимо, темная магия успела порядком рассосаться и…       — Нет, ты просто великолепная и самая умелая волшебница, Гермиона, — подошел к ней Гарри и обнял вокруг талии, уткнувшись своим лбом в ее лоб. — Я уверен, что для тебя нет невозможных задач.       — Прекрати! — окончательно покраснела она. — Мне еще очень далеко до великих!       — Это им далеко до тебя, — наслаждался Гарри видом ее алеющих от холода и стеснения щечек, касаясь губами ее подрагивающих губ. — И как же мне с тобой повезло…       Гермиона буквально таяла от обилия комплиментов в свой адрес. Но Гарри и не собирался останавливаться восхвалять ее таланты. Все же она еще до сдачи СОВ действительно могла выполнять такие заклинания, какие не снились и многим взрослым волшебникам.       Обычный среднестатистический маг сбежал бы в ужасе от тех задач, которые Гермиона могла решить между делом. И горе было тем идиотам, навроде Малфоя и Волдеморта, которые считали магглорожденных лишь ошибкой природы. Им еще придется на своей шкуре ощутить свою неправоту.       Вдоволь наобнимавшись и нацеловавшись, Гарри и Гермиона, наконец-то, приступили к основной цели прибытия в Годрикову Впадину. Совершая движения палочками и произнося заклинания, они ходили вокруг дома и превращали руины в то, что можно было назвать настоящим жилищем.       Стены второго этажа взлетали с земли вверх и принимали изначальный вид, доски и черепица выкапывались из-под снега, образуя крышу, а так желающая убить Гарри печная труба также заняла свое место, пропуская теперь через себя дым от горящего внутри камина.       С каждой минутой дом все больше напоминал себя самого в годы расцвета семьи Поттеров. Благодаря магии, он не только избавлялся от последствий взрыва, но и обновлялся внешне, будто был построен не пару веков назад, а буквально неделю как.       Разумеется, заросший сад вокруг простыми заклинаниями не превратить в Эдемские кущи, но сейчас это было не важно. Главное, что стены и крыша теперь могли сохранять тепло, а дверь вновь стала надежной преградой от продувающего ветра, иногда затягивающего Годрикову Впадину по ночам.       Теперь это был их дом. Гарри даже не хотел его называть только своим. После всех усилий, которые Гермиона приложила для его выживания, а теперь еще и для очищения этого места от последствий нападения Волдеморта, Гарри просто не мог думать о доме иначе, как их общем с Гермионой жилище.       Даже если в будущем случится невероятное, и они разбегутся в разные стороны, Гермиона навечно будет иметь право приходить сюда в любое время ради поиска крова и защиты. Она заслужила.       — Очень мило и уютно, — оценила Гермиона внутреннее убранство, зажигая палочкой висящие вдоль пока еще холодных стен лампы. — Наверное, здесь было классно жить в мирное время.       — Наверное, — пожал плечами Гарри, восстанавливая попадающиеся по пути разбитые вещи. — Я надеюсь, что мы это еще узнаем.       — И я надеюсь, — вздохнула она, освещая лестницу наверх. — Пройдем? Или ты пока не хочешь?       — Глупо избегать того, что неизбежно, — философски высказался Гарри, которого даже немного пугал вид теперь уже темного прохода, скрывающего небо над головой. — Я должен там побывать.       Второй этаж, как и во многих схожих домах, оказался хозяйской частью со спальнями, ванной и детской комнатой. Заклинаниями снаружи восстановились лишь внешние конструкции, а потому внутри также пришлось заметно постараться, чтобы отремонтировать разломанные на множество частей вещи, такие как мебель, шкафы, стулья, зеркала, и детские игрушки Гарри.       В углу даже обнаружилась маленькая метла, способная подниматься буквально на фут-другой и разгоняться едва ли до скорости человеческого шага. Но Джеймс, кажется, решил приучить сына к квиддичу с самых малых лет, чтобы тот не оплошал на отборочных в команду факультета (наверное, это и помогло на первом курсе). И почему-то Гарри был уверен, что в этом как-то замешан Сириус. Вот бы у него спросить…       — Я боялась, что мы можем наткнуться на… — замерла Гермиона на полуслове. — Ну… Ты понимаешь…       — На их останки, да, — сдержанно кивнул Гарри. — Я тоже так думал. Но нам повезло и их перенесли на кладбище целиком, несмотря на взрыв.       — Это очень тяжело, — вцепилась Гермиона в его руку, когда они оказались в детской комнате. — Даже не могу представить, какой ужас испытали они в этот момент…       — Мама закрыла меня собой, — смотрел Гарри на свою пустую кроватку со свербящей болью в сердце и громким криком Лили в ушах, появляющимся при воздействии дементоров. — Она сделала все, чтобы я выжил… А я сделаю все, чтобы он умер. И больше никогда не смог повторить то, что сделал с моей семьей…       — Ты не один, родной, — шепотом поддерживала его Гермиона. — Я всегда буду рядом и всегда буду помогать тебе.       Несколько минут они простояли в оглушающей тишине, не говоря ни слова и не двигаясь с места. Перед глазами Гарри буквально оживала картина случившегося здесь ужасного события.       Ему казалось, что труп Джеймса лежит буквально за его спиной, а мама, раскрыв руки, не позволяет Волдеморту пройти к малышу в кроватке, умоляя забрать ее жизнь, а не жизнь сына.       Гарри никогда не думал, что это место так сильно ударит по эмоциям, едва не вышибая из глаз слезы. Сука, а ведь если бы не этот ублюдок, все могло быть совсем иначе!       — Пойдем, — резко дернулся он к выходу, потащив за собой Гермиону.       — Гарри? — не поняла она.       — Хочу погулять, пока камин протапливает дом, — буркнул он, направляясь к лестнице и доставая из кармана фляжку с Оборотным зельем. — Да и проведать родителей не помешает.       По улице они также шли молча, лишь всматриваясь в многочисленные огоньки и слушая льющуюся из окон музыку. Уже успело стемнеть и жители деревни вовсю праздновали Рождество, предаваясь веселью и гуляниям.       На их лицах читались улыбки, посетители одного из пабов братались у входа, а в церквушке прямо по курсу, очевидно, шла обязательная сегодня служба. Гарри прошел мимо входа в церковь, отодвинул в сторону скрипнувшую металлическую калиточку и направился вдоль рядов небольшого кладбища.       — Здесь похоронены многие волшебные семьи, — рассказывал Гарри, указывая рукой и стараясь отвлечься от гнетущих мыслей. — Там Абботы. По другой стороне Дамблдоры. Рядом некие Певереллы, а через дорожку отдыхает создатель снитчей Райт.       — Я читала, что в Годриковой Впадине даже можно найти могилу самого Гриффиндора, — тихо говорила Гермиона. — Ведь деревня названа в его честь.       — Он там, ближе к концу, — хмыкнул Гарри, заворачивая в третий по счету ряд. — А они вот здесь…       Джеймс Поттер. Лили Поттер. Гарри Поттер. Три имени. Шесть дат. В учебниках по Истории магии таких примеров были тысячи, если не десятки тысяч. Но кого волнуют какие-то обезличенные персонажи прошлого, когда дело касается конкретно тебя?       Не в первый раз Гарри посещал это место, отдавая дань памяти погибшим родителям. Не в первый раз он стоял, склонив голову, и тихо шептал слова благодарности за их смелость и героизм.       Тогда, в конце лета, когда закончилась похоронная процессия, а Гермиона бросила горсть земли на его крышку гроба, Гарри было вдвойне тяжело находиться на этом кладбище, осознавая всю тяжесть свалившейся на него ответственности.       Но сейчас, рядом с любимой девушкой, наколдовавшей на надгробиях небольшой венок, все казалось не таким ужасным и непреодолимо трудным. Они обязательно справятся и заживут в мире, Гарри дал себе слово.       — Наверное, я никогда не привыкну видеть свою собственную могилу, — хмыкнул он, отвернувшись. — Пока не лягу в нее сам, все будет казаться чем-то нереальным…       — Нереальным было твое тело, погружающееся вниз, — с дрожью в голосе и практически шепотом вспоминала Гермиона. — А так это лишь буквы на камне… И я никогда не думала, что смогу оказаться здесь еще раз… Точнее, я, разумеется, посещала бы это место, но одна… Без живого тебя рядом…       — Еще раз извини за то, что я заставил тебя пережить эти эмоции, — обнял ее Гарри. — Наверное, можно было обойтись и без столь радикальных методов…       — Зато я могу быть девушкой Гарри Поттера, при этом не став целью для одного психопата с манией величия, — фыркнула Гермиона, заставив их обоих усмехнуться. — Наверное, оно того стоило…       — Наверное…       Остаток вечера они провели гуляя под руку по улочкам Годриковой Впадины и восстанавливая душевное равновесие. Все же насколько это деревушка отличалась от Хогсмида в канун праздников… Вот вроде бы похожие домики в старом английском стиле. Такие же магазинчики и праздно шатающиеся по улочкам люди.       Но украшения и не думали переливаться различными цветами, летая по воздуху и распевая Рождественские песни. Искры волшебных салютов не проносились мимо зазевавшихся прохожих, а из паба напротив никак не мог выйти огромный Хагрид в паре с коротышкой гоблином, обсуждающих последние движения на рынке опасных существ.       Зато в этом же самом переполненном пабе можно было, пусть и подождав очереди, спокойно посидеть за каким-нибудь столиком, не ловя на себе постоянные взгляды от знакомых студентов и преподавателей. Ведь из волшебников, насколько Гарри знал, здесь жила лишь Батильда Бэгшот и дальние родственники Ханны Аббот, которые явно не смогли бы их узнать, ибо ни разу не видели в жизни.       Всем остальным вокруг было плевать на неизвестных никому Ричарда Стивенса и Гермиону Грейнджер, заказавших себе нехитрый ужин, пару стаканов колы и теперь предающихся всеобщему веселью после эмоционально трудного дня. Не Святочный бал с его безумными танцами и зажигательными эмоциями, конечно, но тоже ничего.       Теплая атмосфера, заводная ирландская музыка и празднующие Рождество обычные люди буквально заставляли их продрогшие от холода и мрачных мыслей души наполняться теплом и внутренним спокойствием.       Даже когда над головами не взрываются магические салюты, а из камина не выходят в вихрях изумрудного пламени люди, можно было на себе прочувствовать всю волшебную атмосферу сегодняшнего дня и отметить вроде бы простое, но такую важное достижение, как восстановление собственного дома, а заодно просто повеселиться и еще раз насладиться праздниками и началом каникул в компании любимого человека. Порой, это дорогого стоило.