Отзвуки прошлого ч.7

      Так что, это было еще не все? Только выйдя из кабинета Боевой магии и покинув пределы замка, чтобы подышать свежим воздухом, счастливые Гарри и Гермиона осознали, что профессор Пруэтт не просто отпустил их, а озвучил необходимость вернуться завтра на следующее занятие.       Что он еще задумал? Чтобы они убили друг друга взаимными Авадами? Это вряд ли, ведь какой тогда был смысл тратить на них столько сил и времени? Порубить Гермиону Сектумсемпрой, потом вылечить контрзаклятием, а следом повторить? Ну нет, тут уж действительно было бы проще сразу пойти на корм оборотням.       Профессор Пруэтт, конечно, тот еще персонаж, но должен точно знать их пределы. Ведь он дает им задания, которые пусть и на грани, но все же выполнимы для них обоих.       Учить их Империусу смысла никакого нет. Гарри и Гермиона, тренируясь самостоятельно, давно уже освоили эти чары в совершенстве. Причем, после случившейся неприятности с Малфоем, когда Гермиона с легкостью поддалась его подчиняющей магии, Гарри научил ее и противодействию Империусу, по своему примеру и подобию.       Не сказать, что это было очень легко, но за несколько недель упорного труда в Выручай-комнате, когда Гермиона скакала по ней, словно заведенный пони и выполняла кульбиты и пируэты, к которым не имела таланта с детства, она научилась призывать на помощь всю силу воли и весьма быстро выбрасывать из головы чужое вмешательство. Даже голос самого Гарри, так маняще требующий ее забраться на камин и прыгнуть с него, выполнив обратное сальто.       Но что же все же будет сейчас? Чему еще их захотел обучить профессор Пруэтт? И что у него за дурацкая привычка не озвучивать тему следующего занятия, а ошарашивать требованиями уже там?       — У меня есть некоторые предположения на этот счет, — произнесла Гермиона, едва они прошли сквозь дубовые двери и оказались под теплым осенним солнцем. — Из действительно мощной темной магии, применимой в бою, осталось не так много. И одно из этих заклинаний…       — Адское Пламя, — понял Гарри куда она клонит, чувствуя невероятную легкость на душе, от того, что закончился этот день сурка и наметился хоть какой-то прогресс. — Грюм учил меня, чтобы я в жизни даже не пытался пользоваться им. Это слишком неконтролируемая стихия. Даже великие, такие как Волдеморт и Дамблдор, опасаются применять ее по назначению.       — Я знаю, мне он тоже это говорил, — кивнула Гермиона, придержав Гарри за руку и посмотрев ему в глаза. — Давай сразу договоримся на том, что если профессор Пруэтт обучит нас ему, то мы тоже постараемся избегать выпускать его в дело. Оно ведь почти разумно и пожирает всякого на своем пути. Даже своего создателя, если он недостаточно силен.       — Целиком и полностью поддерживаю, — отвечал он. — Будем держать только как оружие последнего шанса. В случае чего, я просто выпущу его из вредности, если Волдеморт победит и уже занесет палочку для последнего удара. Пусть уже разбирается с ним сам, пока я буду улетать на тот свет. Но до того — ни-ни.       — Отличный план, — одобрила Гермиона. — Пожалуй, возьму на заметку.       Держась за руки, они направились к Черному озеру, надеясь посидеть на его берегу и понаблюдать за огромным кальмаром, лениво скользящим по его глади. Впервые за долгое время, их настроение оторвалось от самой нижней из возможных точек и медленно поднималось выше, с приходящим пониманием того, что они смогли преодолеть невозможную для себя границу. С нюансами, конечно, но смогли.       — Ты как, нормально? — поинтересовался Гарри, едва они нашли подходящее заваленное дерево и устроились на нем, словно на лавочке.       — Терпимо, — чуть поморщилась Гермиона. — Думаю, ты не вложил и десятой части от того, что может Волдеморт.       — Ну, поскольку профессор Пруэтт оценил нас одинаково низко, — предположил Гарри, — то да. Если ты в меня ударила с той же силой, то это были так, цветочки. Едва ли не щекотка, да еще и продлившаяся всего пару секунд. Но все же мы смогли! Я так этому рад!       — Я тоже рада, любимый, — впервые за последние недели появилась у нее на лице настоящая, а не кривая улыбка. — Но в кого мы превращаемся? Кто способен так поступить с самыми близкими людьми? Кто может пожелать своим вторым половинкам адских мук? И кто мы теперь на самом деле?       — Темные маги, родная, — фыркнул Гарри, приобняв ее за талию. — Но не в том смысле, который вкладывает в это слово Волдеморт, а скорее в том, какими бы назвали себя Грюм или Крам. Не злые, а просто темные, способные действовать без оглядки на моральные компасы. Почему-то я всегда думал, что для этого нужно провести какой-нибудь обряд… Ну не знаю, нарисовать пентаграмму и совершить ритуальный танец с песнопениями, переключающий твой социальный статус… А оказывается, нет — все происходит совсем незаметно и плавно.       — Теперь это определение даже звучит как-то несерьезно, — делилась она своими мыслями. — Ну темные? И что с того? Какая разница, кто как называется? Важно, что он делает. А вот уже это мне не сильно нравится, ибо делаем мы совсем не то, чего я от себя ожидала.       — Признаюсь, я тоже не в восторге от того, что случилось сегодня у Пруэтта, — поморщился он. — Но это было необходимо. Он научил нас раздвинуть границы, чтобы знать, где они проходят. Клянусь Мерлином, я никогда не стану причинять тебе боль во вред и из собственной злобы! И будь у нас хоть малейшая возможность избежать этого, я бы не стал подчиняться Пруэтту.       — Никогда бы не поверила, что мои границы расходятся так широко, — положила Гермиона голову ему на плечо. — Все это так неправильно! Сколько еще предстоит подобных открытий?       — Не знаю, солнышко, не знаю, — вздохнул Гарри. — Надеюсь, не очень много…       Не меньше четверти часа они просидели в полнейшей тишине, восстанавливая моральные и духовные силы после испытания профессора Пруэтта. При столкновении внутри себя двух половин сущности, одна из которых противилась таким изменениям, а вторая буквально цвела от одной из крупнейших побед над собой, явно побеждала вторая.       Даже блеклые краски этой книжной иллюзии уже казались не такими блеклыми, наполняясь цветами и живностью. Они смогли. Справились. Вырвались из замкнутого круга сводящего с ума однообразного существования в повторяющемся дне. И теперь у них появлялся реальный шанс вернуться домой.       — С меня будто свалился камень, весом в целый Хогвартс, — признался Гарри, поцеловав Гермиону в макушку.       — С меня тоже, — поддержала она его. — Да, навалилось несколько поменьше, но это уже так, фигня, по сравнению с тем, что было раньше.       — Надеюсь, ты не злишься на меня за то, что я втянул тебя во всю эту заварушку? — хихикнул Гарри. — Ну и еще надеюсь, что не твоя на меня злость стала спусковым крючком для успешного Круциатуса.       — Нет, не она, — потерлась Гермиона щекой о его мантию. — На самом деле, я заставила себя поверить, что передо мной не может стоять тот стеснительный лохматый мальчишка, которого я встретила в купе поезда по пути в Хогвартс на первом курсе. Он просто не смог бы хладнокровно убивать целую стаю оборотней, не желая останавливаться, пока не истребит их всех или не погибнет, когда закончатся силы.       — Тот мальчишка давно умер, — признал неизбежное Гарри. — Его убил Волдеморт на Тисовой улице в августе прошлого года…       — Жаль, хороший был парень, — усмехнулась Гермиона такой формулировке. — А о чем думал этот плохиш, когда подвергал пыточным чарам свою девушку и виртуальную жену?       — Да примерно о том же, — хмыкнул Гарри. — Та кудрявая девчонка с вечно праведным тоном и идеальным поведением никогда бы не ударила меня в спину заклинанием… Пусть даже в благих целях.       — Грустно все это, — набрала воздуха в грудь Гермиона и медленно выдохнула. — Мы действительно изменились. Действительно стали теми самыми темными магами, с которыми клялись бороться до самого конца…       — Забудь, — посоветовал ей Гарри. — Давай лучше расслабимся и полетаем над замком? Проветрим мозги перед завтрашним уроком.       — Давай, — дернулась Гермиона. — Отличный способ переключиться.       — Акцио, метлы! — вскинул палочку Гарри и увидел пару темных точек, рванувших к ним со стороны квиддичного поля. — Знаешь, а я даже буду скучать по этому месту. Когда весь Хогвартс работает только на нас и подчиняется нашим желаниям. Где мы еще видели столько свободы?       — О, да! — расхохоталась Гермиона, словно оживая у него на глазах. — Пожалуй, когда мы вернемся, нам долго придется привыкать, что мы не одни настоящие люди на весь замок. Это будет та еще задачка…       Поднявшись в небо и неторопливо рассекая воздух над Черным озером и замком, Гарри в очередной, наверное, уже сто тысячный раз благодарил судьбу за то, как ему повезло встретить Гермиону на своем пути.       Ну какая еще девушка будет ему мило улыбаться, смеяться над его словами, а потом еще и целоваться в небе, зависнув над часовой башней Хогвартса, покачивающей своим огромным маятником где-то там, далеко внизу, когда Гарри пусть и вынуждено, через силу, но применил к ней Непростительное заклинание?       И пускай злые языки говорят, что Гермиона с лихвой ему отомстила, заставив Гарри прочувствовать на себе тупую и ноющую боль по всему телу, от которой он едва не рухнул на холодный каменный пол. Ни одна нормальная девушка не стала бы продолжать после этого с ним общаться. А вот Гермиона, кажется, была искренне счастлива от того, что им наконец-то удалось использовать друг на друге пыточные чары, пусть и в очень ослабленном виде.       Не в качестве жажды причинить боль, разумеется, но как момент преодоления себя и выход на новый уровень собственных сил, чувство чего Гермиона очень и очень любила.       Смеясь своим идеям, Гарри поделился с ней мыслями о том, что слышал в мальчишеских спальнях насчет пар, получающих удовольствие от причинения друг другу боли в постели, на что Гермиона как-то странно посмотрела на него в ответ и сообщила, что все же не относится к такой категории людей. Даже после всех прошедших испытаний.       — Хотя мне, иногда, так хочется огреть тебя чем-нибудь тяжелым по затылку, — признавала она, направляя свою метлу вокруг кабинета директора. — Так, чтобы мозгов появилось побольше. Вот будет отличной мотивацией, если вновь придется закруциатить тебя по просьбе профессора Пруэтта.       — Разрешаю тебе это делать в любой момент времени, солнышко, — улыбнулся ей Гарри, следуя рядом. — Имеешь на это полное моральное право, чтобы в будущем я не тыкал палочкой во всякие рунические символы. Даже сопротивляться не буду.       — Вот-вот, — остановилась она в воздухе и стала сопровождать взглядом проплывающего неподалеку Гарри. — Какой именно учебник для наказаний ты выбираешь? Трансфигурацию? Зельеварение? Заклинания? Что там у нас поувесистее?       — «Темные тайны тьмы», — хихикнул Гарри, приблизившись спереди к ее лицу и окружив руками талию. — Вот уж точно действующая книжка.       — И не поспоришь, — прошептала Гермиона, проваливаясь в объятия и нежные поцелуи.

***

      Следующим утром, когда, впервые за долгое время, выспавшиеся и отдохнувшие молодые маги заявились на урок к профессору Пруэтту, он, как и ожидалось, объявил, что с этого дня они начнут изучение Адского Пламени. Крайне смертоносного огня, обладающего зачатками разума, нацеленного исключительно лишь на превращение в пепел как можно большего числа живых существ.       — Его нельзя остановить ни водой, ни щитами, — вещал учитель. — Ни затушить ветром, ни превратить в лед. Оно способно преодолеть любые преграды и может подпитываться магией тех, кто попадает под его действие.       — Значит, даже если его создатель умрет, то пламя продолжит существование, сэр? — задала вопрос Гермиона.       — Все верно, леди Поттер, — подтвердил он. — Оно способно некоторое время поддерживать себя за счет тех, кого поглотило. Насколько мне известно, один маг средней силы дает ему от десяти до пятнадцати минут жизни, после чего нужна либо подзарядка от магии другого волшебника, либо его создатель умрет от истощения.       — И как от него спастись, сэр? — продолжила допрос она.       — Если не вы его создали, то практически никак, — отвечал профессор Пруэтт. — Просто бегите, если есть на это возможность. Улетайте на метле, трансгрессируйте, прыгайте в камин или хватайтесь за портал. Погасить пламя может только его создатель, да и то, это удается далеко не всем. Или можно его поглотить своим Адским пламенем, но в таком случае, вы должны быть на двести процентов уверены, что на порядок превосходите по силе своего врага, иначе его пламя обернет ваше же против вас.       — Но вы же хотите научить нас им пользоваться? — скептически заметил Гарри. — Как? Мы явно не сможем его контролировать с первого раза.       — Не забывайте, где вы находитесь, мистер Поттер, — посмотрел на него профессор Пруэтт, обведя рукой кабинет. — Здесь я могу менять его свойства… В определенных пределах. Мы начнем с довольно послушной версии, напоминающей домашнюю собачку. А затем, по мере привыкания, я буду все больше и больше давать ему волю, под конец оставив вас один на один без ошейника, — взял он небольшую паузу, дав осмыслить сказанное. — Итак? Кто из вас готов попробовать первым?       — Давайте я, сэр, — вызвался Гарри, поднимаясь с места. — Надеюсь, я не сожгу тут все сразу…       Профессор Пруэтт рассказал, что Адское Пламя, как и любая другая темная магия, контролируется исключительно негативными эмоциями, вызываемыми волшебником в нужное время. Когда речь идет об этом заклинании, необходимо было чувствовать злость, ярость и диктовать свою непоколебимую волю неукротимой стихии, чтобы иметь возможность хоть чуть-чуть влиять на ее поведение. Примерно то же самое говорил и Крам, кстати, когда спас Гарри из огненного кольца в середине второго тура.       — Оно понимает лишь право сильного, мистер Поттер, — объяснял учитель. — Как дикий зверь джунглей под куполом цирка. Дадите ему почувствовать вашу слабость и оно тут же обернется против вас, наплевав даже на тех, на кого вы его натравили. Вы хорошо меня поняли, мистер Поттер?       — Да, сэр, — коротко кивнул Гарри.       — Хорошо, начнем с малого, — щелкнул он пальцами, видимо для того, чтобы внести небольшие изменения в правила вселенной книги. — Направьте палочку в сторону от людей и произнесите формулу заклинания, звучащую как «Адеско Файр». Силой мысли прикажите ему продвинуться на два ярда вперед и свернуться там в кольцо. Задание ясно?       — Да, сэр, — повторил Гарри.       — Тогда действуйте.       Ну что ж, если профессор Пруэтт пообещал ему, что Адское пламя будет хорошо слушаться Гарри в первый раз, то стоит попробовать. По крайней мере, в реальном мире никто таких поблажек ему давать не будет.       Конечно, Гарри не собирался легкомысленно относиться к поставленной задаче, а потому сконцентрировался на своей цели и мысленно поблагодарил темную книгу за предоставленную возможность не сжечь самого себя неконтролируемой стихией за один короткий момент.       — Адеско Файр! — вскинул он палочку в направлении пустующей части кабинета и пылающая змея вырвалась из ее недр, тут же обдавая Гарри потоками горячего воздуха.       С первой же секунды стало понятно, насколько эта магия отличается от мощного, но при этом абсолютно неразумного огненного шторма, которым Гарри уже неоднократно защищал себя от оборотней. Сквозь его руку будто возникла осязаемая связь с «головой» пламени, которое, словно змея, поскользило по каменному полу, одним лишь касанием превращая в пепел небольшой коврик и раскаляя покрытие докрасна.       «Свернись!» — приказал ему Гарри, вложив в команду не просьбу, а требование.       Рука со сжатой в ней волшебной палочкой будто почувствовала небольшую обратную реакцию сопротивления и неповиновения, но в тот же момент все прекратилось и стихия из змеи превратилась в некое подобие пылающего кольца, конец которого все равно струей тянулся от палочки самого Гарри, не разрушая связь.       — Хорошо, слегка усложним задание, — щелкнул пальцами профессор Пруэтт. — Держите контроль, мистер Поттер!       — Держу, сэр, — кивнул Гарри, тут же почувствовав изменение отклика пламени.       Оно словно ударило его по руке, а из кольца вновь поднялась огненная голова, повернувшаяся в сторону Гарри. Она пока не пыталась напасть, но тем не менее, Гарри ощущал исходящую от нее опасность. Как от дикого зверя, пока еще слушающегося своего дрессировщика, но готового вцепиться ему в глотку, едва он потеряет бдительность и отвернется спиной.       — Контроль, мистер Поттер! — громко напоминал учитель. — Почувствуйте его! Оно хочет убить вас!       — Да хуй ему за воротник! — со злостью выкрикнул Гарри, сделав шаг вперед и приблизившись к кольцу всеуничтожаещего огня. — Здесь я командую парадом!       — Неужели? — усомнился профессор Пруэтт, еще раз щелкнув пальцами. — А если так?       Угроза, исходящая от Адского пламени, стала буквально осязаемой каждой клеточкой тела. Как бы не бравился Гарри, внутри его сердца екнул укол страха и пламя тут же отреагировало на это броском в сторону его лица. Гарри успел увернуться и не попасть на линию атаки, но крайне сложно продолжать это делать, когда ты буквально привязан к стихии, желающей тебя убить, а рука начинает ныть от все увеличивающейся боли в ней.       — Главное — не отпускайте палочку! — командовал профессор Пруэтт. — Иначе оно обретет свободу воли и уже никогда не подчинится даже вам!       — Я и не собирался! — рыкнул Гарри, вновь глуша эмоции страха и заменяя их яростью. — Мне лучше знать, как управлять своей цепной тварью!       — Что-то незаметно, — подначивал его профессор Пруэтт, сделав еще щелчок. — Я не вижу силы! Где все ваши навыки? Вы назвали себя темным магом, мистер Поттер? Смешно!       — Хотите проверить?! — воскликнул Гарри, уклонившись от очередной атаки и наблюдая за тем, как Адское пламя вновь поднимается вверх, словно голова готовой к броску анаконды, а следом набирает температуру и яркость. — Вы уже заебали меня, сэр! Вас не берет Круциатус? А как насчет этого?       Вспомнив все, что через силу заставлял их делать профессор Пруэтт, особенно его отношение к Гермионе, которую он множество раз доводил до слез и едва не отправил на корм оборотню, Гарри со всей возможной яростью пожелал его смерти и направил свою волю в сторону Адского пламени.       Голова состоящей из ярчайших языков пламени змеи, подчиняясь воле и эмоциям хозяина, повернулась в сторону профессора Пруэтта и начала вновь увеличиваться в размерах. Учитель щелкнул сразу трижды, от чего рука Гарри буквально налилась свинцом и едва удерживала палочку между пальцами, но это уже не могло спасти Пруэтта от рванувшей в его сторону волны темнейшей магии, когда-либо придуманной волшебниками.       Профессор Пруэтт даже не успел сделать и движения, когда его, вместе со столом и прочей мебелью, находящейся за его спиной, буквально смело огромной температурой и испепелило дотла. Только лишь обрывки сюртука догорали в воздухе, медленно опадая на раскаленный пол, пока Гарри, у которого от напряжения и бушующих внутри эмоций по спине градом тек пот, старался урезонить свое Адское пламя, достигшее просто невероятных размеров и с каждой секундой все сильнее сопротивляющееся командам.       — Слушай сюда, ты, слизеринское отродие! — ассоциировал он его с василиском, встреченным на втором курсе в подземельях Хогвартса. — Ты здесь никто! Ты лишь жалкое никчемное создание, верно служащее мне, своему хозяину!       — Хащс-с-с-с! — плюнула в него пылающая змея несколькими языками пламени, от которых пришлось отпрыгнуть в сторону, а стоящий за спиной Гарри шкаф моментально загорелся жарким огнем.       — Не смей нападать на своего хозяина, мразь! — яростно орал на нее Гарри. — Я уничтожу тебя одним лишь желанием! Слышишь! Уменьшись, сука! Слушайся моих приказов!       Крайне неохотно, причиняя через палочку уже настоящую боль руке Гарри, Адское пламя начало словно затухать и сдуваться, снижая свою температуру и интенсивность горения. Но Гарри даже не собирался радоваться успеху, понимая, что стоит ему хоть на секунду потерять концентрацию, как оно моментально вернется в прежнюю форму и не оставит от него даже пепельного следа.       Вспоминая все свои самые худшие дни и самых ярых врагов, от образов которых кровь буквально кипела в жилах, Гарри нависал сверху над уже не столь большим огненным кольцом, все еще продолжающим оставаться опасным.       Краткая мысль о том, что профессор Пруэтт не успел ему рассказать, как окончательно его затушить, тут же вызвало ответный скачок языков пламени и тупую боль в руке, но Гарри, научившись злиться уже на саму пылающую стихию за непослушание, моментально задавил ее своей волей, просто наугад приказав исчезнуть и больше не появляться до следующего произнесения заклинания, от чего Адское пламя недовольно зашипело и растворилось, оставив после себя лишь раскаленный докрасна пол и обугленные остатки ближайшей мебели.       — Хорошо сработано, мистер Поттер, — даже похлопал в ладоши профессор Пруэтт, появившийся ровно на том же месте, где его сожрал огненный вихрь. — Пятьдесят баллов Когтеврану. Великолепное представление. Единственное что — лучше орать на него мысленно, а не голосом. Оно глухо к звукам и понимает лишь прямой канал волшебник-пламя.       — Спасибо, сэр, буду знать, — кивнул Гарри, внутренне даже расстроившись из-за того, что профессор Пруэтт выжил.       — Тем не менее, вы смогли подчинить полностью своевольное Адское пламя с первого раза, — продолжал он. — На моей памяти, лишь несколько человек были способны на подобное. Последним, насколько мне известно, оказался некий Том Реддл.       — Волдеморт был здесь?! — изумился Гарри.       — А вы как думали? — усмехнулся учитель. — Он очень многое почерпнул из содержимого моих страниц. Не знаю точно, какой именно раздел помог ему больше всего, но курс атакующей темной магии мистер Реддл освоил всего за четыре дня.       — Кто бы сомневался, — прокомментировал Гарри.       — Займите свое место, — махнул профессор Пруэтт рукой и посмотрел на Гермиону. — А вы, леди Поттер, будьте добры ко мне.       Как и ожидал Гарри, Адское пламя, как и любая другая темная магия, ей тоже давалось куда сложнее, чем ему. Гермиона умела злиться. В некоторые моменты она становилась настоящей фурией, у которой не стоило вставать на пути.       Но для этого Гермионе требовалось что-то очень сильное, что раскачало бы ее эмоции на максимум. Как это случилось в тот день, когда она резала на части темную фигуру в маске, но не могла заставить себя убить ее Авадой.       Вот тогда, был уверен Гарри, Гермиона без проблем подчинила бы себе хоть три Адских пламени сразу. Но сегодня все, что ей удалось, так это обуздать лишь второй щелчок профессора Пруэтта, да и то, с большим трудом.       Гарри несколько раз едва не бросался ей на выручку, когда ее пламя проносилось совсем уж близко от частей тела девушки, но каждый раз Гермиона успевала отреагировать и прыгнуть в сторону. Не в последнюю очередь благодаря тому, что была одета в легкую и свободную школьную форму двадцатого века, а не многослойное платье с корсетом середины восемнадцатого.       Впрочем, в этот раз, когда занятие закончилось, Гермиона не занималась самобичеванием и не рыдала у Гарри на плече. Она со стойкостью приняла свое поражение и с абсолютной уверенностью в своих словах пообещала, что в скором времени сможет освоить контроль над самой сильной версией Адского пламени. По крайней мере, она очень на это надеялась.       — Как думаешь, это последнее наше испытание? — весьма живо интересовалась она за ужином после уроков Заклинаний и Зельеварения, где преподаватели, в соответствие с текущей программой у Пруэтта, научили их самым эффективным способам избавлений от ожогов, а вдобавок еще накинули идей, какие части тела человека наиболее уязвимы к высоким температурам, чтобы это можно было использовать в своих целях. — Или профессор Пруэтт придержал в рукаве еще несколько козырей?       — Да хрен его поймет, — пожал плечами Гарри. — Но я больше не слышал о темной магии, которая бы столь радикально превосходила все обычные заклинания. Что там еще есть? Переломы всех костей тела? Ослепление? Множественные гнойные язвы на внутренних органах? Мелочь, по сравнению с Авадой, Круциатусом, Сектумсемпрой и Адским пламенем. Профессору Пруэтту это не интересно, не тот уровень.       — Это да, но мне еще не дает покоя «Ежедневный пророк», — сделала глоток тыквенного сока Гермиона. — Ты заметил, что каждый раз, как мы сдаем очередное заклинание, сюжет восстания гоблинов продвигается на еще один шаг вперед, а потом замирает, ожидая нас?       — Ну да, — кивнул Гарри.       — Я уверена, что финал будет связан именно с ними, — произнесла Гермиона. — Последний экзамен, так сказать, где мы должны будем показать все, чему успели научиться.       — Нам что, придется подавить восстание гоблинов вместо Министерства? — прищурившись, уточнил Гарри.       — Нет, это слишком круто, — замотала она головой. — Но вот какое-нибудь генеральное сражение в стенах Хогвартса вполне может быть…       — Так было в реальности? — на всякий случай спросил Гарри.       — Если верить профессору Бинсу и книгам по Истории магии, то нет, — вздохнула Гермиона. — Замок еще ни разу не находился в настоящей осаде и всегда оставался в стороне. Но ты же понимаешь, что книга может все переиначить, как уже сделала это с нескончаемыми стаями оборотней в Запретном лесу?       — Тогда мы должны следовать совету Грюма и всегда соблюдать бдительность, — нахмурился Гарри. — Зная Пруэтта, он может подкинуть нам ораву вооруженных мечами гоблинов в спальню даже посреди ночи…       — Пока я не сдам зачет по Адскому пламени, волноваться не о чем, — не очень уверенно хмыкнула Гермиона. — И если хочешь, я могу не так сильно стараться, чтобы выиграть нам немного времени на подготовку.       — Нет, нельзя, — отказался Гарри. — Мы и так здесь проторчали слишком долго. Как это отражается на ходе времени снаружи, мы тоже не знаем. А там каждая секунда может быть дорога.       — Я понимаю, — уныло вздохнула Гермиона. — Признаться честно, я не знаю, чего боюсь больше… Финального экзамена от Пруэтта или нашего возвращения в реальный мир… Что если время там не останавливалось и Орден проиграл войну? Что если Волдеморт успел вытащить из Азкабана своих слуг и захватить власть? Гарри, эта неизвестность пугает до невозможности!       — Меня тоже, солнышко, меня тоже, — признался Гарри. — Я изо всех сил отгоняю ее в сторону и надеюсь на лучшее… Но когда нам везло и выпадал не самый плохой вариант?       Перед сном молодые волшебники решили, что приложат все усилия для максимально скорого возвращения в реальный мир. Гермиона пообещала сделать все возможное, чтобы взять под контроль Адское пламя уже на следующем занятии, а Гарри в ответ готовился принять бой с ордами гоблинов буквально в ту же секунду, как профессор Пруэтт наградит Гриффиндор очередными баллами за пройденное задание.       Хватит им прохлаждаться в этом месте, где если перестать ходить на уроки, то можно было прожить в безопасности целую вечность, пусть и запертыми в Хогвартсе и на небольшой территории вокруг. Казалось бы, отличный вариант для тех, кто боится за свою жизнь и не хочет сражаться против темных сил.       Но Гарри и Гермиона были из другого лагеря. Личная выгода для них казалась несущественной мелочью, когда на кону стоят тысячи ни в чем не повинных людей, которые окажутся под тоталитарным гнетом Волдеморта и его людей, а все их близкие будут пойманы и помрут самой страшной смертью.       Гриффиндорцы не боятся помереть за благое дело. И распределяющая шляпа четко увидела эту черту в их головах, пусть даже предложив сначала на выбор другие факультеты.       А раз так, то Гарри и Гермионе придется вернуться назад. Помочь Ордену всеми приобретенными в этом путешествии знаниями. И плевать, что о них подумают другие, когда увидят методы, которыми теперь сражаются еще не сдавшие СОВ молодые волшебники. Другого пути у них просто не было.