Отзвуки прошлого ч.8

      Сквозь волшебный потолок Большого зала, под которым плавали тысячи и тысячи свечей, уже давно сияло утреннее солнце, когда Гарри и Гермиона только-только спускались на завтрак, готовясь к очередному уроку у профессора Пруэтта. В этом месте они привыкли очень поздно засыпать, долго разговаривая ночами о своей судьбе и тех изменениях внутренних ценностей, что произошли за эти… Недели? Месяцы? Быть может, уже годы?       Внутренний календарь давно сбился со счета, а биологические часы теряли ориентиры и не могли привязаться к какому-то конкретному событию, сбивая график сна и с каждым днем уводя его в сторону ночной бессонницы. Но, к счастью, созданная специально для них вселенная подстраивалась под новое расписание, устраивая общий сбор массовки на завтрак едва ли не к полудню, чтобы не нарушать распорядок иллюзии.       Однажды Гермиона предположила, что их первоначальное долгое падение сквозь пустоту как раз было вызвано тем, что книге было необходимо прочитать их воспоминания, создать подходящие условия, выбрать место и время действия сюжета, а потом еще определиться с ограничениями и необходимой площадью территории, как в какой-нибудь компьютерной игре.       Затем произошел этап «притирки», когда обе стороны на деле следили за тем, как лучше общаться друг с другом, чтобы не вызывать дискомфорта. А сейчас физическое воплощение книги, в виде профессора Пруэтта, уже даже не пыталось ломать комедию, фактически, отдав замок во власть Гарри и Гермионы. Ведь зачем продолжать тратить силы на поддержание реалистичности иллюзии, когда все всё понимают и можно сосредоточиться на чем-то определенном?       В какой-то момент Гарри поймал себя на мысли, что ему давно уже наскучило наблюдать за безмозглыми болванчиками, создающими эффект массовки и хотелось пообщаться с кем-то настоящим. Мыслящим. Будь они изначально более живыми, то можно было посильнее проникнуться духом времени. Но по факту, их с Гермионой неловкие попытки сойти за своих были абсолютно излишними.       Непонятно только, зачем книга вообще продолжала проецировать десятки, если не сотни студентов этого времени, пытающихся создать весьма хреновую имитацию настоящих людей. Просто для того, чтобы Гарри и Гермиона окончательно не сошли с ума от одиночества, а замок не казался молчаливым, бездушным и пугающим?       Хотя, свихнуться от скуки им бы никак не позволили уроки профессора Пруэтта, заставляющего их, пятикурсников, еще даже не сдавших СОВ, выполнять ранее невозможные для себя вещи. Будь они в реальном мире, Гарри и Гермиона точно бы не смогли добровольно обучиться пользованию темной магии.       Они бы просто отказались и продолжили воевать по старинке, не имея и малейшего шанса обуздать свое темное «Я». Но здесь, внутри книги, им просто не оставили выбора. Прикрываясь необходимостью и их благом (прямо как Дамблдор, усмехался про себя Гарри), профессор Пруэтт не выпускал их из иллюзии, по кусочку отрывая от них старые устои, чтобы заменить их своим видением мира.       Жизнь человека для него была лишь ресурсом. И если этот ресурс работает на стороне врага, то от него нужно избавиться самыми эффективными методами.       Ведь будь у них такая возможность, Гарри и Гермиона спалили бы дотла поместье Малфоев, лишив места встреч и жизни, верно? Или ограбили бы Гринготтс, забрав все ценное из сейфов Пожирателей, чтобы у них тупо не было денег продолжать обеспечивать себя для жизни и будущих сражений? Так а почему с людьми нельзя поступать также? Да, звучит жестоко, но это законы войны, вбитые профессором Пруэттом в подкорку. Люди — самый ценный ее ресурс. И чем скорее они закончатся у врага, тем быстрее закончится и война.       А что может быть эффективнее в деле снижения количества Пожирателей смерти, кроме безотказно работающего третьего Непростительного? Разумеется, нюансы были и Гарри живое тому доказательство, но что-то ему подсказывало, что среди последователей Волдеморта не найдется тех, кто как Лили Поттер закроет его грудью и будет умолять взять его жизнь, а не жизнь их хозяина.       Ведь Волдеморт правил через страх и наказания, а не любовь и теплоту. Ну и кто захочет спасать ценой своей жизни того, кто на завтрак, обед и ужин предлагает порцию Круциатуса, вместо умело приготовленной вкусной домашней пищи?       — Почему-то мне смешно представлять Волдеморта в фартуке миссис Уизли и поварском колпаке, крутящемся у плиты, — рассмеялась Гермиона, когда Гарри поделился с ней своими мыслями. — Кулинарные шедевры от великого Темного Лорда. Кушайте, не обляпайтесь.       — А я бы на это посмотрел, — улыбнулся он, ведя ее под руку в сторону кабинета Боевой магии. — Глядишь так, ради его сладких пирожков Пожиратели начали бы сражаться в два раза усерднее.       — Тогда нам этого точно не надо, — хмыкнула она. — Я надеюсь, что за время нашего отсутсвтвия, там не случилось ничего ужасного… Точнее даже, что нам еще будет куда возвращаться.       — Все же считаешь, что время там и тут идет параллельно? — уточнил Гарри.       — Вероятнее всего, — серьезно кивнула Гермиона. — Волшебству подвластно многое, но наши организмы живут, устают, требуют пищи и энергии. Наши внутренние процессы не остановились, у нас отрастают волосы и ногти, а время, насколько мне известно, нельзя ни исказить, ни повернуть вспять.       — У профессора Грюма получалось, — нахмурился Гарри, спускаясь с ней по лестнице на третий этаж. — Помнишь, я рассказывал, когда он мне устраивал проверки в иллюзионных коридорах? Я проводил там минут по тридцать, а когда возвращался, то словно не проходило и минуты.       — Я считаю, что там все случалось только у тебя в голове, — задумалась Гермиона. — Что тебе только казалось, будто все истина, а по факту реально заняло мгновение. Слышал про «Патентованные грезы наяву»?       — Чего? — не понял Гарри.       — Новое изобретение близнецов Уизли, — поясняла девушка. — Они рекламировали их в гостиной Гриффиндора, предлагая бесплатно опробовать всем желающим. Это были экспериментальные партии, так что я не рискнула. И вообще хотела сходить к профессору Макгонагалл, чтобы она…       — Ближе к делу, родная, — прервал поток ее мыслей Гарри.       — Да, прости, — смутилась Гермиона. — Короче, они погружают человека в некую иллюзию, отправляя его в собственное сознание, где разворачивалось визуальное представление какой-нибудь интересной истории на выбор. Человек уходил в прострацию примерно на полчаса, но для него могли пройти целые дни, за время которых он мог полностью и во всех деталях погрузиться в сюжет. Понимаешь, Гарри, для него искажалось только восприятие времени, но в реальности ничего не менялось.       — А почему мы не…       — Ну так я же и говорю, — продолжала она, поворачивая на очередном перекрестке коридоров налево. — Ощущения не те. За пару-тройку дней в этих грезах студенты, по их отзывам, не хотели ни есть, ни пить, ни спать, ни ходить в туалет, чтобы ничего не отвлекало от визуализации. А мы здесь очень даже все это хотим, причем по весьма стандартному расписанию.       — Хочешь сказать, что Фред и Джордж добились такого уровня иллюзии, какой был неподвластен даже создателям этой книги? — усомнился Гарри, уже почти подходя к нужной двери.       — Именно так, — крайне удивила его такими словами Гермиона. — Какими бы раздолблаями и балагурами близнецы не были, но мозги у них действительно на месте и работают очень даже хорошо. А еще, за добрую тысячу лет с момента написания книги, даже подтормаживающие волшебники могли продвинуться в своих изысканиях, открывая все новые и новые границы магии.       Размышляя над тем, что никогда бы не ожидал от братьев Уизли таких достижений в волшебстве, Гарри сел на свое место в классе и принялся наблюдать за тем, как Гермиона пытается обуздать Адское пламя. Она сразу же, даже без приглашения профессора Пруэтта вышла на середину и принялась за дело.       Но как бы Гермиона не обещала Гарри ранее, что обязательно освоит это заклинание за пару-тройку дней, оно давалось ей на порядок тяжелее Авады и Круциатуса вместе взятых, целиком занимая вторую или уже третью неделю без конца, ибо тренировать его можно было только на уроках, поскольку здесь неостановимая стихия могла иметь разную степень силы, подчиняясь больше профессору Пруэтту, чем Гермионе. В свободное время Адское пламя убило бы их прямо в комнате, так что рисковать они не стали.       Насколько Гарри понял по своему опыту, учитель создал для нее пять уровней сложности и своевольности заклинания, с каждым щелчком пальцами переходя на следующий. Пока Гермиона без проблем справлялась со вторым уровнем, но вот третий уже создавал для нее значительные трудности в управлении и контроле.       В отличие от четких и понятных правил при выполнении обычных заклинаний, где важны были лишь верные взмахи палочкой и безошибочно выговоренные слова, то в темной магии, как и в высшей светлой, на первый план выходят эмоции и желания, с которыми у нее и возникали до сих пор проблемы. Ведь они слишком расплывчаты и не подчиняются общепринятой логике, действуя скорее от души и сердца, нежели мозга и сознания.       Вот взять того же Патронуса. Вроде бы очень полезное и максимально светлое заклинание, разгоняющее одних из самых ужасных созданий волшебного мира. Правильным ли оно было? Разумеется правильным, без вариантов. И внутреннее мироустройство Гермионы никак не должно было противоречить необходимости использовать его в действии.       Но из-за эмоциональной составляющей, даже в спокойной обстановке, без дементоров вокруг, Гермионе на уроках у Грюма было довольно тяжело освоить эти чары. Эта бесконечная война холодного рассудка и эмоций, чтоб ее…       А в случае с темной магией, добавлялись еще и вбитые с детства установки, которые пусть и были выдавлены из их голов профессором Пруэттом, но до сих пор вносили смуту в их души, особенно некогда правильной до невозможности Гермионы.       Гарри видел, как тяжело ей было направить свою злость и ярость в сторону шипящего и плюющегося на нее огнем Адского пламени. Она, скорее, злилась на саму себя за то, что не может подчинить эту бушующую стихию, вместо перенаправления эмоций через палочку к огненной голове. А это ну нисколько не способствовало прогрессу.       — Подчините его, леди Поттер, — расхаживал неподалеку профессор Пруэтт. — Почувствуйте себя его хозяйкой! Оно должно выполнять ваши команды, а не вы бояться ошибиться и погибнуть от его языков!       — Это противит моей натуре, сэр! — отвечала она, делая прыжок в сторону от испытывающего ее на прочность пламени. — Я не могу просто приказать ему, словно безвольному рабу!       — Тогда вам не стать сильным лидером, за которым пойдут войска! — не останавливался учитель. — Судьба перемелет и прожует вас без остатка, навсегда забыв о том, что в мире существовала какая-то там заучка! Вы же не хотите этого?       — Нет! — воскликнула Гермиона.       — История все расставит на свои места! — остановился профессор Пруэтт и оперся на край своего стола. — Ей будет не интересна самая умная школьница последнего столетия, которую и не вспомнят сразу же после выпуска. Таким был и Перси Уизли, староста школы и блестящий студент, сдавший двенадцать ЖАБА на «Превосходно». И где он сейчас? Марает пергамент в канцелярии Фаджа, превратившись в обычного писаря! Хотите, чтобы о вас забыли так же быстро, как о нем?       — Не хочу! — надрывно крикнула она, пропуская мимо еще один бросок пламени, пока Гарри мысленно благодарил Грюма за его тренировки на реакцию.       — Тогда покажите мне, что достойны называться великой ведьмой! — требовал он. — Гарри Поттер уже доказал, что будет внесен в списки тех, кого через века будут поминать как Мерлина, Дамблдора, Волдеморта и Гриндельвальда! Так почему же вы решили, что достойны стоять с ним рядом? Почему посчитали, что достойны занимать место той, о ком должны слагать легенды, как об известнейшей супруге такого человека, как Гарри Поттер?       — Потому что я никогда его не брошу, сэр! — рычала Гермиона, а вокруг нее буквально начинал дымиться воздух. — Потому что я сделаю все, чтобы Гарри достиг своих целей и победил любого, кто возомнил себя вершителем судеб!       — Тогда действуйте, а не распускайте сопли! — щелкнул профессор Пруэтт пальцами. — Давайте, ваш выход, леди Поттер! Или ваша помощь мистеру Поттеру будет абсолютно бесполезной!       Гарри уже давно понял, что на этих уроках прыгать со своего места и пытаться вытащить Гермиону из передряги будет практически бесполезно. Профессор Пруэтт просто не позволит ему вмешаться в процесс обучения, если не будет уверен, что Гермиона не справится сама.       Да и что бы Гарри мог сделать с Адским пламенем, которое не подчиняется никому, кроме его создателя? Его нельзя оградить чарами, нельзя затушить водой или переключить на себя внимание, если пламя начало думать само, а не слушать приказы от Гермионы. А перехватить контроль своим пламенем было практически нереально. Это Гарри точно понимал и без пояснений от учителя.       Так что оставалось лишь со сжавшимся от волнения сердцем наблюдать, как Гермиона с огромным трудом справляется только с четвертым из пяти уровней сложности, попеременно то заставляя Адское пламя отступить назад и свернуться клубочком, то вновь начиная убегать от него по всему классу, когда контроль переходил в огненную голову пылающей змеи. Прогресс, конечно, но пока еще ничего не кончилось.       — Волдеморт не будет ждать, пока вы настроитесь, леди Поттер! — занес профессор Пруэтт руку перед финальным щелчком. — Он убьет всех, кого вы любите! Отрежет головы и распяст тела по Атриуму захваченного им Министерства магии! И все из-за вашей неспособности обуздать свои эмоции и направить их на уничтожение врагов!       — Никогда! — прокричала Гермиона, едва не падая на колено от той силы, что противодействовала ей через палочку.       — Тогда почему вы боитесь дать им волю? Что вам мешает? — продолжал он. — Почему боитесь признать себя той, кто способна отдавать даже такие приказы, какие приведут ваших людей на смерть во имя победы, как это делают Альбус Дамблдор и Том Реддл? Война не терпит подобной слабости! Однажды, вы побоитесь сделать решительный шаг и это приведет к вашему поражению!       — Я смогу! — орала она больше на Адское пламя, нежели на учителя. — Смогу сделать все, что от меня требуется, сэр! Я уже смогла применить Круциатус к Гарри! И нет ничего недоступного для меня!       — Так почему я не вижу подтверждения вашим словам? — насмешливо спрашивал профессор Пруэтт. — Почему я вижу лишь браваду? Почему вы боретесь с собой, а не со своими врагами? Где та девочка, которая еще в одиннадцать лет обещала себе изменить мир? А ведь это невозможно, если соблюдать каждую букву правил! Найдите в себе силы не просто пускать пыль в глаза пустой болтовней, а доказывать это на деле!       — А вы дайте мне шанс доказать, что я способна на это! — неожиданно потребовала Гермиона, отступая от преследующей ее огненной змеи. — Отпустите ошейник, сэр!       — Как пожелаете, — выполнил ее просьбу профессор Пруэтт и последний раз щелкнул пальцами. — Удачи.       Получив полную свободу воли, Адское пламя разрослось до самого потолка, поднимая температуру в классе на добрые несколько десятков градусов. Профессору Пруэтту и массовке из других студентов было все равно, но сидящий даже в отдалении Гарри начал чувствовать, как все его тело под мантией обливается потом.       Он бы скинул ее и наложил на себя охлаждающие чары, если бы мог хоть на секунду отвлечься от сражающейся со своей собственной магией Гермионой, казавшейся маленькой эльфийкой на фоне громадного огненного великана.       Наверное, что-то подобное видела она на арене, когда Гарри скакал между мантикорой, драконом и акромантулом, пытаясь выжить в первом туре Турнира Трех Волшебников. Точно также у нее безумно колотилось сердце от переживания и отчаянной мысли, что она ничем не может ему помочь, а способна лишь ждать и надеяться всей душой о благополучном исходе сражения.       Мерлин, как же давно это было… И насколько теперь незначительными казались Гарри пройденные испытания Турнира, по сравнению с тем, что сейчас разворачивались на его глазах.       Гермиона сделала несколько хлестких взмахов палочкой и Адское пламя, словно получив кнутом, отпрыгнуло назад и стало раздувать свою голову, готовясь к броску анаконды.       Нельзя было так делать! Гарри понимал это! С пламенем нужно было не бороться, а контролировать его! Принципиально разные понятия! Нельзя заставить свою руку хватать предметы, если применять к ней режущие чары! От этого она скорее сама схватит человека за горло, будь у нее собственное сознание.       В один момент все случилось так быстро, что Гарри даже не успел осознать произошедшее. Его бешено колотящееся сердце сделало всего один удар и остановилось, когда Адское пламя ринулось на Гермиону широким фронтом, не оставляя ей даже шанса отскочить в сторону.       Имеющая температуру преисподней стихия, превращающая любого человека в пепел от одного только прикосновения и даже заставившая исчезнуть Пруэтта на несколько секунд, с воем окутала Гермиону с головой и ураганом поднялась к потолку, образуя настоящий огненный смерч, где просто невозможно было выжить никому, даже самому Мерлину.       Из груди Гарри начал прорываться протяжный стон отчаяния. Его напряженно-увлеченное состояние за один миг перешло в самый ужасный момент его жизни. Он не верил, что это возможно. Что все может так быстро кончиться. Что его любимая и прекрасная девушка не справится с темнейшим заклинанием всех времен и народов, погибнув в этой иллюзии, созданной темными магами прошлого.       — ГЕРМИОНА!!! — с болью в голосе прорычал Гарри, когда огненный смерч с хлопком стал развеиваться по округе, увлекая за собой заставляющий прикрыть глаза рукой пепел. — ГЕРМИОНА!!! НЕТ!!!       — Я в порядке… — неожиданно раздался в ответ ее слабый голос, наполненный кашлем от все того же пепла. — Все хорошо…       К своему превеликому изумлению, едва он смог вновь смотреть на окружающее пространство, Гарри увидел в центре класса живую и невредимую, но абсолютно обнаженную Гермиону, одежда которой, кажется, была испепелена Адским пламенем в десятую доли секунды, но при этом самой девушке оно даже не опалило брови!       Как это возможно?! Что вообще происходит с этим миром?! Лишь через пяток секунд сердце Гарри вновь дало ход, а он, опомнившись, тут же ринулся к ней, на ходу стягивая с себя свою мантию.       — Отличный ход, леди Поттер, пятьдесят очков Гриффиндору, — хвалил ее профессор Пруэтт, пока Гарри накидывал на плечи девушки хоть какую-то одежду. — Не каждый догадывается заставить Адское пламя поверить, что оно и вы — единое целое.       — Я поняла, что это самый логичный путь, сэр, — скромно улыбнулась Гермиона, глазами благодаря Гарри за заботу. — Я просто сказала ему, что без меня оно очень скоро перестанет существовать и больше никогда не появится на этот свет… А ведь даже у самых неразумных существ инстинкт самосохранения является приоритетным.       — Ты меня страшно напугала, солнышко, — обнял ее Гарри. — Мне на секунду показалось, что оно тебя сожрало…       — Я тоже не была уверена в правильности метода, но он сработал, — нервно усмехнулась Гермиона, поплотнее запахивая мантию. — Прости, что заставила тебя переживать. Но я решила, что раз уж не могу заставить его слушаться через эмоции, то могу попытаться обуздать разумом.       — На самом деле, для этого необходим особый склад ума, который сможет, как бы так сказать, убедить Адское пламя в логичности доводов, — пояснял профессор Пруэтт. — Оно разумно лишь частично, состоит из чистой ярости и злости, а потому вам, мистер Поттер, такое будет не под силу. Даже не пытайтесь. Дипломатия — не ваш конек.       — Ну, никогда к ней и не стремился, — пожал плечами Гарри. — Что нам делать дальше? Мы закончили ваше обучение?       — Завтра утром приходите на последнее занятие, — с неожиданным блеском в глазах ответил ему учитель. — Посмотрим, как вы усвоили пройденный материал. А пока — свободны.       Что ж, значит, финального экзамена не избежать. Завтра наступит их минута славы, по итогам которой, тут уже можно было не сомневаться, результата будет два. Либо Гарри и Гермиона справятся со всем и вернутся в реальный мир, либо, судя по выражению лица профессора Пруэтта, погибнут и навсегда останутся здесь.       Хоть учитель и говорил, что у него нет цели убивать своих подопечных, но книгу все же писали темные маги. А им не нужны в своих последователях те, кто струсит в настоящем сражении с, скорее всего, значительно превосходящими силами гоблинов и оборотней, о которых газеты писали совсем уж жуткие вещи, предупреждая о скорейшем нападении объединенной армии в любой точке страны. Вот только, как это будет выглядеть?       Почти всю ночь Гарри и Гермиона очень плохо спали, прижимаясь друг к другу обнаженными телами как в последний раз и разговаривая о своем будущем. Пожалуй, в других обстоятельствах мог бы появиться романтичный настрой и желание доставить друг другу удовольствие, но не сейчас.       Им было просто не до подростковых глупостей, когда волнение от того, с чем им предстоит столкнуться в ближайшие сутки, перекрывало собой все остальные эмоции. Причем, смерть пугала меньше выживания. Ведь во втором случае они вернутся домой, а что там осталось от их мира — пока являлось величайшей тайной, которую они боялись раскрывать.       Последний урок у профессора Пруэтта, назначенный расписанием, почему-то, поздним вечером, начался почти как обычно. Гарри и Гермиона, в сопровождении разодетой по старинным нормам массовки из других студентов, ведущей по пути заунывные разговоры о чести и доблести, заняли свои места в окрашенном блеклыми красками классе Боевой магии, освещенном факелами и люстрой.       Но затем, к их удивлению, Профессор Пруэтт вышел на середину и начал вести совершенно непривычную для себя речь о применении в сражении обезоруживающих и щитовых чар, пользуясь большим количеством устаревших выражений и обращений, совершенно не замечая двух резко контрастирующих с окружением волшебников.       Гарри и Гермиона переглянулись, нахмурившись, не совсем понимая, что происходит. Создавалось такое впечатление, что нацеленная на них симуляция закончилась и перешла в подобие, скажем так, демонстрационного режима.       Это что, какой-то сбой? Или так и должно быть? Словно финал для всех возможных тем обучения был универсален и просто криво прикручен к этому очень интерактивному опыту? Ну там, к примеру, создатели книги решили не очень заморачиваться на этот счет?       — Щитовые чары позволят эффективно отражать большинство заклинаний, — вещал учитель. — Они также помогут вам…       — Профессор Пруэтт! — едва ли не пинком ноги открыл дверь мистер Беккет, о существовании которого Гарри и Гермиона уже успели позабыть, а от того вздрогнули и уставились на местного смотрителя за порядком. — Хогсмид просит о нашей помощи! Гоблины в союзе с оборотнями напали на деревню!       — Сколько их? — даже изобразил волнение он.       — Не сосчитать, — запыхавшись, отвечал мистер Беккет. — Госпожа Дервент уже отправила всех, кого можно, на защиту внешних рубежей, но нам нужен кто-то для боя на улицах!       — Есть у меня пара способных учеников, — уставился профессор Пруэтт на подсобравшихся Гарри и Гермиону, будто главных героев этой игры. — Вы знаете, что нужно делать!       Значит, все-таки не зря их вели газетными статьями по истории гоблинского восстания. Гермиона с самого начала предупреждала, что они нападут на Хогсмид и сожгут его, кровожадно перебив множество мирных жителей. И теперь, кажется, ей и Гарри придется принять участие в этом событии, повернув его в несколько иное русло.       Хотя подводка, конечно, вышла у тайных создателей книги довольно странной и кривоватой, это нисколько не отменяло опасности от предстоящего задания.       В этой иллюзии гоблинские мечи и клыки оборотней были все такими же смертельными, как и в реальности. Теперь стало понятно, почему расписание, приколотое к дверце в их комнате, назначило урок так поздно. Чтобы вечная полная луна успела взойти над горизонтом и усложнить им финальный экзамен. Ну что ж, значит, придется постараться и не подставиться в самом конце их путешествия по этим отзвукам прошлого.       Чтобы не тратить силы и время, Гарри приманил магией пару метел, оставленных у входа в школу еще с момента их прошлых полетов, протянул одну из них Гермионе и, оттолкнувшись от земли, направил их обоих в сторону бледного зарева уже горящего Хогсмида, над которым поднимался столь густой дым, что занимал собой половину неба и скрывал тысячи звезд непроглядной тьмой.       — Сражаемся вместе, не отходим друг от друга ни на шаг! — взял на себя лидерскую роль Гарри. — Спина к спине, как обычно! Не хочу потерять тебя в этой неразберихе! И не жалеем никого! Живых ведь здесь нет — только иллюзии!       — Хорошо! — крикнула сквозь ветер летящая рядом Гермиона, пригнувшаяся к метле как можно ниже. — Только прошу, давай без Адского пламени? Мы пока его еще слишком плохо контролируем!       — Я и не собирался! — ответил Гарри. — Сам понимаю, что рано. Разве что в самом крайнем случае…       Бросив метлы недалеко от крайних домов деревни, молодые волшебники выхватили палочки и побежали вперед, с каждым ярдом все отчетливее слыша звуки схватки, крики боли и треск горящих строений. Чтобы не испытывать недостаток кислорода от разъедающего легкие дыма, они наколдовали на себя заклинание Головного пузыря и выбежали на улочку, ведущую к магазинчику Дервиш и Бэнгс.       — Редукто! — крикнул Гарри, увидев ближайшего к себе маленькое, но очень злобное существо, которое, к их удивлению, заблокировало чары своей перчаткой и оскалилось в ответ.       — Они одеты в гоблинскую броню! — моментально сообразила Гермиона. — Простейшие заклинания им не страшны!       — Конфринго! — вновь воскликнул Гарри и более мощное взрывное заклинание пусть и не разорвало гоблина на части, но с огромной силой впечатало в стену за его спиной, по которой уже безусловно мертвое тело скатилось вниз и больше не подавало признаков жизни. Броня броней, а с кинетической энергией спорить было глупо.       — Экзамен подразумевает использование того, чему нас учили, — нехотя произнесла Гермиона. — У нас не получится их жалеть…       — Тогда радуемся тому, что мы освоили курс, — сжал Гарри палочку покрепче. — Идем, пора приниматься за дело!       Жители Хогсмида, как, наверное, и в реальной истории, не были готовы к нападению огромной армии гоблинов. Пока женщины в панике пытались укрыть своих детей или сбежать как можно дальше из деревни, мужчины оказывали вялое и неорганизованное сопротивление.       Многие и вовсе выбежали на шум из домов без волшебных палочек и теперь напарывались на острые клинки, медленно истекая кровью и хрипя пробитыми легкими. Используя свою защиту, гоблины были практически неуязвимы против стандартных заклинаний, которые мирные жители, в большинстве своем, привыкли использовать для решения абсолютного большинства бытовых проблем.       — Нельзя же так поступать! — ужасалась Гермиона, которую едва не тошнило от вида разбросанных там и тут тел мирных магов, у многих из которых отсутствовали конечности или были разорваны грудные клетки. — Это же варварство!       — Что, не думала, что все было настолько плохо? — хмыкнул Гарри, выглядывая из-за угла очередного дома и оценивая обстановку. — Из уст Бинса все звучит сухо и статистично.       — Не думала, что увижу это собственными глазами, — явно мутило девушку. — Так, сейчас, дай пару секунд.       — У нас их нет! — услышал Гарри очередные крики боли. — Давай, нам туда!       Буквально на бегу разбрасываясь кое-чем более мощным, нежели оглушающие и парализующие чары, Гарри и Гермиона пробивались в центр пылающего Хогсмида, где завязалась настоящая неравная бойня.       Около десяти человек оказались в плотном кольце из несчитанного множества гоблинов, позвякивающих металлом и сжимающих оставшееся жизненное пространство, а позади них готовились к прыжку сразу несколько оборотней, клацающих пастями и безотрывно следящими за шеями своих будущих жертв.       Волшебники, в чьих расширенных глазах читался настоящий ужас, все плотнее прижимались спинами друг к другу, уже мысленно прощаясь друг с другом. Их заклинания были бесполезными и лишь изредка пробивались между стыками доспехов, выводя одного-двух нападающих из строя. Но это были лишь крохи. Ничто, по сравнению с четырехкратно превосходящими силами гоблинов, направивших кончики мечей в сторону людей и буквально строевым шагом захлопывающих острейшую ловушку.       — Круцио! — прокричал Гарри, указав палочкой в того, кто показался ему лидером гоблинского отряда.       Красная молния, проигнорировав броню, заставила его упасть на колени и заверещать непривычным человеческому уху, но наполненным болью гоблинским криком. Стоящие рядом убийцы отпрянули в стороны, моментально поворачиваясь по направлению к новым действующим лицам. Они явно не ожидали сильного сопротивления, упиваясь своей численностью и кровожадностью, а теперь, слушая мучения своего предводителя, явно заподозрили неладное.       — Авада Кедавра! — яростно выкрикнула Гермиона, направляя всю свою ненависть на тех, кто посмел так поступать с ни в чем не повинными людьми. — Круцио!       Строй гоблинов пошатнулся и они начали разбегаться в разные стороны, пытаясь использовать свои малые размеры, чтобы скрыться между пылающими домами Хогсмида. Оборотни же, не способные своим животным разумом на глубокий анализ ситуации, переключили свое внимание на две новые цели и ринулись в атаку, попадая под целый град различных проклятий, убивающих их на месте, разрывающих на куски и причиняющих нестерпимую боль, от которых глотки заливались протяжным воем.       — Инкарцеро! Ступефай! — подключились уцелевшие люди, когда гоблины перестали защищать тварей своей броней. — Ступефай! Импедимента!       — Авада Кедавра! Конфринго! Авада Кедавра! Сектумсемпра! — более радикально решал проблему Гарри, не видя никакого смысла оставлять хоть одного врага в живых. Один черт они все были лишь иллюзиями, так что даже совесть не заест потом.       Зеленые вспышки следовали одна за другой, поголовье стаи оборотней сокращалось в геометрической прогрессии. Пока Гарри и жители Хогсмида избавлялись от этой проблемы, Гермиона обернулась назад и весьма вовремя увидела десяток арбалетных болтов, выпущенных в их спины. Один взмах палочкой и невербальное Депульсо отправило смертоносные свистящие болты прямо в их отправителей, часть из которых спасли доспехи, но около трети захрипели и попадали замертво.       — Я займусь ими! — крикнула Гермиона и выпустила волну огня в сторону уцелевших гоблинов.       Какой бы хорошей ни была их защита, но сталь не может спасти маленькие тела от огромной температуры, зажаривающей плоть в металле, как на сковородке. Гермиона виртуозно пользовалась палочкой, отгоняя пламенем противников все дальше и дальше, перехватывая на подлете новые болты и не подпуская их к спине Гарри, занятого добиванием стаи оборотней.       — Получайте, мрази! — яростно кричала она, ощущая жар от собственного заклинания. — Это вам за всех убитых этой ночью людей! Инсендио!       Гермиона не боялась задеть никого из жителей деревни. Там, откуда они пришли, просто не осталось выживших, а была лишь смерть, вываленные наружу через резанные раны внутренности и уже пылающие дома. Ее заклинание, даже не относящееся к темной магии, жарчайшей струей било в сторону гоблинов, прогоняя их прочь и не оставляя шанса тем, кто решил рискнуть и остаться на месте.       Одиночный выстрел из арбалета все же задел Гермиону, попав ей в левое плечо и застряв там, будто лишняя ветка дерева с острым наконечником, но в пылу борьбы Гермиона даже не заметила острой боли, изжаривая смелого гоблина в его собственной броне вместе с арбалетом.       Еще никогда Гермиона не была настолько зла. Она всегда считала, что гоблинов Гринготтса притесняют и не дают пробиваться в политику из-за каких-то предрассудков. Прошлые войны хоть и были в реальности жестокими, но на страницах книг и после нуднейшего голоса профессора Бинса казались лишь сухой статистикой, способной обмануть любого. Но сейчас, на живом примере увидев, насколько они могут быть кровожадными и жестокими, Гермиона била без промаха, обещая, что доберется до каждого повинного в этой резне.       Тем временем, Гарри и уцелевшие жители прекратили последний скулеж оборотней, режущим заклинанием отрубив голову вожаку стаи. Гарри тяжело дышал, чувствуя сильнейшее физическое и эмоциональное напряжение, но при этом понимал, что все это еще не конец.       Как минимум, еще треть Хогсмида, где стояли известнейшее Сладкое Королевство, Зонко и еще несколько магазинчиков, находилась под контролем гоблинов. Так что дела еще не закончены.       — Они схватили женщин и заперли их возле Трех метел! — запыхавшись, устало кричал один из выживших. — Я не знаю кто вы, но помогите! Нам не справиться одним!       — Гермиона, мы выходим! — скомандовал Гарри.       — Слышу! — яростно рыкнула она, оставляя гореть широкую стену огня, через которую им уже не смогут еще раз зайти в спину. Да и выживших там уже не оставалось. — Я готова!       Пробираясь мимо дымящихся руин деревни, Гарри пользовался различными проявляющими и обнаруживающими чарами, благодаря чему помог всем избежать двух засад притаившихся за углами домов гоблинов, держащих пальцы на курках своих арбалетов. Косыми взмахами палочкой, Гарри просто обрушивал на них уже не подлежащие восстановлению дома, с удовлетворением слушая сдавленные крики зажатых камнями врагов.       Чуть впереди, буквально в трех десятках ярдов, еще один, гораздо более крупный отряд закованных в броню гоблинов, окружил большое здание, откуда доносились молебные всхлипы множества женщин и крики детей. Через окна было видно, что большинство из них даже не успели накинуть на себя уличную одежду, так быстро случилось нападение. А некоторые держали на руках еще совсем младенцев, трансгрессировать с которыми было опасно для их собственных жизней.       — Готовьсь! — хрипло командовал лидер отряда. — Целься! Пли!       Объятые огнем болты вылетали из арбалетов, проносились под ночным небом и утыкались в сухую соломенную крышу здания, которая тут же вспыхивала и начинала трещать разрастающимся пожаром. Только сейчас Гарри поймал себя на мысли, что Хогсмид будущего практически полностью покрыт черепицей, видимо, выучив урок этого восстания. Но сейчас был не двадцатый век, а потому загнанные в угол женщины и дети могли лишь с ужасом дожидаться своей участи, чувствуя, как горящие конструкции начинают осыпаться прямо на них.       — Круцио! — повторил психологическую атаку Гарри, поразив лидера отряда пыточными чарами. — Тушите крышу и спасайте людей, а мы займемся этими мудаками!       Пока мужчины ринулись исполнять указания, ведь в бою от них один черт было мало толку, Гарри и Гермиона принялись истреблять тех, кто захотел не просто убить население Хогсмида, но и сделать это как можно более жестоким способом, сжигая заживо вместе с домами, как какие-то отбитые фанатики. Палочка Гарри плевалась смертельными заклинаниями, буквально дымясь от проходящей сквозь нее магии, а Гермиона не отставала, лишь изредка отвлекаясь на перехват арбалетных болтов.       Часть из них, видимо, тоже выполненных не из дерева, а из гоблинской стали, пробивали защиту и доставали до пары молодых волшебников, но пока, к счастью, не наносили серьезного урона, либо проходя мимо, либо царапая вскользь. Но ведь сами арбалеты-то точно были деревянными! Иначе никак! Сталь же не играет и не нормально сможет натянуть тетиву, а не то в реальном мире все луки и арбалеты были бы стальными. А потому Гермиона, дойдя до этой простой истины, стала вырывать оружие из рук гоблинов, заставляя их либо хвататься за висящие на поясе мечи, либо и вовсе спасаться бегством.       — Да вот уж хуй вам! — закричал Гарри, окружая улицу огненным штормом, стараясь не задеть им здание, где держали пленниц. — Вы все ответите за нападение! Авада Кедавра!       Не имеющие возможность избежать боя, гоблины, при поддержке успевших прибежать на поле боя нескольких оборотней, с криками и лаем ринулись в последнюю атаку на Гарри и Гермиону, абсолютно игнорируя других жителей Хогсмида. Две палочки едва не разваливались от того количества мощнейшей магии, что им приходилось пропускать сквозь себя за невероятно короткий промежуток времени, но держались и позволяли своим хозяевам драться так, как никогда раньше.       Гарри расшвыривал гоблинов в разные стороны, уклонялся от прыгающих на него оборотней и не позволял им подобраться к Гермионе, которая занималась своей половиной улицы, уже абсолютно невербально посылая одно Непростительное заклинание за другим.       Используя Империус, она заставила нескольких гоблинов сражаться друг с другом, натурально вгрызаясь зубами друг другу в глотки, мощные потоки воды сбивали с ног сразу по несколько приблизившихся на минимальное расстоянии противников, а струи огненной стихии держали остальных в первобытном страхе перед могущественной ведьмой, пришедшей наказать их за вероломное нападение на беззащитную деревню.       Во время секундной передышки, когда никто из врагов не рискнул ринуться на Гарри, он краем глаза невольно заметил, как волосы Гермионы, наэлектризованные витающей в воздухе магией, топорщатся во все стороны и тем самым делают ее схожей с Медузой Горгоной, на фоне которой сияет ночное небо, а на лице гуляют тени от колышущихся всполохов огня.       Пожалуй, окажись он в этот момент в противоположной команде, то как минимум бы испугался одного только ее вида, несколько раз подумав о самой необходимости вступать в бой с той, кто способен лишь силой мысли оборвать жизнь сразу нескольким врагам.       Но долго он любоваться ею не смог, поскольку гоблины и оборотни, собрав остаток сил, ринулись на него в самоубийственной атаке. Огненный шторм не оставлял им иного выхода, кроме как попытаться достать до мага невиданной силы, уничтожившего уже огромное количество маленьких бронированных солдат.       Гарри понимал, что просто не успеет перебить все маленькие и юркие цели, а потому взмахнул палочкой, поднял ближайшего брыкающего лапами оборотня в воздух и со всей силы бросил в сторону сразу пятерых гоблинов, сметя их с ног и ломая кости тяжелой тушей кровожадной твари.       Один из врагов, прыжками уворачиваясь от заклинаний, был готов сделать последнее движение, чтобы проткнуть живот Гарри своим острейшим мечом, но вовремя заметившая это Гермиона пробила ему Авадой грудь, не позволив закончить начатое. Едва обернувшийся в ее сторону для благодарственного кивка Гарри крикнул ей пригнуться, после чего, запустив свою зеленую молнию прямо над ее головой, лишил жизни обгорелого оборотня, с разбегу пробившегося сквозь защитный огненный шторм.       — Они совсем потеряли страх огня! — крикнула Гермиона, замечая все новых и новых тварей, опаляющих шкуры, но рвущихся внутрь кольца. — Их что-то гонит вперед!       — Запах крови и вой погибающих собратьев! — сообразил Гарри. — Нам нужно что-то более сильное! И плевать на последствия! Пруэтт не оставит нас просто так!       — Я поняла! — судорожно кивнула Гермиона, до сих пор не решающаяся использовать Адское пламя. — Я сделаю! Адеско Файр!       Полуразумная огненная змея вырвалась из кончика ее палочки и, повинуясь ярости владелицы, направленной в сторону оборотней и гоблинов, помчалась выполнять свое темное дело. Против этой магии уже невозможно было противостоять совсем никак. Если через обычный огонь еще был шанс проскочить, набрав достаточно скорости и перетерпев боль, то Адское пламя моментально испепеляло все, что к нему прикасалось.       Ни гоблинская сталь, ни быстрая скорость оборотней не давала им и шанса на успех. Враги просто замерли в ужасе перед разрастающейся ревущей стихией, делая удобной мишенью для Гарри, забирающего у них жизни зелеными вспышками пламени.       Жители Хогсмида с благоговейным ужасом наблюдали за парой молодых магов, творящих на их глазах темнейшую и сильнейшую магию, вычищающую улицы деревни. Еще весьма юная девушка и такой же, едва начавший обрастать щетиной парень, расправлялись с целой объединенной армией гоблинов и оборотней, без тени жалости и сожаления убивая каждого, кто пошел с оружием на мирных и не желающих никаких конфликтов людей.       Пусть для Гарри и Гермионы они и были лишь иллюзиями, но в данный момент книга использовала всю свою магию, чтобы обеспечить такое количество действующих персонажей полноценным разумом и самостоятельностью. Так что будь эти мужчины и женщины живыми, то до конца своих дней запомнили бы эту ужасающе-завораживающую смесь невероятно ярких для этого мира оранжевых и зеленых красок, затихших ровно в ту же секунду, как последний гоблин упал замертво, закончив счет жертв этой никому не нужной резни.       Держа палочку наготове, Гарри тяжело дышал и осматривался вокруг, пытаясь обнаружить хоть одного выжившего врага. Его глаза цеплялись к каждой мелкой детали, уши искали хоть малейший посторонний шум, готовясь дать команду повернуться и добить тех, кому пока повезло избежать кары.       Но только лишь всполохи огня от горящих домов и треск обваливающихся крыш были ему ответом. Никого больше не осталось, кроме него, Гермионы и горстки чудом уцелевших жителей Хогсмида, со страхом вжимающихся друг в друга и во все глаза смотрящих на них издалека.       — Мы справились… — прошептала Гермиона. — Мы… Черт!       — Гермиона! — воскликнул Гарри, подбежав к согнувшейся пополам девушке, которую обильно выворачивало на обугленную улочку, едва она успела отменить заклинание Головного пузыря. — Ты в порядке?       — Да… Я… Мерлин! — стошнило ее еще раз недавним ужином. — Погоди… Это слишком… Сильно… Для меня…       — Вот, возьми, — наколдовал Гарри из воздуха небольшой платок и протянул его девушке, прекрасно понимая причины такой реакции и осматривая ее на предмет травм. — Погоди, не шевелись… У тебя пробито плечо.       — Да? — натурально удивилась она, утирая рот от остатков рвоты. — А я даже не почувствовала…       — Адреналин, наверное, — хмыкнул Гарри, тело которого тоже начинал бить мандраж и судорога, а желудок, от осознания масштабности и кровавости бойни, обещал скорейшее повторение действий девушки, если его не сдерживать. — Сука… Тяжело прицелиться… Потерпи!       — Ай! — воскликнула Гермиона, когда он выдернул обломки болта, а теплая кровь побежала вниз по телу. — Больно!       — Не больнее Круциатуса, — невесело пошутил Гарри, взмахнул палочкой и про себя произнес «Волнера Санентур», спасающим не только от Сектумсемпры, но и довольно неплохо закрывающим обычные глубокие раны. — Прости, бадьяна с собой нет, он бы залечил получше. Надо было бы захватить…       — Ты тоже ранен! — заметила Гермиона, подняв на Гарри взгляд. — У тебя все лицо посечено осколками! А волосы сильно обгорели от огня…       — Меня, кажется, еще и ткнули мечом в ногу разок, — поморщился он, чувствуя запоздало догоняющую боль ниже колена и теплую кровь, пропитавшую ботинок. — Сможешь посмотреть?       — Задирай штанину, — кивнула Гермиона. — Сейчас я…       — Нет необходимости, леди Поттер, — раздался над их головами неожиданный голос.       Гарри едва не выпустил вслепую очередную Аваду, лишь в последний момент сообразив, что голос принадлежит профессору Пруэтту. Одним щелчком пальцев он преобразил мир вокруг себя, убирая с поля зрения жителей Хогсмида, трупы людей, гоблинов и оборотней, прекращая пожары и избавляя воздух от мерзкого запаха горящей плоти, который Гарри и Гермиона в процессе битвы не чувствовали, благодаря головным пузырям, прозрачным для кислорода, но надежно отсекающим все остальное вокруг.       — Вы отлично справились с заданием, — поведал профессор Пруэтт. — Все возможные жители спасены, вы показали отличный уровень владения самой разнообразной магией, включая темную, а также получили незначительное количество повреждений. Мои комплименты профессору Грюму, за первоначальную подготовку. У меня редко бывают такие гости, а потому было весьма интересно работать с теми, кому темная магия от природы чужда и омерзительна. Но вы справились и выжили, чему я несказанно рад. И, пожалуй, по сто пятьдесят очков Гриффиндору и Когтеврану.       — А от них до сих пор есть смысл, сэр? — скептически уточнил Гарри.       — Как я и говорил — это лишь понятная для вас оценка за экзамен, — пожал он плечами. — Леди Поттер, хватит рваться к ноге вашего супруга. Она будет как новая, когда вы окажетесь в своей реальности.       — Простите, сэр, — смутилась она.       — Ваше обучение этому разделу волшебства закончено, — вернулся к теме профессор Пруэтт. — Вы готовы вернуться назад?       — Готовы, сэр! — хором ответили они.       — Тогда пройдите в этот портал, — еще раз щелкнул он пальцами и посреди улицы появилась сияющая светом арка. — Если захотите повторить, то в конце книги вы найдете схожие руны для продвинутого обучения по всем остальным главам «Темных тайн тьмы».       — Спасибо, сэр, но, пожалуй, с нас хватит, — процедила Гермиона, вспоминая о том, КАКИЕ еще знания предлагали эти страницы и поднимаясь на ноги вслед за прихрамывающим Гарри.       — Как вам будет угодно, леди Поттер, — вежливо поклонился ей профессор Пруэтт. — И на будущее, дам вам совет: Адское пламя тоже не сможет меня уничтожить. Удачи.