Меры защиты

      Яркие лучи летнего солнца пробивались сквозь окна кухни, согревая приятным теплом все же несколько подмерзших после полета на большой высоте Гарри и Гермиону, с аппетитом поедающих вкуснейшие и ароматно пахнущие гренки с беконом.       Вроде бы простое блюдо, готовящееся за десять минут, но насколько же оно помогало почувствовать себя в спокойной и уютной атмосфере собственного дома, где им теперь предстоит вместе жить, как Гарри надеялся, довольно долгое время. Желательно — всю жизнь.       Сириус, первым наполнивший свой живот, теперь более подробно посвящал их в произошедшие за эти месяцы события. Поведал о наблюдениях насчет происходящего в волшебном мире, делился своими мыслями по поводу ближайшего будущего и рассказывал о слушании в Визенгамоте по пересмотру своего дела, которое, тогда еще только исполняющая обязанности министра мадам Боунс, вела в качестве главного судьи.       — Сначала мне не особо-то хотели верить, — говорил Сириус, вспоминая недавнее прошлое. — Просили предоставить доказательства моих слов. Но что я им мог предоставить? Петтигрю был мертв, воспоминания можно подделать, а сыворотку правды — обмануть.       — И что ты им сказал? — стало интересно Гарри.       — Как минимум то, что у меня нет Темной метки, — усмехнулся Сириус. — Будь я правой рукой Волдеморта, как меня называли последние годы, то она была бы обязательным дополнением к моей тюремной татуировке, а вывести ее нельзя. Этого оказалось мало, но мадам Боунс вовремя вспомнила, что речь о Питере уже заходила в прошлом году, когда ты утверждал, что случайно убил именно его. И этот факт позволил заседанию продолжиться.       — Но волшебники же не умеют определять личность человека по тесту ДНК, как это делают магглы? — задала вопрос Гермиона, делая глоток апельсинового сока.       — Нет, но слов из песни не выкинешь, — ответил ей Сириус. — Доказательство косвенное, но мои слова в точности совпадали со словами Дамблдора и Гарри. А будь я тем, кто хочет Гарри убить, то никак бы не смог договориться насчет соответствия версий.       — Дай угадаю, — хмыкнул Гарри. — Этого тоже оказалось мало?       — Разумеется, — кивнул Сириус. — Но Дамблдор, как оказалось, когда встречался с мадам Боунс в канун Рождества, не только еще раз пообщался с ней насчет возрождения Волдеморта, в которое она тогда не особо верила, но и весьма жирно намекнул на то, что работает со мной во имя противостояния тьме. Я так понял, он уже тогда начал двигаться в сторону восстановления моего доброго имени, просто не успел довести дело до конца.       — Значит, мадам Боунс зачла слова Дамблдора, как показания свидетеля? — задумчиво произнесла Гермиона. — Неужели это сработало?       — Визенгамот отверг такие доказательства, но в их головах было посеяна нить сомнений, — продолжал Сириус, откусив еще один кусок гренки. — Раз Дамблдор все время твердил правду насчет Волдеморта, то ему не было смысла выгораживать рядового преступника, который больше ни разу не был замечен в злодеяниях.       — Но…       — Да, этого все еще было мало, — прервал он возможные вопросы. — Более действенным оказались показания Римуса, который, якобы, слышал от Джеймса пожелания назначить Хранителем Питера. Оборотням, конечно, не очень верят, но я видел, как эта небольшая ложь во благо заставила судей начать перешептываться и сомневаться. Мы долго обменивались репликами, но Визенгамот не мог выбрать какого-то единого решения, склоняясь то в одну, то в другую сторону.       — Сколько длился процесс? — стало интересно Гарри. — Просто, я даже не представляю, к чему мне готовиться и как выпутываться из своего наказания, если мы победим Волдеморта.       — Часа четыре, не меньше, — пожал плечами Сириус. — Все было медленно и нудно, а потому, в качестве последнего аргумента, я предложил дать Непреложный обет о правде, под действием которого подтвердил, что никогда не служил Волдеморту, не предавал Поттеров и оклеветал себя пятнадцать лет назад, потому что именно из-за моей ошибки Питер смог сделать то, что сделал.       — И после этого тебя оправдали? — покосилась на него Гермиона.       — Признаюсь, я тогда порядком струхнул, — откинулся Сириус на спинку стула и сложил себе руки на живот. — Больше аргументов у меня не было, все доказательства были лишь косвенными, а Визенгамот, наверное, еще никогда не совещался так долго. К счастью, среди них не было подстрекателей вроде Фаджа или Люциуса Малфоя, которому сейчас явно не до появления своей персоны в Министерстве, так что да, меня оправдали. С минимальным перевесом, буквально в два-три голоса, но оправдали.       Гарри, на своем опыте общения с Визенгамотом, понимал, что судебный процесс, особенно в таком неоднозначном деле, должен был быть трудным и затяжным. И Сириус лишь подтвердил его подозрения, признавшись, что прошел практически по самой грани между освобождением и повторным заключением в Азкабан. Хоть поцелуй дементора бы не применили, ввиду ухода этих самых дементоров под власть Волдеморта.       — Рисковый ход, — признал Гарри. — Я даже не знаю, смог бы на него пойти или предпочел бы и дальше оставаться в тени…       — Я бы и оставался, если бы не необходимость, — хмыкнул Сириус. — Аластор мертв, Дамблдор тоже. Даже Снейп — и тот кормит червей. Я уже не мог продолжать делать вид, что от меня требуется лишь разведка и шпионаж. Мы с Кингсли должны были возглавить Орден и искать в него новых людей, а это трудно делать, если зовешь новобранцев в компанию к серийному убийце.       — Ну да, не поспоришь, — улыбнулся Гарри. — И как, успешно?       — Да не особо, на самом деле, — нахмурился Сириус. — Сейчас не знаешь, кому можно доверять. Флетчер предал нас, Орден потерял многое. Так что приходится действовать втройне осторожно, проверяя каждого потенциального кандидата от и до, прежде чем подойти к нему с разговором.       — Есть кто на примете? — поинтересовалась Гермиона.       — Пара человек имеется, — неоднозначно ответил он, прикрыв глаза. — Дамблдор всегда пытался найти сторонников среди недавних выпускников Хогвартса. Они резвее мыслят, головы не забиты рутиной, и меньше склонны к просиживанию штанов. Но пока мы еще думаем на их счет.       — Мы их знаем? — уточнила она.       — Возможно, — пожал он плечами. — Но я познакомлю, если будет такая необходимость.       Покончив с обедом, Гарри и Гермиона принялись разбирать свои вещи и размещать их по различным шкафам, комодам и полкам. Школьная форма, как бы не было это грустно понимать, сразу отправилась в самые дальние ящики, а взамен ей первые ряды заняла обычная повседневная одежда, которую они одевали для походов в Хогсмид или же прогулок по выходным.       Так же, на вешалке у самого входа, разместились мотоциклетные куртки и шлема, а для всех книг, что имелись в наличии у Гермионы, пришлось выделить едва ли не половину доступных мест по всему дому, когда Гарри уместился на пару сиротливых полочек вдоль стены.       Наконец-то свое законное место над камином занял семейный фотоальбом, который подарил ему Хагрид еще на первом курсе. В нем были собраны множество колдографий с родителями, которыми Гарри любовался днями и ночами, когда настроение было совсем ни к черту и хотелось получить хоть немного родственного тепла. Теперь они все были дома. Мама, папа, Гарри, Гермиона и Сириус. Наконец-то.       Еще приятной новостью стал прилет Букли ближе к вечеру. Птица была так рада вновь увидеть своего хозяина, что уселась ему на руку и уткнулась головой куда-то в подмышку, пиликая что-то на совином. К счастью, у Гарри в чемодане нашлась початая коробка корма для нее, так что было чем угостить старую подругу. Но вместе с тем, ее появление чем-то расстроило Гермиону, заставив ее замереть на месте, держа в руках две пары джинс, которые она несла в их комнату.       — Что-то не так? — насторожился Гарри.       — Да как сказать… — отмерла Гермиона, встряхнув головой. — Со всей этой чехардой я совсем забыла, что с Рождества не писала родителям…       — Оу… — притих он, поняв, что этот аспект совсем вылетел и из его головы. — Наверное, они волнуются, да?       — Должны, — кивнула Гермиона. — Я их предупреждала, что из-за подготовки к СОВ буду писать реже… Но не раз в полгода же! Можно мне попросить Буклю отнести им письмо?       — Конечно, в любой момент, — не видел проблем смутившийся Гарри.       — Сейчас только, возьму перо и пергамент, — начала копаться в своем рюкзачке Гермиона. — Дай мне пять минут…       Пока Гермиона склонилась над письмом, Гарри почувствовал себя невероятно сказочным идиотом. Как он мог забыть, что его любимая девушка, в отличие от него самого, не является сиротой и должна поддерживать контакт с родителями? С какого перепугу он уже нарисовал картину, где они с Гермионой будут жить здесь, пока не надоест, если ей придется вернуться домой «на каникулы»?       Да и вообще, будет весьма некультурно вот так взять и забрать ее под свое крыло, не поговорив на этот счет с Дэниэлом и Эммой. Тоже мне, гений тактики, упустивший из головы столь важную вещь! Придурок…       — Пф-ф-ф, как бы им правильно написать… — держала Гермиона занесенное над пергаментом перо. — Извиниться… Ну да, надо бы… Сослаться на занятость из-за СОВ? А как потом показать им результаты?       — Что за кипишь, а меня не зовут? — заметил Сириус легкую панику в глазах Гарри, войдя со стуком в их комнату.       — Пытаюсь придумать, что написать родителям… — сдержанно ответила Гермиона. — Если честно, мне надоело им врать… Я не могу поступать с ними так и дальше… Но как я им скажу, что бросила школу? Как заставлю их не волноваться, если объявлю, что изучила целую кучу темной магии и ушла на войну? Да они же всю страну на уши поднимут, но вернут меня домой! Черт! Черт! Черт!!!       — Погоди, кареглазка, не мельтеши, — поднял руку Сириус. — Полчаса погоды не сделают. Хорошо?       — Хорошо, — вернула она перо в чернильницу. — Я слушаю.       — Итак, давай начнем с базовых вещей, — присел он в кресло напротив нее. — Что твои родители вообще знают?       — Ну… — задумалась она. — Они в курсе, что мы встречались с Гарри на четвертом курсе. Знают о том, что он, вроде как, был убит. Помнят, что я не хотела возвращаться в Хогвартс, но сделала это, чтобы получить аттестат.       — Ладно, это понятно, — кивнул Сириус. — Что дальше? Например, насчет твоих отношений со «Стивенсом»?       — Нет, я ничего не говорила, — замотала она головой. — На Рождественских каникулах я была не в настроении, чтобы сочинять какую-нибудь историю. А как поступить сейчас и вовсе не знаю. Мне больно от того, что я не могу сказать им правды… Ведь это все навлечет на них опасность… А я не смогу их защитить… Мерлин! — покатилась слезинка по ее щеке. — Как мне быть?!       Гарри было грустно смотреть на то, как страдает Гермиона от разрывающих ее на части желаний. С одной стороны, она хотела поделиться с родителями всем, что с ней происходило на протяжении всего обучения в Хогвартсе. Но если в детстве она понимала, что после таких историй ее банально не пустят обратно в этот сумасшедший волшебный мир, то сейчас ей было страшно увидеть реакцию родителей, которые, определенно, будут разочарованы в своей дочери.       Другой же стороной медали было то, что правда на самом деле могла бы поставить их под удар. Нельзя было поведать обо всем, не упомянув выживание Гарри. Но это знание уже забрало жизни как минимум троих человек, взявших на себя роль целей для Волдеморта, вместо того, кто по заверениям Пророчества, должен был вступить с ним в противостояние.       Гарри часто ненавидел себя за это, считая, будто скрылся за спинами других, но он оправдывался каждый день тем, что делал это ради Гермионы. Может быть глупая отмазка, однако сейчас, благодаря их многомесячному путешествию по страницам той злополучной книги, можно было быть уверенным, что для общества она, как и «Ричард Стивенс», либо погибла, либо просто покинула волшебный мир.       Но что делать не с обществом, а с ее родителями? Им ведь такую новость сообщать никак нельзя…       — Как мне поступить, Сириус? — подняла Гермиона на него влажный от слез взгляд. — Что им написать? Новую ложь во благо? Или правду, которая разобьет им сердце?       — Очень сложный вопрос, на самом деле, — нахмурился он, приложив руку к подбородку. — Они твои родители… И заслуживают правды. Даже насчет Гарри, я так думаю.       — Но… — начала было Гермиона.       — Но в таком случае, придется принять меры для их защиты, — прервал ее на полуслове Сириус. — Знаю, фамилия Грейнджер мало волнует Пожирателей примерно с октября того года. Но это только в отношении твоей связи с Гарри. Тем не менее, отмазка о том, что ты магглорожденная волшебница, которая, теоретически, решила покинуть наш мир, очень мало будет интересовать уже Волдеморта. Если ему однажды таки удастся захватить власть, то пока Пожиратели не убедятся в смерти или заключении под стражу любого британского магглорожденного, включая тебя, то твои родители окажутся под ударом. Новости ты сама читала.       — Значит, у меня нет выбора, чтобы оградить их от войны? — расшились от испуга глаза Гермионы.       — Нет, — обрушил ее надежды Сириус. — Конечно, можно надеяться, что Министерство выстоит. Но Волдеморт очень настырен и рано или поздно, но он добьется своего. И вот тогда адреса жительства всех магглорожденных страны попадут к ним в руки.       — Тогда я обязана их защитить! — рьяно высказалась Гермиона. — Я знаю очень много защитных чар, которые скроют их дом!       — А на работу им ходить не надо? — остудил ее пыл Сириус. — Или потребуется сидеть, как в тюрьме, не высовывая носа?       — Ну да, не подумала… — чуть поумерила она воинственный дух. — Есть другие варианты?       — Я вижу только переезд в другую страну, — предложил Сириус. — В какую угодно, лишь бы выйти из-под юрисдикции властей Британии. Как маггловской, так и магической.       Гермиона, судя по ее нахмурившемуся лицу, глубоко задумалась над возможностью осуществления таких мер. Гарри не знал, насколько ее родители привязаны к своему дому, но это определенно вызовет огромное количество проблем, которые придется решить в самые сжатые сроки.       Однако, с другой стороны, если их отправить, предположим, на континент, то это значительно снизит уровень опасности. Кого будут волновать какие-то там Грейнджеры с магглорожденной дочерью за границей, если у Волдеморта и на домашнем фронте проблем будет невпроворот?       — Я могу попробовать поговорить с ними на этот счет, — наконец произнесла Гермиона, поджав губы. — Скорее всего, они будут очень злы… И, наверное, не примут предложение о переезде… По их мнению, волшебный мир ничем не отличается от маггловского, где все можно решить по закону и не прибегая к насилию…       — Ага, как же, — скривился Сириус. — Сколько войн развязано магглами за последнее столетие? И где погибло столько людей, что на тысячу населений магбритании хватит?       — Ладно, я не правильно выразилась, — хмыкнула она, признавая неприятную правду. — Большинство проблем можно решить по закону. Они не поймут, как в таком небольшом обществе может существовать настоящая террористическая ячейка, имя лидера которой даже боятся произносить вслух официальные власти… Ведь я все эти годы старалась не заострять внимание на проблемах, а потому, скорее всего, создала слишком хорошее впечатление о волшебниках…       — Которые убивают несовершеннолетних детей, — вставил Гарри, намекая на себя. — Об этом же они в курсе?       — Да, но это показано, как единичный случай о сумасшедшем маньяке, которых везде хватает, — вздохнула Гермиона. — Как мне поступить? Не заставлять же их уезжать силой…       — Плохая идея, — сразу выразил свое мнение Сириус. — Это может разрушить все ваши отношения навсегда. Хотя и лучше, если они погибнут, как побочный ущерб…       — Признаюсь честно, я подумывала о возможной коррекции памяти, на то время, пока опасность максимальная, — довольно сильно удивила их своими словами Гермиона. — Но это только в совсем уж критическом случае, когда другого выбора не останется…       Гарри не представлял, что Гермиона готова на такие жертвы ради их общей цели. Это было даже покруче необходимости засадить друг в друга Круциатусом. Ведь в том случае они оба понимали, как, зачем и почему. А в случае с родителями Гермионы, у них даже не спросили бы их мнения. Будь Гарри на ее месте, то, наверное, не смог бы решиться на столь тяжелый поступок. Не готов он был жертвовать близкими и тереть им память, даже ради их блага…       А Гермиона — могла.       — Давай так, кареглазка, — предлагал Сириус. — Тебя они могут не слушать только из-за того, что ты их дочь. Они привыкли, что они старше и знают все лучше, так что будут изначально относиться предвзято к твоим словам.       — И как это изменить? — вскинула на него взгляд Гермиона.       — Нужен кто-то равноправный и взрослый, — отвечал Сириус. — Я могу поговорить с ними в качестве, если можно так выразиться, твоего опекуна со стороны волшебного мира. Я смогу рассказать, какая опасность им грозит и почему ты хочешь остаться на этой войне. Будет трудно, я так считаю, но все же шансов больше, чем если ты придешь с таким заявлением одна.       Что ж, уже похоже на здравую мысль. Почему-то Гарри сразу не подумал о том, что заявись Гермиона с кем-то, кто представляет другую сторону, диалог может пройти в куда менее категоричном русле. Разумеется, родители Гермионы все еще будут против, чтобы их несовершеннолетняя дочь (хотя которой, на самом деле, осталось не так уж много до магического совершеннолетия), участвовала в непонятных им смертельных конфликтах.       Но зная Гермиону и ее настойчивость, им придется отступить. Ибо с их согласия или же нет, но Гермиона сделает так, как посчитает нужным. А Гарри знал, что даже не будь его в качестве парня, Гермиона бы не смогла бросить погибать мир, где настолько несправедливо относятся к таким, как она.       — Хорошо, я договорюсь насчет встречи, — вновь обмакнула она перо в чернила. — Когда?       — Давай в субботу или воскресенье, — предложил Сириус. — Все же такие вопросы лучше решать на отдохнувшую голову.       — Тогда в воскресенье, — начала Гермиона царапать пергамент. — По субботам они иногда работают…       Закончив письмо, Гермиона прицепила его к лапке Букли, которая была вне себя от счастья и гордости, что ей вновь поручают доставить послание. Громко ухнув и аккуратно куснув Гарри за палец, белоснежная сова взмахнула крыльями и вылетела через окно по направлению к закатному солнцу. Гарри надеялся, что Грейнджеры адекватно воспримут содержимое письма и поймут всю важность ситуации.       Тем временем, до воскресенья оставалось еще несколько дней, в процессе которых нужно было чем-то себя занять. Окончательно срастив себя с реальностью и отвыкнув от книжной иллюзии, Гарри и Гермиона наконец-то перестали удивляться невероятно ярким цветам окружения, когда открывали глаза по утрам. Как ни крути, а почти полгода в бледных тонах хорошо так въедаются в подкорку, заставляя поверить, что так и должно быть на самом деле.       По крайней мере, наконец-то можно было относительно спокойно выспаться, особенно Гермионе. Не ломать себя по полночи, заставляя произносить неприемлемые ранее темные заклинания, не сожалеть о том, что с каждым днем душа все больше калечится и превращает чистых и светлых подростков непонятно во что. А просто спать в обнимку, после вечернего сеанса жарких поцелуев и признаний в любви, когда хотелось, чтобы время остановилось и эти счастливые часы остались с ними навсегда.       Ближе к пятнице Сириус объявил, что пора прекратить прохлаждаться и надо бы заняться делом. А именно — научиться, наконец, трансгрессии, которая была бы очень полезна в текущих обстоятельствах, значительно повышая шансы на выживание при неожиданной атаке врагов. Ну и просто, как бы не было увлекательно летать на мотоцикле или метле, иметь возможность мгновенно перемещаться в пространстве было необходимо.       — Самое главное, что трансгрессия позволяет перемещаться только туда, где вы уже были, — учил он, расхаживая по заднему двору дома, пока Гарри и Гермиона внимательно слушали лекцию. — Для перемещения, вам необходимо очень и очень четко представлять место прибытия. А если делать это на банальной фантазии или описании места, то шанс расщепа растет невероятно быстро. Понятно?       — Да, профессор, — хором ответили они с улыбками, сидя прямо на зеленой траве. — Мы поняли.       — Детишки, чтоб вас, — хохотнул Сириус. — Ладно, следующий пункт. Вообще, опытному магу волшебная палочка для перемещений не требуется, но первые попытки рекомендуется выполнять, зажав ее в руке. Так вам будет психологически проще настроиться на свою внутреннюю магию, которая привыкла работать только в контакте с палочкой. Все ясно?       — Предельно, профессор, — продолжали свои подколы Гарри и Гермиона.       — И как вас, таких понятливых, еще на третьем курсе не отправили сдавать ЖАБА? — изображая дикий интерес осведомился Сириус. — Сдали бы все на «Превосходно» с первой попытки.       — Боюсь, мы были слишком заняты тем, что спасали твою шкуру от Азкабана, — хихикнул Гарри. — А так да, никаких проблем.       — Вот сейчас и посмотрим, — вернул ему дерзкий взгляд Сириус. — Давай, покажи на что способен, Сохатик!       Требование крестного чуть поубавило спеси внутри Гарри, ведь он не ожидал, что Сириус вызовет его так быстро. Хотя, после уроков у профессора Пруэтта, пора было привыкнуть, что теперь просто отсидеться на задней парте, пока другие пыхтят и пытаются показать результат, не получится.       Получив пару ободряющих хлопков по плечу от Гермионы, Гарри встал на ноги и направился ближе к Сириусу, надеясь показать результат если не сразу, то довольно быстро.       — Значит так, — взмахнул Сириус палочкой и создал в десятке ярдов впереди яркий красный круг на земле. — Министерство учит всех по крайне скучной и нудной программе. Их методичка не меняется с каменного века и основывается на трех словах, от которых тебя бы затошнило уже ко второму занятию.       — Это каких же? — стало интересно Гарри, у которого начинался легкий мандраж в ногах.       — Нацеленность, Настойчивость, Неторопливость, — официальным тоном ответил он. — Но все это полнейшая чушь, придуманная лишь для того, чтобы даже самые отпетые идиоты научились трансгрессировать. На самом деле, важна лишь одна вещь — искреннее желание появиться в том месте, которое ты хорошо представил в своей голове. Как только ты достаточно сильно захочешь переместиться, то магия все сделает за тебя.       — Мне что, просто стоять и думать о центре круга? — спросил Гарри.       — Не совсем, — говорил Сириус. — Как и в случае с палочкой, нужно обмануть не только свой внутренний источник силы, но и собственные мозги, которые с детства уверены, что невозможно оставаться неподвижным, но при этом двигаться. Так что, для начальной инициации, желательно хоть как-то пошевелиться. Сделать шаг или провернуться на месте. В общем, заставить себя поверить, что ты не являешься памятником современного искусства.       — Хорошо, я попробую, — выдохнул Гарри, сжав в руке волшебную палочку. — Ты точно знаешь, как нивелировать последствия расщепа?       — В теории, — неоднозначно ответил Сириус. — Давай, Сохатик, не дрейфь. А то кареглазка быстро покажет, кто из вас двоих умнее.       В том, что Гермиона умнее, Гарри не сомневался ни единой секунды с того самого момента, как впервые встретил ее в купе Хогвартс-экспресса. Да, у Гарри, обычно, лучше получались импровизации и заклинания, требующие сильных эмоций, но во всем остальном Гермиона на две головы опережала его по степени интеллекта и образованности.       Но это не должно было стать причиной, почему Гарри не должен попробовать трансгрессировать. Это же как летать на метле, верно? Страшно только первый раз, а потом понравится. И не медля ни мгновения, Гарри изо всех сил захотел оказаться внутри красного обруча, сделал резкий проворот на месте и едва не потерял равновесие, чтобы не упасть лицом в траву под собой.       — Ну, по крайней мере, ты устоял на ногах, Сохатик, — оценил попытку Сириус. — Многие таки падают.       — И сколько в среднем занимает обучение? — спросил Гарри, встряхнув головой.       — У каждого по разному, — пожал он плечами. — Но на моей памяти, быстрее двух часов практики не удавалось никому.       — Мне что, два или даже больше часа крутиться на месте? — изумился он. — Тогда сразу колдуй ведро для тошноты!       — А я предупреждал, чтобы вы не набивали себе желудки, — подмигнул Сириус, повернувшись к Гермионе. — Кареглазка, давай, подключайся. Посмотрим, кто из вас сможет быстрее трансгрессировать.       Давненько Гарри не ощущал себя таким беспомощным идиотом. Даже труднейшие, с точки зрения эмоций, Непростительные заклинания, казались теперь сущим пустяком, по сравнению с трансгрессией. Организм, хоть держи палочку в руках, хоть крутись на месте, как юла, не желал верить в то, что можно исчезнуть в одном месте и появиться в другом. Хоть заубеждай его, что Гарри уже множество раз так делал при помощи летучего пороха или же парной трансгрессии с тем же Сириусом.       От постоянных вращений очень быстро закружилась голова, а внутренности начали извергать рвотные позывы. Желая хоть как-то избежать такой реакции тела, Гарри стал пытаться просто делать шаги в стороны. Но в таком случае ему становилось еще сложнее сконцентрироваться. Ведь зачем переноситься в этот чертов красный круг, если до него можно дойти пешком за пять секунд?       У Гермионы, к слову, тоже все шло не так гладко, как хотелось бы. Она морщилась, напрягалась и, закрыв глаза, раз за разом повторяла одно и то же действие, не достигая какого-либо результата. Взяв небольшую паузу для передышки, Гарри невольно залюбовался тем, как развевается ее легкое летнее платье, оголяя ноги значительно выше колена и как колышутся на ветру пышные волосы, но пока он решил не отвлекаться на различные романтические глупости.       Все же не на глазах у наблюдающего за их успехами Сириуса стоит обжиматься и целоваться.       Однако, теперь появилось искреннее желание закончить обучение как можно быстрее. Сколько они уже безрезультатно крутятся на месте? Час? Два? Может быть даже три? Сириус говорил, что на курсах Министерства занятия разделены аж на двенадцать недель, по часу в каждую субботу. И теперь Гарри понимал почему. Да, это значительно снижало скорость освоения навыка, но зато позволяло отдыхать между занятиями и психологически готовиться к следующим попыткам.       «Давай, давай, давай!» — мысленно подгонял себя Гарри, заставляя свою магию работать на полную силу. У них должно все получиться! Обязательно, иначе никак! Ведь они умели настраивать себя на нужный лад, почему сейчас не работает?       Гарри уже ненавидел этот красный круг, куда требовалось переместить свое тело, но не останавливал своих попыток, пока, к своему удивлению, не почувствовал знакомое ощущение сдавливания. Только оно, почему-то, показалось ему каким-то странным и будто бы действующим только на определенные части тела.       Обнаружив себя в центре круга, Гарри не успел было обрадоваться успеху, как тут же начал терять равновесие и заваливаться на землю. Он попытался устоять на ногах, но, по какой-то причине, не смог этого сделать и практически мешком рухнул вниз, вышибив из легких воздух на вдохе.       — Гарри! — панически закричала Гермиона, побежав в его сторону. — Сириус, сюда!       Не понимая причины такого волнения, Гарри уставился на приблизившуюся Гермиону, в глазах которой читался страх и растерянность. Она смотрела куда-то в район его правой ноги и только в этот момент Гарри понял, что абсолютно не чувствует ее присутствия. Будто бы полностью отсидел ногу в неудобной позе, вот только все было иначе. Уже поняв, в чем дело, Гарри медленно перевел взгляд на точку своего старта и обнаружил там упавшую в траву собственную нижнюю конечность.       — Меня расщепило, да? — неожиданно будничным тоном поинтересовался Гарри у примчавшегося Сириуса.       — Да, — сдержанно кивнул он, достав палочку. — Как ощущения?       — Ничего не чувствую, будто ее не было с рождения, — поделился Гарри, определенно будучи слишком спокойным для того, кому оторвало ногу. — А как выглядит? Мне под таким углом не видно… Много крови?       — Нет, совсем нет, — судорожно замотала головой Гермиона. — Место среза будто заволокла какая-то пелена… Что это такое?       — Незавершенная трансгрессия, — делал пассы палочкой Сириус. — Сейчас части Гарри продолжают быть связанными между собой, скажем так, через магический канал. Но это лишь на пару минут. Потом канал рухнет и она отрежется на самом деле.       — И что нам делать?! — была на грани Гермиона.       — Помочь ноге найти дорогу домой, — фыркнул Сириус, делая финальный взмах. — Готово!       Вспышка света и легкая фиолетовая дымка окутали то место, где колдовал Сириус. Уже через долю секунды, Гарри вновь почувствовал себя единым целым, полностью ощущая лежащую на траве ногу, которую теперь с недоверием осматривала и Гермиона. Сириус убедил ее, что это вполне рядовое явление при обучении трансгрессии, так что переживать не стоит.       — Однако, вам следует сделать перерыв на сегодня, — заключил он. — Если начались расщепы, то это явный признак усталости. Так что продолжим завтра, а сейчас идите отдыхать.