Глава 2

Глава 2

      Гарри обошёл стойку администратора, чтобы забрать несколько вещей у входа. Товары из химчистки обычно доставляли к служебному входу на нижних уровнях, рядом с подземной парковкой, но, похоже, новый сотрудник прачечной не был поставлен в известность.       — Ты должен позволить одной из горничных сделать это, Гарри, — напомнил Питер. — Не годится видеть, как ты выполняешь чёрную работу.       — Я не возражаю против мелочей, они мне помогают, — сказал он меланхоличным тоном. Образы давно прошедшего времени возвращались на передний план его сознания. — Работа есть работа, — напомнил он своему подчинённому.       — Такими темпами мы все будем выглядеть хуже тебя. Клянусь, однажды нас всех уволят, и ты будешь единственным, кто останется играть в «ищейку» для всех наверху, — шутливо предупредил Питер.       Гарри ухмыльнулся при этой мысли.       — Возможно, таков мой план.       — Ага, точно, — устало вздохнул Питер, прежде чем взглянуть на часы и понять, что у него перерыв. — Следующие полчаса меня не будет. Что-нибудь нужно?       — Не, ты иди отдыхай. Я разберусь, — заверил Гарри, подмигнув.       — Попомни мои слова, — крикнул Питер, выходя. — Останется только один.       Следующие три часа он провёл, выполняя поручения и заканчивая мелкие работы, забытые другими сотрудниками. Когда зазвонил телефон, он позволил себе не более трёх гудков, прежде чем ему удалось снять трубку.       — Приёмная «Mayfair Plaza», это мистер Батч.       — Да, — ответил женский голос, хотя и немного неохотно, — Не могли бы вы, пожалуйста, подойти и кое-что посмотреть? Мне кажется, бойлер не работает.       Отмечая в её голосе тревогу и скрытую нотку смущения, Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на её беспокойство, проверяя наличие заметок на компьютере перед собой.       — Я не совсем уверен, что пошло не так с сегодняшнего утра. Я попросил обслуживающий персонал проверить функциональность вашей системы канализации, — медленно объяснил он, — но не волнуйтесь, я приду и сам посмотрю на проблему. Поднимусь через минуту.       Она вздохнула с облегчением в трубку, прежде чем поблагодарить его, и разговор прервался.       Положив трубку, Гарри смущённо сглотнул, но собрался с духом.       Он знал, кто она такая. Она совсем не изменилась с тех пор, как он видел её в последний раз. И даже когда ему не сказали, кто она такая, он мог вспомнить ощущения, испытываемые от нахождения рядом с Флёр Делакур.       Когда он видел её в последний раз, она поцеловала его в щеку перед тем, как покинуть поле боя в Хогвартсе и уйти от него, держась за руку с Биллом Уизли. С тех пор они не виделись, даже когда Рон и Гермиона поженились. Они сказали ему, что она присутствовала на церемонии, но он видел только её мужа.       Вспомнив прошлое, он потёр висок, прежде чем войти в лифт и проверить свою внешность. Он успешно наложил на себя чары, что она, возможно, заметила, но осталась бесстрастной. Как бы то ни было, её знание наверняка привело бы к тому, что об этом узнали бы остальные, а он не мог этого допустить. Не мог. Пока нет.       Добравшись до этажа квартиры Флёр, он подошёл к её двери и трижды отчётливо постучал в дерево. Сначала он ничего не услышал, но вскоре до него донеслись слова по-французски и сильный свист распахиваемой двери.       — Ты здесь, — заявила она, приставив сотовый телефон к виску. — Нет, не ты, maman. Это... — она сделала паузу, пристыженно глядя на него.       — Я ваш консьерж, — сообщил он.       — Это консьерж, — продолжила она, слегка смущённо улыбнувшись ему. — Да, у меня появился консьерж. Нет, он не мой дворецкий. Нет, maman, не буду я его спрашивать. Поговорим с тобой позже. Целую.       Она нажала на кнопку отмены на своём мобильном телефоне, прежде чем швырнуть его через гостиную рядом с сумкой на диване. Повернувшись в балетном танце, она махнула ему в сторону ванной, где, казалось, уже собрала всю свою коллекцию мыла и средств по уходу за кожей. Почему она беспокоилась, он никогда бы не смог догадаться. И никогда бы не осмелился спросить.       — Так у вас нет горячей воды? — спросил он её снова.       — Не совсем, — призналась она. — Она недостаточно горячая.       — Понятно, — просто сказал он, прежде чем направился к раковине и открыл кран. Подождав несколько мгновений, вода становилась ещё горячее, пока в раковине не появился пар.       Короткими очередями прикасаясь к нему пальцем, он раз или два поморщился, прежде чем снова закрыть кран и посмотрел на неё с искренним замешательством.       — По-моему, она достаточно горяча.       Она фыркнула и присоединилась к нему у раковины. Близость заставила его вздрогнуть, но он сосредоточил своё внимание на её руке, которая снова открыла кран.       Подождав ещё несколько мгновений, она подставила всю руку под горячую струю и оставила её там, ни разу не дрогнув.       Он инстинктивно вытащил её руку из-под обжигающей струи, потянув за собой в душ, где быстро открыл кран с холодной водой и окунул её тёплую руку в ледяную жидкость.       Она резким движением вырвала свою руку из его хватки и быстро вытерла ее полотенцем, лежавшим сбоку от них.       — Что ты творишь?! — сердито спросила она, в её тоне не было ни капли веселья.       Не теряя ни минуты, он принял её вызов.       — Вы могли обжечься, — возразил он, обвиняюще нахмурив брови. — Это была настоящая горячая вода. Кипяток.       Все ещё прижигая его взглядом, она вытянула ту же руку вперёд и показала ему обе стороны конечности, за которую он держался всего несколько мгновений назад.       — Разве видно какие-нибудь следы ожогов? — спросила она, её голос был на несколько градусов холоднее, чем раньше. — Мне не нравится, когда ко мне прикасаются кто попало.       Посмотрев на её руку, он виновато кивнул и склонил голову.       — Прошу прощения, мисс. Должно быть, я неправильно оценил температуру. Я попрошу службу поддержки связаться с вами для рассмотрения вашей жалобы.       Она покачала головой, заметая этот вопрос под фигурным ковриком взмахом руки.       — Нет, ничего страшного. Всё в порядке. Давай не будем раздувать из этого проблему больше, чем она есть. Просто сделай воду погорячее, пожалуйста.       Тогда он понял, почему она настояла на этом. Вейла. Он мог бы ударить себя за то, что забыл. Он отдал ей свою мантию, когда они вместе гуляли у Чёрного Озера. Тогда она тоже ужасно дрожала. Её зубастая улыбка в знак благодарности сразила его наповал.       Вспоминая это, он не мог не зациклиться и на других воспоминаниях. Второе задание было для неё и Габриэль кошмаром наяву. Он завидовал их родственной привязанности. Очень похоже на то, что последовало за его «актом героизма». Её синие губы, поцеловавшие его, все ещё были запечатлены в его памяти. Они были ледяными, мокрыми и неудобными, но он понял, что для неё значило его спасение Габриэль. Сколько своей способности любить Флёр скрывала от окружающих.       Проглотив внезапный приступ сердцебиения, он собрал свой разум и посуровел лицом, прежде чем медленно ослабить хватку на своей фигуре. Позволив улыбке вернуться на его лицо, он понимающе кивнул ей.       — Я позабочусь о том, чтобы это было сделано ради вашего удовлетворения.       — Хорошо, — сказала она без особого энтузиазма, прежде чем выражение сожаления промелькнуло на её лице. Она упёрла руки в бока. — Я не хотела огрызаться. Я понимаю, что ты хотел как лучше.       Гарри благодарно поднял руку в ответ на её извинения.       — Пусть это вас не беспокоит, пожалуйста. Никому не нравится, когда незнакомцы прикасаются к ним, и меньше всего хватают кого-то, как я только что, — настаивал он, другой рукой играя с карманом брюк.       Жест, который она заметила, но не прокомментировала.       — Ты прав, я не люблю, когда ко мне прикасаются, — ответила она, принимая его извинения одобрительным кивком. — Но все же ты действовал из беспокойства за меня, и поэтому я воздержусь от того, чтобы злиться на тебя.       — Спасибо, — коротко ответил он.       Когда момент рассеялся, Гарри снова выпрямился, его поведение стало идеальным образом военнослужащего.       — Если это все, то я откланяюсь и сразу же доставлю вам горячую воду, которую вы просили.       — Пожалуйста.       

— ПИМ —

      Флёр шла одна по направлению к торговому району, надеясь убить немного времени, прежде чем появиться на встрече с гоблинами Гринготтса. Её работа во французском министерстве была заслуженной должностью, результатом её долгой преданности международному сотрудничеству в МКМ.       Но она устала от окружающей среды, в которой оказалась. Билл путешествовал по миру, работая на раскопках и изучая древние проклятия, которые можно было найти только в гробницах.       Обычная офисная работа и рабочий график с девяти до пяти никогда не были для него достаточным занятием. Ему нужно было ощущение приключения, которое могло предложить только разрушение проклятия. Удовлетворить эту потребность могли либо это, либо правоохранительные органы. Уильяма устраивала требующая действий часть магического правопорядка, но меньше — его бумажная волокита.       Когда они поженились, они заключили соглашение, которое устраивало их обоих. Она не хотела сразу заводить семью и рассчитывала провести большую часть своей юности, делая карьеру. Поэтому было гораздо менее заметно, что ни у кого из них не нашлось времени провести часть той юности вместе.       Это устное соглашение позволяло им обоим заниматься разными делами. Предполагалось, что несколько лет спустя они сядут за стол переговоров, чтобы принять следующее, более окончательное решение.       Она достигла этой точки год назад, в то время как Билл никогда не чувствовал необходимости останавливаться и ценить то, чего он достиг. Она стала исполнительным членом МКМ, в то время как Билл стал успешным и востребованным внештатным разрушителем проклятий. Но вместо того, чтобы извлечь выгоду из своего успеха и основать компанию, которая могла бы, наконец, разрушить монополию Гринготтса, он по-прежнему оставался фрилансером, что делало невозможным долгое пребывание на одном месте.       Её родители поддерживали её в браке. Они поддержали её, когда она сказала им, что у неё в приоритете не дети, а карьера. Теперь они точно так же поддержали её, когда эти вещи поменялись местами. Хотя Аполлин, возможно, чересчур. Вейлы от природы были материнскими существами с инстинктивным стремлением к продолжению рода. Чем больше крови вейлы текло в венах, тем сильнее сохранялось стремление обезопасить детей.       Флёр не могла сказать, как другие вейлы разбирались с своим либидо, но её определённо было менее провокационным, чем у её собственной матери. Она даже не хотела думать о том, как Габриэль справлялась с этим.       Несмотря на это, теперь ей хотелось притормозить, выглянуть в окно и оценить происходящее. Ей больше не нужны были шоры, которые заставляли её смотреть только вперёд и игнорировать происходящее вокруг. Она стала другим человеком.       Когда Билл и она встречались в последний раз — квартал назад — они обсудили свои намерения, и стало совершенно ясно, что они хотят разных вещей. Она хотела остепениться и завести детей. Он бы согласился иметь их, но не хотел обещать изменить свои рабочие привычки на более приземлённую работу.       Согласившись провести некоторое время порознь, чтобы все обдумать, она переехала в Англию, в то время как Билл, решив сосредоточиться на своей работе, продолжил свои путешествия по всему миру.       Понять почему она уволилась с работы в МКМ и вместо этого присоединилась к Гринготтсу, на самом деле было несложно. Оно слишком сильно напоминало ей её прежнюю жизнь, и поэтому смена обстановки была неизбежной и, следовательно, необходимой. Новая работа в банке была всего лишь работой по связям с общественностью, но она была достаточно занята, чтобы не зацикливаться на вещах, которых у неё не могло быть прямо сейчас. Ей пришлось подождать, пока Билл примет решение.       Глупо, на самом деле, ждать, пока кто-то другой разделит её жизнь с его жизнью, но она любила его и будет ждать. Она решила выйти за него замуж. Как в хорошие, так и в плохие времена, ей придётся придерживаться своего выбора.       Заметив в одной из витрин красивое платье, она остановилась на месте и повернулась, чтобы войти в бутик. Она не остановилась, чтобы прочитать название бренда, но для неё это не имело значения, никогда не имело. Во Франции любая ткань, прикрывающая тело, была модной. Благотворительный магазин показался ей таким же оригинальным, как и всё, что она видела на Неделе моды в Париже.       Прогуливаясь по магазину, она собирала одежду направо и налево и примеряла её, никогда не находя в ней ничего неправильного. Как вейле, всё, что она надевала, всегда подходило. Дело было не столько в том, в каком наряде она будет хорошо выглядеть, сколько в том, в каком наряде она могла бы выглядеть лучше.       Сотрудница, стоявшая рядом с ней с широко раскрытыми глазами, осыпала её комплиментами и ахала каждый раз, когда Флёр выходила из примерочной. Если бы Флёр не знала лучше, она бы поклялась, что заметила, как у женщины заблестели глаза.       — У нас также есть хороший комплект перчаток, которые подойдут к этой курточке, — почти умоляла продавщица. — Не хотите ли примерить их?       — Конечно, — почти беззаботно кивнула Флёр.       Молодая женщина принесла ей изящные бежевые перчатки из тонкой гладкой кожи, которые напомнили ей руки в перчатках мужчины, выставившего себя полным дураком прошлым вечером.       Она снова почувствовала вину, укол смущения пронзил её живот. Он действовал из беспокойства, а не из какой-либо потребности прикоснуться к ней. Честный и добрый мужчина, на которого в тот момент не подействовало её шарм, поняла она, слегка приподняв брови.       Она совершенно забыла смягчить тон после того, как он так внезапно её схватил. Это, должно быть, практически утопило его, и все же он не проявил ни малейшего жадного интереса к ней. Даже не дрогнул.       — Все в порядке, мисс?       — Да, да, — быстро ответила Флёр, взволнованная улыбка появилась на её лице при обеспокоенном взгляде молодой женщины. — Их я тоже беру, спасибо.       — Превосходно! — почти взвизгнула она и ушла пружинистой походкой.       Вейла следовала за взволнованной походкой молодой женщины, на её губах играла улыбка. Веселье длилось недолго, и вскоре её мысли вернулись к сцене в ванной, встреча оставила у неё вопросы, на которые не было ответов.       

— ПИМ —

      Войдя в паб, Гарри позволил своему взгляду пройтись вдоль кабинок в сторону, прежде чем обладательница знакомого лица помахала ему рукой, улыбка на её лице была мягким напоминанием о его прошлой жизни.       — Привет, Гарри, — поприветствовала его Кэти, одарив его заботливым объятием, когда он скользнул в кабинку, подняв палец в сторону официантки и беззвучно произнеся одними губами слово «пинта».       Устроившись, он заметил, что она мрачно разглядывает его черты.       — Я уже почти забыла, как ты на самом деле выглядишь.       — Да и я уже тоже, — ответил он с кривой улыбкой. — Но со временем оно приедается. Это не так уж плохо, когда привыкаешь к тому, что люди тебя не узнают. Думаю, мне это нравится.       — Я скучаю по твоим глазам, — заявила она вместо этого, изучая его карие глаза. — Они всегда были такими яркими и манящими. Можно сказать, волшебными.       Вспомнив о том факте, что наложение чар скрывало единственную черту характера, которую ему передала мать, он мог только согласиться с ней.       — Знаю, — пробормотал он. — Иногда я тоже скучаю по ним, но они были слишком узнаваемы. Пришлось ещё и их зачаровать.       — Даже спустя столько лет, — она со вздохом откинулась назад, демонстрируя недовольство его настойчивостью. — Я не могу заставить себя полюбить эту версию тебя. Даже если ты теперь такой идеальный дворецкий.       — Консьерж, — поправил он.       — Да, консьерж, — согласилась она, закатив глаза. — Зачем соглашаться на такую работу? Пожалуйста, объясни мне это ещё раз.       — Я объяснял, как мог, но ты так и не смирилась с этим ещё с первого раза, когда я тебе сказал, — это было сродни ритуалу между ними. Она постоянно приставала к нему, чтобы он бросил свою магловскую работу в «Plaza» и вместо этого подумал о путешествиях по миру, переезде в место, где не знали о том, кто он такой. По крайней мере, он мог бы сделать это сам, как «Гарри Поттер».       — И долго ещё ты будешь продолжать в том же духе? — она сменила тактику. — Сколько времени пройдёт, пока ты наконец не надорвёшься ради этих людей?       — Я это делаю только для себя, — объяснил он, как и несколько раз до этого. Он не мог точно вспомнить. Их разговоры часто вращались вокруг похожих вопросов. Иногда она делала это, пытаясь заставить его оступиться и признаться в том, чего он не имел в виду. Заставить его передумать и вернуться с ней. Но у неё не получалось. По крайней мере, пока. Было бы за чем возвращаться.       — Ладно, как хочешь, — разочарованно усмехнулась она. — Кстати, Гермиона и Рон передают тебе привет.       — Передай от меня в ответ, — сказал он с улыбкой, подумав о друзьях, напоминающих ему, что из-за его решения покинуть волшебный мир он пропустил многое из их жизни. Он был на рождении каждого из их детей, но отказался от роли крестного отца. Если бы он не был уверен, что будет там, когда они в нем будут нуждаться, он никогда не смог бы дать им это обещание.       Точно так же, как Сириус потерпел неудачу, когда дал обещание его родителям. Он стиснул челюсти при мысли о ночи в Министерстве и отголосках злобного хихиканья.       — Они также упомянули, что невестка Рона объявилась в городе, — внезапно объявила Кэти, отчего он вздрогнул. — Хотя они понятия не имеют, куда она заселилась.       — Флёр? — спросил он, несмотря на то, что знал ответ на вопрос.       — Мгм, — промычала она в подтверждение. — Что-то неладное в королевстве датском. Не совсем поняла, но это было просто замечание со стороны Рона. Он был расстроен чрезмерным вниманием своей матери к этому вопросу.       — Почему? Что не так с Молли? — с любопытством спросил он. Он не разговаривал с самым материнским человеком, которого когда-либо встречал, довольно постыдно долгое время. С другой стороны, Рон никогда не упоминал, что она чувствовала себя ущемлённой его долгим отсутствием в Норе.       — Рон выразился не очень ясно, но из того, что я поняла, Делакур, возможно, уходит от мужа.       Черты его лица застыли от услышанных сплетен. Для него стало полной неожиданностью, что кто-то, столь увлечённый любовью, как Флёр, бросила мужа, которого она, очевидно, так сильно любила.       — Это не имеет смысла, — возразил он, благодарно кивнув молодой женщине, принёсшей ему стакан. — Нет, бред какой-то. Флёр не из тех, кто уходит.       — Ага, — прокомментировала она с внезапным интересом к нему. — Ты совершенно уверен в ней, не так ли?       — Ты тоже с ней встречалась, — отмахнулся он от неё, нахмурившись.       — Ну да, когда она глумилась надо мной, — кивнула она с фальшивым энтузиазмом, её рот выдавал недовольство воспоминанием. — Полностью с тобой согласна. Она на тебя положила глаз.       — Да ладно, — усмехнулся он. — Ты до сих пор это припоминаешь? Мы были детьми.       — Конечно припоминаю, — ответила Кэти, делая средний глоток из своей пинты. — Трудно забыть, как она тогда практически оттолкнула меня, чтобы добраться до тебя.       — А, — вспомнил он. — Было дело.       — Ага.       Выпускница из Шармбатона была сверхъестественной личностью, которую часто считали крайне эгоистичной. Флёр была бескомпромиссна в своих начинаниях, и чаще всего люди чувствовали себя пренебрежёнными её действиями. Кэти слишком медленно уступила ей дорогу, когда та хотела задать Гарри вопрос. Его бывший товарищ по команде так и не простил этого французской студентке.       Гарри не смог удержаться от улыбки при воспоминании о пыхтящей Кэти, прежде чем его ухмылка погасла, внезапно осознав тишину между ними и решив сделать глоток из своей пинты, чтобы придумать, как перевести разговор.       — Так, — он кашлянул в кулак, незаметно вытирая рот, — она не разговаривает с Уизли?       — Видимо, — кивнула она.       — Но почему именно сюда? Почему в Великобританию?       — Без понятия, — пожала она плечами, начиная раздражаться из-за того, что разговор зациклился на ком-то, кто давно ушёл из их жизни. — Тебе придётся спросить её, если у тебя будет возможность столкнуться с ней.       Он снова молча кивнул, оставаясь задумчивым.       — Но хватит о ней, — решила Кэти, хлопнув в ладоши. — Как близнецы?       При мысли о Тимми и Розали Гарри не смог сдержать понимающей улыбки.       — Они официально, но неосознанно ненавидят тебя.       — Значит, они смогли отгадать с первой попытки?       — Нет, Тимми с треском провалился. Розали, с другой стороны, придумала хорошую отгадку, — вспоминал он, потирая нос.       — Ну-ка, ну-ка.       — Учитель.       — Учитель?       — Учитель, — повторил он.       — Нормально, — признала она. — Мои дети не смогли придумать ничего хотя бы отдалённо разумного. По-моему, не самые яркие свечи в подземелье.       — Но ты же их любишь, — напомнил Гарри.       — Так сильно, что больно, — разочарованно вздохнула она, но улыбнулась, глядя в сторону. — Единственное спасение в том, что в команде по квиддичу не требуется слишком много мозгов.       — Твоя правда, — согласился он, хотя и с оговоркой относительно её собственной оценки своих детей.       Размышляя о своей жизни, он также вспомнил о других вещах, которые он запрещал себе делать. Квиддич был большой частью их жизней, и обоим пришлось отказаться от него. Кэти пришлось, когда она забеременела после отъезда из Хогвартса, в результате незащищённой встречи с товарищем, выжившим в битве за Хогвартс.       — То бишь, всё, что мне нужно сделать, это благополучно провести их через СОВ и минимум ЖАБА, — сказала она, молитвенно сложив руки. — И собрать их всех в команды по квиддичу.       — Звучит как план, — предположил Гарри, допивая свою пинту последними двумя глотками.       — Это мой единственный план, — призналась она. — Я не знаю, что ещё я могу ради них сделать, кроме как молиться любому высшему существу, которое послушает.       Заметив её обеспокоенный взгляд, Гарри подошёл к ней и взял за руку.       — У тебя все хорошо получается, — заверил он её. — Я был бы самым счастливым ребёнком на свете, если бы у меня была такая мать, как ты.       Цыкнув, она покачала головой, её глаза остекленели.        — Спасибо. Это много значит.       

— ПИМ —

             — Зеркало? — мальчик разочарованно ахнул. — Кто? Что? Как? Нечестно. Я даже в зеркало никогда не смотрюсь.       — Хотел бы я в это поверить, — заявил Гарри, присоединяясь к близнецам на обратном пути в их квартиру.       — Почему в это трудно поверить?       Гарри посмотрел на него сверху вниз, и его глаза заблестели.       — Слишком ты чистенький. Должно быть, школьный сердцеед.       — Фу, — скривился мальчик. — Ненавижу девочек. Они всегда такие надоедливые. Вечно говорят об своих причёсках, платьях и куклах.       — На себя посмотри, — отозвалась Розали с другой стороны от Гарри, обвиняюще подняв палец в сторону брата. — Вы, мальчики, всегда играете в грязи, пачкаете одежду и от вас всегда так воняет.       — Не воняет.       — Воняет.       — НЕ ВОНЯЕТ!       — ВОНЯЕТ!       — Ладно, ладно, вы двое, — наконец сказал Гарри. — Ну-ка хватит. Тимми, не все девочки такие. Розали, то же самое относится и к мальчикам. Теперь миритесь!       — Прости, — сказали они в унисон, бросив друг на друга дерзкие взгляды.       Он был уверен, что они продолжат ссориться, как только он окажется вне пределов слышимости, но он надеялся, что они научатся ценить друг друга, когда станут старше.       — А теперь идите, вы двое, — сказал он, когда они поднялись на этаж своей квартиры. Коротко помахав ему рукой, они побежали прочь, соревнуясь, кто первым откроет дверь.       Как только они скрылись за дверью, он развернулся и собирался снова войти в лифт, когда его окликнул очень грубый голос, довольно знакомый, хотя и не совсем ему нравившийся.       — Батч!       Обернувшись, он пришёл к правильному выводу, когда к нему устремился седовласый, относительно худощавого телосложения мужчина. В его приближении не было ничего необычного. Мистер Коллинз с тех пор, как Гарри начал работать в «Plaza», был из тех, кто напирает на людей, которые ему не очень нравятся. Он много топал.       Гарри признавал, что испытывал справедливую неприязнь к этому человеку, но его подход к решению проблем отличался от подхода невоспитанного человека.       — Да, мистер Коллинз, я вам нужен? — вежливо спросил Гарри, нацепив свою лучшую улыбку.       — Хорош лепетать как дворецкий, Батч, — проворчал мужчина. — Моя неверная жена изменила мне во время своего пребывания в Париже. Её соблазнил какой-то французский художник-прощелыга, и теперь я хочу, чтобы её вещи выбросили сию минуту!       Озадаченный словами, исходящими от мужчины, Гарри прирос к полу, не зная, как ответить на влажный лай, исходящий от мужчины.       — Сэр?       — Ты, Батч, что, оглох?! Тебя в детстве головой роняли?!       — Нет, сэр, — спокойно ответил Гарри, очищая свой разум от мыслей, которые он не хотел бы, чтобы кто-нибудь читал. — Если вы пометите объекты, которые хотели бы убрать, я буду рад от них избавиться.       — Ты хочешь, чтобы я ходил и разглядывал мусор, с которым меня оставила моя будущая бывшая?! — потребовал мужчина, время от времени плюя в сторону Гарри.       — Это часть нашей политики — не трогать вещи квартирантов, кому бы они ни принадлежали, — спокойно объяснил Гарри. — Боюсь, вам придётся пометить предметы для удаления, прежде чем мы сможем войти в вашу квартиру для их утилизации.       — Тьфу! — мужчина снова сплюнул, капля попала Гарри на щеку. — Высококлассная, роскошная жизнь, чтоб её. Я запомню это. Попомни мои слова.       Разгневанный мужчина пригрозил, повернулся, ушёл и захлопнул за собой дверь своей квартиры.       — Я тоже, — пробормотал Гарри. — Припомню, когда уволюсь.       — Уволишься? — раздался голос позади него, когда он вытирал лицо носовым платком.       Вздрогнув от внезапного замечания, Гарри не смог удержаться и протянул руку к тому месту, где он положил в карман свою палочку, прежде чем осознал, что делает, и остановился. Поправив форму, он очистил разум и нацепил вежливую улыбку на лицо, любезно кивнув новой квартирантке в «Plaza».       На ней был костюм, который облегал её ноги и подчёркивал спортивное телосложение. Рубашка была расстёгнута так, что он мог различить оттенок груди, декольте украшало изящно сделанное ожерелье с золотым цветком из крошечных бриллиантов, которые поблёскивали в свете ламп коридора 5-го этажа.       Поймав себя на том, что никто не заметил его пристального взгляда, он слегка поклонился ей и позволил широкой улыбке украсить его губы.       — Просто человеческая реакция, — заявил он, его голос был лишён ранее выраженной твёрдости. — Беспокоиться не о чём.       Оглядев его с головы до ног, она посмотрела на него без особой реакции на свои глаза. Хотя нет, её взгляд выдавал потерю уважения к нему. Возможно, она заметила, как его взгляд блуждает по её фигуре.       — Ему позволено так с тобой разговаривать? — она спросила его вместо этого, и её внезапная язвительность подкупила. — Я бы сжала кулаки и надавала ему пощёчин, пока у него не зазвенит в ушах, — горячо продолжила Флёр. — Как ты можешь позволять ему так над собой издеваться?       Гарри не смог придумать удовлетворительного ответа и вместо этого выбрал единственное, что он умел делать хорошо. Невинно пожал плечами.       — Не надо так, — быстро сказала она. — Если позволишь кому-то вроде него так обращаться с собой, пройдёт совсем немного времени, и они все по тебе пройдутся.       — Я благодарю вас за вашу заботу, Ф-мисс, — почти невнятно произнёс он, — но лучше не усугублять ситуацию. Это намного усложнило бы мою работу.       Глядя на него, её взгляд немного смягчился, прежде чем она изменила черты лица и появилась лёгкая улыбка.       — Вы гораздо более любезный человек, чем заслуживают присутствующие здесь люди, мсье Батч. Я надеюсь, что судьба примет это во внимание, когда будет плести весь твой оставшийся путь.       — И я тоже, — Гарри кивнул с усмешкой, прежде чем поклонился и извинился. — Я молюсь, чтобы доброта была отплачена тем же.       Прежде чем он успел потянуться к кнопке вызова лифта, Флёр заговорила снова.       — Почему ты присматриваешь за детьми?       — Простите? — сказал он озадаченно.       — Двое детей, которых ты сопровождал, — уточнила она, и её глаза внезапно загорелись желанием узнать его ответ. — Не думала, что в твои обязанности входит забота о детях людей, живущих здесь.       — Это не совсем часть работы, нет, — признал он. — Оба их родителя работают, и днём их почти не бывает дома.       — Значит, они попросили тебя присмотреть за ними?       — Не совсем, — добавил он. — Однажды они заперлись снаружи, и во время одного из моих обходов я обнаружил их сидящими у своей двери.       — Они слишком боялись спуститься и попросить запасной ключ? — спросила она.       — Нет, — ответил он, медленно покачав головой. — Им просто родители сказали, что они должны научиться решать свои проблемы самостоятельно.       — Значит, их родители заставили их стоять за дверью вместо того, чтобы позвать на помощь?       — Они думали, что просьба о помощи выйдет за рамки части «самостоятельно» касательного того, что их родители сказали им делать, — уточнил Гарри. — Они не смогли ничего придумать.       — Понятно, — кивнула она. — И что ты предпринял? Сделал родителям выговор?       — Нет, нет, — отмахнулся он. — Их родители неплохие люди, просто очень занятые, и иногда такое случается. Дети могут быть довольно выносливыми, и провести несколько часов перед запертой дверью им не повредит.       — D'accord, — пробормотала она по-французски, но позволила острому взгляду ускользнуть от неё. — А в этот раз почему ты сопровождал их?       Гарри улыбнулся про себя вопросу, странно заинтригованный интересом Флёр к этой теме. Её поза изменилась с того момента, как они начали разговаривать. Она казалась более расслабленной, плечи были менее напряжены. Она также подошла немного ближе. Она определённо поймала бы его взгляд, если бы он осмелился.       — Это просто стало привычкой, — пожал он плечами. — На следующий день, после того как я открыл им дверь, они подошли ко мне, и с тех пор я провожаю их до квартиры, всегда следя за тем, чтобы они попали внутрь.       — А то, о чём они упоминали, зеркало?       — А, — понял он. — Я загадываю им загадки, чтобы улучшить их навыки решения проблем. Это помогает развивать критическое мышление и способность соображать на ходу.       — Из-за того, что сказали их родители? О решении проблем?       Гарри виновато улыбнулся, осознав это.       — Да, я подумал, что для них это было бы здорово. Дать им чем-нибудь заняться, пока они ждут возвращения родителей домой. Подумал, что это поможет им в дальнейшем.       Улыбка, которой она одарила его при его признании, проникла в его сердце, заставив его трепетать, пока она продолжала пристально смотреть на него.       — Как ваше полное имя, мистер Батч? Если не возражаете, скажите мне? — спросила она ни с того ни с сего.       — Простите?       — Я... — начала она, но сделала паузу, чтобы подумать. Её улыбка снова исчезла, она казалась почти взволнованной тем, что она обдумывала. — На следующей неделе мне нужен собственный компаньон... и поскольку ты — единственный человек, с которым я разговаривала с момента приезда в Лондон, я подумала, что должна спросить твоё имя, прежде чем просить вас об одолжении, — объяснила она далее, и её щеки порозовели.       — О, — это было все, что он смог придумать, чтобы сказать. — Понятно, — сказал он с растущим удивлением, его брови снова поднялись над линией роста волос. — Гарольд, Гарольд Батч.       — Гарольд? — недоверчиво спросила она. — Кто называет своего ребёнка Гарольдом?       — «Ничуть не изменилась. Всё такая же язва.»       — Некоторые люди называют своего детей Гарольдами, — он невинно пожал плечами. — Мои же назвали.       — Pardon, — её тело дёрнулось от смущения, а рука прикрыла рот. — Прости меня, я иногда забываюсь и говорю довольно прямые вещи.       — «Грубо, Флёр. Ты не говоришь прямо, а грубишь.»       — Все в порядке, — он весело махнул ей рукой. — Я слышал вещи и похуже.       — Несмотря на это, я все равно очень сожалею, — настаивала она. — Я не должна так себя вести, когда прошу об одолжении.       Он не мог удержаться от хихиканья над её беспокойной позой.       — Это довольно неодобрительно, но это ваш первый раз, — заверил он её, — никакого вреда, никакого фола.       — Спасибо, — она одарила его лёгкой, но все равно очень трогательной улыбкой. Первая зубастая улыбка с тех пор, как он увидел её снова.       — «Что она здесь делает одна?»       После этого прошло несколько мгновений, и молчание между ними стало неловким. Он потерял нить разговора, вспоминая образы белых зубов, улыбок и давних моментов близости.       — Гарр-олд... Гаррлод? — она попробовала снова, споткнувшись на его имени.       — Да? — усмехнулся он.       — Есть ли более короткая версия твоего имени? — спросила она, прикрывая глаза руками. — Я прошу прощения за то, что прошу ещё об одном одолжении, когда я едва закончила просить об первом, но есть ли сокращённая версия твоего имени, которая может облегчить нагрузку на мой язык?       Озадаченный очевидным дискомфортом Флёр, Гарри не мог не испытывать благодарности. Она не привыкла просить о чём-либо, не говоря уже об одолжениях других. Кого он обманывал, она никогда не была из тех, кто о чём-то просит.       С того момента, как он впервые заговорил с ней, она была Флёр Делакур. Ведьма с большим мастерством, силой духа и бесконечной способностью к дружбе, но до крайности независимая.       В последний раз, когда она просила его о чём-то, это было, когда она пригласила его на танец на Святочном балу. Тогда он почувствовал тот же дискомфорт. Её доверие заменило гордость, её вера заменила высокомерие, а её теплота заменила холодную сталь.       И в момент паники, чувствуя себя подавленным её ошеломляющей красотой и силой, возвышающейся над ним, он сказал «нет».       — Гарри, — сказал он так чётко, как только мог.       — Гарри?       То, как она произнесла его имя, зазвенело в ушах, и это прозвучало неприятно.       — «Притормози, глупое сердце. Она не должна знать. Пока нет. Пока нет.»       — Да, — подтвердил он.       Сначала она ничего не сказала, выглядя так, словно боролась с воспоминанием, которое ей не очень нравилось. Он почувствовал, как страх подкрадывается к нему, словно лёд, ползущий по спине. Он был уверен, что она помнит это имя. Каким бы проклятым оно ни было, Гарри Поттер был повсюду.       Но Гарри не был кем-то особенным. Просто очень удачливым подростком, которому не везло.       — Тогда до следующей недели, Гарри, — объявила она, даже не взглянув на него, её силуэт удалялся от него в сторону её квартиры. Она продолжила идти, окликнув его издалека: — И постарайся найти что-нибудь другое из одежды. Может, эта форма тебе и идёт, но я бы хотела, чтобы меня сопровождал компаньон, а не консьерж.       — Я постараюсь изо всех сил, — он слегка поклонился, но был очень встревожен её внезапным флиртом.       — «Она флиртовала?»       — И ещё кое-что, — добавила она, останавливаясь, чтобы снова повернуться, с неохотой глядя на него.       — Да? — он терпеливо ждал.       — Поскольку ты назвал мне своё имя, — начала она, возвращаясь к нему и останавливаясь в нескольких футах от него. — С моей стороны было бы благоразумно представиться самой.       Когда он кивнул, не сказав больше ни слова, она одарила его ещё одной сдержанной улыбкой.       — Я Флёр Делакур, — чётко произнесла она по-французски, прежде чем посмотреть на него с чувством неохоты, преодолев ментальный барьер движением глаза. — Но ты можешь звать меня Флёр.       Конец главы