Глава 6

Глава 6

      Вся семья вместе сидела в «Норе», терпеливо ожидая, когда Флёр и Билл начнут свои последние переговоры перед завершением развода. Адвокат, присланный Гринготтсом, хорошо одетый мужчина с отделкой из дорогих тканей, сел на стул между ними, положив перед ними два отдельных, но идентичных листа бумаги.       — Вам нужно всего лишь подписаться под своим именем кровавым пером, и все будет кончено, — сказал мужчина с жадной улыбкой. — Это проще, чем кажется.       Билл бросил на этого человека хищный взгляд, но быстро позволил жару рассеяться с его плеч. Он не злился на этого человека. Он был расстроен из-за своей семьи и жены.       — Значит, если я подпишу это, годы нашего брака сочтены?       — Да, — снова подсказал мужчина.       — Я к тебе обращался, — огрызнулся Билл и устремил на жену обвиняющий взгляд. — Ты действительно хочешь этого, Флёр?       Погружённая в свои мысли, она все ещё сжимала в руке кровавое перо. Она тоже ещё не подписалась. Стереть десятилетие супружества оказалось гораздо сложнее, чем она первоначально представляла.       — Хочу, — наконец призналась она, ответив на свой острый взгляд. — И я думаю, что ты тоже.       Он в замешательстве покачал головой.       — Я никогда бы не подумал оставить тебя.       — Но был ли ты действительно здесь? — возразила она вопреки его уверенности, заглядывая ему в глаза. — Когда ты в последний раз был со мной по собственной воле? И я не имею в виду праздники, рабочие мероприятия или что-то в этом роде, — серьёзно добавила она, лишая его возможности неверно истолковать то, что она имела в виду. — Я имею в виду, когда ты в последний раз приходил домой ради меня.       Его рот несколько раз открылся и закрылся, и Флёр могла бы поклясться, что заметила искру воспоминания в его глазах, но в конце концов Билл предпочёл промолчать.       Покачав головой, он стиснул челюсти в ответ на замечания Флёр.       — Когда мы поженились, мы договорились, что так у нас все будет хорошо, — напомнил он ей, пытаясь увести спор подальше от её точки зрения. — Мы сказали, что такой образ жизни был тем, чего мы оба хотели. Это была твоя идея.       — Так было, когда мы были моложе, — возразила она, понимая, что действительно предлагала то, о чём он говорил. — Тогда нам обоим нужно было что-то строить. Заложить фундамент для более поздних этапов нашей жизни. Конечно, на этом этапе мы были бы вдали от дома.       — Тогда это просто ты все определяешь, — горячо заявил он, всплеснув руками. — Ты не подождала, пока я догоню тебя.       — Билл, — позвала она его, когда он начал расхаживать по пространству за большим диваном, привлекая к себе его пылающий взгляд. — Ты сам по себе очень успешный разрушитель проклятий и мог бы создать целую компанию, которая облегчила бы твои обязательства настолько, чтобы позволить тебе остепениться и подумать о следующем шаге.       — Но это не то, чего я хочу, — бросил он ей в ответ. — Я не хочу сидеть в офисе и поручать другим делать то, что я хочу делать.       — И именно поэтому это, — заметила Флёр между ними, — больше не работает. Ты ни разу не подумал обо мне и о том, что у нас все ещё может быть впереди. Ты даже не задумался о том, что ещё есть в жизни, кроме твоих чёртовых приключений.       — Так дело опять в детях? — рявкнул на неё Билл. — Отлично, тогда давай заведём детей. У нас будет так много детей, что даже маме будет стыдно.       Молли, ошеломлённая словами своего сына, пригвоздила его неодобрительным взглядом, в то время как другие женщины в зале нахмурились из-за выбора слов мужчиной. Артур посмотрел на своего сына с большим разочарованием, но предпочёл промолчать, бросив извиняющийся взгляд на невестку.       — Дело не в этом, — настаивала Флёр, решив не реагировать на вспышку гнева Билла в том же духе.       — О, пожалуйста, хватит загадок, — Билл почти кричал. — Чего ты хочешь?       — Я хочу putain развод! — крикнула она в ответ, хватая и швыряя в него одной из ваз Молли.       Она промахнулась на волосок от его лица, но заставила адвоката убрать голову с траектории полёта фарфора, который затем врезался в стену позади него, разлетевшись на бесконечное количество осколков.       — Мне почти тридцать, Уильям, — начала Флёр заново, её голос почти вернулся к собранному спокойствию, хотя и был хриплым после недавнего крика. — Я не такая, как твоя мать! На самом деле, я не такая, как другие человеческие женщины. Мой репродуктивный период достигает зенита, и я должна принять решение.       Сбитый с толку обезумевшим видом своей жены, он виновато вздохнул и опустился обратно на диван напротив неё, потирая рукой лоб и поправляя выбившийся низкий хвост.       — Я сказал, что у нас могут быть дети, — ровным голосом повторил он, морщины на его лице, наконец, показали его усталость. — Давай отложим это и попробуем.       — Мы уже пробовали, когда я уехала в Англию, и теперь посмотри, куда оно нас завело. Рождение детей сейчас ничего бы не решило, — ответила Флёр. — Пытаясь завести детей сейчас... я боюсь, что обременю тебя тем, чего ты мне никогда не простишь.       — Ты этого не знаешь, — настаивал он, качая головой. — Ты не можешь сказать, так это будет или нет. Также все может обернуться к лучшему.       — Верно, — она кивнула в знак согласия. — Я не могу с уверенностью сказать, что то, чего я сейчас боюсь, действительно произойдёт. С другой стороны, я просто не могу больше ждать тебя. Я просто не могу, Уильям. Я жила с тобой и без тебя, и ни один образ жизни не сложился так, как я надеялась. Я не хочу потратить ещё несколько лет на ожидание только для того, чтобы узнать, что это был неправильный выбор.       Не говоря больше ни слова, она наклонилась, колеблясь всего несколько мгновений, прежде чем кровавым пером пометила бумагу своей магической подписью, фактически обозначив конец её жизни как Флёр Уизли.       — Ненавидь меня, если хочешь, — сказала она дрожащим голосом, встретив его взволнованный взгляд со всей смелостью, на которую была способна, — но знай, что я делаю это не только для себя, но и для тебя.       После того, как, казалось, прошла целая вечность, Билл тоже подписал бумаги. Его глаза уставились на неё с яростным гневом, прежде чем они неохотно увлажнились, и, потерпев поражение, он бросился к двери.       Молли, которая сидела с другими членами семьи, медленно поднялась со стула, прижимая руку к груди, теребя нитки своего джемпера, и посмотрела на Флёр понимающим взглядом. Она молча кивнула, прежде чем выйти вслед за своей старшим сыном, оставив Флёр в тяжёлой тишине «Норы».       Как будто в тревоге, усталая дверь захлопнулась за матриархом Уизли. На столе в гостиной перед ней старый, слегка потрёпанный брачный контракт, с которого началась их история, загорелся и медленно, но верно сгорел дотла. Мгновение спустя ложечка от часов Уизли, украшенная её изображением, отломилась и упала на землю, издав оглушительный металлический лязг в темноте, которую она видела за закрытыми глазами.       

— ПИМ —

             Он едва поверил, когда Рон сообщил ему новость о завершении бракоразводного процесса Флёр. Несмотря на то, что она рассказала ему о своих намерениях, он всегда подозревал, что Билл каким-то образом заставит её пересмотреть своё решение, вновь разжечь страсть, которая изначально свела их вместе.       По-видимому, Флёр оставалась непоколебимой в своём решении и настаивала на уважении к своим желаниям, даже если это означало пролить кровь.       Это было месяц назад. Всё это время она с ним не разговаривала. Она также больше не появлялась с тех пор, как внезапно захотела рассказать ему обо всём, что происходило в её жизни. Он вернулся туда, где ему было место. Только сейчас он пожалел, что вообще принял решение покинуть волшебный мир.       Если бы он остался, он мог бы быть тем, кто утешил бы её. Он мог бы быть тем, кто держал бы её голову, когда она плакала у него на плече.       Возможно, он мог бы помочь ей, как помогал, когда они были моложе. Он мог бы изменить ситуацию, если бы только не был трусом.       Раздался звонок лифта, и дверь открылась, чтобы показать Флёр в длинном пальто, которое закрывало все её тело, скрывая её за темной тканью, которую он не смог узнать. Он просто слышал, как стук её каблуков вызывает ощущение элегантности в суровой темноте.       Но, несмотря на физическую привлекательность, которую она демонстрировала, её глаза резко контрастировали с остальной её внешностью. Они казались ему безжизненными, как будто действовали просто по необходимости. Его сердце разрывалось из-за неё.       — Идёшь на прогулку, Флёр? — спросил он, прежде чем смог остановить себя, надеясь, что она выйдет из ступора. — Вызвать тебе такси?       — Да, — тихо ответила она, её глаза отяжелели и потускнели, превратившись в мутный океан. — Я... меня ждут на вечеринке. Служебные дела. И нет, у меня есть машина, которая меня подвезёт. Не утруждай себя.       — Понятно, — просто ответил Гарри, вежливо улыбнувшись ей. — Если есть что-то ещё, что я могу для тебя сделать?       Он отвесил поклон, поскольку попросил её как друг, а не как консьерж. Она выглядела так, словно хотела бы быть где угодно, но не там, куда собиралась идти. Прежде чем он успел повернуться, чтобы уйти, она повернулась к нему, снова привлекая его внимание к себе.       — Гарри, я считаю, что должна извиниться перед тобой за наш последний разговор. Я чувствую, что обременяю тебя теми моментами своей жизни, которые предпочитал держать при себе.       — Прогони эту мысль. Всё, что ты мне рассказала, ты рассказала мне как другу. Поэтому всё, что ты разгласила, останется моей тайной и никогда не сорвётся с моих губ. Я никогда не расскажу об этом ни одной живой душе, — поклялся он ей. — Пока я жив.       Его обещание вызвало внезапный огонёк в её глазах. Она подошла к нему на шаг ближе, ближе, чем когда-либо за все время, что он провёл в её присутствии с момента её приезда.       — Ты всегда был добр ко мне, — начала она с дрожью в голосе. — Ты всегда действовал из заботы обо мне, прежде чем заботиться о себе. Я даже не поблагодарила тебя за твою доброту.       — Тебе не за что меня благодарить, — возразил он, благодарно улыбнувшись ей. — Всё, что я сделал, было тем, что я намеревался сделать.       — Ты слишком много отдаёшь для собственного блага, — сказала она с упрёком, и на её усталом лице появилась лёгкая улыбка. — Однажды ты отдашь слишком много, а я бы не хотела этого для тебя.       — Я лучше дам слишком много тем, кто мне дорог, чем один раз слишком мало.       Он признался в своей ошибке, и даже если она не поняла, ему стало легче от этого. Флёр освободилась от его ошибок, от жизни, которой она не хотела, и он не будет тем, кто снова откажет ей.       — Ты действительно очень похож на него, — прошептала она, склонив голову набок, ещё раз изучая черты его лица.       Он не слышал, что она сказала, но по тому, как она скользнула глазами по его лицу, он не мог проигнорировать короткий взгляд, пробежавший по его лбу. Её лицо оставалось сосредоточенным, но вскоре смягчилось, позволив весёлой улыбке украсить её губы.       — Меня пригласили на бал в правительственное учреждение в честь моего банка. Предполагалось, что я приведу кого-нибудь с собой, но я была слишком занята, чтобы найти приемлемую замену для моего... — она неохотно замолчала. — Ну, для того, кого я изначально намеревалась взять с собой.       Он оставался бесстрастным, не уверенным, какое сообщение предназначалось для него.       — Мне жаль, что ты никого не смогла найти. Я все ещё надеюсь, что вечер окажется для тебя интересным, несмотря на отсутствие «+1».       Её плечи поникли от его ответа, но лицо оставалось храбрым.       — Я поверю тебе на слово и пожелаю спокойной ночи.       Флёр опустила взгляд и отступила на несколько шагов, прежде чем попрощаться с ним и выйти за дверь, оставив его в мёртвой тишине тёмного приёмного зала.       

— ПИМ —

             МакГонагалл часто говорила, что трансгрессия схожа с ездой на магловском велосипеде. Его согнутая фигура и вздымание были физическим свидетельством обратного, но у него не было времени спорить с воспоминанием, о котором он почти забыл.       Открыв дверь и пробравшись на площадь Гриммо, 12, Гарри бросился к лестнице и направился в старую комнату, которую давным-давно делил с Джинни.       Её половина комнаты оставалась пустой после того, как она ушла, но его сторона представляла собой пустырь из одежды и других вещей.       — Кикимер, — выпалил он с большим пылом, чем намеревался.       Уродливый эльф, измученный десятилетиями жестокого обращения, появился со своим культовым выражением отвращения на лице, когда увидел хозяина дома.       — Кикимер приветствует возвращение хозяина Поттера после восьми лет, семи месяцев и двенадцати дней длительного отсутствия, — пробормотал эльф с притворным подобострастием. — Что может Кикимер сделать, чтобы угодить молодому хозяину?       — Моя парадная мантия, — быстро прохрипел Гарри, отбрасывая все любезности, спеша снова уйти. — Мне сейчас же нужна моя парадная мантия сейчас.       — Какой цвета желаете, хозяин?       — Любой, что подойдёт для танцев на вечернем балу, — неопределённо ответил он, проклиная свою неосведомлённость. В конце концов, Флёр рассказала ему очень мало.       — Могу я предложить темно-зелёную мантию с чёрной рубашкой и бордовым галстуком?       — Да, да, — быстро сказал он. — Принеси это, пожалуйста.       — Сию минуту, хозяин, — по щелчку его пальцев одежда с хлопком появилась на его кровати, вычищенная, выглаженная и без единой пылинки.       Достав из кармана волшебную палочку, Гарри быстро наложил на себя очищающее заклинание, а затем призвал одежду с кровати и надел её так быстро, как только смог.       Одевшись, он пробежал к камину и осмотрел себя в грязном зеркале, заметив, что его галстук сбился набок. Взмахом палочкой из остролиста галстук стал прямым, а его наряд — идеальным.       Его отражение заставило его задуматься, поскольку на него в ответ уставился другой мужчина, привычные черты лица резко контрастировали с его обычными. Последние много лет он каждый день смотрел в зеркало и никогда ещё не чувствовал себя так неуверенно по этому поводу, как сейчас.       Он не был уверен в том, что собирался делать, даже рисковать. Последний трагический взгляд Флёр прозвучал для него как безмолвная мольба. Странный способ, которым она отозвалась о мероприятии, на котором присутствовала, то, как она говорила о том, что не нашла партнёра для вечеринки. То, как она смотрела на него, было тем, что он видел у других людей, когда они смотрели на него — надеждой.       Она искала его, надеясь. Она молча умоляла о помощи.       Прежде чем он схватил пригоршню пороха, он наложил на себя чары гламура во второй раз и шагнул в камин, выкрикнув место назначения в Министерстве магии, перекатывая губы и не чихая.       

— ПИМ —

      Гламур держался, несмотря на строгую охрану атриума Министерства, и хотя он опасался, что дополнительные чары не позволят ему попасть на бал, который проходил в центре у фонтана, они пропустили его без проблем.       Он обвёл взглядом лица присутствующих на балу и, нисколько не удивившись, заметил, как энергично болтливая Гермиона покачивает головой в такт своим словам. Прежде чем он смог сделать шаг, он почувствовал сильную хватку за плечо, заставляющую повернуться к схватившему его человеку.       — Я не совсем поверил в это, когда чары предупредили меня о прибытии «Поттера», — прошептал ему Рон, увлекая Гарри за собой, чтобы он отошёл подальше, и чтобы их не подслушали. — Что ты делаешь здесь из всех мест?       — Ты рассказал кому-нибудь ещё? — обеспокоенно спросил Гарри, оглядываясь через плечо на множество знакомых лиц. Событие оказалось серьёзнее, чем он сначала представлял.       — Нет, — заверил его Рон, уверенно качая головой и показывая разочарование вопросом. — Я также дальше и скрыл твоё имя от появления в списке предупреждений. Ты в безопасности, приятель.       Вздох облегчения вырвался у Гарри, он благодарно кивнул своему лучшему другу, прежде чем они вдвоём встали рядом, издалека наблюдая за людьми, образовавшими небольшие социальные кружки.       — Почему ты здесь? — Рон тихо повторил свой вопрос. — Я думал, ты никогда сюда не придёшь.       — Я знаю, — признался Гарри ему. — Но не думаю, что у меня был выбор.       Рон повернул голову и вопросительно посмотрел на своего зачарованного друга.       — Ты про что?       Гарри тоже в замешательстве покачал головой.       — Не уверен. Просто мне казалось, что у меня не было выбора. Что я должен был сделать это любой ценой.       — О чем ты вообще говоришь? Гарри, тебе угрожали? Если да, то есть способы справиться с этим, — предложил Рон, снова кладя свою тёплую руку на плечо Гарри и нежно сжимая его. — Тебе не нужно было рисковать разоблачением, приходя сюда.       — Нет, ничего подобного, — быстро сказал Гарри, незаметно махнув рукой в сторону обеспокоенного лица Рона. — Я здесь, чтобы помочь другу. Кому-то заблудшему.       — Что ты имеешь в виду? Другу?       Он боролся с собой, чтобы признать, что пришёл по наитию. По глупой прихоти, которая, в конце концов, могла ничего не значить. Его мрачные страхи вскоре потеряли смысл, поскольку причина, по которой он пришёл, ступила на мраморный пол атриума.       — Это она, — были единственные слова, сорвавшиеся с его губ, когда он начал замечать остекленевшие глаза, которые начали отворачиваться от их разговоров. Люди вокруг них замолчали, и их взгляды были устремлены в том же направлении, в сторону вестибюля. Волосы у него на затылке встали дыбом от охватившего его чувства ностальгии. У него было жуткое чувство дежа вю.       Он проследил за их взглядами, пока не обнаружил бледно-голубое платье, ниспадавшее с плеч женщины с блестящими голубыми глазами и самыми сияющими серебристо-платиновыми волосами, которые он только мог себе представить. Он не мог оторвать от неё взгляда, пока её глаза обшаривали ряды людей вокруг неё. Она выглядела смущённой, поскольку её уверенность, казалось, таяла по мере того, как требовалось больше времени, чтобы найти то, что она искала.       Хватка Рона на его плече усилилась, отвлекая внимание Гарри от красивой женщины обратно к его лучшему другу.       — Ты пришёл ради неё?!       Гарри кивнул, в его глазах не было сомнений.       — Ради неё.       Рон знал, что Флёр жила в его доме. Точно так же, как Гермиона и Кэти узнали тем вечером в пабе. Они засыпали его тысячей вопросов, и он ответил на те, которые относились к нему и только к нему. Секреты Флёр он держал при себе. Он не имел права разглашать их.       Он умолял их хранить молчание по этому поводу, не рассказывать остальным о том, что они узнали. Они пообещали и промолчали.       — Она знает? — искренне спросил его Рон. — Она знает, что это ты?       Он покачал головой.       — Нет, она не знает. Я ей не говорил.       — Тогда зачем приходить? Зачем рисковать?       У него не было ответа, за исключением того, который у него был.       — Потому что я увидел это в её глазах, — пробормотал Гарри Рону, умоляя его понять причины, не требуя большего. — Я должен был прийти.       Хватка на его плече ослабла, прежде чем мягко соскользнуть, потянув за собой тяжесть в животе Гарри.       — Гермиона выглядит так, будто я ей нужен. Я лучше пойду присоединюсь к ней.       — Рон...       — Делай то, что должен делать, Гарри, — улыбнулся ему его лучший друг. — Не то чтобы я не ожидал, что это может случиться. — Иди, — добавил рыжий, одарив его последней ободряющей улыбкой, прежде чем он отправился к своей жене. — Иди и исправляй свою ошибку. Мы все ещё будем здесь, ждать.       Мужчина повернулся и предоставил Гарри самому себе, пустота, оставшаяся после отсутствия Рона, была заметна. Сглотнув, он собрался с духом и бросил вызов одиночеству, которое внезапно ощутил на краю атриума. Он сделал решительный шаг вперёд, подошва его ботинка издала оглушительный звук в тишине, повисшей в атриуме.       Её глаза цвета морской волны метнулись к нему, почти пригвоздив его к стене позади него, по интенсивности, но смягчились, как только на её губах появилась улыбка. Она опустила руки по швам и схватила в охапку ткань своего платья, прежде чем практически заскользить к нему. Людское море расступилось перед ней, когда она сократила расстояние до него.       Как только они встали друг напротив друга, она слегка поклонилась и одарила его самой лучезарной улыбкой, которую он когда-либо видел в своей жизни.       — Ты пришёл. Я действительно надеялась, что ты придёшь.       Он застенчиво кивнул ей.       — Пришёл.       Она наклонила голову и посмотрела на него, в её взгляде снова появилось недоумение. Прежде чем она успела что-либо сказать, заиграла песня, в которой, он мог бы поклясться, была какая-то роковая шутка. Это была та же песня, которую они играли на открытии «Танца чемпионов».       Она тоже это заметила, и он не был уверен, не показалось ли ему, но её улыбка на несколько мгновений погасла, прежде чем к ней вернулось её возбуждение, и она выжидающе посмотрела на него.       — Ожидание знака, — прошептал он сам себе, прежде чем приблизиться и протянуть ей ладонь. — Не хочешь потанцевать со мной?       Глаза затрепетали, щеки покраснели, а грудь поднималась и опускалась быстрее, чем несколько секунд назад.       — Да, — это было всё, что она смогла выдавить из себя, прежде чем положить свою руку на его, и они направились на танцпол и начали танцевать.       Она последовала его примеру, и вскоре бровь приподнялась от фамильярности этого танца.       — Я не знала, что ты знаешь этот танец, — удивлённо прокомментировала она.       Он молча поблагодарил МакГонагалл за то, что она проявила должное усердие и обучила его должным образом, шаги все ещё идеально запечатлены в его мышечной памяти.       — Это единственное, чему я когда-либо учился и знаю шаги к этому, — ответил он, не в силах встретиться с ней взглядом.       Флёр больше ничего не сказала и вместо этого продолжала следовать его примеру, никогда не меняя партнёров, и хотя Гарри не мог изменить стиль танца, Флёр ни разу не сопротивлялась. Она плыла вместе с ним, её волосы плавно развевались за спиной. Медленно, но верно он становился все увереннее и осмеливался тянуть её в разные стороны. Она без усилий последовала за ним, её доверие к нему ощущалось мягкостью в его пальцах. Она была легче облаков.       Он потерял представление о времени и пространстве, он мог только улыбаться и смеяться вместе с ней, и она дарила ему самое сладкое хихиканье, от которого его сердце подпрыгивало как бешеное. Они продолжали танцевать, а затем потанцевали ещё немного, ни разу не останавливаясь, чтобы перевести дух или поговорить. Они много разговаривали до сегодняшнего вечера, но так и не сказали друг другу ни слова, которое имело бы значение. Что бы они сейчас ни сказали, это было бы излишне.       В его объятиях Флёр сияла ярче самой яркой звезды, кружась вокруг него, упрямо держась за него из последних сил. Он мог бы поклясться, что она держалась изо всех сил, чтобы не потерять его. Не улететь и снова не сломать то, что, как ему казалось, они бессознательно пытались исправить.       Все остальные люди остановились, чтобы посмотреть на них. Чтобы посмотреть на зрелище, которое представляли они оба, кружащиеся по краям отведённого им пространства.       Даже когда музыка стала тише и темп замедлился, Флёр не отпускала, не останавливалась, не прекращала их танец. Она просто подстроилась под его темп и придвинулась ближе к нему. Сейчас её голубые глаза были закрыты, спрятанные за веками и серебристо-светлыми ресницами.       Ей больше не нужно было видеть, где он. Она найдёт его только по запаху.       Он почувствовал, как её нос коснулся его подбородка, отчего по позвоночнику и голове пробежал электрический разряд.       Она пригласила его прикоснуться, положить на неё руку, обнять её. Вейла жаждала, требовала и умоляла его уделить ей внимание.       У него было молчаливое желание притянуть её ближе. Но он сопротивлялся, не смея поддаться внезапному порыву потребовать от неё большего, чем она уже дала ему. Слишком боялся разрушить сон.       Вместо этого он отодвинул её подальше от себя, так далеко, как только мог дотянуться до последнего пальца. Прежде чем он смог бы потерять её, он представил цепь, которая свяжет её и не позволит ей сбежать. Он не отпустил бы её, ни в этот раз, ни в какой-либо другой.       — «Моя.»       Они продолжали свои бесшумные повороты и медленные кружения. Не обращая внимания на людей, которые их окружали, не обращая внимания на то, что они не замедлились ни на секунду. Даже не открывать глаз, чтобы проверить, на месте ли другой.       Вскоре эхо их ботинок отразилось от голых стен атриума, разрушив мечту их дуэта. Они были единственными, кто остался на мраморном полу, музыка смолкла, почти все люди разошлись.       Она медленно отпустила его и сделала небольшие шаги прочь от него, открыв глаза, чтобы посмотреть на него самыми проницательными голубыми глазами.       Улыбка Флёр проникла в его сердце, заставляя его биться быстрее с каждым мгновением. Из-за этого он не мог говорить, чувствуя, как учащается биение в голове.       — Спасибо, — услышал он её слова сквозь пульсирующий шум своего органа. — Я уже давно не чувствовала себя... такой свободной от беспокойства. Возможно, я никогда раньше не чувствовала такого облегчения, и я рада, что это было с тобой.       Его улыбка дрогнула, под угрозой приближающегося прощания. Она попрощается и уйдёт навсегда. Он был Гарри Батчем, консьержем, но он не был Гарри Поттером.       Его пальцы ослабли, и он медленно отпустил её, но холод от её отсутствия так и не пришёл.       — Не хочешь прогуляться со мной вдоль реки? — предложила вместо этого Флёр, обнадеживающе сжимая его руку. — Думаю, пора тебе снять маску.       

— ПИМ —

             Огни Аббатства отражались от поверхности Темзы, придавая Флёр сияние, которого он раньше не замечал. Она выглядела прекрасно в бальном зале атриума, но здесь, под звёздным небом и огнями Лондона, от её вида захватывало дух.       — Пялишься, — не глядя упрекнула она его весёлым тоном.       — Прости, — он смущённо потёр шею, мгновенно отводя глаза и вместо этого занимаясь листом с ветки, пролетевшей над ним.       — Ты никогда не был из тех, кто пялится, но, пожалуйста, продолжай. Я не возражаю, если на меня смотришь ты, — призналась она, не сбившись с ритма. — Я никогда не возражала против твоих взглядов.       Он остановился как вкопанный при словах, слетевших с её губ.       — Флёр, насчёт того, что ты сказала... — неохотно начал он, чувствуя, как ужас наполняет его лёгкие и живот.       Пройдя несколько шагов вперёд, она, наконец, тоже остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него, теперь огни отражались в её глазах, придавая им волшебный блеск.       — Я имела в виду, что теперь ты можешь перестать притворяться, — сказала она, впиваясь в него взглядом. — Ты можешь перестать прятаться от меня.       У него перехватило дыхание при этих словах, глаза красивой женщины следили за его движениями.       — Когда? — он выдохнул. — Как ты узнала?       Улыбаясь, она повернулась к ограждению набережной лицом к воде, безмолвно приглашая его присоединиться к ней.       Следуя её молчаливому приглашению, он облокотился на перила, ожидая, когда внезапный холод ужалит его кожу сквозь ткань парадной мантии. И снова холод так и не пришёл.       — Я не уверена, когда я начала подозревать, что что-то не так, но ты также не очень старался скрывать, кто ты есть. После наших разговоров у меня появились растущие, ноющие подозрения, но я не была полностью уверена, пока не увидела тебя сегодня вечером, — объяснила она, все ещё глядя через реку на другой берег, где фары машин освещали окна зданий напротив них. Огни переливались десятками цветов, которые выглядели волшебно, смешиваясь с огнями, отражающимися на поверхности воды Темзы. — Я не была до конца уверен, пока мы не потанцевали вместе. Нет, пока я не почувствовала, что ты ведёшь меня за руку.       У него вырвался подавленный, но довольный вздох.       — Чего ты ожидал, если бы решил станцевать тот же вальс, который мы разучивали во время Турнира Трёх Волшебников? — спросила она, приподняв бровь. — Я могу быть отчуждённой, но я не невежда.       — Я знаю, просто, — взволнованно пробормотал он, — я никогда об этом не думал. Мне даже в голову не приходило, что ты это поймёшь. Я думал, когда МакГонагалл учила нас этому танцу, что это будет стандартный, базовый танец.       — Вальс Святочного бала Турнира Трёх Волшебников — это что угодно, но только не стандартный, базовый танец, — повторила она в шутку, посмеиваясь над его взволнованным поведением.       Хихиканье, вырвавшееся у неё, прозвучало для его ушей как музыка, мелодия, которую он не слышал много лет.       — Ну, тогда смейся сколько хочешь, посмотрим, волнует ли это меня, —надулся он в притворном гневе.       Она так и сделал, от души посмеявшись над его дискомфортом. Ну, не совсем, но лёгкость на сердце облегчала задачу.       Присоединившись к ней, он не смог удержаться от хихиканья, и они вместе глупо рассмеялись. Их даже не волновало, что люди останавливались, смотрели на них и хмурились из-за их душевного состояния. Он не был уверен, почему они так много позволяют себе, но он был просто очень счастлив и не хотел, чтобы это чувство заканчивалось.       Быстро вздохнув, чтобы успокоиться, Флёр прекратила какофонию смеха и улыбнулась так широко, как только могла, прежде чем мышцы её челюсти заныли.       Они одновременно повернулись, чтобы посмотреть друг на друга, и застенчиво захихикали, как подростки.       — Ладно, мне не все равно, перестань смеяться, — признал он.       — Oui, — просто ответила она. — Тебе не всё равно.       Затем между ними воцарилось молчание, давшее им обоим минутную передышку, чтобы собраться с мыслями и чувствами.       Флёр первой нарушила молчание и пригвоздила его взглядом, в котором была тысяча океанов, не желая идти на компромисс с тем, что бы он ни сделал, пытаясь отказать ей.       — Отмени заклинание, — попросила она. — Я хочу видеть тебя.       Эти слова были произнесены не вопросительным тоном, а требованием чемпиона прошлого. Она бросила ему вызов перестать прятаться и наконец встретиться с ней лицом к лицу, и он подчинился, на удивление без особой охоты.       — Фините Инкантантем, — произнёс он, взмахнув палочкой перед лицом.       Его фальшивые черты растаяли, как тёплый мёд, позволив поразительным зелёным глазам прорваться сквозь обычный карий цвет его альтер-эго. Идеально причёсанные волосы выбились на свободу и почернели, дико заплясав в произвольных направлениях. Его тело стало стройнее, и он съёжился на несколько дюймов, опустив свой нос, чтобы встретиться с её носом.       Как только чары рассеялись, и он почувствовал настоящий холод в воздухе, Гарри смущённо сглотнул, в то время как глаза Флёр цвета океана на мгновение расширились, прежде чем она улыбнулась и смягчила её черты, превратив их в спокойное водянистое зеркало.       — Вот ты где, — прошептала она.       Он пожал плечами, потирая рукав.       — Вот и я.       Они стояли друг напротив друга, её обнажённые плечи привлекли его внимание, когда она придвинулась ближе к нему. Он чувствовал, как его касается её горячее дыхание.       — Ты сердишься на меня? — спросил он, чувствуя себя виноватым.       — Да. Нет. Наверно, — просто ответила она. — У тебя были свои причины, у меня — свои.       — Но я лгал все это время, — выдохнул он. — Держал тебя в неведении.       — Неправда, — заверила она его с улыбкой. — Не в том смысле, который имел значение. Теперь, зная, что это всегда был ты, я вижу тебя в каждой из этих встреч. Ты ни разу мне не солгал.       — Ложь не ограничивается словами, — попытался он снова. — Она также может проявляться в действиях.       Она пожала плечами.       — Тогда скажи мне, когда ты лгал мне своими действиями?       — Я предал твоё доверие, — вспоминал он. — Я выслушал твои секреты, хотя на самом деле ты предназначал их кому-то, кто не был мной.       Она медленно кивнула.       — Правда. Если бы я знала, что это ты, я, возможно, подбирала бы слова более мудро. С большей неохотой раскрывала свои чувства, свои сожаления и свою вину. Но станешь ли ты отрицать это, если я спрошу тебя, не убедили ли мои признания тебя рискнуть всем и прийти сегодня вечером?       Он покачал головой.       — Тогда я буду считать это актом судьбы, дёргающей нас за ниточки, и, таким образом, прощу любую вину, которую ты увидишь в себе.       Она двинулась, чтобы коснуться его руки, но он пресёк её намерения, почувствовав ещё одну тяжесть вины, навалившуюся на него изнутри.       — Ты действительно имела в виду то, что сказала мне тем вечером в пабе?       Она застенчиво посмотрела на него, её улыбка дрогнула при резком напоминании об их разговоре по душам.       — Ты про то, что я сказала о тебе?       — Да, — чётко ответил он.       Она кивнула.       — Да, я имела в виду каждое слово, Гарри.       Его имя по-другому звучало в его ушах, когда она произносила его. Слоги этого слова были наполнены воспоминаниями и эмоциями, запертыми на долгие годы. Он почти чувствовал лязг ломающегося металла, высвобождая то, что, как он думал, никогда не всплывёт снова.       — Надеюсь, ты не разочарован, — произнесла она виноватым тоном. Она застенчиво обхватила себя руками, борясь с холодом. — Я уже не совсем та юная и невинная девушка из тех времён.       Он медленно покачал головой, глядя на неё, и улыбка, появившаяся на его лице, стала шире, чем он когда-либо чувствовал раньше. Он снял свой темно-зелёный вечерний пиджак и нежно накинул его на её обнажённую кожу.       — Ты ничуть не изменилась. Ты по-прежнему самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.       Она почувствовала запах ностальгии в его куртке. Почувствовала тепло, окутавшее её тело. Они стояли друг напротив друга, всего в полушаге друг от друга, почти на расстоянии объятий. Тепло облаков его дыхания коснулось её щеки. Он наверняка чувствовал, как её дыхание касается его кожи.       Они стояли друг напротив друга в коридоре Хогвартса. Его галстук в жёлто-красную полоску свободно болтался у него на шее, пока она ощущала гладкую шелковистую ткань своего школьного платья. Они были одни, не было слышно ни единого голоса, кроме спокойного дыхания невысокого парня перед ней. Мгновение спустя она увидела бордовый галстук, аккуратно повязанный вокруг его шеи. Она почувствовала шелковистую гладкую ткань своего свободного платья по бокам. Она слышала шум проезжающих мимо машин, но её чувствительные уши слышали его дыхание. Он больше не был мальчиком, а взрослым мужчиной.       И всё же он оставался Гарри. Его изумрудно-зелёные глаза светились в ночных огнях набережной. Они ни на йоту не потускнели, несмотря на шёпот морщин, которые лишь слегка отбрасывали тени вокруг них.       — Ты откажешь мне, если я попрошу тебя быть со мной? — Её сердце бешено колотилось.       Он мечтал — надеялся, молился, умолял — услышать эти слова снова. Чтобы ему дали ещё один шанс дать ей ответ, которого он хотел, когда она спросила его в первый раз. Только вопрос был другим, и на этот раз его ответ означал что-то другое. Флёр не пригласила его на танец, и его ответ определит не остаток вечера, а начало другой жизни.       Беспокойство начало проявляться на её лице, пока он молчал, её нижняя губа лишь слегка дрожала из-за земли, которая угрожала снова поглотить её. Затем дрожь прекратилась, когда заразительная, добрая улыбка, появившаяся в паре зелёных глаз, растопила ледяные страхи в её сердце.       — Нет, — просто заявил он, прежде чем медленно сжать её руку в своей. — Не в этот раз.       Конец главы