Глава 5
19 июля 2024, 13:00Глава 5
Ей нужно было выбраться из квартиры, из здания и из этой ситуации, в которую она попала. Молли рассказала об этом всем членам семьи, и не прошло и дня, как её собственная мать позвонила и потребовала объяснений по поводу внезапного решения сообщить родственникам мужа о своём выборе. Это было спонтанное действие, но она знала, что если бы она сначала не поговорила с Молли, та потеряла бы контроль над ситуацией, и это больше бы от неё не зависело. Она стала бы шариков в автомате для пинбола. Она вскочила с дивана, и из-за турбулентности её бумаги, которые она взяла с собой, упали на пол. Быстрым движением без палочки она собрала их обратно в аккуратную стопку и перенесла к своему рабочему столу в маленькой комнате рядом со спальней. Взглянув на богато украшенные часы на стене, она понял, что прошло уже достаточно времени, чтобы попросить Гарри Батча об ещё одной услуге. Она не знала, что делать с этим мужчиной и как справиться с младенческими чувствами, которые возникали в её сердце всякий раз, когда он дарил ей свою добрую и вежливую улыбку, но прямо сейчас ей нужно было с кем-нибудь поговорить. Кто-то, кто не осудил бы её за её решение, действия и ураган, которым были её чувства. Она использовала его как собеседника. Чтобы оценить, согласится ли кто-нибудь такой спокойный и собранный, как он, с её выбором. Она всегда могла наложить на него заклинание забвения, если бы наболтала слишком много. Такой вариант всегда был. Надев джинсы и бежевую футболку, она дополнила образ твидовым пиджаком, подчёркивающим её фигуру. Она хотела выглядеть приятной глазу, но не привлекательно для большего. Казалось, что на него не подействовал её шарм, и поэтому он реагировал только на её одежду. Мысль, что рядом с ним она могла бы быть более нормальной, окрыляла. Спустившись на лифте вниз, она вошла в вестибюль и сразу же остановила взгляд на стойке администратора, где Гарри перебирал несколько листов бумаги, в то время как его улыбка предназначалась жильцу, с которым она ещё не была знакома. Это была молодая женщина, держащая за руку маленького ребёнка. Крошечная девочка слегка помахала ей рукой и посмотрела на нее с детским любопытством. Подойдя к дуэту сзади, Флёр одарила малышку ослепительной улыбкой и помахала в ответ, вызвав хихиканье у крошечного человечка. Шарм вейлы не влиял на детей до наступления половой зрелости и делал их неотразимыми для женщин, уже склонных к материнству. Молодая мама заметила смешки и с любопытством посмотрела на Флёр, прежде чем одарить её доброй улыбкой. Гарри проследил за движением, и его глаза расширились от приятного удивления, когда он, наконец, тоже увидел её. Как только мать повернулась, чтобы продолжить разговор с Гарри, крошка продолжала смотреть на Флёр широко раскрытыми от интереса глазами. Флёр встала так, чтобы скрыть свою правую руку от посторонних глаз, и медленно понесла её к лицу ребёнка. Она моргнула, и из её ладони вырвался маленький синий огненный шарик, крошечное пламя взволнованно заплясало. Глаза девочки расширились ещё больше, а рот сложился в большую букву «О». Перемещая огонёк из ладони на каждый из пальцев, Флёр позволила синему огню подпрыгивать, пока мать снова не развернулась, чтобы двинуться к лифту. Она закрыла ладонью пламя, и оно мгновенно погасло, превратив счастливую улыбку девочки в грустную гримасу. Взволнованно рассказывая своей матери о женщине-фее с голубым огоньком, когда они входили в лифт, мать нахмурилась от дикой смеси слов, подарив Флёр извиняющуюся улыбку, на которую Флёр ответила только своей широкой улыбкой. Прежде чем двери закрылись, Флёр помахала дуэту матери и дочери и подмигнула крохе. Гарри наблюдал за встречей, но не заметил проявления магии. Однако по возбуждённому поведению ребёнка он сделал вывод, что Флёр сделала что-то, что оправдало упоминание слова «фея». Он не видел её, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ней, две недели с тех пор, как они расстались, и её внезапное появление перед ним вызвало чувство счастья, которого он не испытывал уже долгое время. Он мысленно стряхнул с себя эти мысли и поприветствовал вейлу своим обычным способом. — Добрый день, Флёр. Чем могу быть полезен? — Гарри, — сказала она, никак не отреагировав на его приветствие. — Ты сейчас свободен? Мысленно подпрыгнув от неожиданности, он остался неподвижен, за исключением подёргивания в глазах. — Я, эм, я сейчас не совсем свободен, — осторожно начал он. — Что-то не так? Глядя на него с лёгким разочарованием, она застенчиво скрестила пальцы, прежде чем сделать ещё один вдох, чтобы объяснить. — Мне надо излить душу, и ты пока единственный, на кого я могу положиться в этом. Он перебегал глазами с одного голубого на другой, наблюдая за её встревоженной позой, которая почти придавала сходство с людьми, посещающими церковь, чтобы исповедаться в своих грехах. Подумывая о признании, он признал, что видел эту позу раньше. Это поза, которую она принимала, когда рисковала. Это то, что она делала, когда ей было нужно что-то, что она не могла объяснить прямо. Сглотнув от воспоминания, он начал кивать. — Позволь мне попросить кого-нибудь занять моё место, и я встречу тебя снаружи, если хочешь. — Пожалуйста, — с облегчением произнесла она, не сбившись с ритма, её глаза расслабились от напряжения. Он снова кивнул ей и исчез, оставив её на милость эха лаунж-музыки в приёмной.— ПИМ —
Мужчины наблюдали за ней, их глаза стекленели, пока их жены и подруги метали в неё из глаз кинжалы, таща своих мужчин за собой со всей силой, на которую они были способны. — «Где же его носит?» Она ждала внизу лестницы перед «Plaza». Она недооценила эффект, который её шарм производил на англичан; они были гораздо менее привычны к ней, чем она ожидала. Несмотря на то, что она была замужем за английским волшебником, она никогда не пользовалась возможностью посетить Лондон. Ей это и в голову не приходило, поскольку Франция была гораздо более комфортным местом для проживания. Теперь она чувствовала, что упустила такие вещи. Поощряя себя на самостоятельные открытия. — Прошу прощения, — фыркнул Гарри, тяжело дыша, когда внезапно остановился рядом с ней. — Нужно было кое-что убедить, и я не мог уйти раньше. Она посмотрела на него, заметив его затруднённое дыхание, когда он пытался устоять на ногах. Она почувствовала укол гнева на людей, которые отказали ему в услуге в последнюю минуту. Он, несомненно, оказал много таких. — «У него слишком добрые намерения.» — Не беспокойся об этом, — сказала она. — Это я должна извиняться. Это я вторглась к тебе, а не наоборот. — Неправда. Я рад, что ты считаешь меня тем, кто мог бы помочь, — отмахнулся он от неё, поправляя рубашку, которая выскользнула из брюк. Одарив его благодарной улыбкой, она подняла бровь. — Я рада, что ты работаешь в «Plaza». И поскольку мы называем друг друга по именам, не будет ли слишком неприличным называть тебя моим другом? Он почувствовал, как его сердце бьётся о грудную клетку, дыхание застряло в горле, а шок навалился на него, как тонна кирпичей. Вопрос был таким же невинным, как и все остальное, но он не ожидал, что он прозвучит. — Конечно, если ты согласишься на меня, — сказал он, сам того не осознавая. — Хорошо, это хорошо, — пробормотала она себе под нос, её щеки приобрели красноватый оттенок. — Нам нужно пойти посидеть где-нибудь, где мы могли бы спокойно поговорить, — добавила она более уверенно. — Есть ли здесь что-то вроде паба или ещё что-нибудь, куда мы могли бы пойти? — Паб? — Да, — настаивала она. — Я нахожу, что пабы дают вам другое ощущение уединения со всем этим шумом, который царит вокруг. Кафе хороши, но там имеется тенденция увеличения любопытных глаз и длинных ушей. — Да, — тупо согласился он. — Я думаю, мы можем пойти в моё обычное место. — Обычное место? Он шутливо усмехнулся. — У любого уважающего себя англичанина есть паб, который он часто посещает. Я англичанин и, следовательно, не исключение. Флёр хихикнула и одарила его ещё одной благодарной улыбкой, прежде чем они перешли улицу и начали совершать множество поворотов, которые требовались, прежде чем они толкнули тяжёлую деревянную дверь, ведущую в обычное место отдыха Гарри. Прежде чем они вошли внутрь, Флёр напомнила себе, что внутри будет изрядное количество людей, и сосредоточилась на том, чтобы снова пустить в ход свой шарм. Оказавшись внутри, она последовала за ним мимо нескольких кабинок, лишь изредка пара глаз замечала её и следила за силуэтами двух людей. Флёр заказала бокал Бейлис, а Гарри — колу. Учитывая, что Флёр попросила его выслушать то, что она хотела сказать, он хотел быть как можно более трезвым. — Теперь ты можешь рассказать мне о том, что тебя так сильно задело, — предложил Гарри, протягивая к ней открытую ладонь. Она медленно кивнула, но, казалось, не хотела начинать говорить, её руки теребили пальцы. — Теперь, когда мы здесь, — начала она, — я даже не уверена, с чего начать говорить. — Как насчёт того, чтобы начать с самого начала? — предложил Гарри. — Часто бывает полезно начать с самого начала, чтобы проложить свой путь к тому, о чём ты хочешь поговорить. Его слова, казалось, прозвучали правдиво, когда от медленных кивков Флёр в её глазах зажглись круги. Скрестив руки на груди и вздохнув, она откинулась назад и сделала несколько вдохов, прежде чем её поза изменилась. — Тогда это может занять некоторое время, — призналась она. Он беззаботно пожал плечами. — У меня нет ничего, кроме времени. Используй столько, сколько тебе нужно. При его словах на лице появилась улыбка, от которой потеплело, как от алкоголя. Кола, появившаяся перед ним, была уже не такой плохим вариантом. — Я думаю, что всё началось с моей юности, — внезапно начала она, — когда мне только исполнилось семнадцать и меня пригласили участвовать в межконтинентальном школьном конкурсе в английской школе здесь. И она действительно начала говорить о чём-то, что произошло более десяти лет назад, когда война всё ещё омрачала его разум и подавляла любые мысли о светлом будущем. Конечно, Флёр рассказала не совсем свою историю в таком свете, дав ему магловское изложение своего собственного опыта Турнира Трёх Волшебников. — Я всегда чувствовала себя одинокой среди своих одноклассников, — её голос прервал его размышления. — Так было до тех пор, пока соперник помладше не спас мою младшую сестру. Он знал историю так же хорошо, как и она. Он спас Габби из глубин Чёрного озера, и с тех пор между ним и Флёр все изменилось. Сначала она смотрела на него с презрением, но потом посмотрела на него с благодарной улыбкой. — Он всегда улыбался, всегда предлагал помощь и никогда не шептался обо мне за моей спиной, — снова вспоминала она. — Похоже, он хороший парень, — вставил Гарри. — Он был таким, однозначно, — согласилась она, её глаза затуманились воспоминаниями. — Он был моим первым. Этого он не знал. — В смысле? Она заметно задышала, как будто её сердце застряло у неё в горле. — Он был на три года моложе меня, но взрослее и мудрее многих мужчин моего возраста. Он вёл себя так, как будто мир не мог прикоснуться к нему, — она обвела рукой круг. — И всегда был готов помочь любому нуждающемуся. На самом деле, вы с ним очень похожи в этом отношении. У вас даже одно имя. Он почувствовал, как его сердце трепещет, молясь, чтобы это был не тот момент, когда она посмотрит на него широко раскрытыми глазами и позволит рассвету осознания положить конец тому, что у них было. — Это тот, кто носит второе кольцо? — он знал ответ на этот вопрос, но ему нужно было быстро перевести разговор, прежде чем он почувствует, что его грудная клетка лопнет и его сокровенное «я» откроется ей. Услышав его комментарий, ее улыбка полностью исчезла, уступив место расстроенному хмурому взгляду. — Нет, — просто ответила Флёр. — Хотя, — она прикрыла глаза рукой, эффективно прячась. — Если бы была возможность, я бы... Она не закончила предложение и позволила шуму других посетителей, окружавших их, дать им передохнуть, чтобы тяжесть в воздухе между ними рассеялась. — Я встретила своего мужа в трудное время, — внезапно начала она снова. — Впервые я встретила его на финальных этапах конкурса. Он был красив, старше, и он заставил меня чувствовать то же, что и другой мальчик. Уильям, так зовут моего мужа, был всем, на что я когда-либо могла надеяться в партнёре. Он был зрелым для своего возраста, у него были амбиции и идеи на будущее, превосходящие все, что я представляла. Это было то, что, как мне казалось, мне было нужно в то время. Гарри мог слушать только с широко раскрытыми глазами и открытыми ушами. Это были вещи, которые он никогда не знал о ней. Вещи, которые она никогда не рассказывала ему. — Мы встречались довольно долго, обручились, а потом поженились. — Звучит как идеальное окончание сказки, — предположил Гарри, хотя его напряжённая челюсть исказилась от зависти. — Похоже на то, не так ли? — застенчиво призналась Флёр. — Это была прекрасная свадьба, несмотря на нескольких мажоров, которые всем её испортили. Гарри помнил это по-другому. Пожиратели Смерти были не совсем простыми мажорами, но её упоминание о них как таковых вызвало ухмылку на его губах. — После того, как мы поженились и нам удалось справиться с некоторыми личными трудностями, мы были вольны поступать, как нам заблагорассудится. Мир был нашей устрицей, или что-то из той же песни, — хихикнула она. Гарри только кивнул на это и коротко усмехнулся. — Я с головой ушла в свою карьеру, как и Уильям. Мы оба были очень амбициозны в этом отношении и добились хороших успехов в наших профессиях. — Это, должно быть, было потрясающе, — любезно предположил Гарри. — Вы были идеальной парой. — Тебе бы так показалось, верно? Он виновато пожал плечами. — Но ты же, по твоим словам, сорвала джек-пот, нет? — И тем не менее я здесь без своего мужа, рассказываю тебе как докатилась до жизни такой, — напомнила она ему, и это было похоже на холодный душ. — «Разлучник.» — Прости, — тут же извинилась она. — Это было несправедливо, я не хотела, чтобы ты чувствовал себя ответственным. Он криво улыбнулся и сглотнул. — Не все то, чем кажется, Гарри, — сказала она так же, как когда-то давным-давно сказала ему в карете. — Мой брак, возможно, выглядел как его точная копия в любой сказке, да. Однако вот здесь, внутри, — она указала на место своего сердца, — я начала понимать кое-что, о чём давно забыла. — Что ты забыл? Гарри подтолкнул. — Я совершенно забыла, почему мне нравился Уильям, — призналась она. — Он был версией того мальчика, в которого я влюбилась до того, как встретила его. В ушах у него зазвенело, а сердце забилось так сильно, что он подумал, что сейчас опорожнит желудок. Он ничего этого не знал. Флёр никогда не признавалась ему в этих чувствах, и даже ни разу не возникало ощущения, что она испытывает к нему что-то подобное. Изо всех сил стараясь казаться спокойным, он прикусил щеку и сделал глоток колы. Она сделала то же самое и сделала глоток из своего Бейлис. — Конечно, у всех нас есть первая любовь, но ты все равно не стала бы держать это против своего мужа, — он постарался это сказать как можно спокойнее. — Нет, конечно, нет, — согласилась она. — Просто Уильям мне понравился, потому что он предложил то, чего я не получила от маленького мальчика. — Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросил Гарри, напряжение в его теле медленно расслаблялось. — Это такая глупая сказка, — смущённо проговорила она, уткнувшись в ладонь. — Был бал, который школы организовали для нас, участников, и других учеников. Я беспокоилась о том, как бы мне попросить кого-то стать моим партнёром, и всё то время, что я думала, я уже определилась. Он снова виновато сглотнул. — Мальчик, который твой первый. — Да, — кивнула Флёр. — Мы сблизились, настолько, насколько могут быть близки друзья, и всё время, пока я знала о бале, я крутила в голове, что делать. Он был намного моложе, и в его положении разница в возрасте казалась намного больше, чем это могло показаться тебе и мне сейчас. Он понимающе кивнул. — Три года — это несущественно. — Вот-вот, — произнесла она в подтверждение. — Три года сейчас — ничто, но тогда это было все. Все эти сильные чувства почти довели меня до нервного срыва, а потом мне в голову пришла простая мысль. Он ждал, когда она договорит. — Я могла бы просто попросить его потанцевать со мной. Просто выложить все начистоту и молиться, чтобы он согласился, — она сделала тот же жест. — Мы были близки. Я думала, он не откажет мне. Он знал, почему я спрошу его, почему я выберу его из всех остальных. Не сомневалась, что он не отверг бы меня. А он отверг. — Но знаешь, что он сказал? — спросила она его напрямую. Он покачал головой. — Нет, — коротко процитировала она. — Он сказал «нет». — Мне жаль, Флёр, — сказал Гарри со всей честностью, на какую был способен. — Мне жаль, что так получилось. — Не стоит, — отмахнулась она от него. — Это было давно, но тогда мой мир рухнул на меня. Моя первая любовь сказала мне «нет», и я снова осталась одна. Он почувствовал укол вины, ударивший ему в голову, но изо всех сил постарался не подать виду, что что-то из сказанного ею повлияло на него. Он не был Гарри Поттером, Мальчиком, Который Выжил и Мужчиной, Который Победил. Он был Гарольдом Батчем, консьержем. — Именно тогда я встретила Уильяма, а моё разбитое сердце хваталось за всё, что выглядело как искренняя привязанность, — вспоминала она. — Я накрепко вонзилась в него ногтями. — Ты вышла за него замуж, потому что не хотела страдать, — понял Гарри. — И да, и нет, — поправила Флёр, сжимая Бейлис в руке, но оставляя на столе перед ней. — Я люблю Уильяма, но я вышла за него замуж по неправильным причинам. Гарри разделял многое из того, чего я хотела в жизни, — сразу объяснила Флёр. — Он не стремился к вниманию, он хотел спокойной жизни, и он всегда хотел иметь собственную семью. Он также всегда был готов помочь другим, забыв о своих собственных надеждах и мечтах. Он был единственным в своём роде. Гарри так не казалось. Было много людей, которые разделяли эти черты. Люди часто помогали, когда их просили, и проявляли доброту, когда это было меньше всего ожидаемо. Он был просто ещё одним лицом в толпе. — Но он был слишком молод, — призналась далее Флёр. — Я думаю, оглядываясь сейчас назад, что я переполнила его своими чувствами. Я могла бы раздавить его своим эмоциональным багажом и вынудить к быстрому побегу. Гарри медленно кивнул и увидел некоторое сходство в её наблюдении. Он чувствовал себя ошеломлённым и задыхался, но это было потому, что он не знал, что делать с чувствами, которые держал в себе. Если бы он знал, что она чувствовала, он, вероятно, ответил бы по-другому. — Ты пробовала спросить его снова? У неё вырвалась усталая усмешка. — Я поспрашивала среди своих, но опоздала. Он исчез несколько лет назад. Если бы у меня был шанс встретиться с ним снова, я не знаю, что бы я ему сказала. Возможно, это облегчило бы мой выбор. — «Я здесь, и я слушаю.» — Что ты собираешься делать? — спросил её Гарри. Она бросила на него взгляд, в котором промелькнуло что-то вроде узнавания, но вскоре сменилось болезненным осознанием. — Не знаю, — она беспомощно пожала плечами. — Я могла бы выдержать это ещё несколько лет. Подождать и увидеть, изменится ли что-нибудь, и, возможно, так оно и будет. Я уже десять лет жду знака, что это сработает. Что всё встанет на свои места. — Я не думаю, что это разумно, — честно посоветовал ей Гарри. — Ты должна захотеть, чтобы это сработало. Я никогда не был женат, но я знаю, что отношения — это палка о двух концах. Ты не можешь делать всю работу одна, но также не можешь ожидать, что все сложится в твою пользу без того, чтобы другая сторона не разделила бремя. — Звучит так, словно ты говоришь по собственному опыту, — отметила она с грустной улыбкой. — Я никогда не был женат, но я кое-что знаю об ожидании знака, — подтвердил он. — И это не работает.— ПИМ —
— Ты с ним уже говорила? — спросила Аполлин, когда Флёр сидела на диване напротив неё, а стены дома её родителей были увешаны рамками с фотографиями счастливых, взволнованных людей. Они были милыми напоминаниями о жизни, которую она переросла, но мечтала прожить заново. Она трансгрессировала обратно во Францию, чтобы найти убежище и совет, а также признаться им в том, что теперь будет происходить. Она покачала головой и подтянула ноги к груди, положив голову на колени, усталость от этого вопроса вытянула все силы из её спины. — Я отправила ему письмо, чтобы сообщить, что нам срочно нужно поговорить, — пробормотала Флёр в кожу своей ноги. — Он пока не ответил. — А Молли? — спросила Аполлин. — Она на моей стороне — слабым голосом произнесла младшая вейла. — Она согласна с моей оценкой ситуации. — Но развод, ma petite? Для тебя это единственный путь вперёд? — Развод — не единственный выход, — призналась она матери, пронзительно глядя на старшую вейлу острым, но печальным взглядом. — Просто это единственный выход, который я считаю правильным для себя. — А он говорил, что не хочет детей? — спросил её отец с другого конца комнаты, прислонившись к книжной полке с бокалом красного бордо в руке. — Я уверена, что он был бы открыт для этой идеи, — вздохнула Флёр. — Не из-за отсутствия либидо, уверяю тебя. — Но? — подтолкнул её отец, его уши слегка покраснели от откровенного ответа дочери. — Я не думаю, что смогу иметь от него детей, — быстро ответила она. — Почему? У него проблема с... — ее мать попыталась неопределённым жестом указать на плодовитость Уильяма. — Дело и не в этом, — заверила она их. — Он настолько энергичен и плодовит, насколько это возможно, если судить по его родителям. — Тогда в чём проблема? — хором спросили её родители. — Были бы у тебя мы с Габби, если бы папы не было рядом? Апполин нахмурилась, услышав вопрос. — Что ты имеешь в виду? Не рядом? — Если бы папа остался на дипломатической службе и был бы занят путешествиями, ты бы хотела иметь с ним семью? — Флёр перефразировала это наилучшим образом, надеясь, что её мать поймёт, к чему она клонит. — О, — похоже, дошло. — Я уволился ради тебя, дорогая, — вместо этого вмешался её отец. — Я бы ни при каких обстоятельствах не отказался остаться с тобой. Флёр широко улыбнулась своему отцу и благодарно подмигнула ему, на что он ответил тем же. — И в этом вы с Уильямом различаетесь, — признала поражение Флёр. — Почему? Разве он не захотел бы остаться, если бы ты забеременела? — её отца возмутила мысль о том, что его дочь воспитывает ребёнка одна. — Нет, я уверена, что он остался бы с нами, если бы я была беременна, — повторила она, — но он сделал бы это вопреки своим лучшим желаниям. Он сделал бы это не потому, что хотел, а потому, что был бы вынужден. — Ты уверена в этом? — скептически спросила её Апполин. — Ты не можешь знать наверняка, пока не забеременеешь. — Я знаю своего мужа, maman, — быстро возразила Флёр. — И я бы предпочла не быть беременной, чтобы проверить эту теорию. — Конечно, — с сожалением признала её мать. — Никто этого не хочет. — Итак, когда ты подашь документы? — её отец произвёл на неё впечатление глубоким хмурым выражением окончательности. — Как только я поговорю с Уильямом с тет-а-тет, — тихо ответила она. — А если он не ответит на твой призыв? — Тогда я все равно подам заявление, и ему придётся прийти, — просто предложила Флёр, несмотря на то, что путь к её решению был совсем другим. — Будет слишком поздно что-либо исправлять, если ты пойдёшь по этому пути, — предупредил её отец, садясь рядом с Аполлин, все ещё со стаканом в руке. Флёр кивнула в ответ на его заключение. — Если бы он заботился об этом настолько, чтобы остановиться, он бы уже ответил. Возможно, в глубине души он хочет этого. Её родители понимающе смотрели друг на друга, явно расстроенные состоянием своей старшей дочери. Флёр никогда не была из тех, кто сдаётся перед лицом невзгод. Меньше всего, когда дело касалось сердечных дел. Тот факт, что ей пришлось закалить свои чувства и обратиться к разуму перед лицом пошатнувшегося здоровья её брака, красноречиво говорил о распаде, который скрывался между трещинами в отношениях Билла и Флёр. — Я никогда не спрашивала тебя об этом, — начала Аполлин, — но почему Уильям? Что сделало его твоим окончательным выбором? Что у него было такого, чего не было у других? Удивлённая вопросом, оцепенение Флёр от жалости к себе рассеялось, как хрупкий лёд, она оторвала подбородок от колена, чтобы посмотреть в любопытный взгляд своей матери. — Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас? В чем смысл? — Я никогда не спрашивала тебя, почему это должен был быть он, а не кто-то другой. Я подумала, что это было бы само собой разумеющимся, если бы я спросила тебя, когда ты выходила за него замуж. Никогда бы я не подумала, что вы с ним расстанетесь. Теперь, когда ты убедилась, что не можешь двигаться вперёд, несмотря ни на что, я хотела бы знать, почему ты вышла за него замуж. Это был, как ни странно, разумный вопрос. Аполлин вопросительно подняла бровь, призывая дочь долго и упорно думать над ответом. У Флёр было больше десяти лет, чтобы понять, почему она выбрала Билла, а не кого-либо другого. Почему его, а не кого-то другого. Оглядываясь назад, можно сказать, что в жизни было только два человека, которых она любила. Любила не как родню, а как партнёра. Уильям был вторым мужчиной, о любви к которому она сказала вслух. Тот раз был совсем недавно, но она не произнесла этих слов вслух. Чувства оставались скрытыми, закованными в её сердце. Слишком гордая, чтобы признаться ему, она попробовала другой способ. Приглашение, в котором были все её невысказанные чувства, но которое было отклонено, потому что он не понял, что оно означало. Он не был в этом виноват. Никто, вообще-то, не был. Так не должно было быть. — Билл оказался рядом, когда я чувствовала себя наиболее одинокой, запертой в месте, где меня не принимали, где я не нравилась, где меня презирали за мой характер. В моем сердце было так много боли, что я кричала беззвучно, чтобы никто не услышал. — А Билл услышал? — спросила её мать, в тоне её голоса слышалась надежда. — Нет, — пробормотала Флёр с мрачным вздохом. — Я нашла его. Я держалась за него. Я вцепилась в него ногтями и никогда не отпускала. Ужас отразился на лице её матери. — Он был восприимчив? Всё это время? — Нет, он невосприимчив. По крайней мере, до некоторой степени, — поправила её Флёр, снова опуская подбородок на обнажённое колено. — Он просто заставил боль прекратиться. В то время это было для меня всем. Достаточно, чтобы захотеть сохранить это чувство. Достаточно, чтобы захотеть выйти замуж ради этого. Челюсти её отца сжались от слов, исходящих от его дочери, это откровение раскалённым лезвием подорвало его уверенность в том, что он родитель. Он поставил бокал вина на столик рядом с диваном и встал, чтобы пройтись по комнате. — Ты все ещё это ощущаешь? Она закрыла глаза и ждала. — «Ожидание знака... это не работает.» Когда он сказал ей эти слова, она не осознавала, насколько устрашающе он звучал, выглядел и ощущался с молодым человеком из её воспоминаний. Это было чистое дежа вю. Как будто Гарри был тем, кто держал её за руку, говоря ей, что все будет хорошо. Что ей нужно только верить в себя и двигаться вперёд. — «Ожидание знака.» Его голос, его слова, его доброта. Что это было, если не знаки? — Нет, — ответила она отцу. — Нет, это было очень давно.— ПИМ —
Кэти уже ждала в их кабинке, когда он пришёл с работы, его поведение все ещё было не в порядке после признания Флёр. Он провёл много часов без сна, вертясь и борясь с грузом нечистой совести. Ему не с кем было поговорить об этом. — Выглядишь ужасно, — сразу заметила Кэти и потёрла его руку, чтобы поднять его плохое настроение. — Что случилось? Ему хотелось рассказать ей все прямо сейчас, но он не думал, что было бы честно раскрывать секреты Флёр другим без явного разрешения. — Просто рабочие дела, — вместо этого отклонился он. — А как насчёт тебя? Есть что-нибудь примечательное, о чём можно сообщить? Не совсем убеждённая сменой темы, Кэти посмеялась над ним и согласилась с его запросом. — Не особо, — пожала она плечами. — Работа, как обычно, сплошная заноза в одном месте, но в остальном все идёт гладко. — Понятно, — заметил Гарри с усталой улыбкой. — Хорошо, хорошо. — А Рон и Гермиона присоединятся к нам за ужином, — взволнованно объявила ему Кэти. — Они нашли время? — Да, — согласилась она с его удивлением. — Они позвонили мне час назад, спрашивая, есть ли у нас время встретиться с ними. Они должны быть здесь с минуты на минуту. Упоминание об их друзьях принесло ему квантовое утешение, долгожданный побег из чистилища, в котором он оказался. Они решили подождать, пока приедут их друзья, прежде чем заказывать напитки и еду. Рон воспринял бы любой преждевременный заказ как оскорбление в свой адрес. Было мало такого, чего он не смог бы вынести, но наблюдать за тем, как другие люди едят, в то время как он изголодался по своей, не входило в их число. Им не пришлось долго ждать, пара прибыла и ввалилась в паб. Гермиона выглядела гораздо хуже, чем её муж, который выглядел так, словно только что проснулся после долгого сна. Вероятно, он задремал над стопкой ненаписанных отчётов, что обычно было его фишкой. Гермиона опустилась рядом с ним, в то время как Рон сел рядом с Кэти, с диким удовольствием махая официантке. Как только еда и напитки были заказаны, они погрузились в уютное молчание. — Ну и неделька, — устало вздохнув, нарушила тишину Гермиона. — Мне никогда не следовало соглашаться на эту работу. Натуральный аврал. Иногда я удивляюсь, как волшебный мир просуществовал так долго. — Большую часть тяжёлой работы делал Дамблдор, — со знанием дела добавил Гарри. — Я думаю, он был тем, кто держал большую часть всего вместе. — Я склонна согласиться с тобой, — пробормотала Гермиона, подпирая голову ладонью и потирая веки другой рукой. — Уму непостижимо, какими извращёнными и бескомпромиссными в своих убеждениях могут быть люди. — Опять чистокровные? — спросила Кэти. — Нет, — Гермиона покачала головой. — На этот раз маглорождённые. — Что-то новенькое, — нахмурилась Кэти. — Не совсем, — ответила Гермиона. — Все чаще стали высказываться маглорождённые, — добавил Рон. — Мне уже пришлось арестовать нескольких дебоширов в некоторых отделах Министерства. — Почему? — искренне спросил Гарри. — Дело в политике, — подсказала Гермиона. — Теперь, когда консервативные чистокровные потеряли много политического влияния в обществе, маглорождённые настаивают на реформах везде, где только могут. Отслеживать их всех стало довольно утомительно. — Я думал, это то, с чем ты прекрасно справишься, — заметил Гарри. — Я думал, это твой дар. — Я за равенство перед законом и равные возможности, Гарри. А не за анархию. — В чём конкретно проблема? — вместо этого он спросил. — Проблема в том, что проблем слишком много одновременно, — объяснила она. — Инициативы, которые выдвигают маглорождённые, в основном разумны. Такие вещи, как равная зарплата, права собственности, трудовые права и так далее. — Допустим, пока не звучит извращённо и безумно, — резюмировал Гарри. — Не звучит, за исключением того, что они прибежали ко мне всем скопом, желая, чтобы инициатива каждого была воплощена в жизнь на месте, а законодательство, по крайней мере пока, так не работает. Есть процедуры, которым я должен следовать, даже если они устарели, и правила, которые существуют с тех пор, как Мерлин появился в этом мире. — Оу, — только и смог вымолвить Гарри. — И не говори, — согласилась Гермиона. — Это полный звездец. — Звезд... что? — Это из-за детей, — хором сказали Рон и Кэти. — Они улавливают все, что ты говоришь, так что... — начал Рон. — Слова должны быть изменены, чтобы сохранить их серьёзность, но при этом они не являются ругательствами, — закончила Кэти. — А, — Гарри понимающе кивнул. — И хаким кером ты собираешься решить проблему с массой несчастных волшебников и ведьм? Гермиона легонько стукнулась головой о стол и пробормотала свои ответы в дерево. — Честно говоря, я больше не знаю. Возможно, уволюсь. — Э-э-э, — ответил Рон, и его голос прозвучал как звонок. — Нам нужны деньги. — Убью их? — Э-э-э, мне бы не хотелось тебя арестовывать. А ещё нашим детям нужна их мать. — Тогда заставлю кого-нибудь другого сделать это? — Э-э-э, они бы все испортили, а ты некомпетентность ненавидишь больше всего на свете. — Так что, просто продолжать? — Боюсь, что да, Миона, — Рон погладил её по голове. Она повернулась, чтобы посмотреть на своего мужа, одарив его глупой ухмылкой. — Почему я вообще тебя слушаю? — она фыркнула. — Потому что ты любишь меня, — серьёзно сказал он. — И потому что развод обходится дорого. — О, мне нравится, когда ты забрасываешь меня семейным правом, — промурлыкала Гермиона рядом с Гарри, отчего ему становилось все более неловко. — Я чувствую в себе столько материнства. — Подождите, пока я не появлюсь с большой палкой, — пошевелил он бровями. — Сделаем правоприменение ещё более захватывающим. — Ладно, вы двое, — Кэти махнула рукой между ними. — Этого вполне достаточно. Я уже некоторое время без пары, и сегодня у меня ничего не получится. Так что перестаньте пускать слюни друг на друга в моем присутствии. — Извините, — сказали супруги одновременно, хотя выражения их лиц были какими угодно, но не такими. Гарри завидовал своим друзьям. Они испытали то, о чём он только мечтал самыми одинокими ночами, и, несмотря на некоторые недостатки других, у них были дети, которые подарили бы им подобие счастья. С другой стороны, упоминания о разводе зазвонили в колокольчике, о котором он хорошо сделал, что забыл, пока об этом не заговорили снова. Страдания Флёр, которые она показала ему в кабинке, запечатлелись в его сознании. — Ребята, вы слышали что-нибудь о Флёр в последнее время? — бросил он в центр группы. Первой заговорила Гермиона. — Я не уверена, что Рон рассказал тебе, но, похоже, она добивается развода с Биллом. — Да, мама стала довольно тихой с тех пор, как Флёр рассказала ей, а Билл, наконец, согласился вернуться домой, чтобы разобраться с ней. — Я бы никогда не думала, что она из тех, кто разводится, — призналась Кэти в кругу друзей. — Я помню её как человека, который всегда был уверен в себе. — И я, — согласилась Гермиона. — Молли сказала, что у Флёр были веские причины и что Билл просто недостаточно вложился. — Не хочу поносить моего старшего брата, но Билл был здесь не прав. — Думаешь? — спросил Гарри. — Мгм, — кивнул Рон. — Я имею в виду, он женат дольше, чем я, но я никогда не видел их вместе, если только их не приглашали на мероприятия, вечеринки или посиделки. Брак так не работает. Гермиона потянулась к мужу и взяла его за руку. В улыбке, которую она ему послала, была видна гордость. — Я могу только согласиться, — разочарованно вздохнула Кэти. — Если вы не разговариваете или, по крайней мере, не прилагаете усилий для совместной работы, то об этом браке говорить не стоит. Я думаю, Флёр тоже в своём праве. — А как же Билл, — вмешался Гарри. — А как насчёт его взгляда на вещи? Трое его друзей переглянулись, прежде чем Рон беспомощно пожал плечами, в его глазах не было особой мудрости в его вопросе. — Я не знаю, приятель. Может, он и мой брат, но Билл не был самым присутствующим в нашей жизни. На самом деле, он гораздо более отсутствующий, чем ты, и это должно что-то значить. Гарри кивнул в ответ на слова своего лучшего друга и откинулся на спинку кресла со своей стороны. — Она спрашивала обо мне? Они вздрогнули от его внезапного вопроса и снова уставились друг на друга. И снова первой ответила Гермиона. — На самом деле, она интересовалась в Гринготтсе о твоих финансовых отчётах, — сказала Гермиона. Он нахмурился, услышав ответ, не понимая, какой в нем смысл. — Зачем? — На самом деле она довольно умна, — подсказал Рон. — Это типичная стратегия для того, как мы выслеживаем преступников. Внешность, имена и адреса можно менять, но денежный поток никогда не лжёт. — Похоже, она всерьёз искала тебя, — добавила Кэти с улыбкой. — К счастью, ты доверил мне следить за твоими финансами, и я до сих пор держала тебя вне поля зрения. — Значит, она меня не нашла? — Нет, она была очень расстроена тем, что мне рассказал наш поверенный в банке, — понимающе заметила Гермиона. — Ты все ещё совершенно «пропавший» в магическом мире. Он медленно впитывал информацию. Тот факт, что она сделала все возможное, чтобы найти его, заставил его почувствовать лёгкое головокружение. — О чём задумался? — подтолкнула Гермиона. — Ты что-то подозреваешь? Поэтому она тебя ищет? Он не знал, что ответить на её вопрос. Он был в курсе того, что происходило в жизни Флёр, и она также знала, что их прошлое сыграло роль в её решении уйти от Билла. Вся ситуация казалась почти как из любовного романа о несчастных влюблённых. Это было слишком притянуто за уши, чтобы быть правдоподобным, и все же она сказала ему, что любила его первой и что его отказ отбросил её в другую жизнь. Если отбросить подростковые преувеличения, Флёр не была дурой. Если она имела в виду то, что сказала ему перед балом, и повторила ему эти слова и чувства более десяти лет спустя, то между ними на самом деле ничего не изменилось. Все это время они были влюблены друг в друга, не осознавая этого до конца, пока снова не встретились у подножия «Mayfair Plaza». Погруженный в свои размышления, Гарри не заметил, что перед ним поставили еду, пока Кэти не ахнула от удивления. Посмотрев на него чистейшим взглядом осознания, который, он мог бы поклясться, зарядил бы энергией целый город на целый час, она указала на него пальцем. — Замужняя женщина. Конец главыПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!