В Италии всегда солнечно

7 августа 1998 года

В начале было слово. Точнее это был целый поток нецензурных слов. Блейз Забини нерешительно приоткрыл один глаз и обнаружил себя лежащим в одних трусах на шезлонге на летней террасе собственного дома. Над ним, злая как сотня гарпий, вся вымазанная в какой-то саже, стояла его однокурсница. — Пэнси... Очень рад... — Блейз закашлялся, страшно хотелось воды, и каждая произнесённая фраза отзывалась глухим эхом в черепной коробке, норовя окончательно уничтожить последние выжившие нейроны. — Какими судьбами? — Какими судьбами?! — завопила Пэнси. — Вы что, придурки, совсем тут спились и скурились за это лето? Она немного подвинулась и махнула рукой в сторону бассейна позади себя. Блейз с усилием перевёл взгляд вслед за её ладонью и еле сдержался, чтобы не захохотать. На голубой глади воды под палящим итальянским солнцем на гигантском розовом надувном кругу с головой фламинго дрейфовал спящий Тео Нотт в обнимку с пустой бутылкой огневиски. Из одежды на нём было только банное полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. — Я тебя умоляю, не кричи так. Мне ужасно плохо, а Тео будет ещё хуже, когда он проснётся: ты только посмотри, он там уже обгорел практически до мяса. — Это вам плохо? — угрожающе прошипела Пэнси. — Давай я тебе расскажу, как плохо было мне! Вчера в два часа ночи в окно моей спальни врезалась сова. Я не знаю, что вы тут такое дымили, что накрыло даже бедную птицу, но ты слушай дальше! – Она подняла указательный палец в решительном жесте, не давая Блейзу прервать её пламенную речь. Из-за её спины послышался вопль боли и вслед за ним всплеск воды. Спустя несколько секунд Тео всплыл у самого бортика бассейна. — Доброе утро, Теодор. Так вот, с вашего позволения, любезные господа, я продолжу. Мало того, что эта птица с диким грохотом чуть не выбила окно моей спальни, так она ещё и упала в мамин куст редчайшей Пламенной Дицентры. К слову, этот куст отец подарил ей на их свадьбу двадцать пять лет назад. — А при чём тут мы? — невинно поинтересовался Блейз и перевёл взгляд на хихикающего в бассейне Тео. Друг явно помнил о вчерашнем вечере чуточку больше. — Сейчас-сейчас, я только начала. Оказалось, что сова принесла громовещатель. — Оу... — Блейз прикрыл ладонью глаза и тут же в красках представил, что именно мог орать отправленный ими говорящий конверт в два часа ночи в саду родового поместья Паркинсон из куста редчайшей Пламенной Дицентры. Тео уже ржал в голос. Он, в отличие от друга, помнил содержимое послания. — Это ещё не «оу», – хмуро глядя на Тео продолжила Пэнси. — «Оу» — это то, что громовещатель начал орать вашими пьяными голосами всякие непотребства как раз под окном у моей бабули, она приехала к нам погостить перед началом учебного года. Честно говоря, наверное было бы гуманнее просто стереть ей память после такого, но вместо этого я дала ей умиротворяющий бальзам. — Обожаю твою бабулю, она просто святая, как вспомню, сколько конфет с ликёром она нам подгоняла на третьем курсе... — мечтательно протянул Тео. — Тогда тебе должно быть вдвойне стыдно, ты чуть не отправил её в могилу сегодня. — Пэнси строго посмотрела на однокурсника. — Что было дальше, я заинтригован. — снова подал голос Блейз. — Дальше я услышала много интересного о ваших похождениях в Шармбаттоне в прошлом учебном году, потом вы радостно сообщили, что собираетесь вернуться в Хогвартс, а ещё назвали мне этот адрес, сказали, что откроете для меня камин, и пригласили меня приехать. А ещё попросили захватить бухла. — Ты захватила? — оживился Тео. — Я уже жалею, что не захватила, было бы сейчас что разбить об ваши головы. Камин оказался запечатан, вы забыли его открыть, придурки. А потом по ощущениям меня метало по всем каминам Италии, пока не выкинуло в каком-то борделе на окраине Неаполя. Я не могу даже передать, насколько это было унизительно. Я еле унесла оттуда ноги. Нотт смеялся во всё горло, а Забини виновато опустил голову.  — Вызвала бы «Ночной Рыцарь», — осторожно сказал он и тут же был награждён испепеляющим взглядом. — Я вызвала. Оказалось, что он работает только в Британии. Вместо этого мне пришлось добираться два часа в маггловском драндулете, пока его владелец, дай Салазар ему здоровья и долгих лет жизни, — глаза Пэнси недобро сверкнули, — уговаривал меня выйти за него замуж и поселиться с его матерью и сёстрами в каком-то сарае, который он очень гордо называл домом. — Пэнси, дорогая, ты что, прокляла беднягу маггла? — в притворном ужасе воскликнул Теодор. — Нет, конечно, я же не идиотка. Но я по чистой случайности оборонила в его кофе пару капель зелья от прыщей. Даже не вздумай спрашивать, зачем я ношу его с собой, Тео! — она краем глаза заметила, что её однокурсник в бассейне открыл рот и поспешила опередить его колкую реплику. — У него теперь пройдут прыщи? — наивно хлопая глазами, спросил Тео. — У него не было никаких прыщей, зато теперь появятся, — мстительно прошипела Паркинсон. — Это главный побочный эффект. От прыщей оно помогает отлично, зато если их нет — то пить его категорически не рекомендуется. — Ты такая опасная. — Тео насмешливо поиграл бровями, а затем довольно резво нырнул под воду, скрываясь от брошенного в его сторону проклятия. Вынырнул он уже у другого бортика и опасливо взглянул на подругу, но она уже забыла о его существовании. — Пэнси, пойдём в дом, тут ужасно жарко, тебе, наверное, поскорее хочется в душ, а мне не помешает выпить что-нибудь от похмелья. — Блейз поднялся с шезлонга и на дрожащих ногах поплёлся в сторону большой стеклянной двери.

* * *

Паркинсон вышла из душа в довольно благодушном настроении и расположилась за большим кухонным столом напротив Блейза. Чуть поодаль обгоревший Тео, непрестанно шипя и ругаясь, обмазывал свой голый живот греческим йогуртом. — Как можно жить в такой жаркой стране и не иметь дома никаких мазей или зелий от солнечных ожогов? — причитал он. — Ты капаешь йогуртом на мамин любимый ковёр, — мрачно отозвался Блейз, то и дело прикладывая к гудящей голове ледяную банку сливочного пива, — его подарил её четвёртый муж, упокой господь его душу. — С чего вы решили вернуться в Хогвартс? — Пэнси мало интересовала судьба ковра. В конце концов, никто из друзей же так и не поинтересовался у неё судьбой Пламенной Дицентры. — Потому что нас с позором выгнали из Шармбаттона ещё в первом семестре прошлого года. — Блейз отхлебнул пива. — Что же вы там устроили? — ехидно поинтересовалась Паркинсон. — То же, что и всегда, — возмущённо подал голос Тео, — мы не делали ровным счётом ничего такого, чего не делали бы раньше в Хогвартсе. Но оказалось, что во французской академии, якобы, «не принято так себя вести»! — Он явно пародировал женский голос. — Вы пьянствовали и приставали к ученицам? — понимающе фыркнула Пэнси. Друзья оставили её без ответа, справедливо решив, что вопрос был риторическим. Тео оставил в покое банку с йогуртом и теперь старательно обмахивал себя огромным, наспех наколдованным веером. — Тео, ты неисправим. Тебе хватило мозгов, чтобы трансфигурировать эту штуковину из обычного подстаканника, но ты не додумался просто наложить на себя охлаждающие чары. Знаете, пожалуй, я не удивлена, что вас выгнали из Шармбаттона. Тео застыл с выражением глубокой озадаченности на лице, а Блейз усмехнулся. — Я тоже возвращаюсь в Хогвартс, — произнесла Пэнси, заметно погрустнев, — это будет полный пиздец, а не год. Но я рада, что по крайней мере буду там не одна, а с вами. — Мы не дадим тебя в обиду, дорогая, — Тео шутливо поклонился, — Только нам позволено над тобой издеваться. — Я не боюсь, что меня кто-то обидит, я и сама кого хочешь обижу. Просто они все меня ненавидят, вся грёбаная магическая Британия теперь меня ненавидит, вы же получаете Ежедневный Пророк, наверняка ведь видели, что про меня там понаписали после битвы за Хогвартс.   — Ты всегда можешь извиниться, — сказал Блейз, кладя руку на её гневно сжатый кулак. — Ещё чего, извиняться перед всей школой, чтобы они потом презирали меня ещё больше, — разозлилась Пэнси, от возмущения скидывая его руку, — да я лучше в монастырь уйду. — Тебе не обязательно извиняться перед всеми. Принеси извинения лично Поттеру, пококетничай с ним, как ты умеешь, вотрись в доверие, ничего сложного. Никто не посмеет косо на тебя смотреть, если тебя простит сам герой войны. — Тео говорил это таким тоном, будто речь шла о чём-то элементарном, вроде заказа нового пера. Пэнси раздражённо закатила глаза Теодор порой выдумывал всякие глупости. Ей совершенно не улыбалось таскаться за Избранным и вымаливать его драгоценное прощение. Что вообще могло быть унизительнее этого? И она поспешила разъяснить другу всю абсурдность его предложения. Тео равнодушно пожал плечами и начал намазывать себе на живот новый слой греческого йогурта. Он не любил спорить. За разговорами время пролетело незаметно. Блейз и Тео рассказывали подробности о своём непродолжительном опыте обучения в стенах французской академии волшебства, а Паркинсон ещё долго сетовала на тяготы жизни её семьи после окончания войны. В отличие от Нотта, которого, казалось, нисколько не беспокоило заключение отца в Азкабане, Пэнси переживала разлуку со своим родителем крайне болезненно. Когда солнце начало клониться к горизонту, трое друзей снова вышли на террасу. Возвращаться домой Пэнси совсем не хотелось. Как бы она ни кричала и ни ругалась, на самом деле воссоединение с ребятами принесло успокоение, а новость о том, что они решили вернуться в Хогвартс, ощутимо подняла боевой дух. Тео таки раздобыл алкоголь в ближайшем придорожном магазине, правда самый обычный, маггловский, но и он оказался вполне себе приятным на вкус.  — Я скучаю по Британии! — заплетающимся языком проговорил Нотт, — Там намного лучше, чем во Франции и в Италии. Не обижайся, Блейз. Италия — прекрасная страна, но девушки тут ни-о-чём! — делая ударения на каждом слоге, разглагольствовал он. — Чем же они тебе не угодили? Тем, что не дают тебе? — подначил Забини. — Они все темноволосые и смуглые, — решительно ответил Тео. — Прямо как ты. — фыркнула Пэнси. — Прямо как я... — согласился он и отхлебнул вина из бутылки. — Я скучаю по блондинкам. И по рыженьким. — Ты скучаешь только по одной рыженькой, Дон Жуан ты недоделанный. — Блейз отнял у порядком набравшегося друга вино. — А единственными твоими подружками весь этот год были её колдофотка с шестого курса и твоя правая рука. Хотя нет, вру, потом ещё появилась вырезка из Ведьминого досуга. Серьёзно, братан, откуда этот журнал вообще у тебя взялся? Тео оскорблённо схватился за сердце и, изобразив на лице глубочайшую обиду, молча пошёл топиться в бассейн. — Что за статья, случайно не та скандальная сенсация, как же там её озаглавили, никак не вспомню. — Пэнси пощёлкала пальцами. — А чего вспоминать, вон она у Теодора в спальне валяется, только брать её в руки надо очень аккуратно и желательно в перчатках, — развеселился Блейз, а Тео возмущённо забулькал из воды, — она называлась «Джиневра Уизли разбивает сердце национальному герою магической Британии». И фотография Уизли, на которой она, вся такая разодетая, на каком-то банкете в министерстве, публично отказывается принять у Поттера кольцо, руку, сердце и прочие органы. Пэнси заливисто рассмеялась. Она тоже читала эту статью и, сказать по правде, в глубине души даже восхитилась поступком Уизли. Вот так взять и решительно сказать «нет» самому Гарри, мать его, Поттеру, выбрать себя, невзирая на многочисленных зрителей и журналистов — это дорогого стоит, для этого однозначно нужно иметь внутренний стержень. — Серьёзно, Нотт? Ты и Уизли? — она промокнула уголки глаз салфеткой, от хохота на них выступили слёзы. — Смейся-смейся, — мрачно ответил Тео, — в этом году я свой шанс не упущу. — Главное успей к ней подкатить, пока она с Долгопупсом не замутила, — участливо посоветовал Блейз. — Без тебя разберусь! — Я не хочу отсюда уезжать. – голос Пэнси вдруг стал тихим и печальным. — Я так не веселилась с шестого курса, даже уже забыла, как это приятно — проводить время с вами. — Так оставайся до сентября. А потом вместе поедем в Хогвартс. — Блейз приобнял подругу. — Твою одежду может собрать и доставить ваш домовой эльф, а всё остальное найдётся и здесь. Тут даже есть книжный с литературой на английском, учебники сможем купить хоть завтра. Пэнси расслабленно положила голову ему на плечо и благодарно улыбнулась. А что, неплохая мысль.

10 августа 1998 года

— Тео, что ты там копаешься? Мы с Блейзом страшно голодные и давно уже должны сидеть в ресторане. — На лестнице послышался стук каблуков Паркинсон. Тео рассеянно взглянул в сторону двери и вернулся к недописанному письму. Он уже битый час пытался придумать для Джинни поздравление на день рождения. Успех пока был переменным, ему определённо нравилось начало письма («Дорогая Джинни!»), но всё, что следовало за вступлением, оставляло желать лучшего. В дверь его комнаты постучали. Не отрывая глаз от пера в своей руке, он буркнул что-то, что можно было с равным успехом интерпретировать как «Входи» и «Вали к чёрту». Пэнси со свойственной ей самоуверенностью выбрала первый вариант и зашла в комнату. — Чёрт тебя дери, Нотт, ты что, ещё даже не оделся? Чем ты вообще занят, опять на статейку дрочишь? — Ничего я не дрочу. У Джинни завтра день рождения, я пишу ей письмо, но у меня настал творческий кризис. — А ну ка дай взглянуть. — Не дожидаясь разрешения, Пэнси схватила письмо и поднесла к лицу. — «Дорогая Джинни!». Хм, эффектно, ничего не скажешь. — Ты тоже так считаешь? — Тео счастливо улыбнулся. — Нет, придурок, это полный отстой. Отправь ей фотку члена и дело с концом. Только не подписывайся, напиши просто «от тайного воздыхателя». — Я же не извращенец какой-нибудь! — оскорбился Тео. — Ну как знаешь. Пойдём поужинаем, потом закончишь.

* * *

Слизеринцы провели вечер с присущим им размахом. Лишь глубоко заполночь камин в доме Блейза Забини полыхнул зелёным огнём, и из него, держа под руки шатающегося Теодора, вышел владелец дома. За ними вместе со следующей вспышкой пламени показалась и Пэнси. — Она такая красивая, и у неё сегодня день рождения! Я подарю ей целый мир! — орал пьяный Нотт, — давайте трангрессируем в эту их «Нору» прямо сейчас! От такой великолепной перспективы Паркинсон брезгливо поджала губы, а Блейз успокаивающе заворковал: — Конечно-конечно, очень красивая, обязательно подаришь. Давай только не сегодня. Тебе пора спать. На их счастье, с Тео не пришлось долго возиться, он уснул практически сразу, едва его усадили на диван. Облегчённо вздохнув, Блейз и Пэнси опустились рядом и налили себе огневиски и практически синхронно зажгли сигары из коллекции миссис Забини. — Как же он достал сегодня с этим письмом! Как мне громовещатели отправлять — так это он ни секунды не сомневается. — Пэнси устало скинула туфли и положила ноги на журнальный столик. — А ведь я ему посоветовала беспроигрышный вариант. — Какой? — поинтересовался Блейз. — Отправить ей фотку члена. Забини подавился огневиски, а Пэнси участливо похлопала его по спине. — Ты серьёзно, девочкам такое нравится? — Понятия не имею. — Пэнси пожала плечами. — Но это хотя бы весело и точно запомнится, не то, что эти розовые сопли, которые он там из себя выдавливал полдня. Уизли вроде с юмором и не неженка, вряд ли её это как-то заденет. Тем более я же не говорила, что фотографию надо подписывать. — У меня есть идея, — заговорщическим шёпотом произнёс Блейз после непродолжительной паузы, а потом вскочил и умчался на второй этаж. Спустя пару минут он вернулся с какой-то маггловской штукой и маленьким хрустальным флаконом. — Это что такое? — Пэнси озадаченно посмотрела на принесённый им набор. — Это типа колдокамера, только не магическая. Она гораздо удобнее, потому что не нужно проявлять фотографии. Они сами тут же из этой щели вылезают. Картинки, правда, не двигаются, ну да ладно, нам это и не нужно. А это — мамино зелье для потенции. — Для потенции? — удивлённо переспросила Пэнси. — Да. Она его своим мужикам подливает в огневиски, чисто из сострадания, чтобы они хоть чуть-чуть порадовались перед отходом в мир... э-э-э... короче, в мир сновидений. — Блейз криво ухмыльнулся и поспешил перевести тему. — Мы же не можем отправить Уизли его вялый стручок, нужно как-то выкручиваться. Ты нальёшь Тео пару капель в рот, он даже ничего не заметит, оно безвкусное, а я потом всё сделаю сам.

* * *

Блейз и Пэнси проснулись на огромной кровати полностью одетые от душераздирающего крика Теодора, который раздался с первого этажа.  — Кажется, мы перестарались... — Это ты, милочка, перестаралась, не я в него влил полфлакона. — У меня дрогнула рука! — огрызнулась Пэнси. — Вот так ему и скажем. Они встали и неохотно побрели вниз. Зрелище, которое открылось им, было поистине завораживающим: посреди гостиной стоял их друг и, оттянув резинку необъятных семейных трусов, с ужасом взирал на их содержимое. — Тео, котик, ты только не пугайся... – заговорила Пэнси самым ласковым голосом, на который только была способна. К моменту, когда Пэнси и Блейз закончили свой рассказ, Нотт уже практически перестал моргать. Он смотрел на них в упор, его и без того тёмные глаза стали практически чёрными, а ноздри широко раздувались от гнева. — Вы что наделали? — очень тихо прошипел Тео.