Глава 5.

      Прошло несколько часов после того, как они услышали:       — Объявляю вас мужем и женой.       Мозг не успевал переваривать события. Подумать только, теперь он — Драко Грейнджер! Почти сразу они въехали в новый дом, подаренный родителями Гермионы. И оттуда же девушка позвонила им:       — Мам, пап, мы расписались и заселились. Приезжайте к нам на выходные.       Ко всему этому предстояло привыкнуть. Хотя бы потому, что небольшое, но уютное гнездышко резко отличалось от просторных, но холодных стен поместья Малфоев.       А потом прошло еще две недели, прежде чем Драко услышал:       — Тебе пора привести себя в порядок.       Казалось, время стремительно набрало скорость. После выпускного уже мистер Грейнджер не поспевал за событиями и все новой информации. Мир магглов — такой причудливый, такой непривычный, но вместе с тем такой тихий и спокойный. Шум машин и дождя за окном наполнял каждую клеточку тела умиротворением. В пасмурном Лондоне — за пределами Косой Аллеи — было свое очарование, которому Драко поддался. Гермиона не просто сдувала с него пылинки — на руках носила.       — Это какие-то твои очередные маггловские штучки?       За время, проведенное на новом месте, Драко быстро привык к кофе с тостами по утрам, электричеству и детективным романам, где главный герой полагается лишь на свои силы, а не на третий глаз и умострильное зелье. Но к тому, что он увидел, его жизнь не готовила.       — Ага, это бритвенный станок. Гораздо быстрее и безопаснее.       Он сидел на табуретке посреди ванной комнаты. Он почти не двигался, словно мраморная статуя с фасада одного из маггловских храмов. Гермиона со всей чуткостью и нежностью, на которую только могла быть способна любящая супруга, касалась станком его кожи. Драгоценное лицо любимого омеги преображалось прямо на глазах, что не могло не радовать.       — Хочешь любопытный факт?       — Удиви.       — Между нами есть сходство. Твои предки родом из Франции, а я родилась в Париже.       — Это не единственное сходство.       — Хм?       — Мы оба могли оказаться на Когтевране, не сложись жизнь иначе.       — Тем не менее, мы теперь с тобой в одной лодке. Кстати о маггловских штучках, открытия на этом сегодня не заканчиваются. Как закончу, все объясню.       Бритвенный станок. Пена, напоминавшая скорее взбитые сливки. Одеколон, пахший спиртом и чем-то цветочным. В зеркале — мистер Грейнджер, у которого впереди была жизнь, полная счастья и приключений. Молодой, длинноволосый, с гладким, как у античной скульптуры, лицом — он поверить не мог, что в отражении видел самого себя, что все произошедшее было не сном, что у него в самом деле жизнь наладилась.       — Люблю тебя, — Гермиона звонко поцеловала его в уже не коловшуюся щеку.       — Таким или вообще?       — Только не говори, что ты хотел отпустить бороду?       — Мне бы не пошло?       — Скорее с ней это уже был бы не ты, а…       — Мой дед Абраксас?       — В точку. К слову о твоей родне. Ты им что-нибудь писал?       — Только маме. Отцу и так все безразлично, вряд ли его обрадует весть о том, что последний из рода Малфоев спелся с… магглорожденной. Прости.       — Все в порядке, — Гермиона улыбнулась и взглянула на часы. — Скоро мама с папой приедет. Я пока займусь столом, а ты сделаешь тест на беременность.       — О, это надолго…       — Не-а, дело пяти минут.       Она ловко достала из навесного шкафчика яркую коробочку продолговатой формы и пластиковый стаканчик.       — Я знаю, что в мире волшебников сделать тест на беременность — то еще мероприятие, поэтому решила тебя не мучить и купила маггловский. Он проще и быстрее. Вот, держи. В коробке есть инструкция. Если будет вопросы — зови. Ладно, я пошла, не буду тебя смущать.       Снова поцеловав его, но уже в губы, Гермиона отправилась на кухню. Там ее ждали рисовый пудинг и яблочный пирог, который так любили ее родители. А еще сливочное пиво, о котором она много им рассказывала все те годы, что посещала Хогсмид. Праздничный стол ломился от угощений. Ей не терпелось рассказать, как жизнь ее свела с мальчишкой, которому она однажды вправила нос и которого когда-то терпеть не могла. Она предвкушала папин звонкий смех со словами: «Я же говорил!» И правда, противоположности притягиваются. Хотя… были ли они такими уж разными? Как показало это утро, как минимум два сходства между ними было, и кто знает, сколько общего они обнаружат друг в друге по мере того, как будут жить вместе эту жизнь.       Первые, кто узнал по большому секрету о ее браке с Драко, были ее родители и Виктор. Пускай их судьбы разошлись, но Гермиона продолжала поддерживать дружбу с этим альфой, считая, что именно благодаря нему нашла в себе силы заявить, что она не просто книжный червь и лучшая подруга Избранного, а самодостаточная привлекательная девушка. Ответ был незамедлительный — Крам прислал самую быструю сову с посылкой в виде двух колец гоблинской работы и подарочным конвертом.       Рону и Гарри, что неудивительно, Гермиона говорить о переменах в своей жизни не спешила. Ей самой потребовался не один месяц, что понять и принять Драко, а сколько времени потребуется им? Она даже не рассчитывала на прощение, она была бы рада даже банальному смирению с их стороны. По-хорошему подготовить им почву, чтобы они не восприняли новоиспеченного члена рода Грейнджер в штыки.       Тиканье часов вырвало из размышлений. Гермиона пригласила родителей на два часа, и до оговоренной встречи оставались считанные минуты. Девушка надеялась тихо, по-домашнему посидеть за столом и обсудить все-все-все последние новости. Победа в войне, выпуск в числе лучших учеников и учениц Хогвартса и, что очевидно, планы на будущее. Гермиона очень хотела семью. Не такую большую, как у миссис Уизли, но определенно счастливую. Драко был такого же мнения, но, в отличие от нее, хотел не просто создать семью, а наверстать то, что упустил в отношениях со своим отцом — любовь, ласку, принятие, понимание, уют домашнего очага. Чтобы ребенок чувствовал себя ребенком, а не заготовкой инструмента и функцией.       Сидя на полу ванной, Драко пожирал взглядом тест на беременность. Он с надеждой смотрел на бумажную полоску. В нем не было ни капли страха. Грудь переполняло нетерпеливое ожидание чуда. Сами собой в голову лезли мысли о том, как назвать будущего ребенка и как обставить детскую. А еще множество воспоминаний, как мама вечерами рукоделила у камина. Драко готов был поклясться, что миссис Малфой до сих пор хранила все одеяльца и рубашонки, в которые вкладывала всю свою родительскую нежность. Может написать ей письмо и попросить прислать их?       Тишину дома нарушил дверной звонок. Гермиона тут же поспешила встретить гостей.       — Давно не виделись, цветочек!       Гермиона готова была расплакаться. Казалось, еще вчера она стерла своим родителям память, не надеясь, что они когда-то ее вспомнят, а она останется в живых, а теперь они, как ни в чем не бывало, называли ее цветочком.       — Мама! Папа!       Трогательные объятия и поцелуи были дороже любых слов. Мистер Грейнджер, как в старые добрые времена, пытался поднять любимую дочурку на руки, а миссис Грейнджер его одергивала, напоминая о почтенных годах.       — Гермиона!       Раздались еще два голоса. Девушка была растеряна, ведь она точно помнила, что никого больше не приглашала.       — Гарри?! Рон?!       Она была в ступоре. Она не планировала, что ее встреча с ними произойдет так скоро. Что делать? Что говорить? Что подумает Драко по этому поводу?       — Давно не виделись! — взял слово Поттер. — Ты за год сильно изменилась. А мы тут это, того, решили сюрприз тебе устроить. Соскучились по тебе! Еще мистер и миссис Уизли обмолвились, что ты вышла замуж, но никаких подробностей на этот счет не дали. Познакомишь нас со своим мужем.       Гермиона опешила от такого развития событий. В голове обычно упорядоченные мысли превратились в кашу, слова застряли где-то в глотке. Она часто захлопала ресницами, как бы пытаясь привести себя в чувство, но чем дольше она стояла в прихожей, тем отчетливее чувствовала, как земля уходила из-под ног.       — В-вау… — еле выдавила из себя девушка. — Ребят, это так неожиданно и… приятно. С-спасибо, что пришли.       Раздался стук об дверной косяк. Кое-кто осторожно привлек всеобщее внимание к себе.       Все обернулись на источник звука.       — Малфой?! — глаза Гарри расширились до размера двух новеньких галеонов.       — Драко, что-то случилось?       Повисло неловкое молчание. Юноша озирался по сторонам, не задерживая надолго взгляда на собравшихся. Он в нерешительности встал в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его появление определенно привело друзей Гермионы в замешательство. Она-то уже привыкла, но Гарри и Рон никогда не видели его таким… другим? Он определенно тоже изменился. Как будто в нем потухло нечто спесивое и ядовитое, а потом оно было вытеснено чем-то спокойным и приземленным. Ничто в нем не кричало о том, что он Малфой. Он стоял в домашнем халате, и только уложенные в косу светлые волосы напоминали о его высоком происхождении.       — Ребят, это Драко, — Гермиона будто опомнилась.       — Мы видим, — неловко откашлялся Гарри.       — Ты не говорила, что к нам присоединяться твои друзья.       — Я тоже не знала… О! Драко, ты что-то хотел сказать?       На щеках проступил румянец.       — Тест положительный.       Эти слова развеяли все тучи над головой Гермионы. Ее лицо засияло, а груди разлилось тепло радости. Она тут же позабыла о всех тревогах и бросилась в объятья Драко.       Рон же открыл рот, не в силах придать своим мыслям и эмоциям словесную форму. По крайней мере, в приличных выражениях. Но потом все же заговорил:       — Я не знаю, что меня удивило больше. Что Драко омега, или что он беременен от тебя…              

* * *

      Через девять месяцев теплым мартовским утром в поместье Малфоев пришло письмо. В кипельно-белом маггловском конверте, подписанном обычной шариковой ручкой. Нарцисса тут же догадалась, что это письмо от ее любимого сына. Нет, сыночка, ведь сколько бы времени не прошло, он для нее всегда будет маленьким мальчиком. Впрочем, она догадывалась, что примерно в это время должно будет прийти радостное известие.       Вскрыв конверт ножом, миссис Малфой села у окна и принялась вчитываться в каллиграфичные строки.              «Дражайшая мамочка,       С превеликой радостью спешу сообщить тебе, что вчера, в час пополуночи, я благополучно разрешился от бремени. Природа благословила нас здоровым и крепким сыном-альфой. Мы нарекли сына Гиперионом. Мы чувствуем себя превосходно.       Гермиона и я были бы крайне признательны, если бы ты в скорейшем времени почтила нас своим визитом. Надеюсь вскоре увидеть тебя в Лондоне для более подробного обсуждения сего радостного события.       Все так же твой любимый сын,       Драко».              Нарцисса прижала письмо к груди. Она так была счастлива за сына. Счастлива, что тот нашел свое место в жизни. Счастлива, что он вырвался из порочного круга чистокровной знати и освободился от устаревших вредных догм. Счастлива, что Драко стал собой, а не продолжением отца. Ее маленький феникс, ее лучик света.       — Пожалуй, пора.       Она постучалась в дверь кабинета. Дверь со скрипом открылась, и взору предстала уже привычная картина. Опустошенный Люциус сидел в кресле у камина, не в силах справиться с грузом разрушенных надежд, упущенных возможностей и поломанной судьбы. Ему было безразлично все. Ну, или почти все. Нарцисса, которая буквально жизнь ему спасла, была еще в состоянии обратить на себя внимание.       — Люциус, пришло письмо.       — Ну, и?       — Оно от Драко.       — Можешь не говорить, я и так знаю, что он спелся с этой грязнокровкой.       — Люциус не говори так, мы должны уважать его выбор. Вспомни, что случилось с мамой и Беллатрисой, которые считали Андромеду «предательницей крови».       — Ладно, чего ты хотела сказать? Там что-то важное?       — Да, у Драко родился сын.       — Ну, и? Поздравляю.       Казалось, ничто не могло обрадовать последнего из рода Малфоев. Даже плескавшийся в стакане огневиски, что переливался в языках пламени.       — Сын альфа.       Люциус резко перестал пить. Повернувшись к Нарциссе, он взглянул на нее глазами, полными необъяснимой надежды.       — Альфа?! Неужели! Альфа!       — Если хочешь увидеть внука, то ты будешь обязан попросить прощения у Драко. За все.       — Нарцисса, ты ведь понимаешь, что это значит?!       — Нет и не желаю.       Запал Малфоя-старшего резко потух.       — Люциус, ты видел в Драко только продолжателя рода, и куда это его привело? Неужели для тебя род важнее сына? Хватит сожалеть, начни жить настоящим. Ради меня. Ради твоего сына Драко и твоего внука Гипериона. Мы люди, а не набор имен в фамильном древе.       — Цисси…       — Люциус, пожалуйста. Это твой шанс помириться с ним. Мне больно видеть, как рушится наша семья из-за того, что ты себя закапываешь.       Ему стоило больших усилий услышать. Еще больших усилий — принять неизбежное. Мозг по привычке пытался построить пути отхода, найти лазейки. Даже когда они трансгрессировали, даже когда они оказались на пороге дома молодых Грейнджеров, даже когда на пороге их встретила Гермиона.       — Где Драко? — тактично спросила Нарцисса.       Люциус же молчал, ему претило находиться в мире магглов, но он терпел. Терпел ради возможности увидеть внука — последнюю надежду.       — Спит. Я покажу их вам, только тихо.       Гермиона старалась как будто бы даже не дышать лишний раз. Было заметно, как она на цыпочках передвигалась по дому.       Дверь тихонечко открылась. В спальне стоял полумрак. Свет солнца рассеивался сквозь темные шторы. Пахло молоком.       Драко мирно лежал в своей постели. Длинные волосы разметались по всей подушке, лоб разрезали две морщинки, под глазами синели мешки. А под боком лежало маленькое, красное и пучеглазое существо. Страшненькое, но до чего трогательное. Люциус, точно пораженный, подойдя вплотную к кровати, сел на колени и уставился на Гипериона.       В какой-то момент Нарцисса даже испугалась, но напрасно.       — Цисси, а помнишь, каким маленьким был Драко, когда он только родился?       Люциус воскресил в памяти давно позабытое чувство. Чувство, когда он впервые взял Драко на руки — крохотного, слабенького и такого беззащитного перед этим огромным миром. Он вспомнил, как был рад рождению сына. Не потому что так надо, а потому что он и Нарцисса искренне ждали, искренне хотели создать семью. Он был счастлив, еще даже не зная, альфа это или омега. В тот момент это как будто было неважно.       К черту все. Что тогда, что теперь — перед ним лежал маленький, но человек. Он почувствовал, что должен их защитить. В прошлом Люциус совершил много ошибок, но увидев Гипериона он нашел в себе волю начать все с начала.       — Цисси, он так похож на Драко, — он трепетно прикоснулся к сжатому кулачку. — Даже родинка на руке такая же.       Она готова была расплакаться.       Он помнил.       Ее муж был еще живой.