1. Мамочка

Октавия рвано выдохнула, постепенно приходя в себя. Трефченко обнаружила себя на полу. Темные ресницы дрогнули и поднялись. Темные синие глаза оглянули вскользь помещение. Полузаброшенное здание. Брюнетка сидела в углу, облокотившись спиной о потемневшую от времени деревянную стену. Ее густые черные волосы, убранны в изначально аккуратный пучок двумя декоративными спицами: одна была с белым лотосом на конце, вторая же — с синей паучьей лилией. Вот только сейчас волосы, пусть изначально они и были осторожно убраны, были сильно растрепаны. Девушка нахмурилась и медленно приняла сидячее положение. Пирсинг на противозавитке уха в виде пера на левом ухе тихо звякнул. -М-м… — Тихо протянула Вия. Синеглазая осторожно поднялась на ноги. Осторожно отряхнула утепленную клетчатую черно-зеленую рубашку, со светло-серым капюшоном, из-за чего немного укороченная белая футболка беспокойно дернулась и немного помялась. Потом девушка отряхнула свободные брюки, и те колыхнулись. Единственное, что Трефченко не трогала, так это тканные сапоги болотного цвета на довольно высокой белой подошве и обтягивающее черное боди, закрывающее всю верхнюю часть тела, включая руки, оставляя открытыми лишь пальцы и шею. Октавия осторожно коснулась разбитой губы. «Где я?..» Девушка находилась, по всей видимости, в гостиной какого-то заброшенного здания. Деревянное строение, изрядно потрепанное годами. Потемневшее дерево, прохудившееся то тут, то там и пара кресел, ткань коих тоже потемнела и выглядела даже подгнившей местами, лишь дополняли картину. Точно по центру стены находился большой камин, явно не использующийся много лет. Вдоль стен — большое количество огромных книжных шкафов, содержание которых частично сгнило, а местами и вовсе упало на пол. Но большинства книг не было на месте. Взгляд метнулся к камину и почерневшей стене. «Верно…» — Девушка осторожно подошла к одной из стен, присматриваясь, что было довольно проблематично в столь темном месте. — «Это не сгнило… Зола, вроде…» — Октавия возмущенно мотнула головой. — «Надо проваливать отсюда!» Девушка направилась к выходу из комнаты, попутно стараясь вспомнить что-нибудь, что могло объяснить причину ее местонахождения здесь. С самого утра день не задался: парень разбудил ее криками, начиная ссору. Через пару часов Трефченко сидела в зале кафе, наблюдая за работниками. Хотя мысли юного предпринимателя, только относительно недавно открывшего не слишком большую кафейню, занимала далеко не работа. Последние полгода ее совместной жизни с Марком, а именно так звали ее парня, были сущим адом: ссоры, ревность и контроль. Несколько синяков. Нет-нет, он ее не бил. Толкал. Больно. Метко. Но лишь толкал. И сегодняшнее утро стало последней каплей. Бросив перед уходом «Может, тогда стоит закончить это все», она ушла на работу. План был прост: придти раньше обычного, когда Марк еще на работе, собрать вещи и свалить к подруге. Все было оговорено. По крайней мере с подругой. Вот только этот придурок решил внезапно взять отгул и вместо работы припереться к Октавии на работу. Крики, скандал, перевернутый стол, болезненная пощечина, пара синяков на запястье и толчок. Темнота. Кажется, она обо что-то ударилась. За попыткой восстановить хронологию событий, кот могли привести ее в это место, она медленно вышла из помещения, которое мысленно обозвала "гостиная", оказавшись... В коридоре, как ни странно. Пол такой же прохудившийся. Света все также неимоверно мало, благо синие глаза уже прилично так привыкли, начиная прекрасно различать абсолютно все не только в темной "гостиной", но и здесь, куда свет все таки пробивался. Слабый, странный, неправильный. Но Вия об этом не думала — смотрела под ноги, придаваясь воспоминаниям. «В кафе были посетители и работники… Выход один — главный вход. Черный вход мы еще не открывали, а где ключи ему никто и не скажет... Значит приволок меня сюда явно не Марк…» От этого, пусть признаваться не хотелось даже самой себе, легче не становилось ни капельки. Она черт знает где, оказалась здесь черт знает как. Из пучины размышлений Трефченко вывело детское хихиканье. Сердце пропустило удар. Вия стояла в просторнейшем коридоре, даже скорее в холле, ведь по своим размерам казалось, будто девушка находилась в каком-то особняке. Просторный, полуразрушенный холл. И когда она только вышла из гостиной? С одной стороны от нее находились огромные двойные двери метра под два, покосившиеся, одна открытая почти настежь, а с другой — огромная лестница, ведущая куда-то наверх, видимо на второй этаж. Лестница была живым воплощением дворца: идущая несколько метров прямо, останавливающаяся на небольшой пролет и после этого раздваивающаяся, идущая в разные стороны, поднимающаяся с обеих сторон на второй этаж. И там, на лестнице, на том самом пролете, стояла девочка. Лет семи на вид; хотя, признаться, с определение возраста у Трефченко были проблемы всегда. Шелковистые вьющиеся волосы до пят, бледная кожа и нежно-голубое платьице. Мечта любителя хоррора. Маленькая девочка-куколка в платье в заброшенном доме. «Сияние» в реальной жизни явно девушке не нравилось. -М-малышка? Ты что тут делаешь? — Беспокойно спрашивает Октавия, и в голосе ее отчетливо слышится испуг. Она сейчас черт знает где. Так еще и с черт знает откуда взявшимся ребенком. Вот только ребенка в этой ситуации она боится больше, чем всего остального. И сама не понимает даже почему. -Мамочка, не беспокойся. — С тихим смешком произносит малышка, и по телу брюнетки пробегает табун мурашек.