Часть 6

Ллойд, держа букет цветов и шоколад наперевес, думает, что выглядит чуть больше чем олух — полный олух. Он стоит уже пятую минуту у заветной двери одной из квартир и все не решается постучать. Утром Ллойд проснулся от беспокойного сна со стойким ощущением того, что надо что-то менять. Начал с привычных удвоенных тренировок и трех стаканов воды и закончил непривычно с букетом в руках у двери дома Харуми. Ллойд не может точно сказать, в какой именно момент он выбился из своего будничного холостяцкого расписания, мысленно сваливая свой иррациональный поступок на свою переодически появляющуюся черту безнадежного романтика с розой в зубах. Будет ли она рада его внезапному приходу? Или напротив прогонит прочь? Ллойд, собрав все свое геройское мужество, все-таки стучится и терпеливо ждет. Может, они хотя бы поболтают? Он объяснится — там дальше и будет видно что к чему. Однако после второго и третьего размеренного стука он приходит к выводу, что ее просто напросто нет дома. «Вот и к лучшему» — хмыкает про себя Ллойд и разворачивается, чтобы пойти обратно к тачке, как вдруг сталкивается взглядом со стоящей у лестниц Харуми. Последняя застыла на месте, не веря своим глазам. Казалось, еще немного, и пакеты просто напросто выскользнут с ее ослабевших рук. — Ллойд…? — Привет, Харуми, — растягивается в улыбке Монтгомери и вертит в воздухе букетом. — А я к тебе.

***

Честно сказать, Харуми вообще планировала никогда не брать трубок от Ллойда и обходить его пятой дорогой: но, как назло, он уже как второй месяц не звонил, да и не встречался на ее пути. Они были, кажется, влюбленными друзьями, не переходящие черту официальной пары. И Харуми это даже иногда устраивало. Однако, что Харуми творит сейчас — мало объясняется в ее собственной голове. Весь ее убранный и аккуратный дом теперь пребывал в каком-то аварийном состоянии после урагана в двенадцать баллов: низкий столик с сухоцветами в коридоре несщадно опрокинут, по полу в самых разных траекториях небрежно раскидана одежда, а продукты, которые Харуми купила для мисо супа, бесхозно валялись на полу в гостиной. Покрытый пеленой мозг совершенно не работал: Харуми под Ллойдом урчит от удовольствия, не оставляя попыток урвать еще один поцелуй, и Монтгомери нагибается ниже, сохраняя маленькое, почти издевательское, расстояние между их губами. При каждом нетерпеливом толчке их губы пленительно близко приближались, однако так и не достигали друг друга, отчего Харуми недовольно цокает. Это заставляет Ллойда усмехнуться: — Ты такая красивая, когда пытаешься меня поцеловать. — Заткнись и поцелуй ме… «ня» тонет в глубоком поцелуе, так что Харуми уже теряет смысл всяких слов. Был ли Ллойд эгоистом? О да, еще каким — со своими вечными укусами, внезапными поцелуями и беспардонными мацаниями где-то на уровне груди. Но почему-то все это меркло на фоне всплеска ощущений, которые бурлили в Харуми фонтаном. Ллойд сбавляет темп, наслаждаясь видом сверху. Она определенно была красивой, но в глубине души Ллойд сам себя спешно исправлял — нет, очень красивой. Ему нравились ее белоснежные волосы, молочная кожа, каждая родинка на теле — она вся состоит из его личных фетишей. Ллойд усмехается, когда раскрасневшаяся Харуми недовольно ерзает. Он прекрасно знает, как ей не нравятся такие внимательные взгляды, но каждый раз проигрывает ее же красоте. После секса Ллойд обычно валялся на кровати и, избавившись от пелены похоти, мог уже адекватно проанализировать сегодняшний день. И, кажется, в его расписании этот день будет расцениваться как самый сумбурный в текущем году. Харуми переворачивается на живот и опирается подбородком о грудь Ллойда, чувствуя как он ритмично накручивает ее локон волос на палец. — О чем задумался? — любопытствует девушка, наблюдая за его задумчивым лицом. — Выйдешь за меня? Харуми мгновенно захлопывает рот, не находя в себе слов, в то время как Ллойд с невозмутимым видом переводит на нее серьезный взгляд. Вот так в лоб сказать об этом может только чертов Ллойд. — Это типа такой способ сказать мне, чтобы я не лезла не в свои дела? — невинно хлопает глазами Харуми, но ни малейшего намека на шутку в его взгляде не распознает. — Это типа такой способ сказать тебе: выходи за меня. — Хм, дай-ка подумать, — делает задумчивый вид девушка, по-прежнему лежа на груди Монтгомери. — Ты пропустил конфетно-букетный период. — А это обязательно? — вскидывает бровь Ллойд, не останавливаясь накручивать на палец ее блестящий локон волос. — А выходить за тебя тоже обязательно? — с простодушной улыбкой отвечает вопросом на вопрос Харуми и слышит искренний смех Ллойда. — Мы в курсе чувств друг друга, — без тени сомнения говорит Монгомери, любовно глядя на девушку. — Почему даешь заднюю? — Я еще не сказала нет, — вздергивает носик Харуми, пытаясь выбраться из объятий Ллойда. — Но ты по-прежнему не говоришь да, — ловко подмечает Монтгомери и наблюдает, как та голышом направляется в сторону ванны. — После секса я становлюсь слишком любвиобильной и, думаю, сказать тебе «нет» не смогу, — непринужденно бросает Харуми перед тем, как скрыться за дверьми, и уже в дверях ванной слышит лукавый смешок Ллойда: — Возьму себе на заметку.

***

Монтгомери расслабленно сидит в маленькой, но достаточно уютной кухне, в то время как Харуми, одетая в одну безразмерную футболку на голое тело, отточенными движениями варила обещанный самой себе мисо-суп. Самое прекрасное зрелище, которое Ллойд вообще когда-либо видел за последние дни. — Ну и? — Харуми вновь тянется к полке, чтобы поставить солонку со специями на место, отчего подол футболки безбожно задирается выше. Ллойд не успевает отвести взгляд (или нахально продолжает рассматривать), так что Харуми, развернувшись к нему, ловит его с поличным. — Мне ждать объяснений? Или твой приход одноразовая акция, после которой мы еще полгода не будем контактировать? Вопрос, заданный прямо в лоб, заставляет Монтгомери поднять взгляд на серьезную Харуми. Последняя, кажется, забыла про суп на плите, и сейчас испытующе глядела на гостя. — Из тебя, Хару, вышел бы отличный следователь, — подмигивает Ллойд и девушка напротив, приняв обманчиво простой вид, очаровательно улыбается: — Из меня выйдет еще отличный палач, если не ответишь на вопрос. Монтгомери расплывается в широкой улыбке, наконец вспоминая из-за чего влюбился в эту лису. Однако рассказать придется — как минимум потому, что Ллойд сам планировал это сделать. Он мысленно репетировал заранее заготовленный текст, который максимально коротко и точно расставит все точки над «и». Его улыбка постепенно сходит на нет: не хотелось заготовленных слов и фальши. С этой девушкой хотелось говорить начистоту. — Два года назад на поле боя я ранил ребенка до смерти. Тогда на это дело закрыли глаза, — начинает Ллойд и, подняв взгляд на Харуми, распознает на ее лице понимание: — Я знаю. Мы тогда с тобой еще общались. — Неделю назад начали расследование по этому делу. Я, миновав статуса «подозреваемого», стал обвиняемым. Тишина на кухне, повисшая обоюдным молчанием, сместилась с отметки «достаточная» на «долгую». Ллойд видит, как Харуми возвращается к супу: помешивает его ложкой, пробуя навкус, а позже накрывает крышкой и убавляет огонь. Ответа от нее не следует даже тогда, когда она разливает по чашкам чай, одну из чашек ставя перед молчаливым Ллойдом, а вторую оставляя для себя. «Может, не стоило об этом говорить?» — пролетает мысль в его голове, когда она непринужденно садится за стол и неспешно отпивает чай. — И что ты будешь делать? — раздается тихий голос со стороны Харуми. — Плыть по течению, — не задумываясь, отвечает Ллойд и видит промелькнувшее недоумение на лице девушки. — Вина меня сожрет целиком и полностью, если я не отвечу за свою ошибку. — Тебе не кажется странным, что дело начали спустя два года после произошедшего? — вскидывает бровь Харуми, откладывая чай. — Словно бы это дело кто-то против тебя возбудил. Это точно не родители ребенка, ведь они бы подали в суд намного раньше. И это точно не местная власть, которая способствовала послаблению в день происшествия. Ллойд щурится, тоже откладывая чай. Она к чему-то вела. — Ты хочешь сказать, что против меня донес один из моей команды? — Я не знаю, — пожимает плечами девушка. — Но тот, кто против тебя донес, очень сильно хочет от тебя избавиться. Монтгомери не на шутку задумывается над словами Харуми, пока та встает проверить томящийся на огне суп. У него было такое чувство, словно бы она только что подсветила фонарем еще один темный угол. В словах Харуми точно был смысл. И Ллойд бы пустился в еще большие размышления, если бы не телефон, оповещающий о входящем сообщении. Ллойд всматривается в экран и чуть не роняет смартфон на пол. Кай: Билли Картер мертв.