Часть 20

— Ллойда Монтгомери Гармадона нет в списке, — уведомляет грузная женщина в белом халате на регистратуре и вновь переводит презрительный взгляд на опешившую от новости Харуми. — Как нет? Он вчера был тут, — недоуменно вставляет Харуми, едва удерживая пакет с домашней едой в контейнерах для Ллойда. — Еще раз проверьте по своему журналу! — Девушка, я еще раз повторяю: его тут нет! — повышает голос женщина и, фыркнув, вновь окунается с головой в какую-то популярную книгу в жанре служебного романа. — Но вчера он был тут! — не сдается Харуми, требовательно опуская кулачок на деревянный ресепшен, и мгновенно сталкивается с убийственным взглядом женщины в белом. — Охрана! — гаркает неприятным голосом та, тыкая мясистым пальцем в сторону Харуми. — Выпроводите эту умалишенную отсюда! — Ты охренела?! — шикает девушка, поставив наконец тяжелые пакеты на пол, и закатывает рукава кофты. — Я по-человечески говорю тебе, что я к зеленому ниндзя, к Ллойду, иду! Нахрена ты вообще за регистратурой тогда сидишь, раз ни черта не знаешь! Повторно кулак опуститься на деревянную поверхность регистратуры не успевает: два охранника, перехватив Харуми по обе стороны, оперативно уносят ее в сторону выхода, пока женщина в белом халате с пеной у рта проклинала «свихнувшуюся дуру». Ее насильно толкают вон из здания больницы, всучив при этом тяжелые пакеты. Харуми, успевшая отдохнуть от пакетов, пока два амбала несли ее к выходу, вновь гнется от увесистой ноши, от которой поясница начинает ощутимо ныть. — Черти, — шикает девушка и, нервно наворачивая круги у входа в больницу, хочет набрать Нию, однако телефон вибрирует от входящего звонка. На экране всплывает контакт «Ллойд». Не прошло и года! Пообещав себе обязательно выяснить сложившуюся ситуацию с ним, Харуми мгновенно принимает вызов. — Ллойд, мне сказали, что тебя нет в больнице! Что происходит вообще?! Почему меня не впускают? — Потому что меня там действительно нет, — слышится запоздалый ответ по ту сторону трубки. Пока осмысление услышанного медленно но верно начало постигать мозг, Харуми чувствовала, как с каждой секундой закипает. — Харуми, нам надо с тобой срочно поговорить. Где я могу тебя забрать? — У больницы, — Харуми, стиснув зубы, сдерживает все ругательства, крутящиеся на языке, и недовольно пинает носком кроссовок камешек на тротуаре. В трубке отчетливо слышится «я уже еду» и девушка сбрасывает вызов.

***

— Я готова слушать все твои оправдания, которые ты успел сочинить, — уведомляет Харуми, сидя в машине Ллойда, и под настоятельную рекомендацию последнего пристегивает ремень безопасности. — Мог бы и раньше сказать, что тебя выписали! Я выглядела полной дурой. — Обязательно все поем, спасибо, — очаровательно хлопает глазами Ллойд, убирая пакет с гостинцами на задние сидения, и оставляет легкий поцелуй на щеке девушки. — Ты чудо. Монтгомери выруливает со двора больницы, выдерживая на себе испытующий взгляд Харуми: — Ты воспользовался своими связями и сам «выписался», — без тени сомнения утверждает девушка, не теряя хмурости в лице. — Не совсем так, но, соглашусь, по смыслу было близко, — усмехается Монтгомери и ищет в бардачке солнцезащитные очки от утреннего солнца, светящего прямо в лобовое стекло. — Ллойд, я хоть и не имею медицинского образования, но даже мне вчера было ясно, что до выписки тебе далеко, — Харуми, устало выдохнув, бросает попытку внушить ему свою мысль и трет виски. — И чего касался серьезный разговор? — Об убитом три года назад мальчике, — Ллойд ловко маневрирует среди машин на дороге и плавно останавливается на светофоре, пока девушка недоуменно смотрела в его сторону и терпеливо ждала продолжения. — Я на днях видел его на улице. Монтгомери не отрывает взгляда от дороги, но нутром чувствует, как девушка сбоку заметно напряглась. Воцарившаяся тишина продолжается ровно до загоревшегося зеленого света: Ллойд жмет на газ и Харуми наконец отлепляет онемевший язык от неба: — Ллойд, я даже не знаю, как тебе… — Я видел его вживую, Харуми. Я это ни с чем не спутаю, — твердо заключает Монтгомери и переводит серьезный взгляд на девушку. Ллойд видит едва уловимое сомнение в ее глазах и сжимает губы в тонкую линию. Он не может ей выложить на блюдечке вчерашнее обстоятельство, как минимум потому, что будет выглядеть еще более страннее. — Это было не видение, ни родственник, ни двойник. Это точно был тот мальчик. Я в этом уверен. Харуми глядит на парня пару секунд и прикрывает глаза, сдерживая ругательство. — Если все так, как ты говоришь, то получается… — Да, — кивает Ллойд и возвращает внимание обратно на дорогу. — Инсценированная смерть. Не трудно догадаться кому это было выгодно, — цедит сквозь зубы он. — Я пытался найти хоть какую-либо зацепку в больницах, но абсолютно нигде нет этой информации. Ее хорошо скрыли ото всех. Имя мальца выдуманное, иного быть не может. Единственное, что я знаю о мальчике, это его внешность. Но искать по камерам видеонаблюдения будет слишком долго. Бывший мэр стопроцентно не будет содействовать мне в этом вопросе, как и следователь Ли и остальные. Я сам должен узнать правду. — Ты хочешь, чтобы я тебе помогла с поиском? — Я хочу, чтобы ты мне подкинула идеи для поиска. Я правда в тупике, — Ллойд со свистом останавливает машину во дворе ее дома и переводит на нее взгляд. — Сказать ребятам или полиции я пока не могу, у меня мало доказательств. Просто чисто теоретически — если бы ты была на моем месте, то откуда бы начала поиск? Харуми сохраняет молчание, ответно смотря на Ллойда. Он устал, она видит это по глазам, читает в каждом движении и слышит в каждом вдохе. И, кажется, она понимает его. Может быть, она не во все происходящее посвящена, но нутром чувствует масштаб всей проблемы. — Я не знаю, — честно выдает девушка. Ллойд плавно останавливается во дворе ее дома, сохраняя задумчивое молчание. Харуми не торопится выходить из машины, а Монтгомери не торопится уехать прочь. Оба сидят в уютном молчании в компании друг друга и безрезультатно пытаются найти выход из положения. Пока получалось плохо. — Я постараюсь вернуть тебе контейнеры завтра… — Ллойд осекается на полуслове, когда чувствует почти невесомое прикосновение к своей руке. — Мы обязательно найдем выход, — тихо отзывается Харуми, обнадеживающе сжимая его руку в своей, и выходит из машины. Ллойд провожает ее фигуру внимательным взглядом ровно до того момента, как девушка скрывается в дверях дома, и зарывается пальцами в волосы. Клубок раскатывается слишком медленно. И как бы Ллойд не пытался ускорить процесс, то безуспешно натыкался лишь на непреодолимую стену: полиция и команда не поверят в его слова без доказательств, да и для общей картины пальцем у виска покрутят. А прямо указать на то, что гроб пуст, все равно, что самолично себя закопать. Нужно действовать по-другому.

Но как именно Ллойд пока себе не представлял.

— А почему ты вообще допускаешь мысль, что гроб пуст? Может, тебе, на самом деле, все показалось, — начинает вещать хриплым голосом у уха Морро, пока Монтгомери оттягивал волосы назад. — Тебе ведь много что чудилось. К примеру, отсутствие таблеток в блистере. И это не единичная ошибка твоего сознания. Может, твое сознание выдает желаемое за действительное? — Нет, — мотает головой Ллойд, треснуто улыбаясь. — Ты меня не переубедишь. — Тогда расскажи все полиции. Расскажи, — в изначально спокойном голосе Морро начали появляться истерические нотки. — Расскажи же! А потом все вместе будем любоваться гнилым трупешником! Как тебе идея? — А как тебе идея замолчать, — шикает от вспыхнувшей в затылке боли Ллойд и со злости врубает на магнитоле музыку, вновь зарываясь пальцами в волосы. Состояние ни к черту. Ощущение, что он ничего так и не достиг, заставляет забиться в угол. Нет никаких результатов, словно бы он стоял на одной лишь точке без возможности сдвинуться вперед. Голос Морро хоть и был бесцеремонно приглушен музыкой, но собственные мысли были в той же мере беспощадны. Предположение о том, что Ллойду пустой гроб причудился, он даже не хочет рассматривать. Он отметает от себя эту мысль, как назойливую муху: нет, он крышей не поехал. Это был не глюк воспаленного сознания, держащегося на таблетках и паре часов беспокойного сна, это было реально. До такой степени, что Ллойд до сих пор помнил ощущение влажной земли под ногтями, помнил запах сырости и гнилых досок. Голос певца в салоне автомобиля перебивает звук входящего уведомления на телефоне. Монтгомери, шумно выдохнув, выуживает телефон из кармана брюк и вчитывается в сообщение. Гармадон: Нейро готов беседовать.

***

Ллойд не помнит, как добрался до дома отца, нарушая всевозможные правила дорожного движения, не помнит как молниеносно преодолел лестничный пролет в пять этажей. Мысль о том, что он получит мало-мальские ответы на свои бесчисленные вопросы заставляла лишь быстрее бежать. После интенсивных стуков в дверь, Ллойд оказывается на пороге дома. Теперь же Монтгомери нетерпеливо вглядывается в лицо Нейро, опухшего от долгой пьянки мужчину лет сорока, который в данную минуту не без ворчаний пытался выудить информацию. Телепат то хватался за руку Ллойда, то за собственные виски, перекидывал одну ногу на другую, пока Ллойд уже чувствовал почти физическую боль от длительного ожидания. Проходит десятая по счету минута и Монтгомери был готов уже требовательно встряхнуть медлительного телепата в воздухе. — Эта старуха мертва, — наконец произносит Нейро, массируя пульсирующие виски то ли от выпитого алкоголя, то ли от энергозатратной работы. Ллойд пару раз хлопает глазами, переваривая услышанную информацию, и сводит брови к переносице. Не такую скудную информацию он хотел услышать, после десяти минут интенсивной работы телепата. — Но как тогда избавиться от этого духа? — нетерпеливым тоном вопрошает Ллойд, пока Нейро просил воды: — Это дополнительные десять золотых, бро, — пожимает плечами тот, словно бы ничего с этим поделать не мог, вынуждая Ллойда тяжело вздохнуть. Он начинал действовать на нервы. — Включу в чек, — цедит сквозь зубы Монтгомери, терпеливо дожидаясь, когда Нейро жадными глотками не допьет из стакана воду. Телепат вновь берет его за руку, корчась от головной боли. Проходит еще пару минут и Нейро отстраняется, устало откинувшись на спинку дивана. — У нее была связь с духами через землю. Скорее всего, она посадила что-то твое в землю. — И мне это теперь по всему миру искать? — хмурится Ллойд, теряя остатки терпения. Нейро говорил бессвязными обрывками, которые с трудом складывались в единую картину. — Ну, — телепат чешет щетину на подбородке. — Обычно такие колдуны помечают место связи с духом. Типа колпаком может или еще чем-нибудь, хрен их знает. Если в деревне поищите, то обязательно найдете. Уничтожите это и дело с концом. — Этот дух… — осторожно начинает Ллойд, прищурив глаза. — Этот дух может владеть информацией о том, кто умер? — Естественно, — без тени сомнения выдает Нейро, ковыряясь пальцем в зубах. — У них связь с бабкой была через землю. Так что они поперек и полностью знают, что под ней есть. Еще один пазл встает на место: вот почему Морро так отчаянно пытался отговорить Ллойда от его плана. Морро знал, что ребенок находится среди живых, но пытался и дальше водить Ллойда за нос. — Кстати говоря, — Нейро переводит взгляд на Монтгомери. — Такое долгое проклятие может приводить к беспричинным головным болям. Обычные люди уже через полгода не в силах на ногах стоять, а ты за три года выглядишь совершенно здоровым. Телепат встает на ноги, не замечая задумчивого вида Ллойда и устало потягивается, словно бы работал целый день. — Больше информации дать не смогу. Этот хрен бесноватый какой-то, — кривит нос Нейро, с недовольством вспоминая Морро, и двигается на выход. — С нетерпением буду ждать оплаты Ллойд. — Завтра деньги поступят на счет, — Монтгомери возвращается в реальность и тоже встает на ноги, чтобы проводить гостя. — В каком образе ты видел этого духа? — Я духов не вижу, — просто выдает телепат и, обувая ноги у выхода, выпрямляется. — Я их слышу. Ариведерчи, зеленый. Ллойд кивает на прощание и наконец закрывает входную дверь. Гармадон, стоящий позади сына, скрещивает руки на груди. — Хреново получается, — резюмирует мужчина и Монтгомери замирает у двери. «Хреново это еще мягко сказано» — хочет ответить Ллойд, но вовремя прикусывает язык. Нейро однозначно внес ясность во всю эту муть, вот только теперь ему придется решать вопрос посерьезнее. Например, найти место связи духа и уничтожить его. В действительности же Монтгомери неподвижно стоял у входа, сверля невидящим взглядом деревянную поверхность двери. — Мне нужна эта деревня, отец, — шевелит иссохшими губами Ллойд.

***

Было ли в этом мире место, полное покоя и безмятежности, — Ллойд не знал. Вроде, комок проблем начинает распутываться, путы, которые до этого крепко-накрепко сжимали грудь Ллойда, теперь ослабевали, соскальзывая вниз, и его ноги путались в этой путанице сопутствующих проблем. Деревня пустует, по словам отца, указывающего путь, не так уж и много, однако по виду обветшалых домов и иссохших деревьев складывалось ощущение, что здесь жили много лет назад — не в этом веке и не в этой эре. Монтгомери паркует машину неподалеку от маленького пруда и, переглянувшись с Гармадоном, глушит мотор. — Это точно тут, — кивает самому себе мужчина, осматривая местность, и следом за Ллойдом выходит из машины. — Нейро не мог дать точные координаты места связи? Шарлатан, — фыркает Гармадон и, заметив, что отстает от сына на пять шагов, спешит того догнать. — Придется осмотреть каждый дом. На это уйдет целый день, — цокает Ллойд, насчитывая в окрестности более пятидесяти домов. Деревня была достаточно большой. — Стоит позвонить Каю, предупредить, что я опоздаю на совместную тренировку. — Или не опоздаешь, — задумчиво выдает Гармадон, останавливаясь на месте, и вглядывается вдаль. Ллойд подходит к отцу ближе, пытаясь увидеть то, что его так зацепило. — Смотри, — тычет в сторону одного из домов мужчина. — Везде растут дикие лианы и кустарники, кроме того дома. Монтгомери вглядывается внимательнее: действительно между домами находилась неплодородная иссохшая земля с невысоким ветхим домом, похожим больше на коробку. Один из самых мрачных домов тут. — Я думаю, нам стоит начать отсюда, — подает голос Гармадон, в ответ получая лишь решительный кивок. Они держат курс к конкретному дому и по мере того, как они приближались к нему, в груди Ллойда начала зарождаться необъяснимая тревога, охватившая грудную клетку раскаленным обручем. Монтгомери тянет ворот толстовки, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, и лишь прибавляет шаг. Сгнившая калитка, которая теперь из последних сил свисалась с единственной уцелевшей петли, оказывается бесцеремонно откинутой одним метким ударом с ноги. Гармадон уже хочет зайти первым, однако Ллойд останавливает его, внимательно осматривая местность. — Нейро говорил, что связь с духами через землю. Нам нужно быть осторожнее. Мужчина в ответ лишь кивает на слова сына и переводит внимательный взгляд на иссохшую на солнце землю. Монтгомери первым заходит на территорию двора дома. На совершенно сухой желтой земле, на которой паутиной расползались трещины, не оставались даже следы их обуви. Ллойд цепляет взглядом тропинку ведущую к задней части двора и, кивнув Гармадону, аккуратно двигается в ту сторону. Гнилой дощатый дом серьезно накренился в сторону, так что им не составило труда пробраться через узкую тропу. Ситуация за домом абсолютно такая же: везде иссохшая сгоревшая на солнце земля и ни одной травинки на ней. Они останавливаются, не заходя дальше, и осматриваются. Что-то здесь было не так: Ллойд это чувствовал нутром. В груди необъяснимо горело все синим пламенем, угольком за угольком, пока не загорелась первая искра. Монтгомери обводит хмурым взглядом двор, сжимая ладонью толстовку в зоне груди. Никаких колпаков или отличительных знаков здесь не было. Были лишь бугорки: куча бугорков без какой-либо системы, расположенные в самой хаотичной траектории. — Мне кажется… — осекается на полуслове Гармадон. — Да, — хмуро отвечает Ллойд, ощущая лишь усиливающуюся локализованную боль. Она расползается от груди к шее и плавно свинцом перетекает к рукам. Монтгомери сам себе усмехается: Морро снова беснуется. Нужно лишь стереть это все к чертовой матери. Не прикасаться, ни выкапывать, а просто испепелить на месте до неузнаваемости. Ллойд концентрирует всю свою зеленую энергию в ладони, образовывая шар. Получается из рук вон плохо из-за болей в груди и Монтгомери прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы поднять руку. Уничтожить. Все это — уничтожить. Боль пронзает каждую клеточку тела, каждый нерв и каждую кровеносную вену. Руки наливаются свинцом и заметно краснеют так, словно бы Ллойд тягал тяжелые гири. Монтгомери хмуро обводит взглядом по взбухшим венам и вдруг чувствует со спины невесомое касание. — Ты не сможешь это сделать, — шепчет Морро прямо в ухо, пока поднятые руки, готовые вот-вот выпустить сферу, тряслись со страшной силой. — Ты не сможешь это сделать, Ллойд. И по очень простой причине: если сделаешь это, то умрешь следом. Боль тебя размозжит на месте. Монтгомери криво усмехается, чувствуя, как по виску стекает струя пота. Держать руки в поднятом состоянии становится уже мучительно тяжело. Правда ли он умрет от этого? Эта нечисть слишком много врала, чтобы верить ей сейчас — когда уже весь путь преодолен, когда уже ответы на все вопросы получены и остается лишь сравнять тут все с землей. Нет, Ллойд просто так не уйдет. Он выпускает из рук сферу — руку словно бы обдает крутым кипятком. Ллойд вскрикивает и, схватив руку, сжимает челюсти, чтобы не взвыть от пронзающей боли. — Что с тобой? — Гармадон подлетает к осевшему на землю сыну, с беспокойством глядя на болезненно скривившееся лицо Ллойда. — Покажи руку. Монтгомери, шипя от боли, с трудом отдирает рукав толстовки к прилипнувшей коже и, с трудом засучив рукав, грязно выругивается. Ожог. Ебаный ожог на пол руки с болезненными волдырями. — Я же говорю, ты просто сдохнешь, — продолжает шептать в ухо Морро, противно хихикая. Любое прикосновение к руке равно пытке. Ллойд до зубного скрежета сжимает челюсти и дышит через раз. Не может быть такого… Не может быть, что от Морро не получится избавиться. — Тебе нужно в больницу, Ллойд! — Гармадон поднимается на ноги, не зная что и делать, и замирает на месте, когда Монтгомери здоровой рукой хватается за его одежду. — Пап, попробуй — сквозь зубы говорит тот и с трудом поднимается на ноги. — Попробуй нанести урон. Нужно понять это действует только на меня или на всех. — Я тебя понял, — кивает Гармадон и, приняв стойку, создает в руке маленькую по объему сферу. Она вспыхивает в его ладони ярким шаром и с молниеносной скоростью взрывает один из бугорков. Ллойд, шипя от боли, пронизывающей всю руку, переводит взгляд на целого отца. — Подожди меня снаружи. Я здесь быстро управлюсь, — закатывает рукава рубашки Гармадон и Ллойд, кивнув, двигается на выход. Сдохнешьсдохнешьсдохнешьсдохнешь Монтгомери терпит не унимающуюся боль и слышит голоса с каждым новым шагом. Они громкие, незнакомые, абсолютно чужие и насквозь пропитанные чистейшей ненавистью. Ллойд мотает головой, пытаясь сконцентрироваться лишь на выходе. Покрасневшая кожа на руке горит синим пламенем, когда слабый ветер лижет открытую рану. Ему нужно добраться до пруда и окунуть в холодную воду руку. Сдохнешьсдохнешьсдохнешьсдохнешьсдохнешьсдохнешьчдохнешьсдохнешь Голоса не унимаются: они повсюду. Сзади, слева, справа, под ухом. И каждое слово лишь громче отдается в пульсирующей черепной коробке. Ллойд спотыкается и падает на землю, взвыв от соприкасания больной руки с землей. Дерьмо. Морро врет, он не умрет. Эта нечисть опять пытается взять на слабо, нащупывает слабые места и давит, давит, давит. Ллойд сворачивается эмбрионом на земле и чувствует приближающуюся мигрень от голосов. Затылок начинает наравне с рукой ныть тупой болью так, что впору биться башкой. Слишком много боли на один квадратный сантиметр тела. Монтгомери катается по земле, судорожно выдыхая с хрипом воздух. Боль по масштабам с целый океан, она в нем не умещается; ее выдают не маленькими порциями, ее выливают на него целиком и полностью и теперь Ллойд лишь захлебывается в ней, не знает, как сделать полноценный вдох. Нулевое сопротивление. Ллойд лишь барахтается на земле, кричит и не может найти себе места. В голове совершенно ни единой мысли, а в ушах только чужие крики «сдохни!». Почему его сознание не отключается? Почему дает почувствовать каждое мгновение, пропитанное перманентной, самой чистой болью? Когда сил уже не остается, изо рта выходят лишь хрипы. Он совершенно обессилен. Ему некуда больше бежать, если только от себя самого. Это ядовитое «сдохни» въелось в мозг до корки. Неужели он действительно умрет? Вот так мучительно в заброшенной деревне в чужом дворе? В какой-то момент все отключается: боль, тело, все останавливается — кроме сознания. Ллойд разлепляет веки, встречаясь обессиленными глазами с чистым голубым небом, и не чувствует даже ветерка. Никаких голосов рядом. Никакой боли в теле. Словно бы его мучения выключили подобно выключателю на каком-то оборудовании. Ллойд даже ловит пение птички неподалеку. Он пробует пошевелить пальцами на здоровой руке и, расплывшись в улыбке, пускает смешок.

Жив.

Нет, живее всех живых.

— Ллойд, ты в порядке? — Гармадон подлетает на лежащему на земле сыну, обеспокоено вглядываясь в его лицо. — Я все уничтожил, как ты и сказал… Ты как себя чувствуешь? Тебе уже лучше? Нам стоит вызвать скорую? Или быстрее будет машиной, хотя, стой, у меня нет прав и еще… — Пап, — Ллойд разлепляет язык и пытается улыбнуться. — Морро больше нет.

***

Морро действительно больше нет. К такому выводу пришел Ллойд, когда понял, что уже целую неделю не видит и не слышит его. Он просто бесследно испарился, словно бы его никогда и не было в его жизни. Ллойд из раза в раз прислушивался к собственным ощущениям и не без радости осознавал простой факт: он свободен. Мучительные наущения Морро прекратились ровно также, как и приступы мигрени. Ллойд уже спокойно справляется без таблеток, хотя на всякий случай держит один блистер в аптечке. Из видимых глазу увечий на теле Ллойда лишь ожог на руке — рана забинтована и находилась уже на стадии заживления. Всё постепенно становилось лучше. Монтгомери и сам в это верил: сон стал качественнее и он наконец начал высыпаться. Теперь он полностью мог посвятить себя вопросу о пропавшем мальчике. То, что он жив, это уже хорошо. Он жив, в этом сомнений больше никаких не остается, однако Ллойд чувствовал острое желание увидеть его. Убедиться в том, что он жив и здоров. Ллойд встает с кровати и, нащупав на кровати телефон, смотрит на время. Девять часов утра. Харуми скорее всего уже на работе. Монтгомери, захрустев шеей, решает сварганить себе быстрый завтрак, после которого выйдет на утреннюю пробежку, и встает с кровати. Из-за непривычной тишины в доме из-за отсутствующих Морро и Кая (к большому счастью Ллойда, последнему удалось помириться со Скайлор) был даже слышен утренний шум со двора. Монтгомери проходит на кухню, с радостью вспомнив, что в холодильнике остался недоеденный кусок пиццы, и слышит звонок телефона. На экране смартфона отображается Харуми и Ллойд принимает вызов: — День еще не начался, а ты уже скучаешь по мне? — пробует пошутить Монтгомери, однако слышит в трубке лишь какой-то шум. — Это очень срочно, Ллойд. Ты сейчас где? — Дома, — хмурится Монтгомери, останавливаясь на полпути к холодильнику. — Что произошло? — Нет времени говорить. Я тебе сейчас скину адрес, — судя по голосу, Харуми явно куда-то спешила. — Прямо сейчас выезжай! За десять минут успеешь? — За семь, — четко отвечает Ллойд, бросая быстрый взгляд на настенные часы, и ретируется из кухни к шкафу в соседней комнате. — Насколько все серьезно? Ты в передрягу попала? — Очень серьезно, Ллойд! Сейчас сказать не могу, но, прошу тебя, поторопись! — Понял, — Монтгомери сбрасывает вызов и, в быстром темпе надев на себя одежду, бегом срывается из дома. На руках лишь телефон и ключи от тачки, а в голове какой-то коллапс. Что могло произойти с Харуми? Липкий страх ползет по позвоночнику вверх и Ллойд лишь прибавляет шаг. Он вылетает из дома и, разблокировав машину, усаживается на водительское сидение. Шины скрипят об асфальтное покрытие и машина остервенело срывается со двора. На телефон приходит уведомление с адресом и Ллойд мгновенно вбивает его в навигатор, сразу заворачивая в сторону сокращенного пути. Ллойд давит педаль до упора, каждый раз проверяя свой телефон на случай новых сообщений от Харуми. Девушка молчит и Монтгомери переживает не на шутку: он, давя в себе стойкое желание позвонить ей самому, лишь быстрее гонит по дорогам. Адрес, скинутый Харуми, Ллойд узнает только тогда, когда со свистом останавливает машину на парковке. Монтгомери, хмурясь, вновь проверяет адрес и переводит недоуменный взгляд на здание начальной школы. Все верно, навигатор указал правильный путь, но что она делает в школе…? Монтгомери, не переставая хмуриться, глушит мотор и вылетает из тачки, набирая Харуми. Проходит пять долгих гудков, прежде чем вызов принимают: — Я на месте. Ты где? — вопрошает Ллойд, осматривая местность на наличие врагов, и проходит ворота. — Я на спортивной площадке сзади школы. Я тебя жду! Он сзади, бей сильнее! — кричит куда-то мимо трубки Харуми, заставляя Ллойда прислушаться. — Осторожнее! Уворачивайся влево! Еще левее! Дава-ай! — Харуми, что происходит? — хмурится Монтгомери, думая, что между кем-то затесалась драка, и быстрее бежит в сторону спортивной площадки. Сзади здания школы оказывается полупустой стадион, в котором школьники играют в футбол. Ллойд обводит удивленным взглядом ребятню, гоняющую мяч, и видит, как на трибунах сидит махающая ему Харуми. Дойти до нее не составляет труда и Монтгомери, облегченно выдохнув, усаживается рядом с ней на скамью и кивает в сторону поля. — Футбол. Серьезно? — Ллойд усмехается. Ну, хотя бы не драка или что похуже. Монтгомери переводит взгляд на девушку и последняя радостно улыбается ему, откладывая стакан с попкорном в сторону. — А теперь посмотри на того, у кого мяч. Монтгомери со скепсисом вскидывает бровь, однако на детей внимание обратно возвращает. Взгляд мгновенно находит мальчика с мячом и глаза от удивления расширяются. Ллойд замирает на месте, не веря собственным глазам, и открывает рот, беззвучно захлопывая его потом. — Вот-вот, — улыбается Харуми, тыча локтем в его бок. На стадионе бегает совершенно здоровый мальчик, которого Ллойд видел во всех своих кошмарах. Тот самый малец, которого, Ллойд думал, убил. — Но как…? — Монтгомери едва шевелит языком, не отрывая удивленного взгляда от мальчика. Впитывает в себя каждое его движение и каждый взгляд и не может сдвинуться от шока с места. — Мы с его мамой нечаянно встретились на моей работе. Разговорились и по ее рассказу я поняла, что это тот самый мальчик, которого ты ищешь, — пожимает плечами Харуми и, прижимается щекой к плечу Ллойда, приобнимая его. — Там долгая история. Давай просто насладимся игрой. Ллойд ответно приобнимает девушку за плечи, принимая с ее рук стакан попкорна, и с интересом наблюдает происходящее на стадионе. Мальчик что-то энергично кричит своей команде, а позже пинает мяч прямо в ворота и не промахивается. Стадион взрывается овациями родителей — рядом ликует Харуми, сокомандники поздравляют мальчугана, но Ллойд ничего не слышит. Он видит лишь до безумия счастливого мальчика — такого живого и здорового. Он улыбается друзьям и тренеру, смеется от радости, а Ллойд чувствует, как в груди у него цветы распускаются. Малец ловит своим счастливым взглядом фигуру Ллойда и, одаривая солнечной улыбкой, энергично махает. Монтгомери бессознательно расплывается в широкой улыбке и чувствует, как камень с тяжелым грохотом падает с его сердца. Мир снова возвращается в яркие краски и Ллойд, наконец задышавший полной грудью, чувствует искреннее облегчение.

Кошмар наконец-то закончился.