Часть 1: Путь к Печенькам

Тейлор Эберт — ночь субботы/утро воскресенья — 8–9 января

      Я уже несколько дней нахожусь дома после больницы, просто занимаясь рутинными делами. Боль уже не такая сильная, но, возможно, это только благодаря викодину. Из-за него я постоянно ощущаю некую лёгкость и отстранённость. В то же время я плохо сплю. Просыпаюсь, зацикливаюсь на случайных вещах, а мой разум слишком активен, не позволяя снова уснуть       И вот сейчас я проснулась незадолго до полуночи с сильным желанием поесть шоколадного печенья с кусочками шоколада. Оно обязательно должно быть тёплым, свежим и тягучим, и конечно со стаканом молока, чтобы запить. Это ведь не странно, верно? Полуночные перекусы — это обычное дело.       Сейчас я ощущаю себя ещё более отстраненной, чем обычно, как будто могу просто позволить всему идти своим чередом, и у меня будет моё печенье. Как только я начинаю составлять мысленный план «как заполучить тёплое и свежее печенье с кусочками шоколада (и стакан молока)», я сразу же подумала, что из-за лекарств снова проявляется моя склонность к ОКР. И туман в голове, похоже, гораздо сильнее, потому что вместо «разогреть духовку до 350 градусов» я планирую шаги вроде «выйти из дома», а затем «пройти три квартала на восток».       Через пятнадцать минут я стучу в дверь какого-то случайного человека. Еще страннее то, что я чувствую, что обязана… Нет, это не совсем так. Это не навязчивая идея, просто так должно быть. Словно я на сцене, я должна выполнять определенные действия и произносить свои реплики в нужное время, чтобы получить печенье. Мне даже не нужно обращать внимание на детали, всё, что мне нужно, — это не мешать самой себе, и печенье будет моим.       Я знаю, что мне нужно подождать одиннадцать секунд после стука, а потом сказать:       — Миссис Эбботсон? Всё в порядке? Это Тейлор Эберт, дочь Аннет.       Стоп, нет, я действительно это сказала, чувствую, как на моём лице появляется выражение лёгкой озабоченности.       Дверь начинает открываться, и передо мной появляется маленькая старушка. Она не выше пяти футов, седые волосы собраны сзади, одета в фартук, защищающий её одежду и обильно покрытый мукой.       — Малышка Тейлор? О, ты уже не такая и малышка, да? Посмотри на себя, ты точная копия своей матери. Я не видела тебя с тех пор, как… Ну, прошло много лет! Что ты делаешь здесь посреди ночи? Разве ты не знаешь, что это небезопасно для такой милой девушки, как ты?       Я… знаю эту женщину? Ну, очевидно, я должна её знать, иначе я не стучала бы в её дверь и не называла бы по имени. Может быть, я начинаю что-то вспоминать из-за лекарств? Мне нужно извиниться и вернуться домой, я ведь не могу просто сказать ей…       — Ах, я просто немного нервничаю с тех пор, как выписалась из больницы. Я подумала, что свежий воздух может помочь, но, когда увидела, что у вас горит свет, то решила убедиться, что всё в порядке.       Подождите, что?       — Из больницы? О, заходи, дорогая, не стой на холоде, — сопровождая слова действиями, она хватает меня за руку и тянет в свой дом. — Извини за беспорядок, я пекла весь вечер. Церковь Святого Матфея устраивает распродажу выпечки, чтобы собрать деньги для бездомных, и, ну, я знала, что это будет в следующее воскресенье после Нового Года. Но недавно разговаривала с Барбарой, и она говорит мне: «Лиззи, ты старая дура, это ведь второе воскресенье месяца! И оно завтра!» — она на мгновение замолкает, затем, немного грустно добавляет: — я пообещала, что помогу им.       Я просто оставлю её заканчивать выпечку, не хочу отвлекать её больше, чем уже отвлекла.       — О нет! Ну, я не сплю, и я здесь — позвольте мне помочь вам, — восклицаю я, бросая ей широкую, очаровательную улыбку.       И я не ухожу. Подождите, у меня есть очаровательная улыбка?       Она смотрит… с осторожной надеждой?       — Ты уверена? Уже довольно поздно…       — Абсолютно, — с небольшой, более мечтательной улыбкой я добавляю: — признаюсь, я не так много пекла за последние несколько лет, я могу быть немного не в форме… — это, наверное, самая лучшая формулировка, что я могла выдать. Я вообще никогда не пекла, но это не может быть так сложно, правда? И с каких пор мои улыбки стали такими выразительными?       Эмоции мелькают на ее лице — сочувствие, грусть, нежность.       — О, дорогая, — она на мгновение задумывается. — Ну, давай дадим тебе пару печений и стакан молока, а потом начнём работать. Я только что достала партию шоколадного печенья из духовки, они должны были достаточно остыть, чтобы их можно было есть.       Пока я жую печенье, а миссис Эбботсон («зови меня Лиззи, дорогая») перебирает свои ингредиенты, меня переполняет решимость. Я едва ли знаю, кто она, но она приняла меня в своём доме посреди ночи и проявила больше доброты, чем кто-либо за последние месяцы. Я собираюсь помочь ей превратить эти ингредиенты в лучшую выпечку, которую когда-либо видела её церковь.       Миссис Эбботсон довольно разумно настаивает на том, чтобы я начинала медленно. В моей голове крутятся всевозможные планы по выпечке, но я решаю сосредоточиться на одном. Поскольку я только что частично израсходовала её запасы шоколадного печенья, я решила, что моё «прослушивание» будет заключаться в восполнении этих запасов. У неё есть и грецкие орехи, и макадамия, поэтому я замешиваю тройную порцию теста и делю его на три части — две для разных орехов, одну простую. Пока я занимаюсь подготовкой печенья к выпечке, миссис Эбботсон моет миски и инструменты, которые я использовала.       Через сорок пять минут после начала первые партии уже остывают на решетке. Я кладу по одному из каждой на тарелку и подаю ей на пробу.       — Вернулась ко мне, дорогая?       Я моргаю в замешательстве, затем краснею, понимая, что не говорила ничего почти час.       — Ах, извините за это. Кажется, я слишком увлеклась выпечкой, — она тихо смеётся.       — Всё в порядке. Аннет всегда была такой же. Она приходила в учительскую с кучей бумаг. Сначала немного разговаривала со мной, а потом полностью погружалась в их проверку, — она отламывает маленькие кусочки от каждого печенья и тщательно разжёвывает. — Очень хорошо. Если это твоё «не в форме», то я с нетерпением жду, того, что будет, когда ты разогреешься!       Я киваю, улыбаясь, и вынимаю следующую партию печенья.       — Спасибо! Думаю, я просто чувствую вдохновение. Из любопытства, а как долго вы работали с моей мамой?       — О, не очень долго. Я уже была на пенсии, когда она пришла, но мне слишком нравилось преподавать Чосера, чтобы так просто отказаться от этого, — она внимательно смотрит на меня. — Не думаю, что тебе было больше пяти или шести лет, когда я в последний раз видела тебя, и знаю, что ты была совсем маленькой, когда она пришла. Возможно, года три? Мы продолжали общаться некоторое время после этого, конечно.       Я задумалась, размышляя о том, что ещё могу приготовить. Останавливаюсь от удивления, когда у меня появляется неясная память о «Кентерберийских рассказах». Я поворачиваюсь к миссис Эбботсон с вопросом в глазах.       — Я называла вас доктор Лиз? — она смотрит на меня с нежностью.       — Так ты помнишь, да? В первый раз, когда мы встретились, ты выскользнула из кабинета Аннет, пока она была занята. И ты нашла мой кабинет, спросила, кто я, и сказала, что я должна прочитать тебе рассказ. Я в итоге прочитала тебе большую часть «Истории рыцаря», прежде чем ты заснула. Ты справилась лучше, чем большинство моих первокурсников!       Смущённая, я отворачиваюсь, при этом бормоча:       — По крайней мере, я заснула до того, как вы дошли до «Мельника» или «Старосты».       Она весело хихикает:       — О? Так ты читала дальше? — я краснею и киваю. Она добавляет: — ну, молодец! Конечно, есть вещи похуже, чем читать непристойные истории XIV века!       Я погружаюсь в выпечку, чтобы избежать дальнейшего смущения.       Следующие шесть часов можно описать только как превращение в машину по выпечке. Сахарное печенье, арахисовое печенье, овсяное печенье с изюмом; две партии блонди и брауни, с орехами и без; шоколадные кексы с ванильным масляным кремом и белые кексы с шоколадным масляным кремом; черничные маффины, маффины с грецкими орехами и бананом, и маффины с лимоном и маком.       Должно быть, я что-то впитала из тех кулинарных шоу, которые смотрела мама, потому что я чувствую, будто знаю, когда и как делать всё. Мне даже ни разу не понадобилось заглядывать в рецепт! Что ещё лучше: я хороша в многозадачности на протяжении всего процесса — всегда что-то готово к отправке в духовку, когда предыдущая партия выходит. Чувствую, что могла бы сделать гораздо больше, но я ограничена как временем, так и доступными ингредиентами.       Миссис Эбботсон сначала старается не отставать, но около двух часов ночи засыпает за кухонным столом. Это нормально. Я чувствую себя бодрой, как будто могу сделать всё, что захочу. Я просто добавляю уборку в свой распорядок.       К семи часам я кладу последнюю партию маффинов, заканчиваю уборку и маркирую всё для распродажи. Двадцать минут спустя я аккуратно бужу миссис Эбботсон.       — Доктор Лиз? Время вставать, вам нужно собраться перед тем, как идти в церковь.       — Аннет? Как?.. — я стараюсь не вздрогнуть. — Конечно, извини, Тейлор. Что ты все ещё делаешь?.. — она замолкает, увидев изобилие выпечки, которую я приготовила для неё. — Ох, дорогая милая девочка… — у неё слезы на глазах, когда она крепко обнимает меня. — Спасибо, Тейлор. Спасибо. Ты ангел.       — Пожалуйста. Спасибо, что приняли меня вчера вечером и позволили помочь. Теперь идите, не опоздайте. А я, пожалуй, пойду домой, — она внимательно смотрит на меня.        — Дэнни знает, что ты вышла? — я краснею и качаю головой. — Тогда да, тебе лучше пойти. Вот, возьми несколько из этих вкусно пахнущих маффинов с собой.       Теперь мне просто нужно вернуться домой целой и невредимой и объяснить моё отсутствие так, чтобы папа не понял, что меня не было всю ночь. Размышляя над проблемой, я понимаю, что всё, что мне нужно, — это немного простого отвлечения внимания.       Обратно идти недалеко, и это на самом деле довольно приятное утро для начала января в Заливе. По дороге я останавливаюсь там, где одна из боковых улиц даёт мне чёткий вид на восток. Я наслаждаюсь моментом, последними угасающими красками восхода, ясным голубым небом и серо-голубыми водами Залива. Впервые за месяцы, а может, и за годы, я ощущаю покой.       Сегодня ночью произошло так много всего, и всё это кажется таким нереальным. Я снова встретилась с одной из маминых подруг. Я помогла доброй старушке, когда ей это было нужно. Я испекла столько всего, о чём даже не подозревала, что могу, и это принесёт пользу — доктор Лиз и её церкви с распродажей выпечки, людям, которые будут наслаждаться выпечкой, тем, кому поможет благотворительность…       Я сделала что-то хорошее, и это было полностью моё. Ничего из того, что может сказать или сделать Эмма, не сможет отнять у меня это.       Мягко улыбаясь, я направляюсь домой.       Я не пытаюсь прокрасться в дом, но и не делаю это громко. Тем не менее, папа уже встал и ждёт меня в гостиной.       — Тейлор, всё в порядке? Я проснулся утром, а тебя не было.       — Всё в порядке, папа. Мне просто нужно было немного выйти, подышать свежим воздухом. Я случайно встретила доктора Лиз и помогла ей подготовиться к распродаже, — папа моргает в удивлении.       — Лиззи Эбботсон? Ух ты, я не говорил с ней уже много лет, удивлён, что ты её вообще помнишь.       Я киваю, улыбаюсь и протягиваю ему пакет.       — Маффинов? Авторские записки: Добро пожаловать в "Путь к Вкусняшкам", расширенное издание. Обновления будут очень редкими, даже те части, которые я переписываю в эту более длинную и детализированную версию. Тем не менее, у меня уже есть план. Даже сюжет! Работа над этим проектом велась довольно долго, но я особенно хотел бы поблагодарить UnwelcomeStorm, JinglyJangles и anathematic, чьи недавние работы помогли мне настроиться на написание более спокойной Тейлор. Миссис Эбботсон, как полуночный пекарь, в общих чертах похожа на мою бабушку. Она была заядлой пекаршей. К сожалению, зрение у нее испортилось раньше, чем склонность к выпечке; в результате получались очень странные и неудачные блюда. Миссис Эбботсон, как профессор английского языка и поклонница Чосера, в общих чертах основана на моём школьном учителе английского; он также жил по соседству с моими родителями. Он был настоящим фанатиком Чосера и даже вёл факультативный курс, посвященный в основном "Кентерберийским рассказам" (который я не посещал, и он всегда упрекал меня за то, что я его пропустил). Он также был весьма возмущен тем, что я занялся ЭТИМ вместо того, чтобы заняться чем-то разумным (то есть писать). Так что да, Тейлор активно использовала три Пути, но обратила внимание только на первый, и то только потому, что он казался вырванным из контекста. Тот факт, что она принимает обезболивающие по рецепту, также способствовал тому, что она списала первый из них на странность, а два других вообще не заметила. Потому что да, это вполне разумно, когда кто-то становится мастером выпечки по мотивам полузабытых шоу от Food Network, верно? Я не могу рассказать о чьём-либо опыте применения викодина, но когда мне его назначили после небольшой операции, я был в восторге от него. Я почти уверен, что кто–нибудь, пока я был в таком состоянии, мог бы шаг за шагом показать мне, как я управляюсь с многомерным космическим китом, и я бы не заметил ничего необычного - ни до, ни во время, ни после. Отвечу на некоторые вопросы, которые возникли, когда был опубликован оригинал: Contessa по-прежнему существует, и у нее по-прежнему есть ПкП. Всё, что вы знаете о каноне до Шкафчика, (вероятно) соответствует действительности. У Тейлор есть полный набор ПкП, а потребности в еде по-прежнему полностью воображаемые. Сегодня воскресенье, 9 января 2011 года. Ты знаешь, где твоё печенье? Тейлор знает.