Часть 2: Путь к Томатному супу с яйцом

Дэнни Эберт – вторник, 11 января

        Я облокачиваюсь об стол, обхватив голову обеими руками. Я просто… Я не знаю, что мне делать.       Это моя вина.         После того, как Аннетт… После этого меня не было рядом с Тейлор. По правде говоря, я не знаю, был ли у неё кто-нибудь. Я смутно предполагал, что Эмма поможет ей, но, оглядываясь назад, я не думаю, что видел их вместе в течение этих двух лет.         По-моему, я уже два года не видел, чтобы Тейлор разговаривала с кем-либо.         И какой из меня отец? "Дерьмовый", — шепчет тихий голосок в глубине моего сознания. "Тот, что практически бросает свою дочь после смерти её матери".         Конечно, мы по-прежнему пытаемся разговаривать, как и положено. "Как дела в школе?" "Как дела на работе?" Но в ответах никогда не было реального содержания, и это не было настоящими разговорами. Если так подумать, я почти ничего не знаю о её жизни – занятиях, друзьях, хобби, ничего из этого. Ничего о том, кто она такая.         Однако в воскресенье… Это было похоже на то, как если бы прежняя Тейлор зашла в гости. "Ну привет, неэффективная и угрюмая отцовская единица! Я вернулась из своего грандиозного приключения и — о чудо! Я принесла тебе священные кексы!"         И это были чертовски вкусные кексы. Я даже не знал, что она умеет печь.         Всё утро казалось, что она наконец-то вспоминает ту жизнерадостную девушку, которой была раньше, только немного старше, немного взрослее. Мы предавались воспоминаниям. Говорили о работе Аннет, о Лиззи, о лучших днях. Однако к тому времени, как мы покончили с простым обедом, состоявшим из супа и бутербродов, я понял, что она устала. Я предложил ей вздремнуть, и она не возражала.         Впервые за долгие годы я почувствовал, что, возможно, смогу воссоединиться со своей дочерью, научиться быть лучшим отцом.         Потом позвонила Лиззи и начала меня отчитывать за то, что я позволил своей раненой несовершеннолетней дочери свободно разгуливать без присмотра в час ночи. А ещё чтобы спросить, не согласится ли Тейлор помочь со следующей распродажей выпечки, но в основном просто для того, чтобы сообщить мне, что я в очередной раз не смог выполнить свою роль отца.         Я ничего не сказал Тейлор, когда она проснулась. Я не смог. Она была такой оживленной, полной энтузиазма, что я не стал бы рисковать и толкать её обратно, когда она, наконец, начала подниматься.         Я ничего не сказал, но, думаю, она и так всё поняла. По мере того, как тянулся вечер, её энтузиазм угасал. Когда я уходил спать, между нами снова воцарилась эта ужасная натянутая тишина.         В понедельник я её вообще не видел. Когда я уходил на работу, она ещё спала, хотя я заглянул к ней, только чтобы убедиться, что с ней все в порядке. "Чтобы убедиться, что она всё ещё там". В итоге я снова задержался на работе допоздна, и к тому времени, как добрался домой, она уже легла спать. И, кажется, сегодняшний день будет точно таким же.         Я с минуту смотрю на телефон, раздумывая, не позвонить ли домой. Просто чтобы сказать... Что именно? “Прости, что меня никогда не было рядом с тобой. Не волнуйся, я больше тебя не оставлю". Я не знаю, что ей сказать, и даже как начать восстанавливать наши отношения.         Меня отвлекает стук в открытую дверь моего кабинета.       — Привет, Дэнни, ты еще здесь? Мы собираемся заказывать пиццу, хочешь с нами? — Карл Перкинс, менеджер второй смены. Хороший человек. Работает здесь почти двадцать лет.         — Конечно, Карл. Где были... — я замолкаю, когда случайно бросаю взгляд на мотивационный плакат рядом с моей дверью.  

"Больно потерпеть неудачу, но ещё хуже никогда не пытаться добиться успеха".​

        Я помню свою дочь, которая буквально сияла от энтузиазма в воскресенье утром. В тот же вечер воцарилось напряжённое угрюмое молчание.       — На самом деле, знаешь что? Я думаю, мне пора уже собираться и провести вечер с Тейлор. Так что в другой раз?         — Без проблем, мужик. Хорошего вечера, увидимся завтра!         — Спокойной ночи, Карл, — я поднимаю трубку и начинаю набирать номер.  

--------​

 

Тейлор Эберт – вторник, 11 января

        Я запоем смотрю Food Network с тех пор, как увлеклась выпечкой. Он… не такой, каким я его помню..         Раньше, когда я смотрела его с мамой, это было скорее что-то вроде "Вот это блюдо, и вот как его приготовить". Информационное. Обучающее. Теперь это в основном тот придурок с колючими волосами, который кричит о красоте самых жирных из всех жирных бургеров. Хуже того, он похож на несносного парня средних лет, который пытается вести себя круто, общаясь с толпой подростков. Он такой…         О господи, он словно возбуждённый Глэдли.         И теперь я чётко могу представить это: мистер Глэдли сидит в Fugly's и отчаянно пытается привлечь к себе внимание, крича о том, какие потрясающие бургеры там готовят. Держу пари, я даже могла бы уговорить его сделать это. Я могу себе представить, как бы прошел весь разговор.         Я разразилась смехом.         Когда зазвонил телефон, я ещё не восстановила дыхание, и в моё голос ещё был наполнен весельем.       — Дом Эбертов.         На мгновение в трубке повисла тишина. Затем неуверенно прозвучало:       — Тейлор?          — О, привет, пап. Опять работаешь допоздна?         — Вообще-то, я как раз собирался уходить, просто решил позвонить и спросить, не хочешь ли ты, чтобы я по дороге купил что-нибудь на ужин.         Я постаралась, чтобы мой голос звучал достаточно восхищённо.       — Ого, еда, которую готовят не в микроволновке?         — Воистину, чудо современности, — его голос звучит почти что… бодро. Расслабленно? Облегчённо?         — Хех, похоже, у тебя был неплохой день.         — Знаешь, по-моему, становится даже лучше. Итак, что ты хочешь? Пиццу? Что-нибудь из итальянской кухни? Может, в том месте на Кроуфорд-стрит, где есть вкусные гриндерсы?         — Хм-м… — я рассматриваю варианты, но ни один из них не кажется мне по-настоящему привлекательным. Что еще есть? Что бы мне хотелось съесть? О-о-о-о, томатный суп с яйцом! Поесть бы сегодня хорошей китайской еды, мы так давно её не ели! И вот теперь я точно знаю, куда его послать. — Эй, что думаешь насчёт китайской кухни?         — Китайская, да? Подожди, разве наше любимое заведение не закрылось в прошлом году?         — Да, но я слышала о другом, которое должно быть очень хорошим. Кантон Стар, оно находится на углу Центральной и Хиллкрест, так что это недалеко. Я могу заказать по телефону, и всё будет готово к твоему приезду, — не думаю, что я слышала про Кантон Стар до этого, но, может быть, это так же, как с Доктор Лиз?         — Хорошо, я знаю, где это. Можешь заказать мне как обычно?         — Я помню: говядина по-монгольски, жареный рис с креветками. Люблю тебя, пап, аккуратней за рулём!         Он делает паузу, достаточную, чтобы это было заметно.       — Я тоже люблю тебя, Тейлор. Скоро увидимся, — голос звучит немного гнусаво, надеюсь, он не простудился.         И теперь мне надо подождать две минуты и двадцать четыре секунды, прежде чем позвонить в ресторан, а затем просмотреть другие шаги, которые нужно сделать… это неправильно. Почему мне нужно ждать? Ох, это потому, что если я позвоню раньше, они случайно перепутают заказы и вместо нашего подадут свинину с жареным рисом, верно.         Нет. Нет, далеко не верно, какого чёрта, мозг?         Вообще, я не буду по-настоящему говорить на кантонском, я просто буду издавать правильные звуки, как будто зачитывая одно из их меню, имея руководство по произношению. И я действительно буду понимать, что он говорит, но только потому, что я это уже знаю.         Что это за чертовщина.         Так, нет, мне нужно успокоиться. Глубокий вдох через нос, выдох через рот. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре. Мне нужно позвонить, я разберусь с этим позже.         Я набираю номер, которого, я теперь уверена, раньше не знала. На другом конце отвечают после третьего гудка:         — Кантон Стар, как будете получать заказ?         — Добрый вечер. Я бы хотела заказать доставку, — вау, звучит чисто. Я-то знаю, что не знаю языка, но моё произношение такое чистое!         — О, привет! Приятно услышать земляка! Что вы хотите поесть сегодня вечером? — похоже, слишком чистое. Похоже, он искренне рад, что ему не приходится бороться со своим английским, так что это приятный бонус.         — Извините, это не мой родной язык, я просто учусь у очень хорошего преподавателя. Я бы хотела заказать томатный суп с яйцом, яичные рулетики, большую порцию говядины по-монгольски, небольшую порцию жареного риса с креветками, маленькую порцию “курицы Генерала Цо" и миндальное печенье.         — ...и миндальное печенье. Как вас зовут?         — Хеберт, и оплата будет наличными.         — Хорошо, в сумме получается тридцать три доллара и восемьдесят центов. Ваш заказ будет готов примерно через 20 минут.         — Замечательно, спасибо! Хорошего вечера!         — Вам тоже, мисс! У вас очень хороший акцент, обязательно продолжайте практиковаться! Спасибо, что позвонили в Кантон Стар!         Ладно, у меня есть тридцать четыре минуты до того, как папа вернётся домой с ужином. Достаточно времени, чтобы разобраться, что происходит.         Странности определённо начались в субботу вечером, по крайней мере, это первый инцидент, который приходит в голову. Вся эта история с походом за печеньем наверняка должна быть именно этим. Мне нужно подумать и попытаться вспомнить все шаги, которые я совершила в субботу вечером и в воскресенье утром.         И я так и делаю. Как будто кто-то отпечатал у меня прямо в мозгу список со всеми пунктами. Он даже считывает контекст – я могу сосредоточиться на определённой части и понять, как этот шаг вписывается в более широкий план.         Хах, той ночью у меня было три плана? Получить печенье, и он завершился, когда доктор Лиз вручила мне стакан молока. Выпечка, эм, всего, и он завершился тем, что я разбудила доктора Лиз, чтобы она могла отнести всё это в церковь вовремя. Что ж, в этом есть смысл — если бы я не решила помочь, наши роли поменялись бы местами. Я бы просто занялась уборкой, а она — сосредоточилась бы на выпечке. "Помогать" так, как может помочь маленькая девочка.…         Ох. Это было настоящее манипулирование. Мне не очень хорошо от мысли о том, что последние шаги, чтобы получить печенье, были давлением на жалость, подразумевающим, что я не пекла с тех пор, как умерла мама. Бли-и-ин.         Затем был разработан план, как отвлечь папу от того, что меня не было всю ночь. Подожди, наслаждение восходом было частью плана? Мне нужно было остановиться и насладиться своим успехом, чтобы я была в надлежащем настроении, пока отвлекаю папу своими потрясающими кексами, и даже после завершения плана.         Я манипулировала собой, чтобы почувствовать себя лучше. Как это вообще возможно? Тем не менее, я не могу спорить с результатами – с утра воскресенья я действительно чувствовала себя лучше, как будто перестала таскать на себе какой-то огромный груз, который тянул меня вниз. Не могу вспомнить, когда в последний раз я так много смеялась, как за последние несколько дней. Это было… Приятно.         А сегодня вечером я заказываю ужин в заведении, о котором никогда не слышала. Говорю на языке, на котором выучила от силы три слова, когда смотрела Дору-путешественницу в детстве. И всё это только для того, чтобы мне доставили хорошую китайскую еду.         Связь очевидна. Всё дело в еде — это единственный общий фактор. Еда как цель или как инструмент для достижения цели.         Хорошо, итак… Силы? Да, сейчас, оглядываясь назад, это довольно очевидно.         Хорошие новости: теперь у меня есть возможность планировать всевозможные необычные мероприятия, связанные с едой. В качестве бонуса, очевидно, я могу составить план по охране психического здоровья в любое время, когда мне это понадобится. И я знаю, что умение объясняться на любом языке тоже может оказаться полезным. Встроенный точный хронометраж удобен, но, похоже, это скорее побочный эффект планирования – я точно знаю, когда мне нужно сделать следующий шаг.         Плохие новости: планы на основе еды?! И что мне делать? Бросать пироги в Кайзера, пока он не сдастся?         …по-видимому, да, это то, что я могу сделать. Я борюсь с желанием разогреть духовку. Авторские записки: Вдохновляющая цитата Дэнни принадлежит Теодору Рузвельту. Кантон Стар — это сочетание двух разных китайских заведений неподалёку от меня, но, по-видимому, это ещё и настоящий ресторан. Приветствие по телефону, за исключением изменения названия, точно такое же, какое мы получаем каждый раз, когда звоним в наше привычное заведение. Путь к Корректировке Отношений: я представляю, как Контесса часто пользовалась ими, когда была моложе, но с течением времени нуждалась в них всё реже. Забавные вещи вроде "Мне нужно признать, что это то, что я должна делать, чтобы спасти человечество" или "Мне нужно научиться игнорировать мольбы о пощаде".