Часть 6

1991 год День свадьбы обрушился, словно лавина, врываясь в жизнь Саши и Ольги. Но в этот, казалось бы, светлый день, все тяготы и заботы легли на хрупкие плечи свидетельницы, Катерины.  С самого рассвета она металась, словно испуганная птица, разрешая бесконечные проблемы по телефону. То визажист задержится, то парикмахер перепутает адрес, приехав с опозданием. Облегчением было лишь то, что Саша и Ольга решили: все Суриковы проведут ночь в квартире на Беговой, а жених отправится к матери. В очередной раз Катя вышла на лестничную клетку, чтобы выкурить сигарету.  То, что случилось дальше, стало последней каплей.  Бабушка, словно злой рок, неловким движением облила ее нежно-розовое платье шампанским. Пятно казалось безнадежным, во всяком случае, не для сиюминутного спасения. Руки девушки дрожали, словно осенние листья на ветру. Десять минут она безуспешно пыталась подкурить сигарету, пока, обессилев, не опустилась на ступеньки этажом ниже.  Беззвучные слезы хлынули из глаз, словно прорвавшаяся дамба. Все шло наперекосяк!  В своем горе она не заметила, как рядом опустился Пчела. — Что ты здесь делаешь? — всхлипывая, спросила Катя. — Прилетел на крыльях любви, — усмехнулся Витя. — Ольга позвонила, рассказала, что ты тут зашиваешься, да еще и платье испортили. В общем, вот, держи. Витя положил на колени Кате коробку. — Что там? — Открой и посмотри. Внутри лежало синее атласное платье-комбинация на тонких бретельках, с красивым декольте.  Лишь примерив его, Катя обнаружит еще и разрез на левой ноге, дерзко взбирающийся до середины бедра. — Оно шикарное! Где ты его… — Купил сразу после того, как ты ушла тогда… Думаю, оно тебе подойдет. И еще, Кать… Катюнь… прости, если где-то обидел. В общем, если нужна помощь, обращайся. Друзья? — Друзья, — грустно улыбнулась Катя. — Спасибо, Вить, — прошептала она вновь, обнимая его. — Спасибо. Когда Витя уехал, девушка поднялась в квартиру и принялась собираться. Надев платье, Катя окинула себя взглядом.  Разрез на ноге говорил сам за себя – такое мог выбрать только Пчелкин.  Вкус у него, безусловно, был. Пусть наряд и казался слегка вызывающим, он был действительно красивым и, как сказал Витя, идеально подходил Суриковой. — Красивое платье, — отвлекла ее Ольга, заглянув в комнату. — Да. — У Вити есть вкус. — Есть, — вздохнула Катя. — Катюша? — М? — Я хочу, чтобы ты была счастлива… Может, Витя и не так уж плох? Поговори с ним. — Оль… Витя хороший, но… но я не знаю… Все очень запутано у меня, очень сложно. — Это из-за Володи? — Это из-за меня… Все, Оль, сегодня у тебя важный день. Скоро парни приедут. Ты готова? Ольга лишь кивнула, заметив, как глаза младшей сестры наливаются слезами. — Дорогие молодожены, помните, как поэтично сказал Энгельс? — произнесла регистраторша, и по маленькому залу, наполненному людьми, прокатился смех. — Саш? — позвала его Катя, стоявшая рядом. — Что, Катюх? — Не обижай Ольгу… — Никогда, маленькая, никогда. Саша посмотрел на Катю и улыбнулся. Она ответила ему тем же. — Итак, Сурикова Ольга Евгеньевна, согласны ли вы стать женой Белова Александра Николаевича? — Согласна, — робко произнесла Ольга. — Белов Александр Николаевич, согласны ли вы взять в жены Сурикову Ольгу Евгеньевну? — Согласен. — Невеста, поставьте свою подпись. Жених, теперь вы. — Вот здесь? — Нет, на этой странице. — А теперь свидетели. Молодой человек, вы торопитесь! — обратилась женщина к Пчелкину, поспешившему расписаться первым. — Пропустите даму. — Ам, пардон. — А он у нас невоспитанный, — проговорил Космос, не сдержав смех. — Эй, косматый! — окликнул его Витя. Когда свидетели расписались и Витя чуть не упал, регистраторша продолжила: — А теперь, в знак уважения и любви, обменяйтесь кольцами. Полностью арендованный ресторан "Ташкент" звенел от радостных голосов и смеха.  Здесь праздновали свадьбу Беловых. Катерина удивлялась, как им удалось все так красиво организовать. Сейчас, уже в ресторане, девушка наконец могла расслабиться. До этого она знакомилась со старшим поколением. Но расслабиться ей не удалось. К ней подошел Володя, недавно приехавший, и пригласил на танец. — Ты прекрасна, только кажется, это другое платье. — Да, то было испорчено, — девушка лишь слегка приподняла уголки губ в улыбке. — Прошла неделя после нашей встречи. Ты обдумала? — Вов, все очень сложно… За неделю мне не разобраться в себе, тем более я была занята свадьбой. — Я уезжаю через месяц. Ты можешь уехать со мной. Пчелы там не будет. — Куда ты едешь? — В Екатеринбург. Кабан позвал. — Это его парни принесли в подарок ружье? — Ага. Катерина вышла на улицу покурить после отъезда Владимира. К ней присоединился Витя. — Девушкам вредно курить. — Жить тоже вредно. — Что он тебе такого сказал, что ты так взъелась? — В Екатеринбург с собой позвал через месяц. — А ты? — А что я, Вить? Мне только 17. — Ты останешься? — Вы все ждете от меня ответов на свои вопросы, решение которых возложили на мои плечи. Я не могу так больше! Девушка развернулась и ушла. За ней зашел Витя. Сев за стол, он схватил бутылку коньяка и стал пить прямо из горла. — Фил, давай командуй, а то Пчела сейчас нажрется, — сказал Космос, наблюдая за этим зрелищем. — Пчел?! – окликнул его Филатов. Витя кивнул. — Дорогие гости! — Все замолчали, давая Пчелкину продолжить. — Минуточку внимания! У нас сегодня большой день, большой праздник. Мы будем гулять до утра и дальше, и дальше, пока не посинеем! Ну а молодые скоро от нас уедут, у них есть дела поважнее, сами должны понимать, — с характерным жестом произнес он. — Вот мы и подумали, а куда же поедут молодые в свою первую брачную ночь? В супер-люкс "Националя"? Неа! — сам же и ответил на свой вопрос. — В чужую квартиру на Беговой? Нет. Мы решили вопрос по-другому. Космос, Фил, сегодня и навсегда молодые поедут в свою собственную квартиру, в высотке на Котельнической набережной! — И из руки Пчелкина показались ключи. Молодые, как и гости, не ожидали такого подарка. Все были в шоке. — Вы что, грохнули кого-то? — спросил Белов. — Ты что, брат, так жильцов расселили, — ответил Фил. — А ордер есть? — решила уточнить тетя Катя. — На арест? — в один голос спросили Катя, случайно услышавшая это, и Витя. — Вот дурищи, оба! — усмехнулась она. Катя тоже улыбнулась в ответ. Через час на сцену вышли бригадиры. Чем всех удивили. Катерина внимательно следила за происходящим. Фил подошел к микрофону. — Господа, минуточку внимания! — проговорил он. — Дорогие родители, уважаемые гости, братья, Саша Белый! Братишка! Специально для тебя и твоей красавицы жены Оленьки мы хотели спеть нашу любимую песню из детства. Послушайте, пожалуйста, это хорошая песня! К микрофону подошел Пчелкин, и как только заиграла музыка, он запел.  Катя даже не догадывалась, что бандит может так хорошо петь. Она смотрела на него завороженно, пока ее не окликнула тетка Саши: — Тезка? Ты влюбилась, что ли? Глаз от нашего Витьки не отводишь! — Кать, — остановил ее Саша, зная, что это так и есть. Сурикова лишь опустила глаза, а после и вовсе ушла из зала. Девушка сидела на лавочке возле ресторана, когда к ней подсел Белов. — Ты прости Катю. У нее язык без костей. Что думает, то и говорит. — Все нормально, Саш, — слабо улыбнулась она. — Что, прямо любишь его? — А что такое любовь, Саш? — Любовь? Не знаю, притяжение, наверное. Чувствуешь, что без этого человека ты не можешь. — Они оба усмехнулись. — Любовь, Саша, это единственное, что делает человека сильнее, женщину красивее, мужчину добрее, душу легче, а жизнь прекраснее. Любовь – это когда есть миллион причин уйти и не вспоминать, но ты продолжаешь искать хотя бы одну причину, чтобы остаться. Знаешь что? — Что? — Все, что я сейчас сказала, это из источников, а я думаю, что любовь – это дар, такой вот подарок от бога, который получают далеко не все… Мы получаем влюбленность, привязанность, страсть, но любовь… любовь – это что-то большее, чем все это. Это дар, и ты должен его заслужить свыше. Витя заслуживает этого. Его любят. А я… я, видимо, не заслуживаю. Или заслуживаю, но видимо не от того, кого я люблю… — Все будет хорошо, Катюх, — Белов обнял девушку, и она положила голову на его плечо. — Все будет хорошо, сестренка, — усмехнулся он. — Спасибо тебе, Саш. Пойдем, думаю, нас уже все потеряли. Белый лимузин въехал в арку двора на Котельнической набережной. Из машины вышла компания. Были слышны смешки, песни, которые они сами стали петь, какие-то разговоры. — Тише, тише, жену мне не облейте, — проговорил Саша, загораживая новоиспеченную Белову от брызг шампанского. — Спасибо, братья, вовек не забуду, — добавил он, уходя с Ольгой в сторону подъезда. — Да ладно тебе, Белый, квартирой больше, квартирой меньше, — со смехом проговорил Пчелкин. — На спор двойня будет не меньше! — кто-то уже начал спорить, кто у Беловых родится первым. — Белый, может, тебе помочь, а? — прокричал Витя. Катя скривилась. — Себе помоги, — недовольно ответил ему Саша. — Вовчик, тащи ракетницу! — сказал Космос водителю. — Что за ракетница? — спросил Фил. — Мальчики, что, опять пальба? — добавила Филатова. — Да мы же просто салют, Том, — пояснил Холмогоров. — Что-то долго они, — проговорил Фил. Спустя несколько минут послышался взрыв, и осколки окон стали падать на землю. — Олька! Прокричала Катя и уже хотела броситься к подъезду, как ее схватили за руки и отправили в объятия Филатовой, которая сразу же крепко прижала девушку. — Тома, держи и не отпускай ее! — прокричал Филатов. — Олька, ты как? — спросила ее Катя, когда девушку уже уложили в кровать в квартире Холмогоровых. — Уже нормально. В комнату зашел Саша. — Кать, тебя сейчас отвезут домой, я Вовчика попросил. — Хорошо, ребят, все будет хорошо. Девушка стояла на лестничной клетке и уже минут пять звонила в дверь. И вот, наконец-то, она открылась. — Ты чего тут? — Не захотела домой ехать. Да и тебе досталось сегодня. Я подумала, что тебе нужна поддержка… Ты же помог мне сегодня. — А чего звонишь? — Витя пропустил девушку в квартиру и закрыл дверь. — А как надо было? — Напомнить, как до этого сюда заходила? — с ухмылкой спросил он. — Решила сегодня без взлома квартир. Как ты? — спросила девушка, дотрагиваясь до разбитой губы Пчелкина. Но мужская рука, сильная и уверенная, перехватила маленькую ладонь, сжав ее до боли, но и до трепетного предчувствия. Витя прижал девушку к прохладной стене, словно стремясь впечатать ее в свое сердце. Зарывшись носом в изгиб нежной шеи, он жадно вдохнул ее аромат – тонкий, волнующий, дарящий умиротворение. Ее запах был его спасением, тихой гаванью в бушующем море страстей. Витя жаждал ощущать ее рядом, до головокружения. И после той первой, такой внезапной близости, он осознал пропасть между мимолетными утехами с пустыми куклами и глубиной единения с любящей женщиной. Пчелкин осыпал поцелуями ее шею, спускаясь к трепетным ключицам и волнующей груди. Он клеймил её фиолетовыми засосами, словно ставил печать собственности. — Перестань… — Что?! — Хватит ставить метки. Я не твоя вещь… Никто не должен знать. — Плевать, пусть видят, что ты моя. Твоё тело – только моё. Резким движением подхватив девушку под бёдра, Витя понёс её в спальню.  Они рухнули на смятую постель, и всю ночь из комнаты доносился дикий шёпот, стоны и пощёчины плоти о плоть. Лишь под утро, когда первые лучи солнца робко коснулись окна, Катя провалилась в беспокойный сон. Витя, словно хищник, насытившийся добычей, оставил обнажённую девушку в постели и ушёл в душ. Ему пора было ехать в аэропорт. Перед тем как покинуть квартиру, он оставил короткую записку и смятую купюру на такси. «Привет. Спасибо за ночь. Было жарко. Ключи брось в ящик. Денег на такси оставил. Меня ждать не надо». Катерина проснулась около одиннадцати. В пустой, пропитавшейся запахом похоти и сигарет квартире, записка и деньги на такси казались насмешкой. Прочитав короткую записку, девушка разрыдалась от бессильной злобы.  А чего, собственно, она ждала от Пчёлкина?  Признания в любви на рассвете?  Сама виновата. С трудом поднявшись с постели, Катя быстро собралась и, не глядя на себя в зеркало, выскочила из квартиры, слёзы всё ещё жгли щёки. Дома она заперлась в комнате и упала на кровать, рыдая в подушку, которая мгновенно намокла от слёз. Она не хотела никого видеть, никого слышать. Ей было невыносимо больно. Почему?  За что он так с ней? Она рыдала, как раненый зверь, не осознавая, какой вред причиняет себе в её особенном, уязвимом положении.