Часть 10

1993 год Прошел месяц с тех пор, как Витя переехал, месяц ледяного игнорирования.  Он общался с Катериной сухо, лишь по рабочим вопросам или о дочери. А в душе Суриковой вновь поселилась звенящая пустота. Казалось, его нарочитое безразличие в офисе стало последней каплей.  Взбешенная, она ворвалась в его кабинет, дверь с грохотом ударилась о стену. — Что-то перепутала, родная? — грубо бросил он, но в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка. — Это ты перепутал, родной! Какого черта ты делаешь вид, будто меня не существует?! — Мы вполне нормально обсудили поставку. Не вижу проблемы. — Ах, ты не видишь? Тогда протри глаза! Мне надоело это! — Что тебе надоело? Что я перед тобой на задних лапках не прыгаю? — О чем ты вообще? Я просто хочу нормального отношения! — А ты заслуживаешь этого нормального отношения? — Витя… — Пошла вон, Сурикова! — словно ледяной водой окатили девушку.  С апреля месяца он каждый день называл ее Пчелкиной, а тут — Сурикова… — Господи, ненавижу, да как же я тебя ненавижу! — она бросилась на него, дала пощечину, начала бить руками, царапать. На крики прибежали Саша, Фил и Макс. — Ненавижу тебя, сволочь, все из-за тебя, ненавижу!!!  Фил оттаскивал девушку от друга, а Макс встал рядом с Витей, готовый в любой момент вмешаться. Девушка была на грани.  Долгие месяцы одиночества, депрессия, преследовавшая ее во время беременности и после родов, побои и унижения от Ларина.  В голове непрестанно звучали голоса, твердившие, что она ничтожество, что она ничего не достойна, что ей пора умереть.  Каждую ночь она рыдала в подушку от собственной беспомощности, в то время как Ольга нежилась в объятиях Саши, а Витя жил в свое удовольствие.  А Катерина проходила свои девять кругов ада. Никто не знал… никто не догадывался, что этой маленькой девочке, рано повзрослевшей и познавшей материнство, просто необходимо было тепло и поддержка близких людей.  Но она была одна…  Никто из них не понимал, что сейчас ей нужна помощь, кажется, даже больше, чем когда-либо. — Ненавижу тебя, ненавижу тебя, Пчелкин! Я проклинаю тот день, когда влезла в твою квартиру! Лучше бы вы пристрелили меня тогда! — Заткнись уже! Пока я тебе не помог… Дура! Девушка вдруг обмякла в руках Фила, он ослабил хватку. Глаза Кати стали пустыми, безжизненными. Пчелкин испепелял ее взглядом, в его глазах плескался адский огонь.  Катя перевела свой пустой взгляд на Сашу и, глядя прямо ему в глаза, прошептала: — Как же я хочу умереть… Сурикова развернулась и ушла, закрывшись в своем кабинете. Саша устало прикрыл глаза.  Он вспомнил их разговор в больнице…

***

— Я хочу умереть, Саш… — Чего? Ты с ума сошла? — Нет, я устала, Саша. Слишком много на меня свалилось за последнее время, я просто больше не вывожу…

***

Он помнил ее истерики в Екатеринбурге, а еще Ларин рассказывал, что она постоянно говорила о смерти…

***

— В твоем положении это вредно, Катюх, — говорил с ней по телефону Белов. — Я больше не могу, Сашка. — А ты смоги, ты же сильная… — Устала я быть сильной. Я чувствую ее, Белов. — Кого ее? — Костлявую… Чувствую холод, и мне от него не по себе. — Катюх, харе. Ты несешь бред. Как гормоны играть перестанут — звони, ахинею твою я больше слушать не буду.

***

Это был их последний разговор. После него Катерина отказывалась как-либо контактировать с Сашей. Саша тоже оттолкнул ее.  После того как Катя рассказала ему и Володе про холод, он стал ее избегать.  Они были в курсе ее проблемы и оставили ее на произвол судьбы. Ларин стал реже ночевать дома, да и вообще не хотел там появляться. А Катерина медленно сходила с ума. Единственным якорем для нее была дочь.  Но теперь у Киры есть Витя и его родители, она не останется одна, если что… Девушка выпила почти целую бутылку коньяка. Лишь когда за окном стемнело, она поняла, сколько времени прошло.  Кира уже несколько дней была с Олей у бабушки. Когда Сурикова видела дочь, эти голоса будто затихали. Но девушка отправила дочь с сестрой к бабушке на свежий воздух, и ее снова стало накрывать. Ольга должна была привезти Киру через неделю.  Это и сыграло на руку Кате.  Она нашла у себя в сумке пачку снотворного и антидепрессанты, высыпала в себя обе пачки и запила алкоголем. Сурикова вышла в приемную и увидела, что в кабинете Белова все еще горит свет.  На едва послушных ногах она вошла.  Он был там один и сразу заметил, как странно ведет себя его родственница: глаза полуприкрыты, она то и дело вытирала испарину со лба, ее била мелкая дрожь. — Катюш? Ты чего, маленькая?  Белов вскочил с кресла и пошел к ней, как раз вовремя. Сурикова начала оседать на пол, и бутылка выпала из ее рук.  Саша подлетел к ней, крепко прижал к себе.  — Эй?! Эй! Ты чего? Катенька, маленькая моя, очнись! — Саша легонько потряс ее. — Я таблеток наглоталась, — с кривой улыбкой прошептала девушка. — Присматривайте за Кирой… — Чего?! Каких таблеток? — Она не ответила, в глазах у нее уже плясали черные мушки. — Идиотка!! Макс! Макс! — истошно заорал Саша, и Карельских, казалось, вырос из-под земли. — Скорую вызывай! Бегом!! Пока Макс вызывал бригаду, Саша подхватил обмякшее тело Суриковой и понес в туалет.  Склонив ее над унитазом, он силой разжал ей рот и засунул туда два пальца. Долго ждать не пришлось – девушку вырвало.  Эта разрядка слегка привела ее в чувство. Саша одной рукой поддерживал ее за талию, а другой держал ее волосы. Спустя десять минут в кабинете появились врачи.  Осмотрев девушку, они увезли ее в больницу, сказав, что все обошлось, но стоит остаться под присмотром доктора на пару дней, чтобы покапать. В палату вошел Саша, и, увидев ее, ему самому стало страшно.  На кровати лежала бледная девушка, под глазами залегли темные круги, в вене торчала игла капельницы.  Саша вдруг вспомнил, как она говорила: «Я чувствую костлявую, Саш».  Белову показалось, что и он сейчас ощутил ее ледяное прикосновение.  Она тянула свои костлявые руки к девушке и, пока никто не видел или не хотел видеть, потихоньку забирала ее… Девушка резко открыла глаза, и Саша, кажется, даже дернулся. — Ты как? — спросил Белов. — Умираю. — Не умрешь! — а верил ли он сам в это? Сейчас он знал одно: девушке срочно нужна помощь и поддержка.  Они действительно слишком много взвалили на плечи когда-то семнадцатилетней девочки.  Она была сильна, но сломалась.  Пошли трещины, и они вот-вот грозились разломить ее на части. Нужно было спасать эту маленькую воровку… — Слышала меня? Ты не умрешь, лет через восемьдесят, если только, — девушка слабо улыбнулась. — Я помогу тебе, Катюш. — Уже не надо, Саш. Нужно было помогать тогда, в девяносто первом. Сейчас уже поздно. — Я тебе говорю, я вытащу тебя из этого состояния. Мы все будем рядом с тобой! — Все? Кто все? — Мы… — Вы? — девушка начала смеяться, чем напугала Сашу, но резко перестала.  Черты ее лица исказились гримасой боли и обиды.  — Вы кинули меня, вы все. Витя даже не позвонил ни разу… После всего, что у нас было, он даже с днем рождения меня не поздравил. Космос – так же, даже сейчас он не замечает меня. Фил… Фил звонил, интересовался, только вот мои проблемы его никак не касаются. Ольга устраивала свою жизнь, звонила, рассказывала, как вы тут, ни разу не спросила, хорошо ли мне в Екатеринбурге. А ты, Саш… Ты помнишь наш последний разговор? Тот, еще до родов. Ты сказал, чтобы я успокоила свои гормоны, и, сказав, что мою ахинею ты слушать не хочешь, бросил трубку. Ларин относился ко мне как к мусору, потому что я не могла дать ему любви, которую он хотел. А теперь скажи мне, Белов, кто мне поможет? Я одна, Саша. У меня есть только дочь, но она еще маленькая, и ей будет лучше без меня. Пчелкин найдет ей другую маму. А теперь уходи, Саша, не хочу никого видеть. — Прости, маленькая. Прости нас. Меня прости. — Уходи, Саша. — Я помогу тебе. Саша ушел. Выйдя из больницы, он набрал Пчелкина. — Пчел!? — Сань, сейчас вообще не вовремя, — Белов услышал на фоне женский голос. — Пчел, Катя в больнице. — Ага. — Пчелкин, тебе вообще поебать? — Как и ей, да. — Она таблеток наглоталась, хотела покончить с собой. — Ой, Белый, это же Катька, она бы так не сделала. — Сделала, Пчелкин. Я сам лично ее в чувство приводил. Ей помощь нужна, Пчел. Ей давно уже нужна была помощь, а нас рядом не было. — В какой она больнице? — В Склиф ее привезли. Пусть наблюдают тут за ней. Это с головой, Вить. Она мне давно говорила, что смерть чувствует. — И голоса в голове. — Что? — Она как-то мне говорила, что эти голоса в голове скоро доконают ее, но я значения этому не придал. Мало ли, как пошутила. — Врач сказал, что это из-за депрессии. Я ему вкратце объяснил, что к чему. Мы ее оставили, Пчел, а она не выдержала… На следующий день Витя приехал в Склиф. — Привет, Пчелкина, — но ответа не последовало. Девушка лежала на боку и смотрела в одну точку, никак не отреагировав на его появление. — Кхм, ну ты как тут? — Позаботься о Кире. — Кать, всё будет хорошо, мы вытащим тебя из этого состояния. — Я не хочу, Вить. Я устала быть сильной. Прости меня за всё. — Катюнь, ну ты чего? — Пчелкин сел ближе к ней. — Я с тобой, слышишь? Мы все преодолеем вместе. Ты нужна Кире, мне, даже если ты не хочешь отношений… Я буду рядом. — Не надо, я не хочу. Завтра меня выпишут, и я вернусь к работе. — Нет, завтра тебя выпишут, и ты поедешь домой, будешь проходить курсы у психиатра-психолога. — Что? — Кать… — А Кира? — Я не подпущу тебя к моей дочери, пока ты в таком состоянии. — Она и моя дочь!! — девушка почувствовала злость. — Пошел вон отсюда! Давай! Вали! — Катя встала с кровати и стала выталкивать его. — Да успокойся ты, ненормальная!! — Витя перехватил ее руки.

***

— Володь, мне страшно… — подошла она к нему, когда уже стемнело. — Ну что опять? Кать, мне рано вставать. — Володь, там опять холод, и я будто что-то слышу… — Тебе кажется. Иди спать. — Вов, — девушка коснулась его, но он откинул ее руки. — Господи, не трогай меня. Как же ты уже надоела! Если бы не Белый, сдал бы тебя в психушку, ненормальная!

***

— Я не ненормальная!!! — девушка стала вырываться из его хватки. — Не ненормальная!!! — Кать, приди в себя! Ты тут, я тут… Больше никого, слышишь?!! Приди в себя!!! Но девушка его уже не слышала.  Ее накрыла истерика, Сурикова начала задыхаться. Витя вызвал врача, он очень испугался за девушку. Пчелкин сам не мог похвастаться уравновешенностью, но таких истерик у него не было, и ни у кого раньше он их не видел.  Витя уже пожалел, что сказал ей про этот курс… Вместе с врачом в палату зашел и Белов.  Он моментально вспыхнул, когда увидел Катерину в таком состоянии. Было не трудно догадаться, кто довел ее…  Вопреки всему, Саша чувствовал к Катерине не просто брато-сестринские чувства…  Еще тогда, в девяносто первом, на квартире Пчелкина девушка его заинтересовала, но по закону подлости она оказалась сестрой его невесты.  Тогда Белов решил, что будет ей братом.  К сестре же не должно быть чувств?  Только если разум он обманул, то сердце все равно подталкивало его к девушке…  Он старался помочь ей не просто так, а когда она вышла из поля его зрения, то и наваждение к ней прошло. Он полностью отдался Ольге, иногда даже забывая, что где-то там есть еще одна Сурикова…  Но потом Катерина вернулась, и все чувства вернулись вместе с ней.  Он хотел, чтобы они сошлись с Пчелкиным, ведь женщина друга, брата – это табу, но, кажется, все было против него… Саша вывел Витю из палаты и прижал к стене. — Что ты сделал? — Я просто сказал ей, что не подпущу ее к Кире, пока она в таком состоянии. — Это я тебя не подпущу больше к ней, а Кира – ее дочь! И Катя не сделает ей ничего плохого! — А чего ты ее так защищаешь? — Витя немного постоял и потом грустно улыбнулся. — Влюбился? — Чего ты мелешь, Пчелкин?! У меня… — Ольга? — Да, у меня Ольга. — Но тебе это не мешает делать все для Кати. — Она ее сестра, Пчел, успокойся. Ревность тебе не к лицу… — Смотри, Белый, если я только узнаю… — То что? — Увидишь. Ругаться с тобой из-за баб я не буду, но Катя – моя женщина… Несмотря ни на что, она моя. У тебя Ольга, не забывай это. Саша тяжело вздохнул и, развернувшись, вернулся в палату, где уже успокоилась Катя.  Он не мог понять, что с ним происходит…  Он любил Ольгу, очень любил.  С ней было спокойно, с ней можно было строить семью, а Катя… Она была взрывная, с ней хотелось находиться рядом, заряжаться ее энергией, она была интересной ему.  Сурикова младшая понимала Сашу, она принимала его таким, какой он был, и не старалась изменить. Все.  Саша тряхнул головой.  Он любит Ольгу, а Катя просто влекла его инстинкты… — Ну как ты, маленькая моя? — Саша сел рядом с девушкой, она же лежала с очередной капельницей. — Саша, — только сейчас девушка увидела в нем спасение.  Он был словно глотком свежего воздуха.  — Саша, не отправляй меня в психушку, пожалуйста. Я пройду этот курс. Помоги мне, Саша, пожалуйста. Только не пускай сюда Пчелкина. — Маленькая… Он обидел тебя? — Не хочу говорить о нем. — Хорошо. Я позвоню Ольге и скажу, чтобы они с Кирой остались у бабушки на пару неделек, ладно? Ты как раз пройдешь этот курс. — Хорошо, Саш. Можно я пока поживу у вас? — Конечно. Я и так собирался тебя завтра везти к нам…