Часть 9

1993 год.  Москва дышала летней негой, июнь щедро разливал по улицам тепло, долгожданное после затяжной весны. Катерина уже несколько месяцев, как работала в «Курс-Инвест», занимаясь юридическими вопросами.  Пускай судьба и не привела ее в студенческую аудиторию юрфака, зато годы декрета стали для нее настоящей академией права.  В хитросплетениях законов она чувствовала себя как рыба в воде, а диплом, добытый стараниями Белова, превратил ее знания в весомый аргумент, заключенный в красную корочку. Жизнь будто налаживалась: Кира обрела отца, и Витя отнесся к этой роли со всей серьезностью.  Катю это удивляло, и она не раз делилась своими наблюдениями с Пчелкиным.  Он же, как и прежде, твердил, что ей не место в их делах, что это опасно, но Катерина оставалась глуха к его предостережениям.

***

Февраль 1993-го.  Ночь опустилась на город. — Доча уснула, — произнес Пчелкин, входя на кухню, где ждала Сурикова. — Спасибо, что уложил. — Это мои обязанности, — он пожал плечами.  — Будешь чай? — Давай. Катерина, налив ему чашку, подошла к окну и погрузилась в созерцание ночных огней.  Мысли вихрем проносились в голове, она пыталась понять, почему ее жизнь сложилась именно так. Задумавшись, она не заметила, как на ее талии сомкнулись руки Вити. — Что ты делаешь? — Обнимаю тебя. — Зачем? Зачем, Вить? — Катюнь, прости меня… Прости, пожалуйста, за ту боль, что я причинил. Он полюбил ее, наверное, с первого взгляда, хотя осознание пришло не сразу.  Но теперь сомнений не оставалось.  Тот момент, когда Белый сорвал с нее балаклаву, поразил его ее красотой.  Потом случайная встреча в ресторане, где она предстала совсем другой.  И вот, спустя время, он вновь увидел ее в «Авроре», с дочерью на руках.  Тогда-то он и понял, что полюбил ее любовью, прежде ему неведомой. — Нет, Вить… — Почему ты противишься? Я же вижу, как твое тело откликается на меня… Как ты реагируешь. — Кажется, мы это уже проходили? Да, Витя! Я хочу тебя… Хочу, кажется, уже постоянно. Но мы не будем вместе, не будем… — Да в чем дело?! — взорвался Пчелкин. — Не ори! Ребенок спит! — Ответь мне! — Я не хочу быть с тобой. Я. Не. Хочу. Быть. С. Тобой. Не хочу даже мечтать об этом. Потому что опять будет боль, ты не можешь не причинять боли… — Ты даже не знаешь меня… — Я знаю достаточно. — Ни черта ты не знаешь, Сурикова! — Витя развернулся, намереваясь уйти, но остановился. — Я же могу найти другую… Быть с другой. — Ну так будь…

***

***

Март 1993-го. — Привет, Оль! — Катерина чмокнула сестру в щеку, входя в квартиру. — Где твой вулканолог? — Скоро придет, они с Витей куда-то поехали. — А-а… Катерине не нравилось, когда Саша уезжал с Витей по делам, не связанным с работой. Это означало, что они затевают очередную глупую затею по их воссоединению. — Так чего звала, сестреныш? — А где Кира? — С Пчелкиными старшими, увезли ее на дачу. — Она нормально их приняла? — Да, так же, как и они меня. Называют меня дочкой. Наталья Сергеевна только и твердит, что вам с Витей нужно быть вместе, как это ребенок без семьи… — Кать, ну правда… — Так, — перебила ее сестра, — если и ты начнешь нести эту чушь, я уйду. — Но это не чушь, Кать, Витя изменился… Дай ему шанс… — Оль… Пожалуйста, не надо… Не хочу я никому давать никакие шансы. — А когда вы объявите, что Кира – его дочь? — А то никто не знает, да?! — Но… — Так, Оль, я пошла. — Нет, подожди, я должна тебе кое-что рассказать. Я беременна.

***

Катя ворвалась в офис на Цветном в самый разгар криков. Не постучавшись, она влетела в кабинет Саши, приковывая к себе все взгляды. — Вот она! Родственница твоя, Белый. Давай, скажи ей, что она безмозглая. Ты же видишь ошибки в документах, не может такого быть в договоре! — Базар фильтруй, — грубо ответила девушка. — Успокойтесь, сейчас Катюха во всем разберется. Гош, не бузи, — сказал Белов. — Что случилось? — спокойно спросила девушка. — Кать, смотри, что Гоше принесли, сказали, ты оформляла. Девушка пробежалась глазами по договорам в папке, и с каждым словом в ее глазах разгорался смертельный огонь. — Это составляла не я! — отрезала она. — А кто же? — с вызовом спросил Гоша. — Я говорил, Саша, телкам нечего делать в движении, их только трахать можно! — Слышишь ты! Рот свой закрой! — вновь грубо одернула его Сурикова. — Кто-то из твоих ребят – крыса! И ты, идиот, этого не видишь… — Кать… Саша бросил на нее умоляющий взгляд, прося успокоиться, но понимал — бесполезно, девица разошлась не на шутку. — Нет, Саш, погоди! Гоша, я при тебе договор составляла! Ты уехал, я копии сделала, и Саша их подписал. Подписал же?! — Белов кивнул в подтверждение. — Я, как юрист, все заверила и отправила тебе с Саввой. Ты только посмотри на эти документы! Ни Сашиной, ни моей подписи, составлен иначе… Мы с тобой с февраля работаем, это не первые мои документы для тебя, не мой это «почерк», я так не составляю! Не видишь, что ли?! — Девушка грохнула кулаком по столу так, что Витя и Фил, только что вошедшие, вздрогнули. — Хочешь сказать, Савва меня наебать решил? — Я хочу сказать, что пора крыс перестрелять, пока они не расплодились. Сам решай, Гоша, но я чиста… — Без обид, Катюх… — прозвучало подобие извинения. — Впредь следи за базаром, я и бошку прострелить могу за такое. Такие слова были совсем не свойственны хрупкой девушке.  Бригадиры не на шутку испугались за Катю.  За несколько месяцев она словно покрылась сталью, могла спокойно говорить об убийстве и бесстрашно демонстрировать свой характер перед братвой. Не удостоив мужчин взглядом, девушка вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Витя, узнав, что произошло, пошел за ней. Зайдя в ее кабинет, он увидел ее со стаканом коньяка в руке.  Девушка что-то яростно искала в компьютере и, не найдя, выругалась в голос. — Киса…? — Молчи, пчела, просто молчи. — Кать, ну ладно тебе. — Нет! Ни хрена не ладно!! Ты представляешь, он сказал, что нас, баб, только трахать можно, будто мы больше ни на что не способны! Да он все границы перешел! Но ничего, я заставлю себя уважать! — Ты точно с Ольгой кровные родственники, а не с Беловым? — Девушка лишь усмехнулась. Он был не первым, кто ей это говорил.  Да и Катя сама заметила, что с Сашей они стали ближе, чем с Ольгой, и невольно перенимала его повадки, манеру говорить, смелость. — Ты зачем пришел!? — Поддержать. — Поддержать? Или прижать? — Прижать? — переспросил Витя, делая вид, что не понимает. — Ну, раздеть и прижать к этому столу… поддержать меня. Разве не так ты меня поддерживаешь? Трахнуть, поддерживая…  Катя оскалилась в усмешке.  Пчелкин ее не узнавал.  Девушка сильно изменилась.  Голоса в голове рвали ее на куски, но никто об этом не знал… Витя подошел ближе.  Катя уже устроилась на столе, расстегивая верхние пуговицы рубашки.  Витя перехватил ее руки и завел за спину. — Больше мы не будем просто спать… — В смысле? — В прямом! Больше я не буду трахать тебя просто так, пока ты не моя… Девушка нахмурилась.  Она ясно дала понять: если Витя хочет быть рядом с дочерью — пожалуйста!  Хочет Катю?  Катя тоже его хочет.  Она и не скрывала этого, но отношений не хочет. Хочет, но гордость не позволяет. — Больше я не прикоснусь к тебе. Хватит. — Пчелкин? — Я все сказал, Пчелкина… — Я - Сурикова. Да и как ты выдержишь? Мы живем вместе! — Ты — Пчелкина, загляни в паспорт. А с выдержкой у меня все в порядке, не переживай. Они и правда с апреля живут вместе.  После похищения Суриковой, бригадиры решили укрепить ее статус в братве.  Мало того, что она родственница Белова, так еще и Пчелкин официально представил девушку как свою жену и мать своего ребенка. Теперь она была под двойной защитой, как и обидчики ее автоматически попадали под двойное наказание.

***

Апрель 1993 г. Спустя несколько дней после дня рождения Катерины, она неожиданно пропала с радаров. Сначала не явилась в офис, потом позвонили Пчелкины-старшие и сказали, что Катерина не забрала Киру, как договаривались. И тут бригадиры поняли, что не видели и не общались с ней больше суток, а все из-за ее самостоятельности. — Саша, надо ее найти!!! — кричал Витя, будто без него этого никто не понимал. Спустя несколько часов на рабочий телефон Белова поступил звонок с предложением об обмене: они им «Курс-Инвест», они ему — Катерину. Вроде бы все прошло относительно нормально, девушка отделалась сильным испугом, обидчики были убиты. С того момента бригадиры и приняли решение официально объявить всем, кто такая Катя. Пусть она и не была женой Пчелкина на самом деле, но кто это знал? Штамп в паспорте поставили задним числом.  Единственное — пусть Катя и сменила фамилию, но в своих кругах запретила называть ее Пчелкиной. Сурикова, и никак иначе. Спустя полторы недели совместной жизни с Витей, как «семья», Катерина сама не сдержалась и ночью, когда Кира сладко спала в другой комнате, накинулась на него. Глядя в его бездонные глаза, девушка впилась поцелуем в его манящие губы.  Она отчаянно целовала блондина, обхватывая маленькой рукой его шею, а второй нежно оттягивала его волосы. В этот момент время, казалось, остановилось для них обоих, и весь мир вокруг исчез. Он ответил на ее страсть с той же силой, прижимая ее к себе, словно пытаясь слиться воедино. Его руки скользили по ее спине, вызывая мурашки на коже, а их дыхание смешивалось в единый ритм. Властный и доминирующий язык касался ее шеи, ключиц, мочки уха, от прикосновения которого Катя теряла голову. Он подтолкнул ее к постели и уложил на мягкое одеяло, нависая сверху. Ее руки заскользили по его плечам и шее, вновь зарываясь в его волосы. Ему это чертовски нравилось, а еще то, как она тяжело и горячо дышала. Витя продолжал целовать каждый миллиметр ее шеи, плавно спускаясь на грудь и избавляя девушку от ненужной домашней футболки, оставляя ее в одном лишь нижнем белье. Сурикова-Пчелкина, не оставаясь в стороне, стянула с него футболку и спортивные штаны. Параллельно мужчина добрался до ее груди, и, услышав громкий стон девушки, вновь приподнялся к ее шее, чтобы слегка растянуть удовольствие… — И что это было? — спросил он, наблюдая, как она одевается, собираясь уйти спать в комнату дочери. — Я захотела тебя, Вить, и знаешь, теперь, когда я буду хотеть этого, я буду это брать. Ты же вроде мой муж. Это были первые слова, произнесенные с непривычной для себя и других сталью в голосе. Почему-то она решила, что если будет сукой, то легче справится со всем происходящим. Катерина развернулась и ушла в другую комнату, закрыв за собой дверь.

***

Катерина приехала домой довольно поздно.  Сегодня Кира вновь осталась с Витиными родителями, те были только рады, да и внучка к ним тянулась. Зайдя в квартиру, девушку оглушила звенящая тишина. Его не было, хотя из офиса он уехал раньше нее. Полночи она ждала его спокойно, но потом червь переживаний и тревоги начал вертеться в ее голове. Катя позвонила Космосу, оказалось, что он дома, спит и после офиса с Витей не виделся, как и Фил, и Саша. Спустя час девушка услышала копошение в коридоре. Выйдя, она увидела, что Витя еле стоит на ногах. Подхватив его, она потащила Пчелкина в зал. — Где ты был? — А что, женушка волнуешься? — Вить… — Все, Кать, иди спать, а, и еще: я завтра съеду. — Куда? — На съемную квартиру, недалеко отсюда, в паре кварталов. — Вить, это твоя квартира, так что это мы съедем. — Нет, вы тут в безопасности. Женой ты так и останешься, вас не тронут. Тут, в этой квартире и под статусом Пчелкиных, вы под защитой. Но если ты ничего не хочешь, то я не собираюсь жить с тобой бок о бок. А теперь иди спать, Пчелкина. Несмотря на ее просьбы называть ее Суриковой, Витя, как и Саша, называли ее Пчелкиной с самого момента, как ей отдали паспорт со штампом внутри. Витя даже не смотрел на нее, когда говорил. Зайдя в комнату, Катерина упала на кровать и заплакала.  Она никак не могла понять, за что это все на нее свалилось? А может, не свалилось, и она просто сама все портит?  Сама усложняет? Почему она сейчас плачет, если сама отказывает Пчелкину?? Она и сама не знает.  Когда Витя начинает говорить с ней об отношениях, в ней просыпается гордость и напоминает, как он поступил. Меня ждать не надо.