Часть 23

13 спустя. 2013 год.  Июньское солнце щедро обливало Москву зноем.  По направлению к Сергиевскому кладбищу неспешно двигался черный «Гелендваген».  За рулем восседала эффектная женщина, едва перешагнувшая тридцатипятилетний рубеж. Медно-каштановые локоны, словно расплавленное золото, играли в солнечных лучах, а в зеленых глазах, искрящихся хитринкой, отражалась дорога. На пассажирском сиденье расположилась юная особа, русоволосая и голубоглазая. Пряди, тронутые рыжим оттенком, вторили цвету волос матери. — Мам, тринадцать лет… Каждую субботу ты здесь. А сегодня среда. Не стерпела? — с грустью проговорила девушка. — Мамуль, пора отпустить… Папа хотел бы видеть тебя счастливой, любимой… — Знаю, пчелка моя, — Катерина печально улыбнулась, глядя на дочь, точную копию отца. — Просто у бабушки с дедушкой сегодня годовщина свадьбы. Нужно привезти ее любимые цветы. — Хорошо. Наталья Александровна Пчелкина ушла из жизни спустя три года после гибели сына, сердце не выдержало страшной утраты.  А через три месяца не стало и Павла Викторовича Пчелкина.  Его душой была жена, он не смог жить без своей любви… Катерина Пчелкина уже тринадцать лет возглавляла организацию «Фонд Пчелкиной "Курс-Юрист"».  За это время ни один мужчина не смог завоевать ее сердце, хотя Дима не оставлял попыток добиться ее расположения.  Но Катерина оставалась непреклонной, а он и не обижался.  Она была женой его друга и навсегда ею останется. Шмидт, получив звонок от Катерины в далеком 2000-м, без колебаний согласился стать начальником охраны.  Катаева, получив диплом юриста, помогала Катерине формировать штат юристов и адвокатов. Секретарем, как и прежде, оставалась Люда, безмерно благодарная Катерине за оказанное доверие. Узнав, что здание бывшего «Курс-Инвеста» и «Фонда Реставрации» вновь распахнуло свои двери, Славина немедленно отправилась туда.  Слишком много воспоминаний хранилось в этих стенах.  Здесь Космос сделал ей предложение, после чего трагически погиб. Людмила, к слову, как и Катерина, оставалась одна…

***

13 лет назад Машина остановилась у Фонда Реставрации. «Будто и не было этих страшных шести месяцев. Здесь ничего не изменилось», – отметила про себя Славина. Войдя в здание, Люда направилась к кабинету руководителя, который некогда недолго занимал Лапшин, а после – долгих восемь лет – Белов.  На двери отсутствовала табличка, поэтому девушка не знала, кого встретит за ней.  Постучавшись, она вошла в кабинет и услышала обрывок разговора мужчины и женщины: — Дима, нужно проверить каждого работника вдоль и поперек. Если понадобится, подключу Введенского… Произнесла девушка и обернулась к вошедшей.  Катерина искренне улыбнулась, и на глаза навернулись слезы. — Здравствуйте, — начала было Люда, но осеклась.  Она была потрясена, увидев в этом кабинете Катерину Пчелкину.  Кого угодно, но не ее.  Люда думала, что та и близко не сможет подойти к этому зданию. Но Пчелкина в очередной раз поразила всех, доказав, что она сильнее, чем все думали. — Катерина Евгеньевна? — Здравствуй, Люда. Проходи. Я так понимаю, насчет работы? — Да. — Отлично. Надеюсь, старая должность тебя устроит? — Вполне. — Замечательно. Тогда с завтрашнего дня можешь приступать. — Катерина Евгеньевна? — Да? — Как вы? Как вы решились продолжить это? — Я ничего не продолжаю, Людочка. Здание старое, но название и дела этого здания – новые. Катерина умолчала о своем состоянии.  Да и что она могла ответить?  Жива?  Живу?  Все в порядке? Что она могла сказать, если ей было невыносимо больно даже находиться здесь, в кабинете Вити, где все еще витал аромат его одеколона…  После трагедии здание опечатали, и никто не смел его выкупить, храня память о бригаде. Пчелкина закрыла кабинет своего мужа, планируя создать там что-то вроде комнаты памяти…  Принести вещи бригадиров, чтобы все помнили, что они не забыты.  Впрочем, и так было понятно, ведь вот уже полгода каждую субботу она приходила на кладбище…

***

— Мам, а что у вас с Димой? — Кира вырвала мать из воспоминаний. — А что у нас с Димой? — Мааам? — протянула девушка. — Я сколько себя помню, он ухаживает за тобой. — Не преувеличивай. — Шмидт действительно полюбил Катерину.  Спустя два года их совместной работы.  После трагедии, печали, он все больше удивлялся, как молодая двадцатипятилетняя девушка смогла собраться и идти дальше.  Она не показывала слабость никому, лишь с ним она могла расслабиться и дать волю чувствам, ведь Дима был близким другом, тем, кто был рядом в трудную минуту.  — Мы с Димой просто друзья. — Мам… Он давно в тебя влюблен. Почему ты не хочешь этого видеть? — Кира, давай не будем об этом. — Мам, это не предательство. — О чем ты? — Ты думаешь, что если обратишь внимание на другого мужчину, то предашь папу? Это не так. Папа… — Кира выдохнула. Она прекрасно помнила отца и до сих пор говорила о нем со слезами на глазах. — Папа хотел, чтобы ты после его смерти жила, не выживала, а жила. Ты не виновата в их смерти… Никогда не была виновата. Тогда было такое время. — Откуда ты это взяла? — удивилась Катерина, ведь они никогда не обсуждали с дочерью прошлое и деятельность бригады, не говорили, почему убили ее отца. — Женя рассказала, и Дима говорил. — Что говорил? — Что я такая же, как папа и ты, ведь вы не боялись высказывать все браткам. — Кира… Я не хочу слышать от тебя такие слова. — Мамочка, я учусь на юридическом. Я знаю, кто такие бандиты и кто такие «братки». Они и сейчас есть, только немногие, такие как ты и Дима, живут по-новому, а остальные сидят в тени, довольствуясь деньгами, нажитыми в девяностые. — Ты такая умная, — улыбнулась Катерина. — Папа бы тобой гордился, Пчелкина. — И тобой, Пчелкина, — повторила Кира за матерью. — На века, — одновременно сказали они и улыбнулись друг другу.  Это было для них чем-то вроде клятвы.  Они обе помнили, как Виктор в конце фразы «Я люблю тебя» добавлял «на века», будь эта фраза адресована жене или дочери. Катерина вместе с Кирой разложили гвоздики по всем одиннадцати могилам.  Бабушка Елизавета.  Владимир Ларин.  Семья Беловых – Саша, Оля и Ваня.  Семья Филатовых – Валерий и Тамара.  Семья Холмогоровых – Космос и Юрий.  И семья Пчелкиных – Павел, Наталья и Виктор. Ее Витя Пчелкин.  В этом году ему бы исполнилось сорок три года…  Но судьба распорядилась иначе… — Здравствуй, милый, — обратилась Катерина к памятнику, с которого на нее смотрел Виктор, с его фирменной ухмылкой. — Пришли проведать вас… Мы с дочей так скучаем по тебе. Катерина обняла Киру.  Обе старались сдержать слезы, но это плохо получалось.  Пчелкина повернула голову, и ей показалось, что между распустившихся деревьев промелькнул знакомый силуэт… — Дочка, побудь пока здесь. — Мам? — Все в порядке, я просто проверю. Катерина направилась туда, где видела тень.  Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, эта тень ей не просто знакома – это тень ее прошлого.  Никого не обнаружив, она вернулась к дочери. — Мам? Все нормально? — Да, Кирусь, мне просто показалось, — ответила девушка, глядя на могилу семьи Беловых, где с памятника на нее улыбался Саша. Катерина тряхнула головой.  Ей просто показалось… Бессонная ночь выдалась для Катерины.  Воспоминания о кладбище, словно назойливые тени, преследовали ее.  Не могло быть ошибки: Витя и Саша…  Их силуэты навечно врезались в память, и спутать их с кем-либо было невозможно. Когда часы пробили десять утра, Катерина вышла из дома.  Дочь уже спешила в университет, а у самой Пчелкиной была назначена встреча с Введенским. — Привет, Дим, — улыбнулась она Шмидту, которому еще ранним утром позвонила с просьбой побыть сегодня ее водителем. — Привет. Что-то случилось? — Почему ты спрашиваешь? — Да ты лет десять, если не больше, сама за руль садишься, только если не пьешь, — заметил Дима, помогая ей устроиться в машине, а затем и сам занял место водителя. — Дим, ты честен со мной? — Конечно, Кать. Что происходит? — Что ты знаешь о смерти Белова? — В смысле? То же, что и ты… Я ведь был с тобой в тот день. — Я помню. — Кать? — Не знаю… Вчера на кладбище я видела тень, и мне показалось, что это тень Белова… Нет! Я уверена в этом! — Кать, но этого не может быть. — В этом-то и проблема. Кажется, я схожу с ума. — Ты просто скучаешь, это нормально, — Дима взял ее за руку и заглянул в глаза. — Здравствуйте, госпожа Пчелкина, — Введенский одарил ее улыбкой, как только устроился за столиком рядом с Катериной. — Игорь Леонидович, ну сколько можно? С какого года ты меня так называешь? — С девяносто третьего, Катенька. Вот уже почти двадцать лет. — Как летит время, ужас! — улыбнулась Катерина. — Мне тогда было всего девятнадцать. — Да, а я уже подполковником полиции был. А сейчас вот почти дед, пятьдесят шесть лет как-никак. — Я тоже уже не юная девчушка, знаете ли. Тридцать девять недавно исполнилось. — Но ты хорошо сохранилась, Кать. Тебе и тридцати пяти не дашь. — Ох и подлиза ты, Игорь. Что тебе нужно-то? — расслабилась Катерина.  С Введенским они дружили уже тринадцать лет, и, несмотря ни на что, у них получилась настоящая и крепкая дружба.  Их дочери тоже дружили и вместе поступили в один университет. — Лера вернулась из Америки, хотел организовать ей практику в министерстве, но она сказала, что будут косо смотреть. Ты сможешь взять ее к себе? — Конечно, без проблем. Может, прогуляемся? А то я и так постоянно в офисе сижу. — Конечно, идем. Введенский и Пчелкина уже час гуляли по Воробьевым горам, когда остановились у знакомого обоим парапета. — Ты мог бы подумать тогда, в девяносто третьем, что когда-нибудь мы с тобой будем друзьями? — Нет, честно. Я до сих пор помню тот день, когда ты заявилась ко мне в министерство, такая гордая, наглая: «Найдите мне бригадиров, пока я сама этого не сделала!» — процитировал он Пчелкину. — Я так не говорила. — Говорила. Катерина посмотрела на другую сторону улицы и замерла.  Сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило, ей показалось, что она начала задыхаться.  Там стоял Белов.  Он смотрел прямо на нее, и ни один мускул на его лице не дрогнул.  Катерина закрыла глаза на несколько секунд, а когда открыла, на том месте уже никого не было. — Катя? Катя?! Катерина! — только сейчас она услышала Введенского, который, видимо, уже начал нервничать. — Что случилось? — Призрак прошлого, — прошептала Катерина, не отводя глаз от того места. — Игорь, скажи мне только правду, хорошо? — Хорошо. — Что ты знаешь о смерти Белова? — Что? Ты о чем? — Введенский, ответь мне. — То же, что и ты, — вновь этот ответ, и он ее не устроил ни в первый, ни во второй раз. — Его и его семью подорвали на Линкольне Холмогорова на пути к кладбищу. А что? — Не знаю… Но обязательно выясню. — Кать, — он положил руку на плечо девушки, — прошло почти четырнадцать лет… Нужно отпустить их всех… — Ты веришь в то, что Белов мертв? В то, что он тогда умер? — прямо спросила она. — Я думаю, он бы уже показался, всплыл бы где-то обязательно, и ты бы узнала. Я же помню твою просьбу.

***

Почти два года после трагедии. — Госпожа Пчелкина, — поприветствовал ее Введенский, выходя из машины. — Любимые Воробьевы горы… — Игорь Леонидович… Мне нужна ваша помощь. — Что-то случилось? — Мои люди сообщили, что в горах за бугром была найдена взорванная машина, точь-в-точь как у Белова… В машине был человек… — Ты думаешь, что Белов мог быть жив все это время? — Я не знаю, но очень хочу узнать, что там произошло… Такая машина… И то, что об этом доложили мне… Это не может быть просто совпадением.

***

— Тогда я правду ничего не выяснил, но поверь, Каверина, Лапшина и Карельских убили не братки… И если это была не ты, то либо Белов выбрался из могилы, либо он был жив. Но сейчас, какой ему смысл появляться спустя столько времени? Ты ничего не помнишь? Может, Саша что-то говорил тебе тогда? — Как ты сказал, прошло почти четырнадцать лет… Даже если и говорил, я забыла. Тогда я была в трауре. Ладно, если что-то узнаешь, дай мне знать, пожалуйста. — Кать, то, что ты отошла от дел, не значит, что и другие тоже. Бандиты они есть до сих пор, и до сих пор у них зуб на Сашу Белого. Ты уверена, что после всего, что ты пережила, после стольких лет, нужно лезть в эту яму опять? — Ты же меня знаешь, Игорь… Я не хочу оставаться в неведении. Извини, мне правда пора. До встречи. — До встречи, Кать. — Дим? — М? — Ты не знаешь случайно, где может быть Иншаков? — Он сейчас режиссирует вроде. А что? — Я хочу навестить его. — Сейчас? — Да. Машина подъехала к загородным домикам. В одном из них жил Иншаков. Катерина вышла из машины вместе со Шмидтом. — Александр Иванович! — позвала она его, когда он о чем-то говорил с двумя парнями.  Один из них почему-то показался Катерине знакомым, но она не стала зацикливаться на этом. — Здравствуйте, вы ко мне? — спросил Иншаков.  Шмидта он узнал сразу, а вот с девушкой возникли проблемы. — Вы не узнали меня, Александр Иванович? — Простите, память стала не та. — Пчелкина Катерина. — Катя? Точно! Сколько мы не виделись? — Четырнадцать лет будет шестнадцатого декабря. — Время летит очень быстро. Как Кира? — Выросла, она так стала похожа на Витю… — Ты тоже выросла… Я помню тебя совсем девчонкой, погрязшей в бандитских делах. — Верно… Александр Иванович, я не буду тянуть. Я приехала не просто так. — Ну пойдем, прогуляемся, поговорим. — Скажите, что вы знаете о Саше? — То же, что и ты. Я чуть дольше тебя знал его и ребят. — Нет, вы не поняли. Где он сейчас? — О чем ты? — Катерина заметила, как Иншаков занервничал. — Нервничаете… Значит, я права? Он жив? — Прости, Катерина, но я не могу сказать то, что ты хочешь услышать. — Не можете потому, что он мертв, или потому, что обещали ему никому не говорить? — Прости, Катя. Просто верь тому, что ты видишь, а не тому, что слышишь…

***

— Катюша, чтобы ни случилось, знай, ты ни в чем не виновата, виноват только я. Я люблю тебя. А самое главное, Витя тебя очень любил, не губи свою жизнь… и помни: не все правда, что ты слышишь, правда – то, что ты видишь.

***

Катерина вспомнила этот разговор с Сашей и эту фразу. — Это Сашина фраза, — сказала она. — И когда я увижу эту правду? — Кто знает, Катюш? — А Ольга? Иван? Где они?.. — Прости, Катерина, но мне нужно уже идти. — Александр Иванович! — Ты узнаешь все тогда, когда это будет нужно. Катерина, с тяжким вздохом, опустилась в машину. — Ну что? — спросил Шмидт. — Глухо. — Ты думаешь, он жив? — Теперь я в этом уверена. Думаю, Ольга с Иваном тоже. Катерина почувствовала, как к горлу подступает злость на Белова.  Почему?  Она до сих пор винила себя и его в гибели тех, кто погиб в ту роковую ночь… — Куда сейчас? — В офис. Нужно работать. — Слушай, Вань, а тебе не показалась знакомой эта женщина? — спросил его друг, Фил. — Ты о чем, Фил? — На той фотографии… Она была рядом с твоей мамой. Это точно была она. — Там была Катя, моя крестная. Мама говорила, что она и Кира погибли тогда, когда мы еще здесь жили. — Я слышал их разговор с Иванычем. Он называл ее Катериной и спрашивал, как там Кира… Я слышал ее фамилию – Пчелкина. — Хочешь сказать, это была моя тетя? — с шоком спросил Иван. — А что, если попросить Леру помочь? — Я спрошу, сможет ли она помочь. На часах пробило десять вечера.  В офисе ни души, кроме Катерины и охраны.  Шмидта она отпустила, заверив, что вызовет такси. Дверь ее кабинета была распахнута настежь, и каждый звук с этажа долетал до ее слуха. Вдруг что-то стукнуло.  Катерина насторожилась.  В нижнем ящике ее стола всегда лежал пистолет – на работе, дома, на даче.  Так научил ее Витя.  Сжимая оружие, девушка шагнула в коридор.  Никого.  Но взгляд зацепился за приоткрытую дверь кабинета Вити, ставшего для нее святилищем памяти.  Катерина всегда держала его запертым.  Никто, кроме нее, не смел туда входить. Осторожно толкнув дверь, она вошла.  У окна стояла фигура.  Даже в полумраке Катерина узнала его. — Надо же… Чтобы постичь смысл фразы: "Не все правда, что ты слышишь, правда – то, что ты видишь.", мне нужно было потерять всех, кого я люблю, и ждать целых тринадцать лет, — проговорила Катерина, включая свет, и почувствовала, как по щекам покатились слезы. — Здравствуй, маленькая моя, — произнес Саша, поворачиваясь к ней лицом. — Саша… — прошептала Катя дрожащим голосом. — Белов…  Она закрыла лицо руками, не в силах совладать с рыданиями.  Девушка ощутила, как ее прижали к мужскому телу.  Запах…  Да, это был тот самый запах Белова, не изменявший своему любимому одеколону, как и Витя. — Прости меня, маленькая моя. — Прости? Прости, Саша? — Она вырвалась из его объятий. — Я тринадцать лет оплакивала вашу семью вместе со всеми. Бабушка не выдержала и умерла. Я осталась совсем одна, а ты, ублюдок, обставил все так, будто вы погибли, — Катерина принялась колотить его по лицу и груди. — Ты хоть представляешь, что я пережила? А в последние дни я думала, что схожу с ума, видя мертвеца! — Кать, я ублюдок, ты права. Я испугался. Ты не представляешь, сколько раз мне пришлось умереть, чтобы меня перестали искать… А когда позвонил Иваныч и сказал, что Ваня приехал сюда и за ним началась охота, я понял, что помочь сможешь только ты. — Стоп! Что ты сказал? Ваня здесь? — Да, он у Иваныча. Он спрятал его и его друга. — Те парнишки… А я думаю, откуда я знаю этого мальчика. Господи… А Ольга? — Она в Америке, как и Алекс. — Алекс? — Алексей, мой второй сын.

***

— Катюня, а роди мне еще ребенка? — Что? — Ну, с Кирой я все пропустил. А теперь мы же наконец-то белые люди. Родишь? — Рожу, Вить, рожу, обещаю.

***

— Витя тоже хотел второго ребенка… Он в ту ночь меня попросил… Попросил родить и умер… Из-за нас. — Кать, я виноват, знаю. Но помоги мне спасти Ваню, пожалуйста, прошу тебя… — Их прервал телефонный звонок Катерины. — Да, Игорь, слушаю… Вашу ж мать! Я поняла. Я уже знаю. Да, он тоже. Хорошо, на связи. — Кто это был? — спросил Саша, когда девушка сбросила вызов. — Введенский. — Введенский? С каких пор он для тебя Игорь? — С тех пор, как тринадцать лет назад он решил мне помочь, пусть и не без твоей просьбы. — Знаешь? — Я знаю все, Белов. — Кому звонишь? — Шмидту. Алло? Дима, спишь? Отлично, сможешь за мной приехать? Только я не одна. Зайдешь в кабинет Вити. Ждем. — Ты решила всей Москве растрепать, что я жив? — взорвался Саша. — Заткнись, Белов, зла не хватает! — Катерина достала из бара коньяк. — "Motel"? Будешь? — Издеваешься? Катя, я попросил у тебя помощи, а ты рассказала моему врагу, что я жив. — Игорь не враг. Или ты про Шмидта? — Но Введенский и не друг мне, как тебе. — Да вот только ваши дети решили иначе. — О чем ты? — Лера, дочь Игоря, сбежала. Как думаешь, к кому? — К Ване? — Нет, к Иванычу. Белов, ты че, шланг? Включи мозги. У них любовь-морковь. Она – дочь сотрудника спецслужб, он – сын криминального авторитета. Атмосферно, не находишь? – Проговаривая это, Катерина набирала еще один номер. – Кира! Ты где? Где? Вы что там, охренели? Что значит "успокойся", Пчелкина, твою мать? Ты думаешь, что вообще делаешь? Сидите ровно. Мы скоро приедем. Мы – это мы все. — Ну что там? — Они у нас дома. — Все? — Да. Слушай меня внимательно, Белов. Сейчас ты звонишь Иванычу и просишь приехать к нам. Введенский тоже туда подтянется. И самое главное – ты. — Кать… — Не "Катькай". Дети не виноваты в наших ошибках, Саша. Они не должны пострадать из-за того, что в прошлом мы с тобой свернули не туда. — Ты знаешь, кто объявил на него охоту? — Игорь сказал – Швед. — Ты знаешь его? — Очень хорошо. И поверь, зуб у него не только на тебя. Катерина услышала, как хлопнула входная дверь здания. — Шмидт! — крикнула она. И через несколько минут Дима возник в кабинете. — Белый?! — Шмидт словно привидение увидел, которым, впрочем, и являлся Белов последние тринадцать лет. — Здорова, Шмидт. — Думаю, телячьи нежности оставим на потом. Поехали. — Кать, я не могу, — сказал Саша. — Никто не должен знать, что я жив. — Хватит! — закричала она, ее трясло от злости. — Хватит, я сказала! Прекрати прятаться, как крыса! Где тот Саша Белый, которого я знала? — Он уже давно мертв, Катя… — Нет! Он сейчас стоит тут и почему-то мнется, как девственница в клубе! Ты помнишь их? Своих друзей, братьев? — Я и не забывал их. Я так же, как и ты, каждую субботу там. Жду, когда ты уйдешь, и подхожу сам, — Катерина не ожидала услышать такого.  И за тринадцать лет он не нашел ни одного повода появиться?  Хотя бы тайно?  Ведь видел, как ей плохо, видел все ее слезы… — Не думаю, что Витя и Кос с Филом хотели бы видеть тебя таким… — Я отомстил за них. — Я знаю. Знаю, что это сделал ты… Но одно дело – отомстить, а другое – жить дальше, быть тем, кто ты есть… — А ты живешь? Ты та, кем была в девяносто первом? — Да. С похорон я стала той, кем и была в девяносто первом, когда вы меня поймали – сама за себя и за свою семью. Потому что единственный, кто мог бы мне помочь вылезти из траура и депрессии, умер вместе с моей сестрой и племянником. Именно тогда я стала той, кем была – сильной и наглой. И я все это время шла напролом! И живу дальше, потому что я обещала Вите… Я верю, что ты все еще тот Саша Белов. Надеюсь, ты не забыл, где квартира Вити. Подумай, взвесь все за и против. В любом случае, я помогу своей семье… Но тебя буду ждать. Шмидт, поехали. Катерина поспешила выйти из кабинета и из офиса.  Остановившись у машины, чтобы перевести дыхание, она посмотрела на окна кабинета Вити.  Там никого не было.  Девушка села в машину и закрыла лицо руками. — Куда мы едем? – спросил Шмидт. — Домой. У меня там встреча с племянником. — Ваня? — Да. Они с Ольгой живы. Все, что было тогда на похоронах, было подстроено. — Ты не знала? — Нет. Он бросил меня здесь одну. — Он же предлагал уехать? — И жить, как Ольга? Где-то, не имея возможности общаться с родственниками? И как бы я оставила здесь все? — Ты не хотела уезжать, потому что поход на кладбище – это единственное ваше общение с Пчелой, ведь так? — Так, — она тяжело выдохнула и отвернулась к окну, показывая, что продолжать разговор не намерена. Катерина тихо вошла в квартиру, оставив Шмидта дожидаться Игоря.  В квартире было темно и тихо – слишком тихо.  Катерина достала из-за спины пистолет, на мушке которого недавно держала Белого, и прошла в зал.  Дочь ясно сказала, что они у них дома, но сейчас тут будто бы пусто. Она прошла вглубь гостиной и почувствовала, как на ее плечо опустилась чужая рука.  Инстинкты сработали мгновенно.  Схватив незнакомца за руку, она перекинула его через себя и придавила лицом к полу, приставив дуло пистолета к его затылку. — Кто ты, твою мать? — грубо спросила девушка. — Фил, — прохрипел парень.

***

— Валера Филатов, можно просто Фил, — мило улыбнулся он. Катерина, тяжело сглотнув, ответила на рукопожатие дрожащей рукой и выдавила из себя подобие улыбки, но уголки губ предательски дрожали, выдавая ее страх. — Сурикова Катерина, — представилась она.

***

***

— Спасибо тебе, Валер. — Да пустяки. — Спасибо за разговор. Что бы я без тебя делала? Что бы мы все делали? — Ну, вот когда помру – узнаете, — пошутил Филатов. — Вот дурак. До завтра, Валерка.

***

Картинки воспоминаний всплывали в ее голове, отчего на глазах собрались слезы. — Мамочка, отпусти его, пожалуйста, — раздался голос ее дочери вместе с включентым светом. Катерина убрала пистолет и отошла от парня.  Осмотрев всех находящихся в комнате, она была в шоке. Ваня, ее племянник, он так вырос! — Кира, что здесь происходит?! — Мам, это… — Я знаю, кто это, Пчелкина. Почему вы решили спрятаться здесь, в квартире, которую знают все бандиты?! — Катерину стало вновь трясти от злости. — Кать, извините нас. Ваня позвонил, попросил помощи, а когда сказал имена и фамилии, я сразу привезла их сюда. — С тобой, Валерия, будет отдельный разговор. И проведет его твой отец, — хлопнула входная дверь. — А вот и он, — сказала Катерина, но вошел к ним не Игорь, а Белов.  Катерина улыбнулась ему.  Она знала, что после ее речи он не станет прятаться.  Она все так же имела влияние на него, как когда-то на всех бригадиров. — Мам? — Кира не верила своим глазам. — Дядя Саша? — Привет, Кирусик, — улыбнулся он и посмотрел на парня с хвостиком. Саша понял, что это он. — Привет, сынок. — Ваня, Кира, пойдемте в мой кабинет, — Катерина посмотрела на Леру. — Лера, угости Фила чаем и дождитесь отца с Димой. А ты, — посмотрела она на Сашу, — за мной. Беловы и Пчелкины уже добрых двадцать минут что-то яростно обсуждали в кабинете, пока Фил, морщась от боли, потирал свою вывернутую руку – «благодарность» от матери девушки, в которую он успел влюбиться, и тети своего друга. — Болит? — Лера протянула ему лед. — Да уж, она на редкость сильна для женщины ее комплекции. — Конечно, Катерина была ниже Фила, но ее рост и хрупкая фигурка, почти не изменившаяся с семнадцати лет, обманчивы. — Катерина – кремень, самая сильная женщина, что я знаю. Отец рассказывал, через что ей пришлось пройти, особенно в начале с отцом Киры. Она родила Киру в семнадцать, сбежав от родных, потом влилась в бригаду отца Вани, в бригаду Саши Белого, где ее голос значил немало. Отец говорил, Белов всегда советовался с ней, а если решал сам – ошибался. Катерина невероятно умна и сильна духом. Она похоронила почти всех близких, и, кажется, стала только крепче. Отец видел ее в трауре, но даже тогда, когда он предложил ей работу, она нашла в себе силы потребовать здание Фонда Реставрации, где раньше был их офис. После той ужасной трагедии она отыскала мужество, которого не сыскать и у самых отважных мужчин, – мужество вернуться в проклятый офис и создать новую империю. Отец признавался, что боялся ее. — Боялся? — Представляешь? ФСБшник боялся бандитку! Он боялся, что она начнет мстить всем: бандитам, государству, каждому, кто хоть как-то причастен к случившемуся. Но потом он увидел, что она ничего такого не замышляет, и испугался еще сильнее. Нужно обладать нечеловеческой силой, храбростью и мужеством, чтобы отбросить злость, ненависть, жажду мести и вместо этого заняться управлением новой, никому не известной юридической империей, когда ты разбита на осколки, и сквозь трещины просачиваются кровь и слезы по любимым. Кира рассказывала про их семью. Катерина и Виктор были женаты лет пять, прежде чем стали по-настоящему семьей. Кира помнит, как, ненавидя друг друга, они любили ее и показывали, что такое семья. А потом они примирились, и их семья стала еще крепче. Кира чувствовала любовь, исходящую от них. Катерина до сих пор каждую субботу ездит на кладбище, чтобы поговорить с Виктором. Кира говорит, что суббота – будто счастливый день для матери. Именно в субботу 1991 года она встретила ее отца… — Лера! — раздался голос ее отца. Тем временем в кабинете… — Почему ты не выходил на связь?! Ты представляешь, что испытывала мама?! — кричал Иван. — Сынок… — Не называй меня так! — Ваня! — прикрикнула Катерина. — А теперь все успокоились! Нам нужно решить, что делать. Не время собачиться. Я свяжусь со Шведом, мы поговорим и все выясним. Эти дела касаются только нас с Сашей, вам, деткам, там светиться не нужно. — Но, мам… — Я все сказала, Пчелкина! Вы не будете собой рисковать. — А ты? — А я и так тринадцать лет прогуливаю, дочка, — грустно сказала Катерина и вышла из кабинета. Кира знала, что мать все еще винит себя в тех смертях, в смерти своего мужа и ее отца.  Раньше она говорила, что и ей пора лежать рядом с ними, пусть и не Кире, а Жене, но Пчелкина на то и Пчелкина, чтобы все знать… Катерина ехала в машине с тремя мужчинами на встречу со Шведом.  Шмидт и Игорь вызвались ее сопровождать.  Саша изо всех сил старался скрыть нервозность, но у него плохо получалось.  Или Катерина слишком хорошо его знала и замечала все. Выйдя из машины, Катерина подошла к Иванычу, который ждал их у старенькой машины, когда-то принадлежавшей Саше. — Александр Иванович, — улыбнулась она. — Знаешь? — Он в машине. Ребята пока побудут с ним, а мы с вами – на переговоры. — Пойдем. — Пчелкина! Неужели, мне казалось, ты отошла от дел, — заговорил Швед, едва увидев тех, кто назначил ему встречу. — Здравствуй, Швед. Годы берут свое? — Ты права, я постарел, а ты почти не изменилась. Так зачем ты хотела встретиться? — Я отошла от дел, но это касается моей семьи. Ваня – мой племянник, и все терки, что были у нас в прошлом, не должны касаться наших детей. Я помню и чту все законы того времени, а ты? — Но они уже не дети, Катерина, они могут отомстить. — Этого не будет. Кира выросла в настоящей картинке нашего мира. Она знает, кем была я и ее отец, но я не вкладывала в нее злобу и ненависть к таким, как мы. Те, кто были виноваты, давно поплатились жизнью. — А Иван? — Он не полезет в это дело. — Думаешь? — Я за это отвечаю. — Хорошо, мне нужно, чтобы он подписал документы. — Можешь выкинуть все документы и договора на его имя. Они бесполезны. — Почему? — Белый жив. Иваныч привез его машину. — Ее же взорвали! — Не знаю, что вы там взорвали, но это машина Саши, а его самого я видела вчера на кладбище. — Это был он? — Ошибки быть не может. Я еще в здравом уме. Шведу кто-то позвонил. Иваныч подошел к девушке. — Ты не сказала, что он здесь. Почему? — Потому что у моей сестры должен быть живой муж. — Ты всегда будешь его спасать? — Пока я жива, да. Я сама себе это пообещала: помогать бригадирам во всем. — Пчелкина! — позвал ее Швед и передал трубку. — Бессо. — Слушаю! — Здравствуй, Катерина. Помнишь меня? — Да. — Ну и хорошо. Твоя сестра и дочь очень просили, чтобы я набрал тебе, ведь твой племянник сейчас у меня на мушке. — Что ты хочешь? — Документы, те, что ты должна была Шведу. — Я привезу их. — Ты всегда была умнее их всех, Катерина. Жду под стадионом. Знаешь где это? — Да. Катерина мчалась к месту встречи с Бессо.  Руки тряслись от переживаний за дочь, сестру и племянника. Заметив ее состояние, Белов положил свою руку на ее и слегка кивнул. У них был план.  Катерина, Шмидт и Иваныч идут на переговоры с Бессо, а Саша и Игорь уводят родных. Швед тоже решил подтянуться к разговору со своим наглым помощником. — Бессо! — крикнула Пчелкина, увидев, как за спиной у Бессо вывели Ивана. — Отпусти парня, и мы поговорим. — Эх, лиса! — ухмыльнулся тот. — Сначала он подпишет бумаги. — Да этими бумажками можешь подтереться! — рявкнул Швед. — Белый жив! Но ты молодец! Я в свое время семью Белого не добил, а ты решился. Только вот, что тогда, что сейчас, не советую враждовать с этой женщиной, мальчишка, — сказал он, указывая на Пчелкину. — Отпусти Ивана, — словно приказала Катерина. — Хорошо. Все произошло мгновенно.  Бессо оттолкнул Ивана и открыл огонь по своим собеседникам.  Шмидт успел оттащить Катерину за машину, но одна пуля все равно задела ей ногу.  Иваныч вывел Белова-младшего.  Когда все стихло, Шмидт пошел осмотреть периметр.  Катерина почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Зарядив пистолет, она с трудом поднялась из-за своего железного укрытия. — Я буквально чувствую тебя, Бессо. Выходи. — Теперь понятно, почему они выбрали тебя. — Они? — Белов и Пчелкин. Ты сильная, а любому мужчине приятно находиться рядом с сильной и красивой женщиной. Ты только подумай, я могу занять место Шведа, — кивнул он на его труп. — Ты, как тогда, так и сейчас, – не последний человек в государстве. Мы будем самой сильной парой. — Парой? — Только не говори, что ты все еще хранишь верность своему мертвому мужу? — Хорошо, — Катерина посмотрела ему прямо в глаза, — я не буду этого говорить. Она выстрелила в него несколько раз.  Знала, куда стрелять, чтобы человек умер мгновенно, и знала, куда, чтобы он помучился.  Истекая кровью, Бессо силился что-то сказать, но Катерина подошла к нему и прошептала: — Никто и никогда не заменит Витю… А ты - просто жалкая блоха, возомнившая, что имеет власть над Львом. — И выстрелила ему прямо в лоб. — Катя! — подбежал Шмидт. — Ты как? — Все в порядке. Мне нужно к семье. Шмидт взял ее на руки, так как раненая нога не позволяла ей нормально передвигаться. Декабрь 2013 года С июня месяца все Беловы и Пчелкины жили в бывшем доме Беловых на Рублевке, который Катерина выкупила. — Ольга! — позвала она сестру. — Что, Катюш? — Мы с Сашей сейчас поедем на кладбище, а вы – в аэропорт. Мы прилетим следующим рейсом. — Но… — Оля, никаких «но». Так надо. — Хорошо, Кать. На Сергиевском кладбище намело много снега.  Некоторые могилы были погребены под ним, но несколько были идеально расчищены.  Катерина специально нанимала людей, чтобы у ее любимых всегда было чисто. Катя шла под руку с Сашей, слегка прихрамывая. Пуля, выпущенная Бессо, повредила связки. Шмидт ждал в машине. Белов и Пчелкина подошли к могилам друзей, братьев, мужа, родственников. — Четырнадцать лет уже, представляешь? – со слезами на глазах сказала Катерина. — Витя бы гордился тобой. — Катерина слабо улыбнулась. — Саша, — девушка смотрела прямо перед собой, не отрывая взгляда от снайпера, которого случайно заметила за деревьями, — это конец. — Что? — Не шевелись и никуда не смотри. Впереди снайпер. — Раздался звонок телефона Пчелкиной. — Да, доченька? — Мам, я никуда не полечу. Ольга с Лешей, Лерой и Ваней полетят через пару часов, а мы с Филом решили дождаться вас с дядей Сашей. — Доченька, нас не нужно ждать. — Катерина чувствовала, как подступают слезы. Саша сжал ее руку. — Ты выросла умной и красивой девушкой. Передай всем, как сильно мы с Сашей их любим. — Мам? Что происходит? — Послушай, Кира, ты очень сильная. Ты сильнее меня и папы. Я очень люблю тебя. Я передам привет твоему папе. — Мам?! — Я люблю тебя, Пчелкина, навеки. В телефоне Киры раздались два выстрела. — Мам?! Мама? Мамочка! — По щекам Киры потекли слезы.  В двадцать два года она лишилась матери. Она долго еще кричала в телефон, но все было напрасно. Сердца Катерины Пчелкиной и Александра Белова остановились навсегда на Сергиевском кладбище, рядом с их родными… И теперь это был точно конец.

***

— Валера Филатов, можно просто Фил. — Сурикова Катерина. — Космос Юрьевич Холмогоров. — Александр Белов. — Я так понимаю, тот самый вулканолог? — Та самая маленькая младшая сестра, увлекающаяся фортепиано? — Это Виктор Пчелкин. — Вы просто украли мое сердце, а глаза заболели от столь прекрасной особы…

***

Смерть не придет, когда желанна, когда нет силы, плоть влачить. - Но незаметно, но нежданно придет, когда возжаждешь жить. В том трудно видеть проявление Любви Творца. И род людской бросать дерзает обвинение Богам в жестокости слепой. В свой час постичь сумеет каждый Любви Божественной Закон. - Лишь тот, кто стал “рожденным дважды”, от всех оков освобожден. Прими и радость, и страдание, жизнь не гони, смерть не зови. Земля есть место испытания - к Творцу всего - твоей Любви.