Часть 22

Ночь уступила дню, но печаль осталась непроглядной тенью. Катерина приехала в дом к родителям Вити, известие о трагедии уже настигло их. — Катенька… — Наталья Александровна, мать Вити, встретила ее с дрожью в голосе. — Как же так, за что нам это? — Свекровь обняла ее, обезумев от горя. — Витенька… Сыночек мой… — Ну, хватит, мать, Катюше и так сейчас тяжело, — Павел Викторович поспешил к ним, стараясь унять безутешное горе. — Простите меня… — прошептала Катерина, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы. — Простите, что не уберегла его. — Катюша, разве ты виновата? Они давно погрязли в этом с парнями, я говорил ему бросать все, а он… — Наталья Александровна, Павел Викторович, можно Киру у вас оставить на пару дней? Мне сейчас… на меня… — Катерина закрыла глаза и запрокинула голову, пытаясь укротить подступающую истерику. — На мне сейчас организация четырех похорон… Я просто могу даже не приехать домой ночевать. — Конечно, дочка, — ответил свекор. — Пусть внучка будет у нас столько, сколько нужно. Не переживай за нее. — Я зайду к Кире и уеду. Вы ей не говорили? — Нет, — тихо сказала мама Вити. — Не смогли. — Ну и хорошо. Это я должна сделать. — Кира? — Мам, почему бабушка плачет? Ты что, тоже плакала? — Девочка моя… — Катерина почувствовала, как новые слезы жгут ей глаза. — Я должна поговорить с тобой. — Что-то случилось, мам? А где папа? — Доченька… Папа… Он больше не придет. — Почему? — Кирочка, пчелка моя любимая… Папа больше не придет, потому что он погиб, девочка моя. — Он умер? — Да, дочка, он умер. Но он всегда будет рядом с тобой, вот тут, — Катерина указала на сердце. — В твоем сердечке. Он теперь твой ангел-хранитель, он всегда рядом. Ты сможешь обратиться к нему. — Но он же не ответит… — Девочка, как и ее мама, сдерживала слезы, стараясь казаться сильнее. — Ответит, только ты не услышишь. — А как же мне понять его ответ, мам? — Всегда слушай свое сердце, действуй так, как говорит сердце. Это и будут подсказки и ответы твоего папы, пчелка. А сейчас я хочу тебя попросить, пожалуйста, не давай горевать бабушке и дедушке. Ты должна оставаться сильной, девочка моя. — Как ты? — Как я. Помнишь, как папа всегда говорил? — Мы с тобой самые сильные и красивые пчелки в мире. — Ну вот. И сейчас мы должны показать свою силу. Нам нельзя быть слабыми. — Мам, мы остались одни? — Нет, мы не одни. Бабушка с дедушкой, бабушка Лиза, Саша, Оля, Ванечка… Мы все – большая семья. Мы не одни, мы есть друг у друга. И я всегда буду с тобой, доченька. — А если и ты умрешь? — Я не могу умереть. Только не сейчас. Я обещала твоему папе и себе, что всегда буду рядом с тобой. — Мам, а почему папа умер? — Потому что мы думали, что всесильны, и заигрались, — почти шепотом сказала Катерина.  Казалось, именно сейчас она поняла, что в их смерти виновата она и Белов.  Если бы она только не решила усадить его в депутатское кресло, то Витя был бы жив.  Витя, Космос, Валера, Тамара, Вова…  Они бы все были живы.  — Мне пора идти, дочка. Через пару дней я приеду за тобой. — Мам, я тоже пойду. — Куда? — На похороны… Я слышала, как бабушка с дедушкой об этом говорили. — Ты еще маленькая, Кира. — Пожалуйста, мам, это же папа… — Я подумаю об этом, обещаю, — это слово тяжким грузом упало на сердце бывшей Суриковой.  Витя тоже ей обещал, как и Саша…  И что теперь? Выйдя из подъезда Пчелкиных старших, Катерина тяжело вздохнула и заплакала.  Это было выше ее сил. Еще ночью Витя просил ее родить ему ребенка, а сейчас она должна думать, в каком костюме его хоронить… У подъезда остановилась машина, и из нее вышел Шмидт. — Кать, ты все? — Да. — Как Кира? — Спокойно приняла. Она сильная. — Как и ты. Как ты? — Ужасно. Из-за меня умерло столько людей, Дим. — Это не из-за тебя. Не говори так. — Из-за меня, Шмидт, и ты это знаешь! Если бы я не согласилась с Беловым готовиться к выборам… Это из-за нас, из-за нас с Сашей. Витя, Володя, Валера, Космос, Тома… Они все умерли из-за моего решения, из-за решения Белова. — Нам надо ехать в фонд… — Поехали. Шмидт вместе с Пчелкиной зашли в офис, и он сразу направился к Белову. — Катерина Евгеньевна, там журналисты, — начала было Люда. — Никаких журналистов, Люда! Шли их всех отсюда! — Я поняла, извините. Может, что-то принести? — Нет, я сама возьму, — Катерина подошла к бару и взяла любимый коньяк Вити – "Motel".  Открыв его, Пчелкина стала пить прямо из горла, но на глаза ей попалась газета – «Ночь длинных ножей».  — Вот суки! Люда, чтобы я этого больше не видела! — Поняла, Катерина Евгеньевна. — Что по Максу? — спросил Саша, не сводя глаз с Катерины, вошедшей в кабинет с бутылкой коньяка и пьющей прямо из горла. — Короче, кроме наших, считай, еще полгорода рыщет. Пока ничего, ни слуху ни духу. Люди считают, его тоже исполнили, — сказал Шмидт, также не отрывая взгляда от Катерины. — Я видела его машину, Дима, значит, там кто-то был. — Ты сама знаешь, я проверял всех. Никаких связей с Кавериным или его людьми у него не было. — Ты проверял? — удивился Белов. — С чего бы это? — Я попросила, — вновь оторвалась от бутылки девушка, — после того, как Вова стал помогать мне. Его, кстати, тоже ночью убили. Он сказал мне, что они узнали о его помощи мне и что вы в опасности. А когда я вышла на улицу, то… — Пчелкина не смогла продолжить и снова выпила коньяк. — Саш, Кать, тут еще вот что, — начал Шмидт. — Я сегодня виделся с Колей Большим, Тариэлом, Воркутой и Алмазом. Они хотели с тобой встретиться, с тобой, Кать, тоже, но немного беспокоятся из-за всей этой канители. Вокруг вас сейчас столько ментовских… — Что они от нас хотят? — спросил Белов. — Короче, братва осуждает тех, кто развязал бойню, и обещают помочь найти гада. — Чего они хотят, Дима? — взорвалась Катя. — В общем, люди просят вас не включать ответку. Всем и так сейчас трудно, а если ответим, государство озвереет, начнется такое, что не расхлебать, — сказал Шмидт. — Шмидт… — Саш, я только передаю. — Я только объясняю. Видишь вот эти вещи? — Саша показал на стол, где лежали солнцезащитные очки, игрушка скелета и карманные часы. — Это вещи наших друзей. Космос – с ним я дружил с пяти лет. Витя, Катин муж, он был отцом. Валера… А теперь их нет. Какая-то тварь порезала их, как скотов. И вы мне говорите не врубать ответку?! — начал орать Белов. — Я по натуре не толстовец, вашу мать! Буду давить!! — Хватит! — накричала на него Катя. — Шмидт тут ни при чем! Они были ему тоже дороги. С Валерой он ходил в одну спортивную школу, долгие годы занимался боксом с ним же! — Коньяк тебе лишний, — сказал Саша. — Какой же ты ублюдок, — девушка уже заметно захмелела. — Это из-за нас с тобой их всех убили! Из-за нас! Меня и тебя!! Потому что мы решили показать Каверину, что круче нас только вареные яйца!!! А теперь их нет, они мертвы!!! Моя дочь осталась без отца, потому что я согласилась с твоей идеей, а потом, когда Ларин стал предупреждать, ты забил на все!! Конечно, ты же Саша Белый, тебе никто не указ, тебя все должны бояться, только почему-то из-за нашей глупости пострадали другие люди! Твою мать!!! — Девушка вскочила из-за стола так, что стул, на котором она сидела, упал, и убежала в свой кабинет, закрывшись там. — Люда, — позвал ее Белов. — Да, Александр Николаевич? — Пока я не вернусь, будь в офисе, проследи за Пчелкиной. — Конечно, Александр Николаевич. — Кать, — Белов уже минут десять колотил в дверь её кабинета. — Открой, пожалуйста. Пчелкина, — он припечатал кулаком сильнее. — Чего тебе? — девушка всё же отворила, но на ногах держалась нетвёрдо, словно марионетка, у которой перерезали нити. — Ух ты ж… — Белов едва успел подхватить её, когда колени предательски подогнулись. — Ну и залила ты за воротник, маленькая. Звание чемпиона по уничтожению "Motel" навсегда останется за твоим мужем. — Саша, как мне дальше жить? Я не смогу без него… — Сможешь! Будет трудно, адски трудно, но сможешь. У тебя есть Кира, ради неё нужно быть сильной, Катюнь. — «Катюня»… Витя так любил меня называть… Помнишь тот вечер, когда я к нему в квартиру залезла? — Помню. Тогда он в тебя и влюбился, только дурень не сразу понял. — Мы столько времени потеряли… а теперь… а теперь он мёртв, Саша, — девушка снова разрыдалась, и слёзы градом покатились по щекам. — Катюша, послушай меня внимательно. Мне прилетит ответка. — Что? — Я обстрелял квартиру Каверина. Он точно захочет меня добить. Теперь рядом с тобой всегда будет Шмидт, и лучше вам с Кирой уехать, сменить фамилию. — Нет, Саша. Я не сбегу отсюда. И буду всем говорить, что я Пчелкина и кто мой муж. Я не предам память о нём. — Катя, это опасно! — Плевать. — Ладно, тебя же чёрт не переубедит. Кать, запомнишь кое-что? — Что? — Не всё правда, что ты слышишь. Правда – то, что ты видишь. — О чём ты, Саш? — Потом поймёшь. Ложись спать, нам завтра ехать к Зорину. Саша помог девушке устроиться на диване в её кабинете и, убедившись, что она уснула, ушёл к себе. Катя и Саша рано утром приехали в офис Зорина.  Голова девушки раскалывалась на части, словно её заполнили раскалённой лавой. Она была зла, зла из-за того, что Саша не разрешил ей снова напиться, зла на него, на себя, на весь мир. — Катюнь… — Не называй меня так. — Катюш, успокойся. Нам сейчас твои нервы ни к чему. Пошли. — Здравствуйте, ребята, — сказал Зорин, вставая из-за стола. — Я соболезную вам. Ну, Валерку-то я ещё по рингу помню. Витёк – умница, перспективный финансист… — на этой фразе Катерина лишь сильнее стиснула зубы. — Хороший отец. Космос… Ох, каких ребят потеряли, золотых ребят! Как за своих переживаю, честное слово. — Охотно верим, — съязвила Катерина. — Вы простите её, Виктор Петрович, нервы, — Саша бросил на родственницу серьёзный взгляд. — Ну? — Знаете, кто что? — Ну, примерно. — Что делать собираетесь? — Мы пока ещё не решили. — Знаете, ребята, о чём я поговорить хотел? — Догадываемся, — грубо сказала Катерина. — Ну и что скажете? — Ничего. — Саш, ну ладно Катя, ну ты-то что как красна девица ломаешься? — Саша положил свою руку на руку Катерины, видя, что она на пределе. — Я ведь к вам по-товарищески, не дёргайтесь, замрите. Да, друзей убили, мужа, зверьё, я понимаю, но тебе же, Саш, сейчас не до разборок, ты депутат, Катю в министерство же хотели посадить, у вас такой путь впереди, сорвётесь – всё погубите, накидаете мертвецов по городу – всё, конец Белову, и Пчёлкину потопишь. Ты не представляешь, под каким ты сейчас колпаком, потеряешь всё и меня за собой потащишь, и тогда всё… Мы же с тобой как иголочка с ниточкой, Саша, не дёргайся, забудь, скажешь «да» всё сделаем, прессе подскажем, всё сделаем, поможем. — Саша? — недоверчиво спросила она его. — Саша, ты что? — Подожди, Катерина, — хотел унять её Зорин. — Это вы подождите, — грубо сказала она. — Саша, ты хочешь всё забыть из-за того, что его старая задница ещё хочет в этом кресле посидеть? Да он уже несколько лет кладбище прогуливает! И плевать мне, что вы сейчас скажете, у меня мужа убили, и я этим тварям сама лично глотки распотрошу! — озлобленно выпалила девушка и вышла. — Давай, Виктор Петрович, пока всё в воздухе подвесим, а там видно будет, лады? — Саша вышел за Катей. — Кать, Кать, стой, подожди, — еле догнал её Белов и развернул к себе. Девушка прижалась к его груди так неожиданно, что он даже удивился. — Кать… — Я не смогу, Саша, не смогу без него… Господи, прошло всего два дня, а я уже выть готова. Мне не хватает его голоса, запаха… Почему он, а не я? Я… Это я во всём виновата, Саша. Я не смогу это выдержать. — Катенька… — Белов уткнулся носом в её шею, пока она смачивала его рубашку своими слезами. — Катюш, ничего не изменить. Нужно смириться, их не вернуть… — Саша… — Послушай меня, я не всегда смогу быть рядом, но рядом будет Кира. Она – это Витя и ты. Она – это вы с ним, тебе будет легче рядом с ней. Ты сильная, ты самый сильный человек, которого я знаю, ты справишься, Катюш… — Я хочу домой. — К Пчёлкиным? — Нет, домой, к нам с Витей. — Шмидт поедет с тобой. — Нет, я одна. — Кать… — Я сказала, Саша. Я одна. Девушка приблизилась к двери – той самой, которую когда-то, в далёком девяносто первом, взламывала, пока Женька стояла на стрёме. — Кать?  Пчёлкина обернулась и увидела на лестнице незнакомку с распущенными чёрными волосами.  — Не узнаёшь? А так?  Девушка ловким движением собрала волосы в высокий хвост, и Катерина ахнула.  Последний раз она видела её в девяносто первом, до того, как уехала, оборвав их связь. — Женька… — Катерина закрыла лицо руками и расплакалась.  Одного вновь потеряла, другую вновь обрела. — Кать, — Женя обняла её, — мне так жаль, Кать. Прости, что меня не было рядом. — Ты не виновата. Я даже рада, что ты тогда уехала за бугор. Зайдёшь? — Угу. В этот раз – с ключами? — усмехнулась Женя, прекрасно помня этот подъезд и эту квартиру.  Здесь всё и началось… — В этот раз – да, — грустно улыбнулась Катерина. — Когда ты вернулась? — спросила Пчёлкина, наливая чай себе и подруге. — Неделю назад. Уладила свои дела и решила тебя найти. А позавчера утром в газетах прочитала о «ночи длинных ножей», о том, что в живых остались новоизбранный депутат Александр Белов и вдова Катерина Пчёлкина… Вдова. Катерина и представить не могла, что когда-нибудь примерит это звание.  Слёзы вновь заблестели в её зелёных глазах. — Кать? — А? Что ты говорила? — Мне очень жаль Витю и ваших друзей… Одно время мы с Космосом встречались, когда ты уезжала на Урал. Помню, как Витя тогда рвал и метал. — Жень, пожалуйста, не говори о нём. — Прости. Эту квартиру я помню меньше. — Да, Витя выкупил соседнюю и снёс стену, чтобы мы все могли здесь поместиться… — И вновь болезненный укол. Всё напоминает о нём. — Как мама? — Осталась в Америке… Я сюда переехала одна. — Ты вернулась навсегда? — Теперь уж точно. Я не оставлю тебя. А что за девочка на фотографиях? — спросила Женя, разглядывая рамки на стене. — Это наша с Витей дочь. — Дочь? И ты мне не сказала? — Прости. — Ты должна мне рассказать всё, что было за эти восемь лет. Больше трёх часов проговорили девушки. Катерина всё это время плакала, как и её подруга. Но с приходом Жени Пчёлкина почувствовала надежду.  Подруга поможет ей пережить всё и идти дальше, как и хотел Витя. Витя… … — Катюня… Просыпайся. — Мм, Пчёлкин, ещё немного… Голова так болит. — Конечно, болит. Ты же так ревёшь… Я что тебе говорил? Когда умру, не теряй себя, иди дальше. — Хватит, Витя. Что за глупости ты говоришь? — Обещай. — Пчёлкин… — Обещай! — Обещаю… — Я люблю тебя, тебя и дочь, мои маленькие пчёлки. Будьте счастливы, а я вас буду оберегать с небес. На века… … Девушка резко открыла глаза и вскочила с кровати.  Она слышала его, это точно был он.  Утерев слёзы, она заметила, что дверь приоткрыта. Кажется, шлейф Витиного одеколона тянулся до самого зала.  Катерина пошла на любимый запах.  Войдя в зал, освещённый лишь луной, Пчёлкина ахнула. — Витя? — охрипшим голосом спросила она, глядя на тень, сидящую в кресле – в его кресле. — Витя…  Девушке не хватало воздуха, словно рыбе на суше.  Вдруг вспыхнул свет, и девушка поняла, что это лишь её фантазия.  В кресле сидел Шмидт, ошарашенно смотревший на Катерину и Женю, стоявшую позади неё. — Дима… — Катерина почувствовала, как по щеке потекла слеза. — Что ты тут делаешь? — Я его пустила, — сказала Женя. — Он приехал с Беловым пару часов назад. Саша меня сразу узнал, как и я его. Сказал, что Дима проследит, чтобы всё было спокойно. — Куда вы с Сашей ещё ездили? — спросила Катерина. — Он встречался с Введенским и сделал подношение ребятам. — Подношение? — То, что не должны видеть. — Девушка кивнула, поняла, что речь об оружии. — А Введенский? — Я не знаю, о чём они говорили, честно.

Несколько часов до этого — Саш, а сейчас куда? — У меня встреча, Шмидт насчёт Катерины. — Кати? — Я не всегда смогу быть рядом. Уезжать она не хочет, да и не в её принципах это. Она не бросит родных. — Она слишком сильна для женщины. — Она многое натерпелась, но ты прав, она слишком сильная, сильнее нас всех вместе взятых… — Спасибо за доверие, — сказал Введенский, как только Белов к нему подошёл. — Нам с вами делить нечего. — Это верно. К тому же обстановка располагает к искренности. Кстати, вы уверены в вашем помощнике? Я имею в виду Шмидта. — Не сыпьте мне соль на рану. Тем более Катерина безоговорочно доверяет ему, а я так же доверяю ей. — Госпожа Пчёлкина, да, великая женщина. В самом деле… Безграничное великодушие и благородство… Девушка, что может дать отпор всем, будь то правительство или бандиты… У вас крайне опасное положение. Принято решение… Если хотите жить, вы должны немедленно отказаться от ответных действий и всем об этом сообщить… О госпоже Пчёлкиной я уже позаботился. Все знают, что она под моим попечительством, если так можно сказать. — Спасибо. — Ваша просьба, Саша, вполне нормальна. Я бы тоже хотел защитить женщину, в которую влюблён долгие годы. — Неважно, влюблён я в неё или нет. Она – моя семья, жена моего лучшего друга. — Я бы и сам дал защиту этой девушке. Её ум – это находка. Она может занять почётное место в государстве. — Я попросил вас попробовать защитить её, а не взять её в рабство. — Ну что вы, Саша. Я тоже человек, и чтобы там ни было, я проникся к Катерине… Если она захочет, она будет работать. Нет, ну, значит, нет. — Ладно. Вы случайно не знаете, где сейчас Максим Карельских? — Нет. Будем честны, это человек Каверина, выходец из спецподразделения ГРУ. Он завербовал его ещё когда погоны носил. Если не ошибаюсь, в девяносто первом. Максим тогда ушёл из службы и крепко попал. Его тогда чеченцы прижали. Он убил одного из них, Володя его отмазал и внедрил в ваше окружение. — Катерина его проверяла, ничего не смогла найти. — И вы бы не нашли, и я, если бы мне это было не положено. — Он со мной девять лет работал… — Саша, уходи, тебе край, слышишь? — Ты не понимаешь. Я должен провести похороны, я их проведу. Я не могу оставить Катю одну. — Это ты не понимаешь. Время идёт на часы… — Не оставляй её… — Потом мы к отцу Космоса заехали… Они фотку выбирали. — Хорошо. Завтра во сколько? — К девяти. — Ладно… — Кать, мы рядом, ты не одна… — Спасибо, Дим. Идём, я тебе дам постельное. Ляжешь в гостевой комнате. Рано утром Шмидт, Катерина и Женя тронулись в путь к дому Беловых, чтобы оттуда уже вместе направиться на кладбище.  Родители Вити с Кирой должны будут приехать сразу на кладбище. — Здравствуй, Катюша, — прошептала Ольга, заключая сестру в объятия.  Молчание тянулось между ними долгие дни, Катерина не находила в себе сил говорить, а Ольга тщетно искала слова, способные хоть немного облегчить боль.  — Привет, Жень, — Катаева едва заметно кивнула. — Саша, что это за зверь? — Катерина с любопытством оглядела автомобиль. — Это первая машина Космоса, он хвастался, что такая есть только у него и у Майкла Джексона. А рисунок – работа Энди Уорхола. — Витя как-то рассказывал про этот «Линкольн»… — Белов обнял родственницу, тихо шепнув ей на ухо: — Катюша, что бы ни случилось, помни: ты ни в чём не виновата. Виноват только я. Я люблю тебя. И самое главное – Витя тебя безумно любил. Не губи свою жизнь… И помни: не всему, что слышишь, стоит верить. Верь лишь тому, что видишь… Всё, поехали! — крикнул он, когда к нему подошёл Шмидт. — Саша, а это что за фрукт? — Новый водитель. — Не понял. — Это мой новый начальник охраны. Я поеду с ним, а ты – с Катериной. Не отходи от неё ни на шаг, Шмидт. — Саша, а чё это значит? — Всё в порядке, Шмидт. У меня к тебе претензий нет. Ты главное Пчёлкину не оставляй. Позвоните, как на кладбище будете. Катерина, в сопровождении Шмидта, приблизилась к Кире и родителям Вити.  Рядом с ними, словно тень, стояла её бабушка. — Мам? — Что, дочка? — Я рядом, не бойся, — Катерина почувствовала, как сердце заколотилось в груди. — Ты так похожа на своего отца. — А папа говорил, что я лиса, как и ты, — Катерина слабо улыбнулась дочери и обняла её. Пчёлкина, вместе с дочерью, подошла к гробу мужа после его родителей… Кира, простившись с отцом, отошла к бабушкам и дедушке. — Прости меня, Витя, прости… Я люблю тебя, Пчёлкин, навеки… Шмидт помог Катерине отойти от гроба.  Девушка едва держалась на ногах. — Дима, где Саша? — Скоро приедет, минут через десять. — Нет… Что-то не так… Дим, позвони им. — Кать, я только что с ним говорил. — Катя, — к ним подошла тётя Белова. — Девочка моя, — они обнялись.  Катя чувствовала родство с этой женщиной, носительницей того же имени. — Господа! Господа!!! — на середину площадки выбежал знакомый Катерине человек, которого она не раз видела в окружении Белова. — Господа! Друзья! Только что сообщили: на въезде в Москву убит Александр Белов! — Ах… — Катерину словно лишили воздуха. Она видела, как к ней подбежал Шмидт, как Женя обнимала Киру.  Катерина потеряла сознание.  Бабушка в панике принялась искать Ольгу, но Пчёлкина была не в силах совладать с собой. Ольга, её сестра, погибла.  Ванечка, племянник, крестник, маленький мальчик, погиб.  Саша… Тот, кто сегодня признался ей в любви, погиб. Они все мертвы… Жизнь Катерины, казалось, остановилась. — Катя, Катя, очнись! — тряс её Шмидт. — Нам нужно уходить, Катя! — Да… Кира, где она? — Женя увела её с Витиными родителями… Весна 2000 года.  Четыре месяца спустя. К Сергиевскому кладбищу подъехал чёрный автомобиль, из которого вышла Катерина Пчёлкина. Девушка прошла вглубь кладбища, навещая восемь могил… Могилу бабушки, чьё сердце не выдержало и недели после смерти старшей внучки и правнука. Могилу семьи Беловых: Александра, Ольги и Ивана. Могилу Космоса. Могилу Валерия и Тамары Филатовых. Могилу Владимира. И его могилу… Могилу Виктора Пчёлкина. Могилу своего мужа… — Здравствуй, милый, — девушка вытерла слёзы.  За четыре месяца не было и дня, чтобы она не плакала.  — Я совсем одна, — прошептала она, опустив голову и вцепившись в ограду. — Вы все мертвы… А я до сих пор не могу с этим смириться… Прости меня, любимый, прости, что я не рядом. Просто я не могу оставить Киру… Она так сильно похожа на тебя характером, ну и конечно, такая же лиса, как и я… Я так люблю тебя, Виктор. Люблю навеки, Пчёлкин… Мне так не хватает тебя… Девушка больше не могла там находиться.  Каждую неделю, каждую субботу, на протяжении этих месяцев она приходила на кладбище и, разложив гвоздики на могилах, произносила уже заученную фразу своему мужу и убегала с этого проклятого места, собравшего почти всех дорогих ей людей.  За четыре месяца Катерина ни разу не заметила чёрный силуэт, застывший у другой могилы, чуть поодаль, который всё это время наблюдал за ней…  Пока что он так и останется тенью… — Пчёлкина! — позвал её знакомый голос. — Катерина Евгеньевна! — А, это вы… Здравствуйте, Игорь Леонидович. — Уже слышали? — «Великая месть состоялась? Или кто из мёртвых восстал, чтобы отомстить?» Слышала. Даже немного обидно, что меня сбросили со счетов. — Вы бы не смогли этого сделать, Катенька. Вы слишком умны для этого. — Я хотела. — Хотели, но потом успокоились. Истерика прошла, ведь так? — Нет. Я вспомнила, что у меня есть дочь… Что я обещала мужу жить дальше… — Получается? — Что? — Жить дальше. — Нет. И не получится. Я слишком сильно его люблю. — Не знаете, кто мог сделать вам такой подарок? — Откуда мне знать? — Братва? — Я отошла от дел сразу после похорон Вити. — А кто тогда? — Хотите сказать, верите газетам? Думаете, кто-то из мёртвых бригадиров восстал и отомстил? Я проверяла, их могилы не раскопаны. — Чёрный юмор. Я рад, что после всего вы не потеряли себя настоящую. — Потеряла. Просто единственный, перед кем я могла показаться слабой, умер… — Кать, я пришёл не просто так. — Ух ты! А зачем? — За день до своей смерти Белов позвонил мне и попросил обеспечить вам защиту в моём лице, помочь справиться с трудностями… Я хочу вас посадить в министерство. — Нет… — Нет? — Хотите исполнить последнюю волю усопшего? Хорошо… — Будут ваши условия, я же правильно — понимаю? — Правильно… Пусть будет Фонд юридических консультаций или же Фонд адвокатской взаимопомощи, «Курс-Юрист». Что-то из этого. — Я так полагаю, вам нужно здание фонда реставрации? — Да. Начальник охраны у меня уже есть, людей он наберёт сам, так же как и сотрудников набираю я. — Хорошо. — Вы будете соглашаться со всем, что я скажу? — Я неоднократно говорил вам, Катерина Евгеньевна, ваш гениальный ум, ваша хитрость достойны уважения. Я думаю, вы сделаете всё правильно… Вот мой номер, — протянул он визитку. — Как только всех соберёте, дайте знать. А в понедельник к двенадцати я буду ждать вас у «Курс-Инвеста», чтобы оформить его на вас. — «Фонд юридической помощи Пчёлкиной» или же «Курс-юрист Пчёлкиной». Хочу, чтобы фигурировала фамилия Вити. — Прекрасные названия. Думаю, мы можем использовать оба, только нужно обыграть. Когда-то я сказал вам, что вы носите не ту фамилию. — Я помню. — Я ошибся, Катерина. Дело далеко не в фамилии, дело в тебе. Сурикова, Белова или же Пчёлкина – неважно. Твой ум – вот что важно! — Но всё же я Пчёлкина. — Прекрасная пара была: он – способный финансист, она – удивительный юрист. Жаль, что судьба не смотрит ни на что, забирая у нас любимых… До понедельника, Катерина Евгеньевна. — До понедельника, Игорь Леонидович. Как только Введенский уехал, Катерина набрала когда-то хорошо знакомый ей номер.  Почти три с половиной месяца она не общалась с этим человеком из-за своей депрессии.  Последнее время она была только в окружении Киры и Пчёлкиных-старших, которые теперь жили в их с Витей квартире, как, в принципе, и Катаева.  Кажется, Катерина просто боялась потерять кого-то ещё из её близких, поэтому и собрала их вокруг себя. — Алло? Шмидт? Это Пчёлкина. Есть одна хорошая тема. Пересечёмся? Давай у парапета, на Воробьёвых горах.