Алауди. Часть 3.

Девушка, окрылённая счастьем, скакала по палубе, насвистывая себе под нос весёлую мелодию. Длинные волосы танцевали у неё за спиной, маятником раскачиваясь в стороны. В длинных прядках путались солнечные лучики, на лице сияла улыбка. Она раскинула руки в стороны, и кружилась, как балерина. Длинные юбки раздувались колоколом, обнажая стройные ножки, и хрупкие лодыжки. Алауди тихо вздохнул, украдкой любуясь её профилем. — Смотри, не споткнись! — строго бросил хранитель облака танцующей девчонке, шагая следом за ней, держа руки в карманах пальто. А сам готов в любую секунду подхватить её, если вдруг и правда споткнётся. — Как хорошо здесь, не правда ли, хозяин? — весело воскликнула она, обернувшись. В глазах отражались солнечные блики. — А Италия скоро? Ему с трудом удалось сдержать улыбку от такого странного по-детски, вопроса. Напустив на себя строгий вид, молодой человек прочистил горло. — Мы прибудем в порт Палермо завтра утром, — ответил Алауди бесцветным тоном. В её больших наивных глазах отразилась радость, на губах расцвела яркая улыбка. — Не называй меня хозяином. Ты что, собачка? Ну что за девчонка… Они спустились на этаж ниже, собираясь идти в обеденный зал. Алауди поразился её аппетиту. Девушка ела много, с большим аппетитом, прихлёбывая вино. Укоризненно качая головой, хранитель облака аккуратно промокнул губы салфеткой, заканчивая трапезу. После обеда они выслеживали вора, укравшего у одного из пассажиров шкатулку с драгоценностями из каюты. Девушка не соврала о том, что сумеет выманить преступника. Алауди поймал воришку, скрутив его, и по прибытии в порт, отдал полиции. Экипаж повез их по городу, направляясь в резиденцию Алауди. Всю дорогу девушка болтала без остановки, раздражая хранителя облака. Он уже пожалел, что решил взять её с собой. Она была уж слишком болтлива. А он любил тишину. Сам виноват, что нанял её к себе на работу. Ничего не поделаешь, не выкинуть же её на улицу теперь? Он представил её своим подчинённым, рассказал о его работе, показал рабочее место. — Жить будешь в общежитии, которое находится за углом. И без глупостей! — велел ей поучительно Алауди, вручая ключ от комнаты. — И будь осторожна. Не ввязывайся в неприятности. Я отвечаю за тебя лично. — Слушаюсь, синьор! — послушно отозвалась она, отдавая честь. *** Вечером после работы она усталая, плелась домой, зевая во весь рот. С момента её появления в CEDEF, прошёл месяц. Она исправно работала, стараясь изо всех сил. Алауди был доволен её работой, хотя иногда ворчал на неё из-за частых опозданий. Она с улыбкой думала о нём, украдкой наблюдая за тем, как его красивые руки перебирают бумаги на рабочем столе. Ловила каждый взмах длинных ресниц, чёткие движения рук, и мимолетный взгляд льдисто-голубых глаз. Он ей нравился, как мужчина. Она стала тщательнее следить за своим внешним видом, мечтая однажды завоевать его внимание. Только ей удавалось пока что, завоёвывать его выговоры и подзатыльники за бедокурие. Она вздохнула, пиная камушек ботинком, опустив голову. Не заметила впереди троицу подвыпивших мужчин, погрузившись в глубокие думы. Очередной камешек точно угодил в одного из выпивох, разбивая бутылку. — Эй, ты! — крикнул он, заставив её вздрогнуть, и вынырнуть из своих мечтаний. — Поди-ка сюда, сеньорита! Она затормозила, хлопая ресницами, крепче сжимая ремешок сумки. Испуганно переводила взгляд с одного мужчину, на другого, попятившись назад. Ойкнула, напоровшись спиной на третьего, резко обернувшись. — П…Простите, я не специально! Я заплачу вам за разбитую бутылку! — Конечно заплатишь! — сплюнул мужчина с неприятной ухмылкой. — Своим телом! — Ну же, малышка, не бойся! Тебе понравится! — Нет! — в ужасе воскликнула она, рванув в переулок между мусорками. — Стоять! Она бежала без оглядки, оборачиваясь назад. Впереди показался один из бандитов, выскочив из-за угла, безумно загоготав. — Попалася! Её окружили со всех сторон, отрезая пути к побегу, загнав в угол. Скрутив девушку, они потащили к какому-то амбару, и бросили на солому, довольно ухмыляясь. Что с ней хотели сделать, догадаться было не трудно. Отползая, она не сводила блестящих от слёз глаз с мужчин. Схватив её за ноги, они принялись избивать и стаскивать с неё одежду, игнорируя мольбы и слезы. Она отбивалась, царапалась и кусалась. Пнув одного из насильников в челюсть, она вырвалась из его лап, и бросилась на дрожащих ногах к выходу. Отворив двери, тут же угодила в чьи-то объятия, заорав во весь голос, вырываясь из крепко удерживающих её рук. — Отпусти меня, чертов хрен! — она билась в сильных руках, как рыбка в сетях. — Гнусный червяк! — Гнусный червяк? Чёртов хрен? — раздалось насмешливо-удивлённое над головой. — Так ты меня ещё не называла. Она перестала вырываться, всхлипывая. В ноздри ударил знакомый аромат одеколона, и она подняла голову. Тут же утонула в ледяных водах голубых глаз, замирая. — А… Алауди? — Произнесла с запинкой она, широко распахнув глаза, полные слёз. — Как ты… Как ты меня нашёл? Он глянул поверх её головы, сердито сведя брови. Красивое лицо застыло, словно камень. Лёд в голубых глазах опасно заострился, становясь ещё прозрачнее. — Я следил за одним из этих ублюдков! — ответил он напряжённо. — Да смотрю, одна девчонка снова угодила в очередную неприятную историю. Она виновато опустила растрёпанную голову, кривя разбитые губы в поступающих рыданиях. Алауди вздохнул, и задвинул её себе за спину. Ярость белым огнем пылала в ледяных глазах. — Стой здесь, и никуда не уходи. Я с ними разберусь! — сурово велел он ей, отдирая от пальто цепкие ручонки. — Забью их до полусмерти. Она молча покивала головой, вытирая слезы рукавом грязного пальто. Алауди не щадил преступников, наказав по всей строгости закона, предварительно избив их так, что на них живого месте не осталось. Они посмели тронуть его девчонку. За это он жестоко покарал каждого. Она принадлежит только ему. Его маленький, проблемный котёнок. Он привел избитую, напуганную, заплаканную девушку к себе домой. Велел вымыться, поделился своей рубашкой, в которой она утонула. От его взгляда не ускользнули аппетитные формы и стройные ноги. Алауди тяжело сглотнул, помотав головой, стряхивая образ девушки на постели, с разметавшимися по простыням волосами. Завёл к себе в комнату, достал аптечку. С легкостью поднял на руки и усадил прямо на стол. Стянул галстук, оставшись в белоснежной рубашке и брюках. Она послушно позволила себя коснуться, шипя от боли в разбитых коленках. — Нужно снять рубашку, чтобы я смог осмотреть тебя, — Алауди обработал её раны, поднимая глаза на притихшую девушку. — Что, всё снимать? — удивлённое хлопнула она мокрыми ресницами, сжимаясь в комочек, обхватив себя руками. Щёки вспыхнули румянцем. Возмущённо воскликнула. — Но ты же мужчина! Как я могу раздеться перед тобой?! Я никогда ещё не… Она запнулась, облизав пересохшие губы. Отвела взгляд от блестящих в полумраке глаз блондина. — И что с того? Ты мне не интересна, как женщина! — отозвался сердито он, бесцеремонно расстёгивая пуговки на рубашке. — Не придирайся, и делай, как я сказал! — Не кричи на меня! — обиженно засопела она, ударив его по наглым рукам. Алауди зашипел, полоснув по ней разозлённым взглядом прозрачно-голубых глаз. Склонился к покрасневшему личику, упираясь ладонями о стол по обеим сторонам её бёдер. — Я сказал раздевайся! — процедил он сквозь зубы. Она распахнула глаза шире, глядя в ледяную пропасть голубых глаз. Судорожно сглотнула, отклонившись назад, чувствуя себя очень неловко в этой ситуации. От него приятно пахло, светлые волосы жемчужными нитями светились в темноте. Голубые глаза прищурены, полные губы сжаты в твёрдую линию. Он так волнующе близко, почти касаясь своими губами её губ. Они долго молчали, и рассматривали друг на друга. Девушка решилась на глупость, быстро чмокнув в манящие губы молодого человека. Алауди очнулся, резко отстранившись, и посмотрел на неё удивлённо. Она на него со смесью страха и любопытства, зажав ладошками рот. — Прости, я случайно! — попыталась оправдаться она, сгорая от стыда. — Мне просто нужно было успокоиться. — Случайно? — прорычал мужчина, сузив веки. — Успокоилась? А вот теперь я не в духе! Алауди нервно зачесал назад волосы, заходив по комнате, шипя проклятия. Поглядывая на неё страшными глазищами, как она про себя отметила. Они горели на его лице двумя яркими стекляшками, будто вырезанные изо льда. Вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Она тоскливо вздохнула, расслабив напряжённые плечи, опустив голову. Зря она его поцеловала. Она думала, что ему тоже нравится, но оказалось совсем не так. Её надежды рухнули, как карточный домик. Слёзы навернулись на глазах, обжигая щёки. Она сползла со стола, закусив до боли губу, чтобы не разрыдаться в голос от обиды. Он отверг её. Что ж, такая как она не может понравиться такому, как он. Она подхватила своё пальто, и собралась было уйти. Дверь резко распахнулась, и на пороге вырос хмурой чёрной тенью Алауди. Его грудь тяжело вздымалась, в глазах лихорадочный блеск, рубашка полурастёгнута, обнажая белоснежную мерцающую кожу. Она отшатнулась, бедром ударившись об угол стола. Таким злым она его ещё не видела. Ей стало страшно. Алауди подлетел к ней, зарываясь пальцами в волосы на затылке, жадно сминая её солёные от слёз губы. Пискнув, девушка не ожидала такого напора, упирая ладошки в его твёрдую грудь. Мужчина крепче сжал тонкую девичью талию, продолжая терзать её рот, проникая языком вовнутрь. Она всхлипнула, перестав сопротивляться, обвивая его шею, отвечая на поцелуй. Алауди оторвался от её губ, упираясь лбом в её лоб. — И как это понимать? — тяжело дыша, спросила девушка, глядя в потемневшие глаза мужчины. — Это я так тебе не нравлюсь? — Понимаю, что ты пережила недавнее нападение тех ублюдков! — отдышавшись, хрипло произнёс хранитель облака. — Но я больше не могу держать это в себе. Ты нравишься мне. И я хочу тебя до безумия. Но только, если ты не боишься, и захочешь сама этого. — Лучше я сделаю это с любимым мужчиной, чем буду растерзана пятью мужиками на грязной соломе, — честно призналась она, погладив его по гладкой прохладной щеке. — Алауди. Я люблю тебя. Больше ничего ему не требовалось. Он подхватил девушку на руки, и отнёс на постель. Она положила ладошки на его плечи, поглаживая шелковистую кожу, опускаясь на грудь, неторопливо сняла его рубашку. Залюбовалась тугими мышцами на руках, со вздувшимися твёрдыми венами. Он был великолепно сложен, а запах его кожи сводил с ума, пробуждая желание. Она дрожала в его объятиях, закусывая губу от боли потери девственности, царапая его спину, позволяя Алауди плавно в ней двигаться, растягивая её изнутри. Он целовал её губы, ресницы, мокрые от слёз, шептал слова утешения между горячими поцелуями. Брал её то нежно, то ускоряя темп, срывая с губ стоны, сжимал бёдра в пальцах, оставляя на нежной коже отпечатки. Засосы украшали её шею и грудь, но ей это безумно нравилось. Она целовала его прекрасное тело, спускаясь всё ниже, обхватывая блестящую головку его члена губами. Он такой горячий и большой, что даже в рот не помещается. Алауди часто дышал, рыча, сдерживая себя, чтобы не взять её за волосы и задать нужный темп. Девочка должна к нему привыкнуть. А когда он кончил, выплёскивая семя в её рот, не выдержал, и сжал её волосы на затылке. Она закашлялась, проглотив его сперму, вытирая рукой рот. — Прости, я не сдержался. — Мне не противно! — улыбнулась она, раскрасневшись. Алауди напоил её водой. Подхватив под ягодицы, усадил на стол, и вошёл в неё до упора. Она застонала, сцепившись в его плечи, обвивая его торс ногами. Они занимались этим долго, а когда довёл её до оргазма, заботливо уложил на постель, и накрыл одеялом, прижимая к себе. Теперь она принадлежит только ему. За неё он забьёт до смерти любого.