Первое желание

      Плетение чар, зелёным плющом вившееся по поместью Белогора, расступилось перед знакомой им чернотой. Ворон тяжело ступил на отполированные мраморные ступени, отражавшие лучи утреннего солнца.       Он не стал развеивать магию, прислушиваясь. Тишина. Должно быть, Эстер уже ушла куда-то. Отказ от магических сообщений во время собрания был помехой, впрочем, ничего не мешало ей оставить послание в доме. Стоит посмотреть на…       Мысль не успела оформиться до момента, когда тишина оказалась обманчивой. Всего миг, и дверь сотряслась от мощного удара. Потянувшись к охранному плетению ещё раз, Ворон увидел за ней приметные эполеты парадной формы и молодого мужчину, грозно или… тревожно сдвинувшего брови.       Взмах руки открыл замок, и незваный гость стремительно вошёл внутрь.       — Я так понимаю, вы — граф Ланской-младший. — Ворон по обыкновению не стал тратить время. Тем более, что его собеседник невольно опустил плечи, сталкиваясь взглядом с чёрной маской. Не к добру.       — А вы — Ворон. — Ответная любезность. Диалог обещал быть кратким.       Ворон кивнул, сходя вниз. После долгого — как выяснилось, сверхъестественно долгого — собрания ноги всё ещё были затёкшими, но ускорившее бег вечное сердце уже гнало к ним кровь с удвоенной силой.       — Могу ли я увидеть леди Кроу?       — Её нет дома. — Реплика собеседника заставила бровь скептически поползти кверху, благо, маска не выдала этого порыва. Настойчивый юноша.       — Вы знаете, где она?       — Я хотел о том же спросить вас. Меня какое-то время не было в черте города.       — Вчера она пропала. Я оставил её всего на несколько минут на трапе моего фрегата. В двух шагах от команды и гостей, которые там были…       — Значит, она пропала ещё ночью? — Порывы Ланского-младшего перестали раздражать его ровно в этот момент.       — Да.       — И вы всё это время искали её? — Ворон изучающе склонил голову.       — Разумеется.       — Благодарю. Я сообщу вам, как только Эстер Кроу будет в безопасности.       Ворон призвал силу, без промедления выдворяя Николая Ланского из дома и разворачивая над собой полог тишины. Вновь сосредоточился, щупальцами, напоминавшими заклятие Ариадны, исследуя полы и стены. Отпечатки энергии Эстер были практически незаметными, не такими, какими они предстают спустя пару часов отсутствия. Всю ночь она не ходила по этим чёртовым мраморным полам, лишь к вечеру прошлого дня покинула комнату, спустилась и вышла на улицу.       «Где вы?»       Заклинание сообщения, чернилами помутившее зрение, отправилось… куда-то. В мгновение собственная магия Ворона вернулась обратно ни с чем. Он с досадой сжал кулак, обращаясь к оставленным следам.       Ступени, ступени, ступени. Дверь. Эстер не ставила магических замков, и Ворон потянул на себя ручку, не задумываясь о том, чтобы мысленно извиниться за вторжение. Мрачной тенью он возник на пороге, усиливая поисковое заклинание, уже клубившееся над плечами. Светло-голубые потерявшие от времени тепло отсветы на полу, оставленные ею, тонкими путеводными нитями тянулись от кровати до гардероба, от гардероба к двери, путаясь большими клубками там, где она обычно стояла чуть дольше. Туалетный столик, снова гардероб, камин… На столике нет записок, вряд ли она положила послание в кармане платья или в обход всех приличий на кровати. Ворон широким шагом проследовал к камину, резко распахивая дверцы топки и опускаясь на одно колено. Внутри серебрились пеплом дрова. Дрова, не угли.       Поисковое заклинание рассеялось, стоило тряхнуть рукой, и вот Ворон уже с неожиданной для себя злостью принялся по крупицам собирать то, что сожгли внутри. Магия Эстер, тёплая и ласковая, чьим огоньком зашёлся лист, мягким свечением расступалась перед ледяными всполохами проклятого пламени на затянутой в перчатки ладони. Хлопья пепла взлетали, прирастая к краям неровного бумажного круга.       Из центра письмо начало шириться в стороны, скидывая с себя гарь и являя взору ровные строчки на итальянском. Не без труда Ворон заставил себя дождаться, когда его целостность будет достаточной для прочтения, пусть уже догадывался о том, кто был адресантом. Начало не предвещало хорошего, и секунды, за которые прошла преамбула, не дали ничего, кроме тихого разрушительного гнева.       «На данный момент я вижу всего два пути, по которым вы можете отправиться… Первый путь — исповедь… Чтобы выбрать этот путь, вам достаточно прибыть в усадьбу, отведённую для Его Святейшества в Петербурге. Второй путь станет для вас открыт, если вы проигнорируете моё приглашение… дождаться момента, когда вас приведут ко мне…».       — Bikkja… — Ворон резко поднялся на ноги, отчего помимо воли образовавшийся на одежде иней сдуло с плеч. Личное появление верховного ведьмака во временной резиденции Франциска могло стать поводом к открытой войне с Орденом, с которым удавалось поддерживать хотя бы иллюзию мира. Кто знает, как высоко взовьются костры и не сгорит ли Эстер в этом «святом огне», если получится исполнить второе по значимости желание. Нельзя. Сначала первое, непременно первое. Письмо тем временем продолжало увеличиваться в размерах, пока Ворон уже окутывал себя силой, готовясь хотя бы попытаться переместиться к Эстер. Тогда он сможет забрать её. И в Хель дипломатию, если забирать будет некого.       Последним, что он увидел, прежде чем позволил письму снова осыпаться прахом, было слово «дыба».       Пространство расступилось перед Вороном, раздвинулось, пропуская через мельчайшие прорехи в полотне мира. Он снова призвал заклинание поиска, настолько сильное, насколько мог в своем бестелесном состоянии. Путеводная нить натянулась, приглашая чёрный дым следовать по только ей понятной дороге. Только почему она такая… холодная?       За грудиной кольнуло, но времени разбираться не было.       Если он не успел, то это ожидаемый, пусть и скоропостижный исход.       Если с Эстер сделали что-то непоправимое, то он это переживёт. Как пережил тысячу лет до этого.       Если элиты Ордена Первозданного внезапно через несколько лет поплывут по Неве и каналам Венеции спиной вверх, то это будет совпадением. В конце концов, он умеет дожидаться нужного момента.       Магия загудела в растворённых между атомами венах, когда Ворон, наконец, окружил ею Эстер. Ему послышался чужой судорожный вздох. Живая. Помещение, которое он мог лишь мельком рассмотреть из-за чернильной завесы, напомнило кухню, и, пусть будут Хугин и Мунин свидетелями, ему хотелось, чтобы Дарио Бартоломью, стоявший там же, кожей ощутил взгляд не ненавистного ведьмака, но ненавидящего мужчины. А лучше и нечто большее, например, как на вдохе шевелятся выломанные наружу рёбра.       Но сейчас в руках Ворона была Эстер. Не отозвавшаяся на зов, но сумевшая дождаться помощи. Опустошённая — нет, то, что он чувствовал в ней, не было признаком иссякнувшей силы. Скорее… запертой. Как птица в узкой клетке.       Мгновение, и он уже знал, что она в безопасности. Сам же переместился долей секунды позже, ровно перед ней, заблаговременно подаваясь вперёд, удерживая от падения на пресловутые мраморные полы. Псевдонить Ариадны развеялась окончательно, и Ворон, не отнимая от Эстер рук, сосредоточился на том, что же было не так. Опасность ещё наверняка оставалась. Не схлынувшие чёрные клубы выделяли бескровное женское лицо, но льдистые мужские глаза смотрели глубже. И видели, что магия действительно была будто закупорена где-то глубоко внутри Эстер, словно в залитой сургучом бутылке. Копилась и не находила выхода.       Она подняла на него взгляд. Её плечи дрогнули прежде, чем первые слёзы крупными градинами покатились по щекам.       — Где вы были? — В ответ Ворон притянул её ближе. Его затянутые перчатками ладони переместились Эстер за спину.       Возможно, она кричала и обвиняла его каждый раз, когда не срывалась на всхлип. Возможно, она просто была слишком обессилена, чтобы поколотить его. Ворон же прижимал её к себе, со всей доступной ему концентрацией отвлекаясь от злобы на себя и Бартоломью, чтобы Эстер ни в коем случае не почувствовала, как воздух вокруг него густеет и замерзает. Он прижимал её к себе, позволяя освободить напряжение, пружиной сидевшее в этой сильной и смелой женщине все те минуты, когда она не могла явить слабости. Он покачивал её из стороны в сторону, поглаживая по волосам и спине, держал крепко настолько, что, реши она внезапно потерять сознание, то они бы так и остались стоять каменным изваянием прошедшей тревоги и настоящего воссоединения.       В момент, когда Эстер выровняла дыхание, Ворон понял, что наконец исполнил своё первое желание.