Мороз

Одетый стужой лес сверкал на солнце, робко прыгали по голым ветвям деревьев юркие лесные птички, и свежий снег легко похрустывал под его ногами. Леший поёжился и обхватил себя руками, пытаясь согреться. Куда только Снегурочка в такой звенящий холод надумала бежать? Он склонил голову набок, надеясь уловить хоть один звук, но тщетно — все деревья вокруг спали, скованные суровым морозом. Лесовик поморщился и уже хотел было продолжать путь, но вдруг замер и насторожился. Вместо привычного шёпота деревьев ветер донёс до него совсем другой звук — далёкий наигрыш рожка. — Чего ещё недоставало..! — пробормотал Леший и устремился туда, откуда доносилась удалая мелодия. Шаги его стали осторожными, тихими, почти совсем бесшумными. Звук жалейки сменился бодрой песней, и вскоре впереди замелькали фигуры Берендеев. И стар, и млад ходили по лесу, подбирая с земли хворост, и над всеми плыла весёлая песня пастуха: — Как по лесу лес шумит, за лесом пастух поёт, Раздолье моё! И тут за заснеженным кустом, в глубине тонких молодых сосенок лесовик увидел стройную фигурку в белоснежной шубке. — Снегурочка! Он метнулся к ней через всю поляну и остановился рядом, с трудом переводя дыхание. Нашлась! — Куда ты поспешила так с утра пораньше? — Леший наклонился к девушке, не отрывая зорких глаз от толп весёлых Берендеев. — Тише! — прошептала в ответ Снегурочка. — Ты лучше слушай... — и взгляд её скользнул к пастуху, стоящему на пригорке меж стволов берёз. — По частым по кустикам, по малой тропиночке девушка бежит, — выводил он, озорно подмигивая девкам, кружком стоящим рядом с ним. Леший нахмурился. — Чего ж тут слушать? Идём скорей назад, пока не видит кто! И он взял Снегурочку за руку, надеясь увести под сень деревьев. — Постой, — девушка удержала его за локоть. — Неужто не хочется тебе послушать песни его весёлой? Не хочется и дале на него глядеть да любоваться... — Нет, не хочется, отнюдь! — Леший настойчиво потянул девушку к лесу. — Снегурочка! Ты вспомни отцовы наставления! Не должно с людьми тебе подолгу находиться! — А отчего ж? — Снегурочка вырвала ладонь из цепких пальцев Лешего и отступила на шаг назад. — Отчего же песни Леля слушать мне нельзя? Отчего нельзя на пляски Берендеев любоваться? Почём я не могу и выйти к ним, ежли захочу? Леший бросил обеспокоенный взгляд на нескольких Берендеев, приподнявших головы при звонком голоске Снегурочки. — Прошу тебя, будь тише! Ведь нас услышать могут! Пальцы Снегурочки ласково легли на руку лесовика. — Послушай, Леший... — прошептала она. — Ну разве не прекрасна песня? Напев Леля всё ещё разносился над обледенелыми кустами: — Ой, бежит, бежит, торопится, два венка с собой несёт — себе да ему. — И кле́ста стрекотание покажется мне лучше, — Леший скривился. — Идём домой, Снегурочка, мне неспокойно меж многих этих Берендеев, в наш лес внезапно так пришедших. — Неужто тебе совсем не интересен род людской, их игры да веселье? — Снегурочка с удивлением взглянула на лесовика. — Не хочешь ты поближе их узнать, из лесу показаться, поговорить... — Поговорить? — воскликнул Леший. — Мороз меня спаси! Покуда лес они не рубят наш, мне дела нет до них ни капли. Но коли навредить ему внезапно захотят... — брови Лешего сошлись к переносице, рука непроизвольно сжалась в кулак. — Да я же не о том, — нетерпеливо махнула рукой Снегурочка. — Неужто не разу не хотел ты к ним в дома зайти, увидеть, как они живут, как пляшут, как поют... — Тебе неужто ли хотелось? — Леший с беспокойством взглянул на девушку. — Хотелось... Хочется сейчас... — прошептала Снегурочка, и рука её прижалась к груди. — Вот, веришь ли, сейчас бы так и вышла к Лелю и песню б с ним задорную сплела! — Зачем тебе оно, Снегурка? — Леший попытался заглянуть ей в глаза. — Иль плохо тебе в лесу родном? — Нет, в лесу мне хорошо... — задумчиво отозвалось Снегурочка. — А всё ж... А всё же нет там того, что у людей бывает! — Чего же хочешь ты найти у Берендеев, что лес родной тебе не может дать? — в голосе Лешего мелькнуло беспокойство. — Нет у людей того, чего у нас не сыщется! — Да что же есть в твоём лесу? — Снегурочка резко отпрянула от Лешего, задев плечом несколько заснеженных веток. — Лишь ты есть, да лесовики другие — всё родичи твои. Шишиги есть, русалки, водяные. Ещё зверей прибавь пяток. — И чем мы не друзья тебе? — воскликнул Леший, чувствуя, как гнев начинает заполнять его. — Чего тебе ещё не достаёт? — Всего! — откликнулась Снегурочка. — Хочу я хоровод водить, и песни с Лелем петь, да вечёрать с подружками за прялкой... А с кем же мне в лесу гулять да веселиться, коль все вы шугаетесь и хоронитесь от меня, лишь потому, что дочка я Мороза? Деревья за их спинами затряслись, зашуршали белыми ветвямми и с них на землю посыпались блестящие снежинки. Леший глубоко вздохнул, с трудом подавляя гнев. — Уйдём отсюда, прошу тебя, Снегурка! Давай не здесь поговорим, уж близко Берендеи к поляне нашей подошли! Он было протянул к ней руку, но Снегурочка увернулась от его прикосновения, и бледное лицо её вспыхнуло. — Иди же, коли так ты хочешь! — воскликнула она. — А я же здесь останусь! Не стану снова в тереме я день-деньской сидеть! А ты ступай в свой лес любимый! Мне он не нужен боле! Леший отшатнулся от Снегурочки, с неверьем и испугом глядя ей в глаза, словно желая найти в них опровержение её страшных слов. Болью отозвались в душе лесовика обидные речи девицы. Он хотел было что-то сказать, но Снегурочка отвернулась и быстрыми шагами пошла вперёд меж сосен — туда, где песня Леля раздавалась. Леший хотел было броситься за ней, но гнев и обида, камнем упавшие на сердце, заставили его застыть на месте. — Коль любы люди ей, пускай к ним и идёт... — пробормотал он и, развернувшись, побрёл в густую чащу леса, откуда тихо свиристел снигирь.