Солнце

Светлые солнечные лучи пронизывали лес насквозь, и лишь у затянутого ряской болота царил мягкий полумрак. Но сумрак полнился девичьим смехом, бульканьем воды и звонкими да озорными голосами. — Снегурочка! А правду говорят, что люди, когда Мороза провожают, чучело жгут, а когда Ярилу встречают — колесо с горки скатывают? — светловолосая русалка выбралась на бревно, с интересом глядя на девушку. — И хороводы вокруг Масленицы водят, и колесо закличкой провожают! — со смехом отвечала Снегурочка. — Скучаешь ты по песням их задорным? — плеча девушки коснулась холодная рука кикиморы. — Говорят, что некоторые люди поют немногим хуже соловьёв... Снегурочка вздохнула. — Скучаю. А как же не скучать? Людские песни всего лучше у Берендеев... — А мы на что? — воскликнул русалка. — И мы не хуже! Споём похлеще Леля твоего! По-своему Ярилу встретим! А ну, девчата, запевай! — На гряно́й неделе, Русалки сидели, Рано-рано, Русалки сидели, Уууууу, — грянул хор русалок и кикимор. От неожиданности маленькие лешишки, сидевшие на коленях у Снегурочки, зашипели недовольно и покрепче прижались к девушке, подозрительно косясь на расшумевшихся водянок. — Сидели русалки, На кривой берёзе, Рано-рано, На кривой берёзе! — Уууууу! — раздался глухой голос из-под воды и на поверхности показался старик водяной. Русалки звонко захохотали, завизжали, и голоса их стали ещё громче: — На кривой берёзе, Да на прямой дороге, Рано-рано, На прямой дороге, Уууууу! Водяной неодобрительно сощурился, но всё же не смог сдержать улыбки. — Просили русалки, И хлеба́, и соли, Рано-рано, И хлеба́, и соли, Уууууу! Всё больше и больше кикимор и русалок приплывало на звуки звонкой песни, всё больше голосов вплеталось в общий хор. И песня зазвучала на весь лес: — И хлеба́ и соли, И горькой цыбули, Рано-рано, И горькой цыбули, Уууууу! С последним звуком русалки захохотали, кикиморы завизжали, даже старый водяной хрипло усмехнулся, поглаживая бороду. — Спасибо вам, русалочки-подружки, потешили меня, — Снегурочка заулыбалась, поглаживая обеспокоенную лешишку по зелёной шерсти. — Ну что, Снегурочка, — любопытная русалка наклонилась к самому уху девушки, — хорошо тебе с нами? Не хуже, чем у Берендеек? Снегурочка рассмеялась и взяла водянку за руку. — Лучше, милые подружки! Среди нас ни зависти, ни разногласий нет! Теперь, когда своей я между вами стала, других подруг мне и не надо боле! — И ты для нас всегда подругою любезной будешь! — откликнулась с горячностью русалка. — Тебя мы людям уж не отдадим! — зелёноволосая кикимора озорно ущипнула Снегурочку за бок. — Ты нам самим нужна! — И заскучать у нас в трясине не позволим! — И песенки с тобой споём, и карагод пропляшем! — Мы свою песню спели, теперь и там нам, спой, Снегурка! — Какую же вам спеть, подружки? — Спой песню нам людскую, какую за ле́сом, в слободе поют! Водянки затихли, глаза их устремились на Снегурочку. Девушка задумчиво коснулась пальцами воды, ласково провела по лепесткам кубышки, глубоко вздохнула и наконец запела: — Во саду саду, Цветики цветут, Цветики цветут, Цветики растут... — полилась над болотом тихая и печальная мелодия. — Одна девка Сорвала цветок, Сорвала цветок, Совила венок... А свивши венок, В речку бросила, В речку бросила, Приговаривала: «Кто мой венок поймает, Тот меня замуж возьмёт, Кто мой венок поймает, Тот меня замуж возьмёт...» Вдруг из-под лесных крон раздался сильный, звенящий голос: — А казачок пошёл, Добрый молодец, Добрый молодец, Коня по́яти! На берег болота вышел улыбающийся Леший. Щемящий мотив плача сменился звонким напевом: — Привязал коня, К нищевой лозы, К нищевой лозы, К шёлковой траве! Русалки и кикиморы захихикали и приветливо замахали ему руками. Леший ответил им поклоном и продолжал: — Сам же полез, В речку за венком, В речку за венком, За венком цветным! Он подошёл к Снегурочке и стал рядом с нею, с ласкою глядя ей в глаза. — Первый раз ступил — По колено вода, По колено вода, Ещё не высока! Лешишки, успокоенные знакомым голосом, спрыгнули с колен Снегурочки и, подбежав к Лешему, стали тереться о его ноги. — Другой раз ступил — По пояс вода, По пояс вода, Ещё не высока! Он нагнулся и ласково погладил их зелёную шерсть, ни на мгновение не отвлекаясь от песни: — Третий раз ступил — По щеку вода, По щеку вода, Шапочка сплыла! — Отвяжись, мой конь, И бяжи мой конь, И бяжи мой конь, К отцу с матерью... — нежный голос Снегурочки сплёлся воедино с голосом Лешего. — И скажи, мой конь, Что я женился, Что я женился, Да что по любви... — песня вновь стала тихой и протяжной. — И что моя жена — Быстрая реченька, Быстрая реченька, Речка синяя... — последний звук песни затих где-то среди крон деревьев. Снегурочка поднялась, ласково улыбаясь. — Не знала я, что знаешь ты песню эту, милый. Леший усмехнулся: — Коли примостишься в кустах у избы, не хуже слышно будет, как если б в ней самой сидеть. На всю слободку ваши песни девичьи раздаются! Русалки засмеялись. — А песня ведь и в самом деле непростая! — одна из них озорно подмигнула Снегурочке. — Девка-то, небось, и сама русалкой была! — Не иначе! Не иначе! — загалдели со всеми сторон её подружки. — Ярилу встречать вышла, да и женишка себе найти решила! — кикимора расхохоталась. — Всем Ярило-Солнце даёт дары свои — тепло, любовь да радость, — произнёс Леший, беря Снегурочку за руку. — И наш Лесок Заповедальный сторонкой не обходит, каждому лучом своим горячим любовь заронит вглубь сердечка, — зелёные глаза лесового вдруг стали лукавыми, — да уж обратно и не выбьешь, не заменишь друга любезного, аль милую подружку... Снегурочка скромно опустила глаза. Надёжно лес родной сокрыл её от глаз Ярило-Солнца. И он, с небес глядя на радостную, любви исполненную землю, лишь мягко улыбался, огнём её своим отогревая от долгих лет зимы.