Дары

Вода в озере, кажется, сменилась цветами — вся гладь её так и пестрела. Увидев у берега ласково улыбающуюся Весну-Красну, Леший выдохнул с невольным облегчением. От сердца отлегло. Под защитой Снегурочка, покуда рядом мать её родная. — Ах, мама! — воскликнула девушка. — Хочу любить, но слов любви не знаю, и чувства нет в груди! Познала я мучительную ревность, любви еще не ощутив, — она с мольбой протянула к матери руки. — О мама, дай любви! Любви прошу, любви девичьей! Лес дрогнул, всколыхнулся и задрожал, словно вздох ужаса и изумления пронёсся по каждой из его зелёных дланей. — Нет..! — ахнул Леший и пошатнулся. Он не упал — молодой дубок мягко подхватил его и помог устоять на ногах. Лесовик ухватился за него, как утопший в болоте пытается схватиться за тростинку. — Весна-Красна! — лихорадочно зашептал он, не отрывая глаз от берега озера. — Не погуби ты дочь родную! Не дай Снегурочке ты гибель из рук твоих принять! Не дари её любовью, не дари! Весна-Красна нахмурилась. — Дочка! Забыла ты отцовы опасенья. Любовь тебе в погибель будет. — Пускай погибну я, но прежде полюблю! Любви одно мгновенье дороже мне годов тоски и слез, — Снегурочка подняла на мать умоляющий взгляд. — Хочу любить я, мама! Хочу уметь ласкать и приголубить Леля, и что б никто стыдливою меня не звал! Не презирал за это, не бранил! — Не слушай её, не слушай... — шептал Леший, в волнении подавшись вперёд, чтобы не пропустить ни единого слова. — Не станешь же ты дочери родной смерть подносить на красном блюде..? Должна, должна красавица Весна подумать, должна поверить старику Морозу и отказать в безумной этой просьбе..! Но нежная улыбка вдруг украсила лицо богини. — Изволь, дитя, любовью поделиться я готова. Родник неистощимый любовных сил в венке моем цветном! Леший почувствовал, как кровь его отхлынула к сердцу. — Не может быть того... — прохрипел он, отчаянно сжимая тонкий стволик дуба. — Любой цветок, который ни возьми, зажжёт в тебе одно из новых чувств, незнаемых тобой, — с ласкою продолжила Весна, присаживаясь подле дочки. — Погибель это, и никто не поможет ей боле! Ни ты, ни я, ни Дед-Мороз! — в сердцах воскликнул Леший. Он хотел было броситься меж матерью и дочкой и умолить Весну не отдавать несчастной девушке убийственный подарок, но разве мог он, несчастный лесовик, пойти на это? Леший остановился, в немом исступлении кусая губы. Кто он такой, чтоб выйти супротив богини? Чтоб её решение упрекнуть? Не в его силах изменить её выбор. Но, может, не всё потеряно ещё? Быть может, образумится она..? — А разом все, сплетясь в один венок душистый и сливши ароматы вместе, — зажгут все чувства сразу, — продолжала Весна, будто и не замечая волнения леса. — Тогда и заколышет грудь желанная тобой любовь девичья. И Весна-Красна медленно сняла венок со своей головы. Лесовой задрожал. — Она растает, как снег весенний! — вскрикнул он. — Возьми ж его, дитя моё! — Нет! Леший отчаянно дёрнулся вперёд, в безумной надежде успеть ещё заслонить Снегурочку от ужасной участи, но в тот же миг все цепкие растения устремились к нему и схватили, обвились вокруг рук и ног, не пуская броситься вперёд, не позволяя в законы природы вмешаться. — Снегурушка моя... — выдохнул Леший, когда венок матери коснулся её волос. — Отпустите меня! Отпустите! Он забился в тисках берёз, дубов и клёнов, но, как покорны они ему бывали прежде, так теперь, восставши, держали крепко, не желая отпускать. Лесовик бессильно повис на руках своих верных помощников и мог лишь с горечью смотреть на сцену, раскрывшуюся перед ним. Снегурочка обернулась, словно пытаясь охватить взглядом всё, что видела кругом. — Ах, мама, что со мной? — воскликнула она. — Какой красой зелёный лес оделся! И озером нельзя налюбоваться! А небо, мама, небо! Заря зыбучими волнами колышется и льётся с небосвода! Ах, как всё кругом прекрасно! Весна улыбалась. — Снегурочка, прощай, дитя мое! Любовным ароматом наполнилась душа твоя. Красой лугов и озером зеркальным дотоле ты любуешься, пока на юношу не обратятся взоры. И с первой встречи одаришь ты любовию счастливца, кто бы ни встретился тебе. Но — дочка! — таи любовь от глаз Ярила-Солнца, спеши домой, не медля, беги скорей тропинками лесными, держась в тени кустов, и будь поближе к лесу, к заступнику несменному твоему. — Прощай же, мама! — воскликнула Снегурочка. — До гроба благодарна тебе буду за дар любви, за радость исцеления. Ах, какое сокровище храню я в груди моей! Ребенком прибежала Снегурочка в зеленый лес, выходит девицею счастливой! Снесу мой клад тропинкой неизвестной. Одна лишь я по ней бродила, Лешим была протоптана она нарочно для меня. — Прощай, дитя, до нового свиданья, ты матери советов не забудь... — пронеслось в предрассветной дымке и Весна-Красна канула в озеро, передав поводья небосклона Ярило-Солнцу. В то же мгновение разжалась хватка растений и Леший тяжело рухнул на землю. Снегурочка, тихо напевая что-то и кружась, входила под сень деревьев. — Снегурушка..! Боясь, что перед ним лишь призрак, лишь тень прекрасного виденья, он кинулся вперёд. — Леший! — ахнула девушка и, весело смеясь, бросилась к нему навстречу. Будто весеннего дыхания ветерок обняла она его за шею и тихо прошептала: — Ах Леший, милый Леший! Не успел ещё ошеломлённый лесовик ответить на её объятия, как девушка вдруг быстро отстранилась, с испугом заглянув ему в глаза. — Прости меня, мой милый Леший! Ты прав был, нет среди людей того, чего бы лес не смог мне даровать. Чего бы ты, мой первый друг, не дал бы мне! Но ты, должно быть, злишься на меня? За то, что оттолкнула я тебя, за ссору нашу и за спор... За всё за это прости меня, мой друг, мой друг любезный! Леший смешался. Слёзы радости и страха одновременно подступили к его глазам. — Не сержусь я на тебя, Снегурочка, — наконец хрипло проговорил он, отводя взгляд. — Не могу и мига одного злость на тебя держать. Лишь бы хорошо с тобой всё было — а большего мне и не надо. — О милый, милый мой! — воскликнула Снегурочка. — Сердечко мне моё всё шепчет о любви. И с ней моя трепещущая грудь к твоей груди прижмётся. Она вновь обвила его плечи, на этот раз нежно, нерешительно, почти робко. Леший ощутил, как сердце его дрогнуло, застыло на мгновение, а затем забилось часто-часто, как белогрудый дятел, стучащий по стволу. Счастье с головой захлестнуло его и, прижав Снегурочку к себе, он не сумел сдержать слезы, и они покатились по его лицу, падая на её мягкие кудри. — Отчего же ты плачешь, мой милый? — Снегурочка отстранилась и провела рукой по его щеке. — Люди плачут, когда им больно и тоскливо. Я глупое что-нибудь сказала? Обидела тебя нечайно? Тогда прости меня... — От счастья, Снегурушка, мои слёзы... Люблю тебя..! И мочи нет сказать! Лицо Снегурочки будто осветилась изнутри мягким светом. — Не говорил ты прежде мне такого! Неужто это правда и любишь ты меня, когда и я тебя люблю..? Заместо ответа Леший вдруг усмехнулся. — Знаешь, как больно было видеть мне тебя у Леля? Когда ты слушала его пастушечьи напевы иль взять из круга лишь себя просила... Тогда, когда сердечко заболело, и понял я, где чувство в нём живёт... — Неужто всегда был рядом ты со мной и видел это всё? — воскликнула Снегурочка. — И как же ты терпел, любимый! Зачем страдал, почём не махнул на глупую Снегурочку рукою? — Да разве же я мог..? — Леший неловко развёл руками. — Тебя оставлю — и сердце не на месте... Мне легче было знать, что рядом я и, если что, тебя закрыть сумею от беды. Кроны над их головами качнулись и нежные зелёные листочки окрасились в пшенично-золотой. Леший невольно вздрогнул. — Скорей уйдём отсюда! — воскликнул он, схватив Снегурочку за руку. — Светает! Раз сердце твоё отныне мне принадлежит, хоть жизнью заплачу, а схороню тебя от жарких глаз Ярилы! Леший уже потянул её за собой в спасительную лесную тень, но сзади вдруг раздался возглас: — Снегурочка! Девушка вскрикнула. С другой стороны поляны стоял Мизгирь. — Снегурочка, мои слабеют силы. Всю ночь тебя ловлю, остановись, молю, хоть на одно мгновение! Он протянул было к девушке руку, но Леший быстро выступил вперёд, закрывая её своим телом. — Ты к ней не подойдёшь! Любви не станешь домогаться силой, покуда я стою меж вами! Мизгирь невольно отступил на шаг назад, и взгляд его скользнул по светлеющему небосводу. — Уже рассвет... Не жить мне более среди людей. Снегурочка! Коль сердце есть в груди твоей, меня ты не покинешь, даруешь мне спасение! Я за твою любовь... — Не смей, паучьское отродье! — воскликнул Леший, и облик его стал страшен — глаза засверкали, ноздри раздулись, руки стали похожи на ветки, пальцы потянулись к Мизгирю. — Как смеешь ты у ней просить спасенья? Как смеешь умолять её о чём-то? После того, что сделал, как можешь её ты чувством попрекать?! По знаку Лешего длинная и гибкая ветка со свистом опустилась на спину Мизгиря. Купец вскрикнул и отскочил в сторону, пытаясь бежать, но другая ветвь опуталась вокруг его ноги, не давая сделать ни шагу. Второй удар пришёлся ему на плечи. Глухо застонав, Мизгирь рухнул на колени, тщетно пытаясь прикрыть голову и шею. — Что посеешь, то и пожнёшь! И кару свою ты сам, собственноручно заслужил! — воскликнул Леший, и рука его взметнулась для решающего удара. Как вдруг нежные девические пальцы коснулись его шершавого плеча, удерживая руку от страшного приказа. — Пощади его, милый Леший..! — прошептала Снегурочка. — Позволь ему уйти своей дорогой... Рука лесовика медленно опустилась. Мизгирь, не чувствуя больше опасности, осторожно приподнял голову. — Видишь! — громом пронёсся над всей поляной голос Лешего. — Её ты недостоин! Ты посмел на честь её девичью покуситься, она же пощадить тебя молит! Кабы не она, лежать тебе сейчас в болоте, кикиморам на потеху, русалкам да водяным на посмеяние! Но будь по-твоему, Снегурочка... Леший вновь махнул рукой, и взгляд Мизгиря оказался прикован к его ладони. — Иди, ступай же прочь отсюда, — продолжал лесовик, заставляя купца двигаться вслед за его рукою. — Вновь выйди к людям, тебя они отправят во изгнание. С зверями дикими, с такими, как ты сам, будешь проводить свои и дни, и ночи. Однако ж помни — в наш Лес Заповедальный тебе пути закрыты навсегда! А коли вдруг приблизится посмеешь — не осерчай, не выйдешь вновь на свет. Уж я сумею уломать Мороза — он разрешит мне с тобой расправится по-нашему, по-лесовому! Теперь ступай же прочь! Повинуясь взмаху сучковатой руки, Мизгирь поднялся с колен и медленно побрёл вглубь леса. Пару раз он неуклюже ударялся головой о большие серые стволы, и в эти мгновения на губах Лешего мелькала быстрая ехидная улыбка. Но наконец фигура купца исчезла меж деревьев. — Теперь и нам уйти пора, — Леший развернулся к Снегурочке, и лицо его вновь стало озабоченным. — В тени деревьев не найдёт тебя Ярило-Солнце. Снегурочка взяла его за руку, притянула к себе и быстро поцеловала в щёку. — С тобою я идти готова, куда бы ни повёл меня. Леший крепко сжал её ладонь и быстро направился вглубь леса. Деревья густо сплетали над ними свои ветви, а стволы поспешно расступались, открывая лесовику и спутнице его удобные и ровные тропинки. — Иду с тобою рядом и не могу налюбоваться... — шептала Снегурочка, прильнув к Лешему. — Всю жизнь тебя я знала и выросли мы вместе, а всё ж волнения такого со мною не бывало, не замечала я, как ты красив, как статен, как высок... Почаще будь таким, любимый! В всяком ты обличае прекрасен, а всё же юношей всего милей. — Коль хочется тебе, то так и будет, — лицо Лешего, не знающее, кажется, смущения, украсила неловкая улыбка. — Прости меня, коль напугал тебя своим обличьем в гневе... — Ах нет! — воскликнула Снегурочка. — Ты спас меня, себя не пожалел! Я Леля всё звала, он не пришёл, он обманул и променял меня. Один лишь ты со мною был без роздыха, без перерыва. Лишь ты мне помогал и рядом был всегда. Леший развернулся к ней, ласково прижал к груди и осторожно, словно боясь, что Снегурочка растает от его прикосновения, поцеловал её в висок. Он хотел что-то ещё сказать, добавить, но вдруг зимней стужою повеяло в лесу. Завыл внезапно налетевший холодный ветер, заходили, зашатались испуганно деревья и мелкая снежная крошка замелькала среди их стволов. — Отец! — ахнула Снегурочка. — Снегурка! — громовым раскатом пролетело над лесом, и в вихре снежинок предстал пред ними Дед-Мороз. Заледенела земля под его ногами, осыпались листья с деревьев, замолчали испуганно птицы. — Забыла ты слова мои, Снегурка! — голос Мороза звенел гневом. — Осмелилась на сам Ярилин день любовь себе девичью попросить! — Прости меня, отец... — Снегурочка поникла головою. — Но без любви мне жизни нет на свете. Ведь все должны любить, природой так предписано для всех! — Вздор! Пятнадцать лет жила, не мене проживёшь! А ты! — колючий взгляд Мороза обратился в Лешему. — Как ты посмел коснуться руки дочери моей? Ты к ней приставлен был во услуженье, как слуга, не как любовник! Дед-Мороз взмахнул своим посохом и направил его в грудь лесовику. Но тот не дрогнул и не выпустил руки Снегурочки, напротив, лишь крепче сжал её ладонь. — Мороз великий, — он сделал шаг вперёд и низко поклонился. — Тебе немало я служу и верою, и правдой. Позволь же мне просить о милости твоей! Я со Снегуркой рядом вырос и знал её всю жизнь. И лесовики любить умеют, а сердцу не прикажешь... Не смел бы я взаимности просить, однако же любовь не так распорядилась. Прошу тебя, великий Дед-Мороз, благослови нас на любовь да счастье! Густые белые брови Мороза сошлись к переносице, но посох медленно опустился. — Вижу я, что дерзок ты воистину немало, однако ж честен и дочь мою от сердца любишь. А что же скажешь ты, Снегурка? — О, отец! Спроси меня сто раз, сто раз отвечу, что я люблю его! — откликнулась Снегурочка, крепко сжимая руку Лешего. — Мне ближе и дороже его уж нет и никого не будет! Никогда он не был для меня слугой, но другом был мне верным. Кого ж теперь любить мне, если не его? Не сыскала я у людей того, чего найти хотела. Мне песен их милее жаворонка пение, домов да избок неказистых — высокие деревьев ство́лы, любви их странной, горькой и обманной дороже мне любовь лесная — и чистая, и светлая, такая, как у птиц бывает вольных! Прошу тебя, отец, своё нам дай благословение! Не переставая держаться за руки, Снегурочка и Леший опустились на колени. Мороз глубоко вздохнул. — Ну, по-вашему пусть будет, дети. Может, и Ярила уж спокоен станет, узнав, что хоть любовь познала ты, Снегурка, а всё ж в лесу, меж нас осталась. Благословлю тебя я, дочка. Живи же ты в лесу родном, не зная горя и несчастий, — он взмахнул рукой, и над молодыми закружился маленький вихрь снежинок. — Однако же нельзя мне здесь надолго оставаться, — взгляд Деда-Мороза скользнул по залитому восходом небу. — Ярилы время наступает, моё ж давно прошло. — До новых встреч, отец! — воскликнула Снегурочка, поднимаясь. — Благодарю тебя за радость я душевно! Свою Снегурку не забудь; тебя ж мы дожидаться станем. — Прощай же ты, Мороз великий, — откликнулся Леший с поклоном. — Вовеки тебе благодарен я буду за счастье, мне данное тобой. Улыбка украсила суровое лицо старика. — Прощайте, дети. Ты, Леший береги Снегурку, а ты же, дочка, женой ему хорошей будь — и верною, и честной. Ну, в добрый путь! Снова поднялся холодный ветер, взметнулась позёмка по светлому лесу, и в снежном вихре растворился Дед-Мороз, уносясь в далекие холодные края. И вновь в лесу запели птицы и где-то зажурчал весёлый ручеёк. Снегурочка и Леший рассмеялись и, взявшись за руки, слились в тёплом и нежном поцелуе.