23. Вы сошли с ума?

Е.К: - Здесь с роду не было телефона, деточка.        Свекровь сказала это у самой двери, Люся снова попыталась толкнуть дверь, но все было бесполезно. Л: - Елена Константиновна, откройте. Е.К: - Посиди здесь со мной, милая. Я не позволю, чтобы моего внука воспитывал чужой человек.        Актриса начинала злиться и стукнула кулачком в дверь. Л: - О чем вы говорите? Я не понимаю. Откройте немедленно! Е.К: - Только Костя уехал из Москвы, как ты сразу прыгнула в объятия Кобзона. Я видела, как вы целовались в парке. Бессовестная. Ты еще замужняя женщина. Вот я и решила, посидишь тут до родов, это всего месяц, потом я заберу внука, и мы уедем, он тебе все равно не нужен. Л: - Вы... Вы сошли с ума?        Люся осмотрелась вокруг, ей стало страшно от слов свекрови. В комнате стояла большая кровать, шкаф, небольшой столик и стул. Все было очень просто обставлено, но со вкусом.        Единственное окно выходило в сад за домом, за стеклом были решетки, но девушка подбежала к окну, раскрыла его и начала кричать. Е.К: - Не трать силы, тебя никто не услышит. Соседи не вернутся до октября. Люся, я не желаю тебе зла. Все, что ты попросишь, я принесу.        Люся какое-то время еще пыталась кричать, она разбила горшок с цветами о решетку за окном, перевернула столик и отбросила стул, но силы быстро заканчивались, и она, тяжело дыша, осела на пол у окна, не в состоянии принять то, что она теперь пленница собственной свекрови и эта вся ситуация не розыгрыш.        Девушка обдумывала, как ей выбраться, нужно было каким-то образом покинуть дом, а там Люся бы уже смогла убежать или докричаться до соседей. В таком странном задумчивом состоянии актриса провела несколько часов. Неожиданно маленькая дверца внизу двери, которая предназначалась для кота, приоткрылась, и в нее просунули кружку с чаем и тарелку с оладушками. Актриса вздрогнула и подошла к двери. Она говорила очень спокойно. Л: - Елена Константиновна, вы совершаете преступление. Я не ваша пленница. Пожалуйста, давайте вы откроете дверь, мы обнимемся и забудем об этом происшествии. Е.К: - Покушай, милая. Может быть, хочешь еще чего-то? Я приготовлю.        Женщина словно не слышала Люсю и говорила милым убаюкивающим тоном, который только больше распалял в Гурченко огонь ненависти и протеста. Л: - Мне нужно в туалет. Выпустите меня, я обещаю, что не сбегу.        Гурченко решила пойти на хитрость в надежде, что женщина все же откроет дверь. Е.К: - Там за кроватью в углу стоит ведро. Л: - Вы что издеваетесь?!        Актриса сжала кулачки, но она была совершенно беспомощна в этой ситуации и понимала, что криками ей вряд ли удастся уговорить свекровь. Е.К: - Люсенька, немного неудобно, но пока так. Л: - Елена Константиновна, ведь вы тоже были в моем положении. Вы знаете, как это не легко, особенно в последний месяц. Мне нужны прогулки... Свежий воздух... И элементарно средства гигиены. Нужно наблюдаться у врача. А вы заперли меня.        Люся была в отчаянии, она готова была расплакаться и пыталась достучаться до совести свекрови. Л: - Меня ведь будут искать... Костя и папа.        Девушка решила не упоминать Кобзона, чтобы не накалять обстановку. Е.К: - Посиди пока, потом посмотрим, может, станешь посмирнее, и я буду с тобой выходить на прогулку. А на счет Кости не волнуйся, скажу, что ты со своим бывшим укатила.        Люся кусала губы, часы показывали три часа дня, а это означало, что медсестра уже приходила и не застала девушку дома. Актриса задавала себе вопрос: "через сколько дней ее хоть кто-нибудь начнет искать?". Надежда была только на Иосифа, но он должен вернуться только через три дня. Да и вряд ли ему придет в голову искать ее на даче у матери Купервейса.        Люсю охватила паника, малыш в животе болезненно начал пинаться и девушка невольно простонала. Она услышала за дверью шорохи, свекровь точно стояла у двери с другой стороны и все слышала. Гурченко специально простонала чуть громче, потом еще и еще. Л: - Елена... Константиновна... Мне не хорошо... Мне нужна помощь... И врач... Пожалуйста... Е.К: - Что такое? Люся? Люся, не молчи!        Девушка молчала и тихо стояла у двери. Защелка щелкнула, дверь открылась, и в комнату вошла испуганная Елена Константиновна.        В этот момент актриса выбежала из комнаты, она быстро направилась к входной двери, чтобы выйти из дома на улицу. Е.К: - Стой! Вернись!        Свекровь развернулась и спокойно пошла за невесткой. Люся пыталась открыть дверь, изо всех сил дергая ручку и толкая ее, но она оказалась заперта. Девушка судорожно искала ключи поблизости, все еще не оставляя надежды выбраться. Она заколотила кулачками в дверь, как вдруг пухлая женская рука влепила ей такую пощечину, что Люся не смогла удержаться на ногах и отлетела в сторону на пару метров, упав на пол. Е.К: - Мерзавка! Я к тебе по-хорошему, а ты обмануть меня вздумала?        Гурченко сильно ударилась коленкой, ее щека горела огнем. Девушка не ожидала такого поступка от свекрови и даже немного была шокирована, пытаясь подняться. Но Елена Константиновна осадила ее обратно, надавив на плечи и какой-то невероятной хваткой для пожилой женщины, она схватила Люсю под руки и потащила обратно в комнату. Л: - Отпустите меня! Не прикасайтесь! Вы ответите за это!        Актриса пыталась сопротивляться, но ее сил не хватало, чтобы дать отпор. Елена Константиновна практически вкинула Люсю в место ее заточения и захлопнула дверь. Е.К: - Посидишь до завтра без еды и воды! Слишком прыткая, мерзавка! Это надо же, решила провести меня, а я и поверила!        Гурченко встала на колени перед дверью и ощутила резкую сковывающую боль в животе, которую она уже ощущала и раньше, но капельницы снимали этот спазм. Л: - Елена Константиновна, мне правда нужен врач... Я вам не говорила, но беременность очень сложно протекает...        Актриса говорила не громко, стараясь глубже дышать. Она гладила свой животик в надежде, что станет легче. Е.К: - Больше я не поверю твоим сказкам. Ты хорошая актрисулька. Сама виновата, не хотела по-хорошему.        Кобзон приехал на форум и заселился в гостиницу в обед. Он сразу же позвонил Гурченко, но трубку никто не поднял. Певец перезвонил через час, но ответа не было. Мужчина начинал нервничать, но готовился к выступлению и при любой возможности, где был телефон, он пытался дозвониться до Люси.        От переживаний во время выступления его голос дрожал, но этого никто не заметил. Как только он вернулся в гримерку, сразу же набрал Марка Гавриловича и аккуратно, чтобы не волновать мужчину, выпытывал, где его дочь. Но оказалось, что она не звонила и отцу целый день и не отвечала на его звонки.        Иосифа прошибло холодным потом, он судорожно думал, что делать. Певец узнал номер Купервейса и позвонил ему, парень уже должен был вернуться домой после гастролей. И: - Константин, это Иосиф. Где Люся? Не истери, как баба! Люся не берет трубку целый день и не звонила отцу, ты же понимаешь, что на нее это не похоже. Я боюсь, что ей могло стать плохо. У тебя остались ключи от квартиры? Съезди к ней. Блять, утром может быть поздно! Это твой ребенок и твоя жена! Позже выспишься! Я сам перезвоню.        Кобзон положил трубку и проскрипел зубами. И: - Какой же кретин.        Уже из гостиницы Иосиф снова позвонил на домашний номер Гурченко и трубку наконец подняли, но это был Купервейс. Он описал обстановку, но там не было ничего, что могло бы указывать на местонахождение актрисы.        Кобзон держал себя в руках и спокойно попросил Костю обзвонить больницы и всех знакомых, но внутри у него кипела кровь. Если бы певец мог, он бы не задумываясь вернулся в Москву, но он находился в Эстонии, и еще завтра ему предстояло одно выступление. В СССР выезд и въезд в другую страну на гастроли был возможен только по согласованию Министирства культуры, а за нарушение мужчину могли даже арестовать.        Иосиф не спал всю ночь, он созванивался с Купервейсом каждый час, но результатов не было. Певец подключил своих знакомых в КГБ, чтобы они помогли ему найти Гурченко. Через эту инстанцию узнали последние звонки актрисы, о чем певец немедленно сообщил Константину.        Константин тоже начал волноваться за свою все еще жену. Он обзвонил больницы и даже морги, звонил знакомым и друзьям, но о Люсе никому ничего не было известно. Пианист поймал себя на мысли, что у него прошла злость на Кобзона и он даже хотел, чтобы певец сейчас находился рядом и они объединили свои силы.        Когда Иосиф сообщил, что мать Константина звонила Люсе в день ее исчезновения, Костя поехал к ней, чтобы узнать о чем они разговаривали.        Елена Константиновна спокойно занималась домашними делами, она не заходила к своей пленнице, а только утром просунула завтрак в маленькую дверцу. Ей было только на руку, что Люся вела себя тихо. Когда женщина вдруг увидела у калитки силуэт своего сына, она занервничала, подбежала к старому проигрывателю и поставила первую попавшуюся пластинку, выкрутив громкость на максимум, чтобы Константин не услышал криков и стука Гурченко. В доме громко заиграла музыка и запел Вертинский, Елена Константиновна выбежала на крыльцо и раскрыла руки для объятий. Е.К: - Костенька, мой мальчик! Как я соскучилась. К: - Мама, у нас какой-то праздник?        Пианист поднялся по ступенькам и обнял мать. Е. К.: - Ты вернулся, это для меня всегда праздник.        Женщина обняла сына и расцеловала его в щеки. Костя хотел войти в дом, но мать не пустила его. Е. К.: - Давай на улице присядем в беседке, я в доме муравьев потравила. Откуда взялись - не пойму. Но сказали пару часов лучше не дышать этой химией. К: - Мамочка, ты не знаешь, где Люся?        Парень держал мать за руку и они медленно шли к беседке. Е.К: - Откуда мне знать, где твоя профурсетка! Может, укатила куда-нибудь с Кобзоном. К: - Да нет, мам. Она пропала. Просто как испарилась. Иосиф тоже ее ищет и Марк Гаврилович. Я боюсь, что с ней что-то случилось. Она не могла исчезнуть сама ни с того ни с сего.        Купервейс сел на скамеечку и тревожно вздохнул, помассировав свои виски. Е.К: - Найдется, вот увидишь. Наверняка специально скрылась, чтобы вы побегали. К: - Мама, Люся никогда бы так не поступила. Ты звонила ей вчера рано утром, может, она говорила, что хочет куда-то уехать?        Женщина забегала глазами, уголком фартука она вытерла свой лоб. Е.К: - Я?! И не припомню... Ах, да, я набирала, просто спросила про здоровье и всего-то. Ты же знаешь, что со мной она неохотно разговаривает. К: - Я боюсь за нее, мам... Так тревожно на сердце.        Костя хлопнул себя по коленям и встал, он почти не спал и громкая музыка, доносящаяся из дома, начинала сдавливать его голову. К: - Ладно, пойду я. Скоро автобус в город. Е.К: - Милый мой, может, покушаешь хоть?       Женщина спросила про еду, но сама взяла сына под руку и повела его к калитке, чтобы поскорее выпроводить. К: - Спасибо, мам, я не хочу. Нужно ехать. Люся найдется, и я к тебе на неделю приеду.        Константин поцеловал мать и вышел за калитку, в его голове еще долго играла повторяющаяся мелодия с пластинки: "В бананово-лимонном Сингапуре, в бури, Когда поет и плачет океан И гонит в ослепительной лазури Птиц дальний караван..."