27. Я счастлива

      Люся влетела в комнату, певец проснулся от крика и, подумав, что что-то случилось, сел на кровати. Актриса тут же забралась на него поверх одеяла и обняла за шею. Л: - Йося, мне дали роль! Главную роль! Я буду играть директора фабрики! В меня поверили, понимаешь? Не просто певичка, а директор!        Кобзон улыбнулся, осознав, что произошло. Девушка зацеловала сонное лицо певца, ее глаза сияли. И: - Я тебя поздравляю, котенок. Я в тебя всегда верил.        Иосиф держал ладонями девушку за ягодицы, от нее пахло морской водой и сладким арбузом. Оттого, что она находилась так близко, певца бросило в жар и заныло в паху. Кобзон осторожно снял с себя Люсю, усадив ее рядом и отвернулся, выдохнув, он тяжело сглотнул. Гурченко за плечо повернула его к себе и нависла сверху. Л: - Йось, что случилось? И: - Малышка, накинь что-нибудь сверху, и пойдем отметим твою роль.        Мужчина сжал колени и уперся ладонью себе в пах, чтобы скрыть от актрисы свое возбуждение. После родов у них еще не было близости, певец мучался, но все понимал и терпел, иногда делая сам себе разрядку в ванной.        Гурченко догадалась в чем причина и медленно провела пальчиками по руке певца, пробравшись под нее и ощутив в своей ладони его набухший орган. По ее телу пробежала приятная волна возбуждения.        Девушка стянула шорты певца вниз и пробралась пальчиками под нижнее белье мужчины. Она поцеловала певца за ухом, поглаживая рукой напряжённый мужской орган.        Кобзон еле сдерживался, чтобы не наброситься на актрису, он резко убрал ее руку и сел, отвернувшись. И: - Малышка, не мучай меня. Тебе ведь, наверно, еще нельзя...        Иосиф старался усмирить свои инстинкты, он переживал за здоровье любимой и смиренно выжидал, пока она восстановится. Гурченко обняла его сзади, провела руками вниз по мужской груди и прошептала возле уха. Л: - Уже можно...        Мужчина обернулся, держа актрису за руки, резко притянул ее за талию к себе и рывком опустил на кровать. Девушка взвизгнула, засмеявшись, певец целовал ее в шею и расстёгивал верх купальника. Кобзон проделал дорожку из поцелуев к низу живота любимой, чувствуя, как она немного дрожит.        Люся сама поцеловала певца, расстегнула его рубашку и стянула ее с плеч, с наслаждением провела ладонями по сильному торсу и плечам. Иосиф снял с девушки низ купальника и положил ее ножки себе на бедра, поглаживая пальцами ее эрогенную зону.        Люся вцепилась пальчиками в руки Кобзона возле локтей и томно задышала, но в то же время певец почувствовал, как она напряглась, будто бы хотела его оттолкнуть. Мужчина провел ладонью от лобка девушки вверх, обвел животик, прошелся между груди и навис сверху, остановив руку на тонкой шее. И: - Котёнок, ты уверена? Уже точно можно?        Люся кивнула, но отвернула голову, кусая губы. Иосиф уперся горячим достоинством ей в животик и за подбородок повернул ее лицо к себе. И: - Что-то не так?        Певец еле сдерживался, но видел сомнение в глазах любимой и поэтому медлил. Л: - Котик... Понимаешь... Я не хочу больше детей. Я не готова. И даже боюсь этого…        Актриса прошептала и опустила глаза, кончиками пальцев касаясь мужской груди. Она боялась, что эти слова обидят Иосифа, но не могла не признаться ему. Ей не легко давалась эта беременность, но боль от потери ребенка поселила внутри страх, что это повторится снова. И: - У нас есть Маша. Мы будем счастливы втроем. Я очень люблю тебя.        Певец покрыл краткими поцелуями губы любимой и медленно проник достоинством в ее лоно.        Кобзон всё понимал и не собирался настаивать на детях, он видел, какие страдания Люся испытывала во время родов и это произвело на него неизгладимые впечатления.        Иосиф медленно двигался и ловил каждое движение и каждый вздох любимой. От удовольствия у него бегали мурашки по спине, но он сдерживался от резких движений и громко дышал. Гурченко была немного скована, первое проникновение было слегка болезненным, девушке было морально тяжело расслабиться и полностью отдаться процессу.  Певец даже остановился, но Люся притянула его ножками ближе к себе и последующие движения уже сопровождались томными стонами.        Актриса чувствовала, как очень быстро внизу живота скапливается клубок наслаждения, и выгнула спинку. Возбужденная грудь актрисы часто вздымалась, Иосиф провел большим пальцем по набухшему соску. Женские пальчики сильно сжали мужские плечи, и девушка вздрогнула, протяжно вскрикнув. Кобзон совершил еще пару толчков и быстро вышел из нее, он застонал, сжав ягодицы, извергая свое семя в кулак. Мужчина вытер руку своими трусами и отбросил их на пол. Он лег рядом с Люсей и нежно поцеловал ее. И: - Любимая моя... Я так хочу, чтобы ты была счастлива.        Люся была окрылена и спокойна, полученный оргазм расслабил ее тело и мысли. Девушка положила голову на грудь Иосифа. Л: - Сейчас я счастлива...        Певец прикрыл их двоих одеялом, Люся водила пальчиком по груди мужчины. Л: - У меня есть любовь и работа... Я боюсь закрыть глаза. Вдруг, когда открою, окажется, что все это сон. Пусть это мгновение продлится... И: - Если твое счастье заключается в ролях, вот увидишь, ты будешь сниматься. Л: - Все же странно, что меня пригласили сниматься даже без проб.        Актриса подняла голову и испуганно посмотрела мужчине в глаза, приложив пальчик к губам. И: - Что здесь странного? Ты хорошая актриса, и режиссеры это видят по твоим работам в кино. Нет такой роли, которая у тебя не получилась бы. Ты у меня очень талантлива, я это знаю, как никто другой.        Мужчина обнял любимую и уложил обратно, он поглаживал ее плечико, загадочно глядя в потолок, и улыбнулся.        Кобзон искренне радовался за Люсю, он знал, что только работа вернёт ее к жизни. Хороших предложений в последнее время девушке не поступало, Иосиф видел, как это ранит любимую, хоть она это и скрывала.        Через две недели певец должен быть ехать на гастроли в Ленинград, оставлять Гурченко одну он не хотел. Еще до отъезда в Крым, он узнал, что на Ленфильме сейчас идут пробы на главную роль в новый фильм Трегубовича, и решил действовать. Это был шанс, чтобы Люся поехала с ним. Кобзон нанес визит Екатерине Фурцевой, у которой он был на хорошем счету, и на следующий день Люсю утвердили на главную роль без проб по настоянию министра культуры.        Иосиф верил в талант Люси, но понимал, что сейчас ей нужна помощь. С Фурцевой они договорились, что их разговор останется тайной для всех и тем более для Люси.        Именно роль директора и эта картина "Старые стены" дала Гурченко вторую жизнь в мире кинематографа и в искусстве. Девушка снова расцвела, теперь ей стали предлагать совершенно разные роли, и она даже могла выбирать.        Стена забвения рухнула, Люся была погружена в любимую работу, в семье тоже царили мир и любовь. И когда у актрисы брали интервью для журнала, ее спросили, что такое счастье, она не задумываясь ответила: "Счастье, когда ты уходишь из дома на свою любимую работу, — любимее и радостнее ничего в жизни нет. И, усталая, измученная, отдавшая все потенциальному зрителю, который придет через какое-то время в кинотеатр, ты идешь, бежишь домой, потому что там счастье, там тепло, там радость, там тебя ждут. "