26. Цена месяца

      Иосиф увидел маленькое посиневшее тельце, измазанное кровью, которое закутали в пеленку. Перед глазами мужчины все поплыло, он схватился руками за край кушетки, пытаясь удержаться на ногах, но с грохотом шмякнулся на пол.        Люся этого не видела, она только что до боли сжимала руку певца, а сейчас не могла пошевелить даже пальцем. Она была так измождена, что, как только малыш появился на свет, актриса облегченно выдохнула и погрузилась в глубокий обморок.        Кобзона быстро привели в чувство, ему было неловко, еще никогда с ним не случалось такого, чтобы он терял сознание от пережитых эмоций.        Гурченко увезли в реанимацию, она пробыла без сознания почти сутки. Утром она пришла в себя, и ее перевели в палату. Иосиф все это время ждал в коридоре, не уезжая из больницы. И: - Любимая моя... Напугала нас всех. Но теперь ты пойдешь на поправку. Все будет хорошо.        Мужчина взял актрису за руку и поцеловал каждый ее пальчик, он нежно погладил хрупкую ладонь и улыбнулся, желая приободрить любимую. Люся молчала и не сводила с Иосифа глаз. И: - Марк Гаврилович приезжал вчера вечером. К тебе никого не пускали. Зато он накормил меня домашними котлетами. Я соскучился по котлетам Елены Александровны.        Температура у Люси еще держалась, но чувствовала она себя гораздо лучше. От слабости у нее немного кружилась голова, но она все понимала, что вокруг нее происходит какой-то фарс: врач не отвечал на ее вопросы о ребенке и Иосиф сейчас заговаривал ей зубы.        Девушка с тревогой смотрела на Кобзона, в ее голове кружились самые страшные опасения и догадки, но актриса не решалась напрямую спросить.        Певец не мог подобрать слов, чтобы сказать о смерти малыша, и как мог оттягивал этот момент. Он провел пальцами по волосам актрисы и наигранно изображал радость. И: - Костя тоже приходил. Умолял простить его мать. Она еще вчера сбежала в Израиль.        Люсе было совершенно не интересно слушать ни про Костю, ни про его мать. Она молча смотрела в глаза певца и ловила каждую эмоцию, каждый жест в ожидании услышать хоть слово про ее ребенка. И: - Я добьюсь, чтобы эту женщину минимум лет пять не пускали в СССР. Л: - Йося... И: - Да, моя родная...        Кобзон опустился ниже и кусая губы изнутри, нежно смотрел на Гурченко, в его глазах заблестели слёзы. Люся все поняла и без слов, материнское сердце нельзя было обмануть в этот момент.       Девушка разжала кулачок и протянула Иосифу цепочку, которая с того момента, как она сорвала ее с шеи, находилась у нее в руке. Л: - Я порвала твой подарок... Прости...        Эта фраза прозвучала так нелепо и мелочно в сложившихся обстоятельствах, но таким образом актриса невольно попыталась избежать суровой действительности. Певец приподнял Гурченко и крепко прижал к себе, они оба не смогли сдержать слез и разрыдались друг у друга на плече. Люся не могла поверить, что ее малыша больше нет.        Актрису выписали только через неделю, когда миновала угроза ее здоровью и ослабленный организм немного окреп. Кобзон добился для Люси лучшей палаты и почти все время был рядом. Костя еще один раз попытался попасть к жене, но она сама не захотела его видеть.        В день выписки приехал Марк Гаврилович, он видел, как Иосиф ухаживает за его дочкой и сменил свое категоричное настроение по отношению к бывшему зятю. М.Г: - Чичас усе паедем к нам дамой. Нельзя маей клюкувке адной быть.        Марк Гаврилович сидел с Иосифом в коридоре больницы и крутил в руках свою шляпу. И: - Она не одна, я всегда рядом. М.Г.: - Усигда, да не усигда. Я баюсь за нее. Што там в ее галовке чичас. А у нас пад присмотром будит. Мне так спакайней.        Кобзон хотел возразить, но и сам понимал, что так будет лучше. Он обреченно вздохнул и уставился в пол. Тяжелая рука Марка легла на его плечо. М.Г.: - Ни вздыхай. Если дочурка захочит, то и ты у нас оставайся. Я супрать ее воли ни пайду.       Мужчины вместе вошли в палату, Гурченко уже была собрана и стояла в коротком черном шелковом платье у окна, обняв себя руками. Ее волосы были аккуратно собраны, легкий макияж и на щеках было много румян, чтобы придать бледной коже более-менее здоровый вид.        Иосиф приметил, как Люся была хороша, изящные ножки, тонкая талия, невозможно было даже представить, что всего неделю назад она родила. Только глаза девушки были пустыми и печальными, а взгляд отрешённым. И: - Люсенька, а мы за тобой.        Кобзон улыбнулся и приобнял девушку. Марк Гаврилович взял небольшую сумку. М.Г: - Усе собрали? Едем да нас. И: - Малышка, твои соседи устроили ремонт и раскурочили трубы в ванной. Сейчас весь подъезд остался без воды. Погостим несколько дней у твоих родителей?       Певец придумал историю про соседей и подмигнул Марку, потому что знал, что иначе девушка не согласится. Люся только молча посмотрела на отца и кивнула.        Гурченко была подавлена, она тяжело переживала потерю ребенка, винила в этом себя, но все эмоции держала внутри, не давая им волю, чтобы не волновать отца. Девушка почти все время лежала в кровати и ни с кем не разговаривала. На третий день ей очень захотелось сладкого чая, и она вышла из комнаты.        Марк Гаврилович, Лёля, Иосиф и Маша находились в гостиной. М: - Деда, а правда, что мой маленький братик теперь на радуге?        Иосиф встретится глазами с Марком и опустил взгляд. М.Г.: - Правда, Машенька. Он завсигда будит наблюдать за табой с облачка и аберегать.        Елена Александровна поставила кружку с чаем на стол. Е.А.: - Жаль, что так случилось. Вот она - цена месяца. Еще бы немного походить Люсе, и может, удалось бы спасти нашего ангелочка. Актриса слышала разговор своей семьи, стоя в коридоре. Ее никто не видел, и она хлопнула дверью, чтобы прекратить этот тяжелый для нее разговор. Марк Гаврилович сразу заулыбался и с хрустом откусил сухарь с изюмом. М.Г.: - Клюкувка, а мы тут чаем балуимся. Идем с нами пасидишь. Не те уже у миня зубы, ох не те. Нада на печенье перехадить.        Кобзон привстал, подал Люсе руку и усадил ее рядом с собой на диван. Леля налила дочке чай. И: - Люсь, у меня хорошая новость есть. Тебя приглашают выступить на дне города в Харькове. Поедем?        Глаза девушки оживились, она посмотрела на отца, Иосиф подмигнул Марку. Л: - В Харьков?        Девушка немного растерялась, она любила свой город детства всем сердцем. М.Г: - Поезжай, дочурочка, там абизатильна встреться с дядей Гришей, я иму табак передам. Расскажишь, как мы тут шикоу́на живем. И Розе привет передашь ат самага лучшиго её саседушки.        Мужчина поправил ворот рубашки, словно павлин, распушивал перья. Е.А.: - Марк.        Елена Александровна шикнула на мужа и запустила в него маленькую подушку с кресла. Все дружно засмеялись и даже Люся улыбалась впервые после случившегося. Иосиф обнял ее за талию и прижал к себе.        Кобзон и Гурченко уехали в Харьков, Люсю там очень тепло встретили, она выступила на концерте, посвященном дню города, любовь зрителей возвращала девушку к жизни.        Сразу из Харькова Кобзон увез Люсю в Крым, чтобы она сменила обстановку и отдохнула у моря. Певец снял домик, чтобы побыть с любимой только вдвоём и без посторонних глаз.        Люся лежала у бассейна, спрятавшись от яркого солнца под зонтик. Иосиф сходил на рынок, купил фруктов и прилёг отдохнуть в доме. Палящее солнце его быстро утомляло.        В калитку постучал почтальон и вручил Гурченко телеграмму от Марка Гавриловича. Девушка была в красивом купальнике с бантом на груди и, немного смущаясь, подписала бланк о получении. Закрыв калитку, актриса пробежала глазами по строчкам и побежала в дом. Л: - Йося! Йося!