Глава 36. Тяжесть принятых решений

      Утро в мэноре было серым и тихим. Сад ещё дышал ночной прохладой, на траве серебрилась роса и даже птицы будто не спешили приветствовать новый день.       Сквозь тонкую дымку тумана пробивались первые лучи солнца, мягко скользя по стенам спальни. Гермиона уже давно не спала. Лёжа на боку, она следила, как свет медленно перебирается по ковру, и чувствовала, что снова встречает новый день с усталостью.       Драко всё ещё спал рядом, его лицо было спокойным, но даже во сне на его лбу залегла напряжённая складка. Ему снова снились кошмары. Она задавалась вопросом, смогут ли они вернуться к нормальной жизни?       — Ты опять смотришь, — раздался хрипловатый голос Драко.       Гермиона вздрогнула.       — Я думала, ты спишь, — тихо ответила она.       Драко молча придвинулся ближе, обняв её за плечи, и положил подбородок на её макушку.       — Сплю, когда ты рядом… — он оставил лёгкий поцелуй на её макушке.       К полудню они разделились. Гермиона и Гарри отправились в Министерство, чтобы проверить архивы.       Стены Министерства встретили их привычным величием, но за этим блеском скрывалось что-то ещё. Люди спешили по коридорам, многие бросали на Гермиону удивлённые взгляды. Произошло много событий, и люди шептались. Впрочем, как и всегда. Они шептались, когда маглорождённая ведьма поступила в Хогвартс, когда стала лучшей на курсе, когда помогла Гарри Поттеру изменить ход войны, когда её приняли в Министерство, когда стала второй после министра и, наконец, когда вышла замуж за Драко Малфоя. Последнее обсуждалось обществом более активно.       Она старалась не обращать внимания, сосредоточившись на сегодняшней задаче.       Гарри шагал рядом, непривычно серьёзный.       — Думаешь, мы найдём там что-то? — спросил он, когда они свернули к секции архивов.       — Если Кингсли действительно был связан с Пожирателями, след должен остаться. Даже самые тщательно скрытые связи иногда прорываются наружу, тебе ли не знать? — Гермиона говорила твёрдо, но внутри её терзали сомнения.       Гарри нахмурился.       — Скажи честно, — начал он после долгого молчания, — ты и правда веришь, что Кингсли мог работать на Пожирателей?       Гермиона подняла голову. Её глаза блеснули удивлением.       — Я верю в то, что люди способны на большее предательство, чем мы думаем.       — Это звучит очень… по-малфоевски, — усмехнулся Гарри, но в его голосе чувствовалась горечь.       Она слабо улыбнулась.       — Я и есть Малфой, Гарри.       В архиве пахло пылью и старой кожей. Длинные ряды стеллажей уходили в полумрак, будто бесконечные.       Гермиона быстро пролистывала свитки, пергаменты, досье. Часть документов была заколдована, приходилось тратить драгоценные минуты на снятие защитных чар. Действовать нужно было осторожно.       Гарри, наклонившись над пожелтевшим листом, вдруг нахмурился.       — Вот, смотри… Тут упоминается тайная встреча нескольких высокопоставленных чиновников. Дружественная встреча? И среди них есть министр Франции… а вот тут инициалы…       Гермиона потянулась к листу, скользнула пальцами по выцветшим буквам. Её сердце забилось быстрее.       — Кингсли Шеклболт, — Гермиона шепнула, словно имя могло ожить в воздухе. — Но этого мало. Может быть совпадение. Министры часто встречаются.       Они продолжали копаться ещё час. Мелкие детали складывались в хрупкий узор: тайные переводы средств, странные задержки с приказами, исчезнувшие дела. Всё это не давало прямых доказательств, но намекало на глубокую сеть.       — Никаких следов, только намёки, — наконец сказала Гермиона, откидываясь назад.       Гарри усмехнулся без радости.       — Кингсли не похож на дурака, конечно, он не хочет, чтобы мы их нашли.

***

      Тем временем Драко и Блейз направились к старому дому на окраине Лондона. Когда-то здесь жил один из приближённых Лорда, которому удалось избежать Азкабана.       — Чудесное место, — буркнул Блейз, морщась.       — Тебе ли жаловаться, — сухо отозвался Драко. — Ты ведь всегда говорил, что ненавидишь роскошь родовых поместий.       — Это не значит, что я люблю заброшенные и гнилые дома, — парировал Блейз.       Дом встретил их запустением. Выбитые окна, облупившаяся краска, заросший сад. Но внутри дома пряталась тёмная магия. Драко чувствовал её кожей. Вязкую, старую, опасную. Она пропитала всё вокруг, отравляя землю и стены.       — Ты уверен, что нам это нужно? — пробормотал Блейз, оглядываясь.       — Уверен, — отозвался Драко. — Он единственный, кто может дать нам ответы.       Драко и Блейз сидели в тёмной гостиной, где запах сырости, тяжёлые портьеры, узкие окна — всё говорило о том, что хозяин этого места не привык пускать к себе гостей.       — Думаешь, он заговорит? — вполголоса спросил Блейз, лениво вертя палочку в руках.       — Заговорит, — спокойно ответил Драко, и в его голосе не было ни тени сомнения.       Дверь заскрипела, и в комнату вошёл худой мужчина с глубоко запавшими глазами. Его лицо было знакомым по старым фотографиям, но мука лежала на его плечах.       — Драко Малфой, — протянул он, словно пробуя имя на вкус. — Я ждал, что однажды ты придёшь.       Драко скрестил руки на груди.       — Мне нужны ответы.              — Ответы всегда дорого стоят, — мужчина усмехнулся и поднял на них глаза. — Какую цену ты готов заплатить?       — Ты ведь не галлеоны имеешь в виду? — с убийственным спокойствием спросил он.       — Деньги? — мужчина фыркнул. — Что мне от ваших монет? — он обвёл рукой помещение, в котором они сидели. — Я питаюсь другим, — его взгляд упал на Драко. — О чём ты хочешь знать? — хрипло произнёс он.       — О Кингсли Шеклболте, нам нужны доказательства… — произнёс Драко медленно, и в комнате повисла тишина.       — Доказательства… — мужчина наклонил голову, будто смакуя это слово. — Как вы наивны. Всё, что было, уже переписали. Чистые страницы, новые имена.       — Ты был тенью Пожирателей, кому, как не тебе, знать больше других, — холодно произнёс Драко.       Собеседник подался вперёд, его глаза сверкнули.       — Твой уважаемый министр слишком часто был там, где удобнее всего было Лорду. Но ты и сам это знаешь, не так ли? — мужчина не сводил глаз с Драко.       — Ты хочешь сказать, что Кингсли работал на Лорда? — сухо спросил Блейз.       — Я ничего не утверждаю, — усмехнулся мужчина. — Но… вспомни, Драко. Сколько раз твой отец упоминал Шеклболта? Сколько раз говорил, что этот аврор «всегда оказывается не там, где нужно»? Ты ведь слышал, не так ли?       Слова ударили по нему, как ледяной ветер. Перед глазами Драко вспыхнули обрывки разговоров за закрытыми дверями.       — Ты ведь всё помнишь, — не унимался он.       Блейз встал между ними, положив ладонь на плечо Драко.       — Успокойся. Ему выгодно нас провоцировать.       — Нет, — прошипел Драко, но сделал шаг назад. — Ему выгодно лгать.       Мужчина снова рассмеялся. Иногда правда звучит хуже лжи. Поэтому люди выбирают верить в ложь, если она удобнее.       — Говори всю правду! — потребовал Блейз.       — Хорошо. За два месяца до падения Лорда была тайная встреча в Хогсмиде, кажется. Присутствовали трое из Министерства. Один из них носил мантию, вышитую знаком Аврората.       Блейз нахмурился, но промолчал. Драко же смотрел прямо, его взгляд был тяжёлым.       — Ты даёшь лишь тени. Нам нужны имена, — потребовал Драко.       Мужчина усмехнулся.       — А за имена придётся платить куда дороже, чем вы думаете.       Они вышли из дома в полной тишине. Воздух снаружи показался почти чистым, хотя сад всё так же пах сыростью.       — Он лгал, — первым нарушил молчание Драко.       — Или говорил слишком много правды, — заметил Блейз.       Драко сжал кулаки.       — Что он имел в виду, когда говорил, что ты и сам всё видел?       Блейз внимательно следил за реакцией Драко.       — Ничего, — холодно ответил Драко.       — Тебя пугают твои собственные воспоминания, — голос Блейза был ровным. — Гермионе это не понравится?       Драко резко обернулся, их взгляды встретились.       — Я не позволю прошлому управлять мной.       Блейз кивнул, но в его глазах скользнула тень сомнения.       В одной из гостиных мэнора горел камин, и его свет отбрасывал мягкие отблески на стены.       Несмотря на тепло, Гермиона вся съёжилась от холода. Хотелось укрыться от всего этого. Она сидела на краю кресла, её пальцы сжимали свиток так сильно, что костяшки побелели, но её взгляд был расфокусирован, казалось, что она перебирает все свои мысли в поисках ответов.       Гарри расхаживал вдоль каминной решётки, словно загнанный зверь. Блейз устроился у окна, задумчиво глядя на сад. Тео и Пенси сидели за столом, слишком близко друг к другу.       Драко вошёл последним. Его шаги были неторопливыми, но слишком громкими в тишине.       — Ну и лица у вас, — фыркнула Пенси, оглядывая всех. — Словно мы готовим похороны.       Тео бросил на неё быстрый взгляд.       — Возможно, так и есть, — пробубнил он, и Пенси изогнула бровь, глядя на него, крепче сжав его ладонь.       Гермиона нервно поёрзала на стуле.       — В архивах ничего такого нет, — первой заговорила она. — Ничего прямого, что можно считать доказательством.       В комнате повисла тишина. Гермиона сжала губы, а Гарри перестал шагать, опустившись на кресло, словно потерял силы.       — Он обманул всех, — его голос надломился. — Всё это время…       — Именно поэтому мы должны действовать осторожно, — добавила Гермиона, стараясь держать голос спокойным. — Мы не можем позволить себе ошибку. Мы имеем дело не с одним министром.       — Ошибки нам и не простят, — тихо заметил Блейз.       Он всё ещё смотрел в окно, но слова прозвучали так, словно он обращался ко всем сразу.       Пенси выпрямилась, она положила свою ладонь на руку Тео, опережая его вопрос.       — Подождите, что значит «не с одним министром»? — выпалила она.       Гермиона бросила быстрый взгляд на Драко и вернула своё внимание Пенси.       — Я думаю, что здесь замешан и французский министр, — твёрдо ответила она.       — Бонаккорд? — Пенси скривилась, как будто съела что-то кислое. — Отлично.       Казалось, что в комнате резко поднялась температура и стало труднее дышать.       — Если это правда, — тихо сказал Гарри, — значит, мы стоим против куда большей силы, чем думали.       — А если это ложь? — спросил Тео.       — Значит, кто-то хочет, чтобы мы поверили именно в это, — прозвучал ровный голос Драко.       В пламени камина плясали искры, и казалось, что само поместье слушает их, выведывая план.       — Вот и чудесно, — фыркнул Тео. — Мы в ловушке. Всё, что мы делаем, может оказаться шагом в пропасть.       — Тогда не делай шагов, — огрызнулась Пенси. — Сиди и жди, пока нас всех перебьют!       Тео метнул на неё взгляд, но промолчал.       Драко смотрел на Гермиону. Её глаза сияли решимостью, и именно это придавало силы ему самому. Он сжал её руку, не говоря ни слова.       — Я знаю, как доказать, что Кингсли причастен к Пожирателям, — в его голосе прозвучала непривычная усталость, — и доказать то, что он был предателем вашего святого Ордена.       Гермиона напряглась всем телом.       Гарри наклонился вперёд, его голос был низким, хриплым.       — И что же ты предлагаешь? — спросил он.       — То, что я должен был сделать давно, — ответил Драко. Его пальцы нервно сжались в кулак. — Вернуться в прошлое.       — Ты имеешь в виду… воспоминания? — спросила Гермиона.       — Да, — коротко сказал он. — У моего отца сохранились записи, которые он тщательно скрыл чарами. Я знаю, где их искать и как их открыть.       — Малфой, — протянул Блейз с сухой усмешкой, — ты понимаешь, что говоришь? Это значит снова открыть всё то дерьмо, которое ты пытался похоронить.       Драко встретил его взгляд холодно.       — Я не боюсь прошлого.       Гермиона почувствовала, как у неё сжалось сердце. Она положила руку на руку Драко, осторожно, словно боялась, что он уберёт её.       — Это запрещённые чары? — осторожно спросила она.       — Да, — коротко ответил он. — Это не просто тёмные плетения. Это магия рода. Она требует, чтобы я… отдал часть себя.       — Часть? — переспросил Гарри, прищурившись. — Да что не так с чистокровными…       — Душу, — вмешался Блейз. — Его усмешка была кривой, но глаза серьёзными. — Старые Малфои умели прятать тайны так, что за каждое слово нужно платить. И поверьте, платить нужно будет не галлеонами.       Гермиона побледнела, словно в её теле не осталось ни капли крови.       — Нет. Драко, это слишком опасно. Эти чары могут оставить шрамы, которые никогда не заживут… — начала быстро говорить Гермиона.       — Я уже ношу свои шрамы, — резко бросил он, но тут же вздохнул и смягчился. — Гермиона… если я не сделаю этого, мы так и будем гадать. А если Кингсли действительно предатель, каждая наша задержка стоит нам жизней. Тебе.       — Готов ли ты потерять часть себя ради этого? И готова ли твоя жена смотреть, как ты это делаешь? — сказала Пенси, глядя на Драко. — Если что-то пойдёт не так… — она замотала головой.       Гермиона встала, её глаза блестели.       — Я не позволю тебе пройти через это одному. Если ты решишься, я буду рядом. До конца.       Драко посмотрел на неё. На миг его маска спокойствия дрогнула и в глазах мелькнуло то самое — страх, который он никогда не показывал другим.       — Гермиона, — начал Драко, но она перебила его, её голос был звонким, дрожащим, срывающимся на крик.       — Нет, Драко. Я не позволю тебе снова лезть во тьму. Не позволю отдать себя магии, которая уже разрушила твою семью! Которая забрала Нарциссу!       — Ты думаешь, у меня есть выбор? — он шагнул ближе, его глаза полыхнули. — Пока мы сидим здесь и спорим, они укрепляют свою власть. Каждый наш промах даёт им преимущество. Я должен это сделать!       — Ты не обязан доказывать миру, что ты не твой отец! — выкрикнула она.       Слова повисли в воздухе, будто удар. Драко побледнел, но не отступил.       — Ошибаешься. Именно это я обязан доказать. Себе. Всем. Тебе.       Гермиона прижала ладони к его вискам, её глаза блестели.       — Ты потеряешь себя, и тогда какой смысл в этой победе? Я хочу мужа, а не оболочку, которую оставит тьма!       Драко замолчал. Его губы дрогнули, но он сжал кулаки и отвернулся к камину.       Гермиона шагнула к нему и с силой схватила его за руку.       — Драко… я буду твоим светом…       Он не ответил. Только сжал её пальцы так крепко, что стало больно, и в его взгляде на миг мелькнуло отчаяние.       В комнате снова воцарилась тишина, тишина принятых решений и их осознаний.