Глава 39. Минуты ожидания

      Вечер казался тяжёлым, как и ожидание. У них осталось немного времени на тишину, чтобы потом вступить в бой. Никто не знал, чем он закончится, возможно, сегодня она в последний раз увидит своих друзей.       Многие считали Гермиону безрассудной, готовой пожертвовать собой во благо других. Но сама же Гермиона точно знала, за что сражается, и это не мир во всём мире. Она отдала слишком многое войне, которая вновь вступила на порог их дома.       Камин в углу комнаты горел ровно, бросая на стены мягкие отблески золота и тени, которые медленно скользили по ковру и книжным полкам. Запах старого дерева, смешанный с лёгкой горечью горящих поленьев, окутывал пространство вязкой тишиной. За окнами дул ветер, и стекло едва слышно дрожало в раме, будто в такт биению чьего-то сердца.       Гермиона сидела на подоконнике, подтянув колени к груди. Она водила пальцем по холодному стеклу, где от дыхания образовался тонкий туман, и разглядывала разводы на старом зеркале напротив. В них отражался её силуэт, искажённый, будто разбитый на осколки. Она тихо усмехнулась.       Драко стоял неподалёку, в тени, молчаливо наблюдая. Его собственное сердце стучало слишком громко для этой тишины. Когда он наконец подошёл ближе, его ладонь легла ей на плечо.       — Ты снова не спишь, — тихо сказал он, и в голосе не было укора.       Он оставил мягкий поцелуй, пропитанный нежностью и заботой, на её макушке. И она ждала, когда он втянет запах её волос, как делал это всегда.       Она улыбнулась ему, но её глаза оставались серьёзными.       — Я думаю… о будущем, — Гермиона махнула рукой на зеркало. — Оно похоже на эти разводы на зеркале. Никогда не знаешь, в какую сторону они поведут и в какой рисунок сложатся.       Слова полоснули по нему, как лезвие, и Драко замер, всматриваясь в её лицо. Его губы дрогнули, и он ответил с глухой горечью.       — Ты помнишь мою клятву в день нашей свадьбы? Прости, я не сдержал своё слово… — он взял её ладонь и коснулся её губами. — Я хотел, чтобы ты чувствовала себя счастливой. Чтобы будущее было прозрачным, крепким. Я хотел дать тебе защиту, но сам же чуть не убил… — горло сдавило от тисков собственных воспоминаний.       Его пальцы сжали её плечо чуть сильнее, чем он намеревался. В серебряных глазах мелькнула боль. Гермиона ахнула. Она положила ладонь поверх его руки, погладила костяшки пальцев. Потом поднялась и шагнула ближе, прижимаясь к нему.       — Я знала, за кого выхожу замуж, Драко… — твёрдо сказала она. — Лорд Малфой, наследник великого рода волшебников, и я — маглорождённая героиня войны, к тому же гриффиндорка, — она небрежно пожала плечами и улыбнулась. — Не думаю, что хоть у кого-то были мысли о том, что нас ждёт спокойная жизнь, потому что мы сами не нормальные.       Она встала на носочки и потянулась к нему, оставив лёгкий привкус её вишнёвого блеска на губах.       — Драко, — её голос стал мягким, почти шёпотом, — ты дал мне больше, чем защиту. Ты дал мне жизнь. И если бы я могла прожить её снова, зная всё, что нас ждало впереди… Я бы выбрала тебя. Снова и снова. Я всегда буду выбирать тебя. Потому что я твоя, а ты — мой.       Она подняла взгляд, встретившись с его глазами. Там — холодный лёд. В её — пламя. Свет и тень.       Драко выдохнул, крепко обнял её, прижимая к груди. Его сердце билось так сильно, что она могла его почувствовать.       — Любовь моя, — прошептал он, — я сделаю всё, чтобы оправдать твою веру.       — Я знаю, — прошептала она.       Драко наклонился к ней, и они растворились в поцелуе, полном обещаний. В поцелуе, который стал для них отправной точкой. В этот момент все тревоги растворились в их объятиях. Остался только запах дыма, биение двух сердец и знание, что даже в разводах зеркала можно увидеть отражение вечности, если рядом стоит тот, кого выбираешь снова и снова.       Когда их короткое уединение растворилось в тишине комнаты, дверь медленно скрипнула, и в проёме появился Гарри. Свет камина коснулся его усталого лица. Под глазами залегли синяки от недосыпа. В его походке была решимость, но и скрытая тяжесть, как будто каждое слово, что он собирался сказать, резало изнутри.       Драко встретил его взгляд. Несколько долгих секунд они стояли, словно соперники, хотя уже давно были союзниками. Потом Драко коротко кивнул Гермионе и, задержав её ладонь в своей, оставил их вдвоём. Дверь мягко захлопнулась, и в комнате остались только потрескивание огня и дыхание двух старых друзей.       Гарри прошёл внутрь, остановился у стола. Его пальцы нервно барабанили по деревянной поверхности, и этот звук выбивался из глухой тишины. Он поднял глаза на Гермиону, и в них горело что-то такое братское, что сердце Гермионы ёкнуло.       — Ты хочешь, чтобы я спокойно смотрел, как ты становишься приманкой? — голос дрогнул, но стал твёрже, когда он сделал шаг ближе. — Гермиона, это безумие. Ты знаешь, на что способен Кингсли. Он не пощадит тебя.       Она повернулась к нему лицом, расправив плечи. Она всё ещё чувствовала тепло ладони Драко, хоть рядом его не было. Это помогло ей не сорваться.       — Гарри… если ты не доверяешь мне, то не вмешивайся, — спокойно сказала она.       — Не доверяю? — его голос сорвался, почти хриплый. — Я всю жизнь доверял тебе больше, чем самому себе. Ты для меня… — он запнулся, отвёл взгляд, но снова встретился с её глазами, — как сестра. Я люблю тебя, — он покачал головой, уголки губ дрогнули в горькой усмешке. — Так, что мысль потерять тебя доставляет мне нестерпимую боль.       Гермиона шагнула к нему. Она положила ладони на его плечи, крепко, так, как она делала это много лет назад, когда они были подростками и мир рушился вокруг. Её голос стал мягким, но твёрдым, будто клятва.       — Я тоже тебя люблю, Гарри. Ты — моя семья. Та, что я выбрала. Но сейчас… моя семья ещё и он. Мой муж. Мой ребёнок. И если я должна встать между ними и войной, то я без сомнений это сделаю. У тебя тоже есть семья, ты бы сделал то же самое для них, и я была бы рядом с тобой.       Гарри опустил голову. Несколько секунд он боролся с самим собой, пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Потом он выдохнул и позволил себе короткий кивок.       — Тогда… я буду рядом.       Гермиона улыбнулась сквозь усталость. В её глазах блеснула влага, но она не позволила слезам упасть. Она просто крепко обняла его, и Гарри впервые за долгое время позволил себе эту слабость, как к той самой подруге, с которой он прошёл через войну.       Когда дверь снова открылась и Драко вошёл внутрь, они уже стояли чуть поодаль друг от друга. Но в воздухе остался след тихой клятвы, которая никогда не разорвёт их связь, как бы ни сложились их судьбы. Они втроём вышли из комнаты, и в этот миг казалось, что стены мэнора сами запомнили их шаги. Запах дыма, треск огня и тяжесть грядущей битвы окутывали их, но теперь они шли к остальным вместе.       В большом зале уже собрались Тео, Блейз и Пенси. На длинном столе лежали старые свитки, амулеты и несколько флаконов с зельями. Огонь в камине бросал красноватые отсветы на их лица, придавая каждому черту решимости, смешанную с яростью. Драко встал во главе стола, его осанка была безупречна.       — Мы держим инициативу, — холодно и уверенно сказал он. — Они проверили наши границы и отступили. Это значит, что им нужно время для подготовки.       Тео и Блейз переглянулись, и первым заговорил Тео, его голос звучал твёрдо.       — Мы собрали своих людей. Немного, но они верны нам. Их не купишь обещаниями Кингсли. Они уже у границ мэнора.       — Армия, — добавил Блейз с усмешкой. — Маленькая, но своя.       Драко слегка кивнул, в его взгляде мелькнуло одобрение.       — Хорошо. Пусть будут готовы.       — Наша задача застать их врасплох, сейчас они думают, что мы так же собираем силы и готовимся к обороне, — Гермиона разложила перед всеми найденные заметки Люциуса. — Кингсли начнёт паниковать, это нам на руку.       Секунду повисла тишина.       — Мне это нравится, — усмехнулся Тео, скрестив руки. — Как в старые добрые времена, рискуем своими жопами, — он хлопнул в ладоши.       — Риск всегда есть, — отрезал Драко, сделав затяжку магловских сигарет.       Он обвёл взглядом всех, и каждый в ответ кивнул. План начал складываться, словно шахматная партия, где они наконец-то брали фигуры в свои руки.       Но прежде чем Гермиона успела закончить фразу, воздух в зале содрогнулся. Потолочные люстры задрожали, окна затрещали, словно их скручивали невидимые руки. По камням пола поползла трещина, и холод пробежал по спинам собравшихся.       Мина вбежала в зал, вскрикнув.       — Границы рушатся! — взвизгнула она.       В этот миг входные двери мэнора распахнулись с оглушительным скрипом. Лунный свет ворвался в зал, и на его фоне вырисовывалась высокая фигура. Мантия, тяжёлая и чёрная, словно вобрала в себя всю ночь. Золотые цепи министерских печатей сверкнули в отблеске огня.       — Как трогательно, — голос Кингсли разнёсся эхом по залу. — Собрались все вместе.       — Миссис Малфой, не угостите ли вы гостя чаем? — от мерзкого голоса французкого министра у Гермионы свело скулы.       В его глазах, полных холодного сияния, не было и следа прежнего благородства. Только расчёт, власть и жажда крови.       План рухнул в одно мгновение. И вместе с ним рухнула иллюзия, что у них есть время.       Зал мэнора погрузился в тишину. Тяжёлые порывы ветра разносили по комнате пепел из потухшего камина, словно чёрный снег. Огни свечей вспыхнули сами собой, но вместо привычного тёплого сияния зажглись тусклым зелёным светом. В этом мертвенном свете фигура Кингсли казалась почти нереальной. Высокая, чёрная, обвитая чарами, которые шевелились на его плечах, будто живые. Тёмная магия.       Он сделал шаг вперёд, и воздух задрожал. Тео, Блейз, Пенси и Гарри остались стоять на месте, готовые дать бой.       Кингсли медленно снял капюшон. Его лицо, когда-то внушавшее доверие, теперь было чужим. Скулы заострились, губы казались слишком тонкими, а глаза… глаза горели жадным изумрудным светом, в них не осталось ни крупицы тепла.       — Как ты прошёл защиту дома? — спросила Гермиона.       — Вы не поверите, сколько чудесных заклятий можно сотворить с помощью крови, — с усмешкой сказал он.       Он взглянул прямо на Гермиону.       — Я рассчитывал на твою верность. Ты могла бы идти рядом со мной, Грейнджер. Вместо этого ты выбрала… — его глаза скользнули к Драко, — другой путь.       Гермиона шагнула вперёд, её руки дрожали, но голос звучал твёрдо.       — Ты был моим командиром, Кингсли. Моим другом. Но то, что я вижу сейчас, — это не Орден. Ты шёл за своим Лордом и закончишь так же, как и он.       Кингсли усмехнулся.       — Нет, — он поднял руки, и воздух в зале сразу сгустился, стены будто придвинулись ближе. — Это судьба. Я должен стоять выше. Я должен решать, кому жить, а кому умереть. Мир — это хаос, а хаос требует сильной руки. Моей руки.       Он резко наклонился вперёд, и его голос стал почти интимным, словно он говорил только с Гермионой.       — А ты могла бы быть рядом со мной. Твоя магия, усиленная Источником… Ты даже не понимаешь, какой дар тебе выпал.       — Ты псих… — сказала Гермиона.       — Ты её не получишь! — голос Драко прозвучал как удар. Он вышел вперёд, встав плечом к плечу с Гермионой. Его взгляд был холоден, как сталь. — И ей не нужны твои дары.       Кингсли усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень раздражения.       — Ах, любовь, — произнёс он с презрением. — Она всегда делает сильных слабыми. Гермиона, посмотри на него. Всё, что удерживает его на ногах, — это страх потерять тебя. И именно в этом его слабость.       Драко шагнул ещё ближе, его мантия колыхнулась, и серебряный свет магии вспыхнул на его ладони.       — Попробуй коснуться её, и ты узнаешь, насколько больно умирать, — тон его голоса был таким низким, что по спине пробежался холодок.       Магия в зале дрогнула. Гермиона почувствовала, как земля под ногами содрогнулась, словно мэнор сам откликался на слова своего хозяина. Кингсли выпрямился, в его лице проступила ярость.       — Так тому и быть. Я заберу у тебя всё. И начну с неё.       Он поднял палочку, и из неё вырвался поток зелёного пламени.       — Протего! — закричал Драко, выставив щит, и серебристая стена вспыхнула между ними. Удар был таким сильным, что стены зала задрожали, а по каменным плитам пола побежали трещины.       Один из людей Кингсли, закутанных в плащи, ворвавшихся за ним, выкрикнул неизвестное заклинание.       Гарри метнулся вперёд, щит закрыл его и Пенси. Тео ответил мгновенно, посылая в нападавших ослепляющую вспышку магии, которая врезалась в ПСов, отбрасывая их. Послышались крики.              Гермиона, чувствуя, как магия внутри неё рвётся наружу, подняла обе руки. Золотые нити света, исходившие из её пальцев, переплелись с серебром Драко и образовали сияющий купол над их головами.       Кингсли взревел и обрушил на них новый удар. Заклинание, искажённое, изломанное, больше похожее на воплощённую тьму, чем на магию. Купол дрогнул, треснул, и Драко зарычал, удерживая его силой.       — Не дай ему прорваться! — крикнула Гермиона, её голос срывался.       — Я держу! — прорычал Драко, и серебро вокруг них вспыхнуло ярче.       Но Кингсли не останавливался. С каждым его шагом воздух густел, запах гари и серы наполнял зал. Лицо бывшего лидера Ордена искажалось жадностью и ненавистью.       — Вы думаете, что сможете устоять? — его голос был уже не человеческим, а гулким, будто исходил из самой тьмы. — Вы ничто. Я — новый порядок. И вы либо подчинитесь мне, либо умрёте!       И с этими словами битва началась.       Стенами прокатились взрывы чар, зелёные и серебряные лучи пересекали зал. Камень трескался, картины падали с грохотом, воздух разрывался от ударов заклинаний.       Гермиона и Драко держались вместе, их магия сливалась в единый поток, но за каждым их движением Кингсли следил, и по его улыбке было ясно, что он будет давить до конца.       Сегодня всё закончится.       Это была не просто битва за мэнор. Это была битва за их души.