Часть 1: Часть прошлого

Саске впервые встречает её на границе страны Камня, когда она борется с медведем голыми руками.

— Чертов- тупой- медведь! — она кричала, сжимая шею гигантского создания. — Я отношусь к тебе полегче только из-за твоих детей, это не значит, что тебе сойдет с рук кража моей рыбы, волосатый зверь! Выхаркай обратно! Я не для того жарила её, чтобы ты съел! Затем, чудесным образом, медведь выплюнул влажный комок того, что он предположил, было рыбой, а девушка отпустила зверя, убежавшего к своим детенышам. Он также ушел, не желая смотреть за тем, как безумная девчонка ест рыбу, покрытую медвежьей слюной.

Во второй раз они встречаются в столице Суны, Роран.

Он довольно спокойно обедал в баре, славящемся своими пряными фаршированными цыплятами, с пивом, несмотря на то что официантка, прищурившись, вглядывалась в его лицо, несомненно, желая спросить, сколько ему лет. К счастью, официантка не лезла не в свое дело, и он был спокоен, пока не разбилось окно на востоке заведения. Он впервые был в Роране, и намеревался остаться на неделю, чтобы осмотреть окрестности, пока не направится в страну Птиц. Затем его еда внезапно оказалась на стене, а пиво намочило футболку и сиденье. — Сумасшедшая сука, — мужчина, упавший — брошенный — на его стол, прохрипел. Он сдвинулся, когда пятно промчалось мимо него, поднимая мужчину, выглядящего так, как будто он весил ведро бетона. — Заткнись, жалкая свинья, тронешь ещё хоть одну девушку своими загребущими ручонками и я оторву их- Понял?! — она рявкнула. «Девчонка с медведем.» Ведро бетона попыталось ударить её, но девчонка ударила его головой о стену, вырубая его. Всё, что осталось, это тишина. Саске избегал проблем, когда мог, а девчонка, казалось, подходила под описание. Поэтому вместо того, чтобы настаивать на компенсации за еду, он подобрал сумку с сиденья и пошёл к стойке, чтобы заплатить. Он не прошел и половины пути, чтобы найти другой ресторан, как услышал знакомый голос. — Эй, ты! С черными волосами! Эй! Подожди! Он неохотно повернулся и девчонка быстро подошла к нему. Она остановилась прямо у его ног, их носы почти соприкоснулись. Её зелёные, зелёные глаза, напоминавшие хризолитовое ожерелье его матери, моргнули, прежде чем она отошла. — Прости! — она поклонилась. — Я помешала тебе пообедать, да? Разреши мне отплатить! Саске моргнул. — …Всё нормально. — Нет, нет! — она затрясла головой, волосы до подбородка двинулись от её энергии. — Я слышала, что ты даже заплатил за несъеденный обед. Я чувствую вину, разреши мне угостить тебя едой, любой, какую захочешь! Девчонка смотрела на него. Эти зеленые глаза копались в его совести, о которой он даже не подозревал. В конце концов, какой неблагодарный ублюдок оставит семью, только чтобы насолить отцу? Затем он вспомнил безмятежность природы, покой, отсутствие каких-либо наставлений. — Ладно, — он согласился. Кем он был, чтобы смотреть дареному коню в зубы? У него явно не было бесконечного запаса денег в кошельке, несмотря на экономию. Она улыбнулась и на миг — всего лишь на миг — Саске ощутил, как его сердце ударилось о грудную клетку. — Отлично! — она прошла мимо него. — В конце дороги есть правда хорошее место, у них лучшие блины и курица в меду за которую можно умереть- а, я забыла спросить, как тебя зовут? Он пошёл с ней. — Саске. Просто Саске. Она усмехнулась, глаза сверкали, как звезды. — Хорошо, просто Саске, я Сакура, просто Сакура. Он слегка улыбнулся. — А! Значит, ты можешь улыбаться! — Я также могу бороться с медведем, если нужно, но такие возможности выпадают не очень часто. Сакура наклонила голову. — Это очень странные слова, Саске. Ты хочешь сразиться с медведем? — Только когда он крадет мою еду. Девчонка рьяно кивнула, явно не понимая, о чём он говорил. — Еда — приоритет. Ты поддерживаешь этот образ мышления и ты можешь выжить где угодно. Он заглушил веселье и зашёл в ресторан с бледно-розовой тематикой, пахнущий всем сладким в мире. Итачи бы понравилось это место. Сакура заказала что ей хотелось, и несмотря на количества сахара в меню, он выбрал простой тонкацу, раскрывая нелюбовь к сладкому. — Мы не могли бы поесть где-то ещё, — она настояла, нахмурившись, и он заметил, что дуги бровей были поразительно светлыми, контрастируя с каштановым. «Она покрасила волосы?» Он пожал плечами. — Я не возражаю. — Хм, — она положила подбородок на ладонь. — Так что привело тебя в Роран, Саске? Достопримечательности? Осмотр окрестностей? Миссия? С твоим быстрым уходом в "Zoronamuri", я бы предположила, ты шиноби- постой, нет, дай мне угадать, откуда ты, — она прищурилась и всмотрелась ему в душу любознательными глазами, и он никогда не был рад иметь самые общие черты. — Точно из Конохи. Его сердце подскочило. — Твой акцент звучит знакомо. Судя по тому, как ты говоришь и ведёшь себя, возможно из клана, но их много. Абураме обычно замкнутые, у Нара более каштановый оттенок волос, более смуглая кожа, вероятно не Инузука- — Она ударила кулаком по ладони в осознании. — Учиха! Конечно же! …он никогда не считал её обычной, но это выходило за рамки жуткости. — Сакура-сан, мне бы понравилось, если бы вы не лезли дальше. Она состроила смущенное лицо. — Прости, я нечасто встречаю людей моего возраста. Я попробую приглушить волнение. Он вскинул бровь. — Сколько тебе лет? — Четырнадцать. — Ты всегда начинаешь разговор, основываясь на догадках? — Я ошиблась? На его губах мелькнула улыбка. — Нет. Спустя мгновение Кочи, их официант, принёс еду. Сакура не спрашивала о цели его визита, а болтала о правильных местах для посещения и тех, которые надо избегать. — Сколько ты здесь? — он спросил её, делая глоток томатного смузи. — О? Значит, ты не думаешь, что я местная? — Она вскинула бровь, сдвинув куриную ножку между пальцами, чтобы указать на него, как будто он впервые сказал нечто умное. Это задело его гордость, если он был честен. — Всего лишь догадка. — Я здесь неделю, — она гладко ответила. — Я думаю остаться ещё на несколько недель. Суна большое место, есть много чего исследовать, знаешь? Он хмыкнул, продолжая есть, пока она рассказывала о городе Доро, известном своими светящимися ночными жуками, обладающими прекрасными медицинскими свойствами. О кемпингах Ширагоне, где ветер как раз подходит для кемпинга, а небо полно звезд для безмятежной ночи, о городе Шак с его красочными ночами и нескончаемыми фестивалями, а потом она подмигнула, передавая нежелательную информацию о районе красных фонарей. Он воздержался от вопросов о том, зачем четырнадцатилетнему подростку бродить там, но его покрасневшие уши заставили ее хохотать еще минут пять, пока Кочи не принес счет, и она не пришла в себя, уронив несколько рё. Она вскочила на ноги и они вышли из рая для сладкоежек. — Если судьба пожелает, давай встретимся снова, Саске! — и она ушла, с энтузиазмом махая, оставив его смотреть на красное её хаори, прежде чем он развернулся и тоже ушёл в свою комнату на весь день. Своевременно, он отметил, что Шисуи и Сакура хорошо бы поладили, прежде чем выкинуть мысль из головы.

Он сталкивается с ней в третий раз в грибном лесу в Кусагакуре.

— И мы встретились снова! — она улыбнулась, словно не она выжимала жизнь из животного, смутно напоминавшего крысу-переростка. — Можешь схватить синие грибы из-под земли? Этот ублюдок не давал мне их взять, и мне пришлось его схватить. Он сделал, как она попросила. Она отпустила сопротивляющееся животное и он ощутил момент дежавю, смотря за тем, как он убегал от хищника по имени Сакура. — Итак, что тебя сюда привело, Саске? — она взяла грибы с его руки, засовывая их в коричневый рюкзак. — Травы, — он ответил. Дрожь прошла по его спине, когда блеск в ее глазах изменился на что-то непонятное. — Понятно. Красные корни находятся чуть дальше отсюда, ты найдешь их на большом участке возле деревьев секвойи, но не бери слишком много, это вредно для экосистемы. Корни имбиря и цветочные почки Виско должны быть в изобилии у реки, я провожу тебя туда, мне тоже нужно запастись. Он решил проигнорировать, как она предположила, что он был здесь ради того, чтобы запастись, а не собрать их на официальной миссии. Ранее, когда он заскочил в офис по сбору денег, он заметил синяк, формирующийся на его боку, а когда он потянулся к медицинскому крему, который Обито однажды научил его готовить, он понял, что тюбик пуст, и конечно же, он не собирался покупать его и тратить деньги, когда был совершенно органический источник, доступный бесплатно. — Тебе стоит купить корень генги, пока ты здесь, это отличная закуска для путешествий, — она перешагнула через изогнутый корень дерева и вытащила из-под него оранжевую массу, похожую на морковь. — Вот этому, наверное, лет десять, если замочить его в горячей воде и сделать напиток, хранить около месяца, тогда у тебя будет самое лучшее- И, как обычно, она болтала без умолку, запихивая ему в руку все новые и новые травы и коренья, а не собирая для себя, громко перечисляя «можно» и «нельзя». Только когда они дошли до реки, она прошла мимо него, отщипывая листья того, что, по его мнению, было мятой, судя по сильному запаху. Он присел возле куста с бутонами Виско, осторожно отщипнул их и наполнил небольшую баночку. Как ни странно, когда он заканчивал работу, куст начал шевелиться и трястись по собственной воле, и он в тревоге привстал, морщась от боли в боку. Из куста выскочил кролик, подергивая носом и ушами, и красными глазами уставился на него, прежде чем броситься прочь. Он надеялся, что Сакура не видела- — ХАХАХАХАХА- Его шея потеплела. — О боже, ты такой смешной, — она прохрипела, убирая последние травы в рюкзак. Он ушёл выкапывать корни имбиря, а ее смех звучал позади него. Когда ее смех утих, а его руки были испачканы грязью после того, как он выкопал то, что хотел, он присоединился к Сакуре у реки, которая окунула ноги в воду. Он присел, вымыл руку и вычистил под ногтем грязь, прежде чем устроиться рядом с ней. — Ты здесь не впервые, да? — он наконец спросил. Она наклонила голову и он заметил, как на этот раз даже корни её волос были поразительно светлыми по сравнению с каштановыми волосами. — Я приходила и уходила четыре года, — она ответила, ополаскивая ноги в чистой воде. — Иногда я продавала их, иногда изготавливала лекарства для себя, но в основном первое. Его брат однажды сказал ему, что если он хотел, чтобы кто-то продолжал говорить, дал больше информации: - Ты должен смотреть на него, не разговаривая, и он заполнит тишину, особенно человек экстравертной натуры. Саске получил в ответ сверкающие глаза, смотрящие прямо на него. Его грудь забилась чаще, шея потеплела, жар почти достиг и ушей, а горло, казалось, не давало ему дышать. «Блять, блять, бля-» — Ты ранен, верно? — она наконец спросила. Должным образом, он отметил, что это не имело никакого отношения к информации, которую он искал. «Даже Итачи может быть засранцем, а?» — Нет. — Он не знал, почему врал. Он понятия не имел, почему превращался в дурака, когда был рядом с этой девушкой, которая боролась с медведем, укравшим её еду, и душила животных втрое больше неё, только потому что он не разрешал ей подойти к её грибам. Затем он подумал, возможно, Итачи не говорил чушь, потому что она посмотрела на него и он выдал: — Это лёгкий синяк. — Покажи мне, — она фыркнула, сводя брови в… волнении? — Нет, всё норма- — Ты либо покажешь мне, либо я толкну тебя в эту реку. Это всегда угрозы, да? Он вздохнул, приподнимая темно-синюю рубашку. — Ты, идиот, вот что ты называешь лёгким синяком?! Он прикрылся, но девушка с железными кулаками дернула его за рубашку. — Не двигайся, — она проворчала, несмотря на его протест. Ладонь Сакуры зависла на его туловище, заставив его спрятать руку, сжатую в кулак, под плащ. Она была теплой и это было не то тепло, которое успокаивало его, но и не то, от которого ему хотелось отмахнуться. «Он сходил с ума?» Там, где лежала её рука, вспыхнул зелёный свет, тепло проникло в его организм. Было уютно. Тот тип уюта, который он редко испытывал дома. «Чакра Сакуры была такой же, как она.» Его боль исчезла, сердитое фиолетовое пятно на его коже поблекло в обычный бледный тон. — Вот, закончила, — она прощебетала, разглаживая рубашку. — В следующий раз, если поранишься, не скрывай это, ладно? Чертово беспокойство в её тоне не даёт ему покоя. — Мы встретимся снова? — он спросил. — Всего лишь догадка. Он улыбнулся. — Понятно, тогда мы встретимся снова.

Они встречаются в четвёртый раз в баре к северу от Портового города, пьяные и несоображающие.

Может быть, из-за его низкого голоса, но бармен не спросил его возраст, или, может быть, ему было плевать, потому что он уверен, что в будке перед ним хихикала группа генинов. В любом случае, он открыл бумажную защелку коробки, раскрывая лимонный торт Нуруми, его нанимателя в течении года в Кагеро. Нуруми был странным стариком, с закрытыми глазами в форме полумесяца, всё же знающими всё. Кагеро был довольно сельским городом, но он слышал о плотнике, который мог оживлять свои работы, а ему всегда было интересно мастерить. Отчасти потому, что отец терпеть не мог, когда он занимался такими бесполезными искусствами, когда мог бы практиковать ката или травмироваться где-нибудь, чтобы активировать свой шаринган. Нуруми приютил его и накормил, когда он попросил лишь обучить его плотницкому искусству, а когда он выразил свою благодарность и собрался отправиться в путь, Нуруми велел ему подождать и подошел к нему с бумажным пакетом, подарив лимонный торт, словно знал, что у него сегодня день рождения. Ему подали саке, сушеные креветки и солёный арахис, но первым, что он откусил, был торт — идеальный вкус, горечь, сладость — всё это задержалось у него во рту, прежде чем он запил его стаканом саке. «С днем рождения.» — Что, сегодня твой день рождения или вроде того? Его глаза посмотрели вверх, тусклый свет бара не скрывал, насколько яркой и весёлой она была. — Вроде того. Она восторженно хлопнула в ладони. — С днем рождения, Саске! — скользнув в будку, она без приглашения присоединилась к нему. — Это просто идеально, потому что я увидела это, и подумала о тебе, поэтому купила на нашу следующую встречу- — и она закопалась в рюкзак, вытаскивая что-то сверкающее. Или синюю сверкающую резинку, если он конкретен. — Темно-синие резинки! — она пискнула и высокая нота её голоса сказала ему, что она была более пьяной, чем он, хотя он выпил только один стакан саке. — Они сверкают, — он заметил, с небольшим смешком принимая подарок. Или, может быть, этот маленький стакан действовал больше, чем он ожидал. — Я знаю, верно? — она сказала, беря сушёную креветку с его тарелки и откусывая. Она повернулась в сторону и показала ему волосы до подбородка, завязанный в маленький пучок. — Я купила себе красные. Он налил ей стакан саке. — Полагаю, я тоже обязан подарить тебе что-то. Сакура выпила стакан одним махом. — Неа, это небольшое дело. И это твой день рождения, так что ты пьёшь больше! Итак, он слушал, и они разделили две бутылки саке, прежде чем он обнаружил, что невнятно говорит, как имбецил. Хотя Сакура была не лучше, хихикая, вся покрасневшая, словно у неё была лихорадка, но в отличие от него она выглядела мило. «…мило?» Он покачал головой, прислонившись к будке. — Ты как я, да? — В каком смысле? — В бегах. — Она хихикнула, закидывая арахис в рот. — Скажешь мне не лезть? — Но я сбежал. «Глупый, глупый, глупый, пья-» Сакура не захихикала, рассмеялась или высмеяла его. Она проглотила арахис и сделала другой шот. — Сколько? Он наклонился вперед, укладывая подбородок на ладонь, протягивая руку к сушёной ножке кальмара. — Недолго, всего лишь год. «Заткнись-» — Хмм, больше трех лет для меня, — Сакура выпалила. Его рациональность резко превратилась в пыль. — Поэтому ты покрасила волосы? Она кивнула, накалывая вилку в торт, прежде чем откусить, глазурь покрыла её рот и губы, она слизнула её. — Что насчёт тебя, тебя тоже кто-то ищет? Его руки неосознанно потянулись к части, которую она пропустила. Он провел большим пальцем по ее нижней губе, а затем высосал остатки с большого пальца. — Сомневаюсь. Странно. Всё лицо Сакуры вспыхнуло. Может, ей становилось плохо. — Хочешь прогуляться по порту? — он предложил, вставая, не совсем устойчиво. — А-ага. Он заплатил за их напитки, они накинули плащи и надели рюкзаки. Почти сразу же на них налетел ветер. Сакура продолжала натыкаться на него, ее лицо все еще было раскрасневшимся. — Ты можешь взять меня за руку для поддержки, — он предложил, и он знал, что у него никогда бы не хватило смелости сказать это, будь он трезвым. Хорошо, что Сакура также не была трезвой. Или, может он ошибался. Она обхватила его руку и прижалась к нему всей верхней частью тела. Он сунул сжатый кулак в карман, пытаясь успокоить то, что продолжало клокотать в его груди. «Что, черт возьми, с ним не так?!» — Из-за чего ты ушёл? — она тихо спросила, пока они шли по деревянному мосту. — Было… душно. Она хмыкнула. — Я знаю это чувство. После этого они шли в тишине, набегающие волны слегка окатывали их водой. Они остановились только тогда, когда подошли к мосту, соединявшемуся с зоной рыбалки. Они сели на скамейку, и, несмотря на непривычное молчание Сакуры, он не чувствовал себя неловко, как и не испытывал желания заполнить тишину. — Узушиогакуре, — она наконец сказала, её взгляд потерялся в бушующих волнах. Она всё ещё держала его за руку. — Я оттуда. Он слышал об этом месте. Все слышали. Единственная нация шиноби, в которой была имперская власть, и единственная нация с пятью хвостатыми. Они не были затворниками по своей природе, но считались одной из самых могущественной наций шиноби с эпохи Эдо. — Объясняет, как ты боролась против животных вдвое больше тебя, — он сказал, вызвав у неё смешок, и заметив, как сверкнули ее глаза, когда она оторвалась от скучных морских волн и сосредоточилась на нем. — Значит, ты слышал слухи? Он пожал плечами. — Это матриархальная нация, где женщины обязаны быть сильными, верно? Она кивнула, опуская взгляд, моргая от того, как ее руки обхватили его. Затем она отстранилась, только чтобы схватить его руки и поднести их к его лицу. — Что ты- — В Узу есть поговорка, — она сказала. — Чем круглее ногти у мужчины, тем он разумнее. Он фыркнул. — Что это должно значить? — Это значит, что ты будешь хорошим мужем. — Она не отпустила его руку, но в глазах был озорной блеск, когда она посмотрела на него. — В Конохе также есть поговорка, — он сказал, не ведясь на её подразнивание, несмотря на то, как сильно оно задело его. — О? Какая же? — она наклонила голову. — Чем меньше у женщины лоб, тем она послушнее. Его резко оттолкнули. — У меня не настолько большой лоб! Он рассмеялся и он никогда не смеялся так свободно.

К востоку от Ишигакуре они встречаются в пятый раз и не расстаются.

— Знаешь, мы просто должны держаться вместе. Саске захрипел от сломанного ребра, вытирая брови от грязи, пота и крови, переворачиваясь и приземляясь на ветку дерева. — Не время, — он проворчал. Правда не время. Он преследовал B-ранговую цель с международной книги бинго много недель, а когда ему представилась возможность… Откуда, черт побери, он должен был знать, что мужчина был знаком с Синдикатом Изунами? Теперь не только B-ранговая цель преследовала его задницу, но также группа, которая была в ярости за убийство трех из группы семи. Синдикатские группировки — это то, во что он не хотел бы даже тыкать палкой. Теперь, когда Сакура каким-то образом оказалась здесь, вися на ветке дерева, которую заляпала его кровь, ему не хотелось втягивать её в бардак и делать её жизнь несчастной. — Иди, убирайся отсюда! — он прошипел, тянясь к заднему карману, чтобы закинуть несколько солдатских пилюль в рот. — Ты мне не босс, — она фыркнула, приземляясь рядом с ним, зелёная чакра вспыхнула над его головой, жгучая боль в его голове ушла. — Это временно, но я не могу лечить тебя и сражаться одновоременно, так что терпи, пока мы не победим их. — Ты- — Выходи, бледный ублюдок! — Якумо, лидер, преследовал его. — Ты посмел убить одного из наших, мы найдём твою семью и убьём их всех! Сакура спрыгнула прежде чем он успел возразить, приземлившись перед Якумо, словно мужчина не держал молот размером с арбуз. — Я думала, вы не причиняете боль невинным? — А?! Кто эта сучка? Он выругался, спрыгивая с ветки дерева с катаной, только чтобы Якумо полетел, приземляясь на дерево, на котором он изначально был, сила удара сломала толстое дерево, как простую ветку. «Что за хрень?» — Босс! — Чудовищная сука! Как ты посмела бросить босса?! — Убейте их! С этого момента начался хаос. Как Сакура показала свою силу, они начали выматывать её. Он прикрывал её спину, она прикрывала его. Это было странно, они никогда не сражались вместе, они никогда не видели стили боя друг друга, но всё было так, словно они вместе сражались в миллион сражениях. Когда Сакура закричала ему пригнуться, он без колебаний сделал, и в следующую секунду другой член Изунами где-то лежал, возможно с более, чем одной сломанной костью. Он взмахнул мечом на противника, который заблокировал его кунаем, Сакура проткнула ему ахилл. Затем другой поднял молот, ранее принадлежавший их лидеру, целясь в её плечо, он ударил локтем о живот мужчины, после пронзил сердце катаной. — Аргх- — Умри, мудак! — Сакура, справа! — Гнев Изунами падёт на вас- — Заткнись! — Бууум! Он потянул её за рубашку, когда мимо них прогремел взрыв, но не смог заблокировать шквал кунаей, выпущенных вместе с печатью. Кимимаро, его первоначальная цель, причина, из-за которой вся его охота за головами пошла прахом, захохотал, стоя на вершине скалы у неровного изгиба местности. Кунай попал ему в бок, но это был всего лишь один из двадцати или около того, что сыпались на них. Сакура выдернула его руку из своей рубашки и толкнула его вперед, и в мучительно медленных движениях ему пришлось наблюдать, как ее спину пронзает четверть из них. — САКУРА! Она приземлилась на него и у него не было возможности проверить её состояние, прежде чем чёртов молот, забранный у другого безумного члена синдиката, взмахнул там, где была его голова. Саске никогда не чувствовал такой ярости и всё внезапно замедлилось. Размахивающий молотом, идиот истекал кровью, катана пронзила его горло. Несмотря на замедление, другая атака пришла сбоку, а его хватка на катане усилилась, хотя он знал, что не сможет заблокировать эту- только этот одачи не пронзил его, огромный дракон из воды схватил его и взмыл в небо, тянясь к высоте, где летали только ястребы, прежде чем упасть, водянистая чешуя сверкала и сияла темно-красным. — Ками, Сакура, — он выдохнул, смотря, как она усмехается, зубы окрашены красным, выглядя, как чертов дикобраз. — О, Саске, ты получил- — Битва ещё не закончена! — Кимимаро завопил. — Ты думал, что сможешь победить меня?! Почему? Потому что ты Учиха? Мы, Изунами, побеждали намного более сильных противников, иди ко мне, пацан, я с радостью научу тебя последствиям игры с неправильной группой! В этот момент его не волновало, как безумец узнал, что он Учиха. В этот момент, ярость в его груди увеличилась, а челюсть стиснулась, пальцы на мече сжались. Этот человек причинил боль Сакуре. И хотя глупая девчонка смогла кроваво улыбнуться и вызвать гребаного водяного дракона, это не значило, что он не проткнет фанатичного ублюдка, потому что он точно проткнет. И его больше не волновала награда. Кимимаро хорошо держался для труса, сражавшегося на расстоянии. Он хорошо блокировал его одним только кунаем. Бой перешел на неровную местность, и Кимимаро воспользовался этим, нанеся удары локтями в сломанное ребро. Из-за силы он отступил на пару шагов и едва не потерял опору. Кимимаро нанес ему следующий удар, злорадно ухмыляясь, но был остановлен ударом молота по руке. — Ааргххх- Он снова оказался за её спиной, её красное хаори пропиталось кровью. — Вылечи уже себя! Я с ним справлюсь! — Волнуйся о себе! — она закричала, взмахивая молотом на их противника, который на этот раз уклонился. Саске добавил чакры в пятки, проносясь мимо девушки, его катана направлена так, чтобы создать дыру в Кимимаро. Он улыбнулся, злой фанатичной улыбкой, позволяя ему пронзить сердце, кашляя кровью и хохоча. — Я не собираюсь умирать в одиночку. Краем глаза он заметил, как Кимимаро сделал знак для освобождения, взрывные печати осветили каменистую местность. Широко раскрыв глаза, он вытащил катану из безумца и повернулся, обхватив Сакуру рукой, чтобы сбежать от минного поля. А потом он взлетел. Потому что Сакура использовала тот факт, что он схватил её за руку, чтобы поднять его над землей, отбросить его от взрывающейся земли. Его мозг в замедленном темпе запечатлел в памяти эту сцену: как сочетание оранжевого и серого окутало её улыбающуюся фигуру, как взрыв вызвал чёртов оползень, как деревья повалились, а земля затряслась, как он приземлился на полуразрушенное дерево, потом рванул вперед, его грудь сжалась, настойчивая боль в горле мешала ему дышать. Его глаза искали, его сердце горело- «блять, блять, блять» Саске цеплялся за камни и копал, пока пальцы не стали мокрыми и окровавленными. — САКУРА! — его горло болело, и его тошнило, но он копал, копал и копал, потому что он всё ещё чувствовал её чакру, она не была мертва, ни за что- «она не могла быть мертва.» Когда он вытащил её, его изувеченные пальцы дрожали и парили над ней, она не дышала. — Черт побери, никто не говорил тебе делать такое! Вставай сейчас же! — он прижал руку к груди, пытаясь заставить её дышать. — ВСТАВАЙ! — он закричал. Он делал это, не останавливаясь, ками знает сколько, его ребра ныли, каждый дюйм его тела болел, но её неподвижность преследовала его, она запечатлелась в его разуме и обожгла сердце. Она должна дразнить его, она должна улыбаться жемчужными зубами и рассказывать ему о чем угодно, потому что она была такой всезнайкой, она должна смеяться тому, как быстро он краснеет от её непристойных шуток, заставлять его сердце биться в ожидании её неожиданных действий, а «не это, не… не быть мёртвой?» Он остановился, руки на коленях дрожали. «…она умерла?» Саске сжал рубашку в кулаке, желая избавиться от боли в груди. «Она умерла, защищая… его…?..» Виииз. Его глаза метнулись к источнику звука и увидели, как она вся в крови и грязи кашляет и хрипит, странные чёрные отметины покрыли её тело. В одно мгновение он держал её в руках, сжимая так крепко, что он мысленно приказал своей грудной клетке отвалить. Вероятно, у него пробито легкое, но кого это волновало? «Сакура была жива.» — Саске? — он услышал её тихий голос. — Замолчи, — её волосы пахли грязью, землей и кровью, её тело двигалось, и каким-то образом она ответила на его объятие, хихикнув. Конечно же, девушка была не в себе. — Никогда не делай это снова, — он сказал, не отпуская, — ни ради меня, ни ради кого-то ещё. Она не ответила, так что он отстранился, награждая её строгим взглядом. — Я не хочу, чтобы ты умерла из-за меня. — Я была уверена, что ты не сможешь это пережить. Это был не ответ, верно? — И ты подумала, что ты сможешь?! — он закричал. — Ты не дышала десять минут- Я не знаю, самоотверженная ты или сумасшедшая, но не смей вытворять подобное снова! — Эй, — она притянула его, вынуждая выпрямиться. — У меня есть печать бьякуго, я была уверена, она сработает- сейчас сиди смирно, ты потеряешь сознание, если продолжишь напрягаться. Саске хотелось потянуть за волосы и, может быть, засунуть голову в землю, как делали дикие страусы в Кумо. Вот только не для того, чтобы впечатлить возможного партнера, а из-за разочарования размером с гору Кабуки. — Ты чертовски тупая? — он наконец сорвался. — Мне всё равно, какая у тебя есть печать, я не хочу, ни в коем случае, чтобы ты жертвовала или ставила свою жизнь на кон ради меня. Она засмеялась. Сакура засмеялась, вспыхивая тёплой зеленой чакрой. — Я тебе нравлюсь? Почему ты так волнуешься? «К черту.» — Да, ты мне нравишься, — он признался. — Ты мне нравилась с тех пор, как испортила мой обед в Роране. Это достаточная причина, почему я не хочу, чтобы ты рисковала жизнью ради меня? Впервые, он увидел, как Сакура потеряла дар речи, покрывшись ярко-красным румянцем, легко узнаваемым, несмотря на то, как она была покрыта засохшей кровью и грязью.

В Кумогакуре, среди лагеря в ледяном лесу Селдоаго под звездами, его убежденность растёт.

У Саске в сердце была дыра. Всё началось с критики отца, с ожиданий членов клана, с постоянных придирок старейшин клана, несмотря на нахождение одной ногой в могиле. Итак дыра росла и росла, и осела внутри. В день, когда он покинул деревню, она уменьшилась. Он почувствовал, как она уменьшилась. Он никогда не думал, что в обычных вещах так много удовольствия. Но он ел куриный пирог, приготовленный странствующим поваром в Ива вместе с группой туристов из Страны Птицы, потому что они пригласили его. — Почему такой молодой человек ест в одиночестве? — старуха с сидящей на плече птицей ворчала на него. Его пригласили запускать воздушных змеев дети из Волн, ему подарила бусину жемчуга глухая женщина, потому что он помог ей отбиться от мелкого вора, доброта и руководство Нуруми, само существование Сакуры — всё способствовало заполнению пустоты в его груди. И день ото дня он дышал лучше, чувствовал себя лучше. Месяцы, проведенные с Сакурой, привели его сердце в восторг. Они тренировались вместе и разрушали поля — в основном её вина, если он честен. Он уговорил её научить его медицинским техникам, поскольку он не считал её достаточно послушной, чтобы следовать его предупреждениям, а она настояла, чтобы он научил её владеть танто. Так что они тренировались, останавливались и путешествовали. Когда они впервые поцеловались, всё было похоже на сцену в Портовом городе, вот только, когда она схватила его, она не была пьяна, а он не веселился из-за её лба. Они спали в одной постели, и она пинала его ногой, уговаривая не пытаться делать ничего смешного, хотя, когда он проснулся в тот день, она была приклеена к нему, как осьминог, и пускала слюни ему на грудь. В день, когда Сакуре исполнилось шестнадцать, они шагнули в страну Молнии, и она была так рада, что он с трудом сохранял спокойное лицо. — Не могу дождаться, когда ты увидишь это место! — она подпрыгивает, снег хрустит под её ногами. Он потер нос тыльной стороной запястья. — Это твой день рождения или мой? Она хмыкнула, сузив глаза. — Тебе просто не нравится, потому что здесь холодно. Ему правда не нравилось. Он был достаточно бледным. Из-за холода он выглядел, как ходячий труп. Сакура потянула его за запястье, и её рука неудивительно оказалась тёплой. По какой-то причине она всегда была теплой, это была одна из причин, почему она прижималась к нему, называя его холодильником. — Ну же, это не обычный лагерь, ладно? Я заранее забронировала домик, поскольку сейчас лучший сезон. Он вскинул бровь. Она махнула рукой. — У меня есть связи. — Конечно же. — Ты до сих пор злишься из-за этого? Нет, он не злился. Она не отпустила его руку, переплетая ее со своей. — Я понимаю, это клановый секрет, но в Узу много знаний в их архивах на другие кланы. Есть причина, почему люди уважают и боятся нас. — Это другое, — он сказал, — мангеке шаринган не так хорошо известен, многие люди просто предполагают, что это яркая версия шарингана, что так и есть. Конечно, я знаю пару людей в клане, у которых он есть… но как ты знаешь о такой особенности мне непонятно. Это не нормально. Подул ветер и дерево зашевелилось, размахивая пустыми ветками. Сакура наклонила голову и он смог увидеть вспышку розовых волос под её капюшоном. — Брак, — Она невозмутимо заявила. — Узу делало это много лет. Они приводят невест и женихов из других кланов. Вся политическая фигня. Но это также необходимо, сейчас они владеют пятью из девяти хвостатых зверей, не говоря уже о развитии фуиндзюцу. У нас должен быть какой-то сдерживающий фактор, чтобы быть уверенными, что другие нации не нападут на нас. — Значит, они заложники? — он вспомнил присутствие на свадьбе кузины Сомехико, когда ему было девять. Это был мужчина из Узушиогакуре, из клана Хатаке, если он правильно помнил. — Бинго. — Она улыбнулась, дергая его за руку, когда показался вход в лагерь. — Коноха, Ива, Кири, Юма, Аме, Кумо — нет места, где Узушиогакуре не образовало связь. — Всё ещё не объясняет, откуда ты знаешь все функции моего мангеке шарингана, — он настаивал, изучая хижину рядом со входом, заполненную людьми, общающимися и пьющими тёплый напиток. — Внутренняя работа не известна даже обычным членам клана. — И он также не знал, несмотря на то, что был сыном лидера клана. Какая шутка. Она только улыбнулась, отпуская его и бросаясь в переполненную хижину, подходя прямо к женщине у стойки, и оживленно болтая, прежде чем взять ключи в одну руку и две маленькие чашки в другую. Он был уверен, она не была обычной женщиной из Узушиогакуре. Потому что ни один обычный человек не может встать после нахождения на грани смерти. Ни один обычный человек не мог получить печать бьякуго, когда другим единственным человеком, совершим такой подвиг, была Цунаде Сенджу, внучка первого хокаге, и Узумаки Мито, её бабушки. Она часто использовала мы, когда говорила про Узу, но это могло быть связано с гордостью за принадлежность к сильнейшей нации шиноби. Тем не менее, он не был дураком, чтобы верить, что она обычная. Сакура была далека от этого. Не то чтобы он собирался выпытывать из неё ответы. Она расскажет ему, когда настанет время. И он решил поступить также. — Вперед, мой красноглазый зайчик, наш домик ждёт! — она крикнула издали. Или, может быть, он никогда не расскажет ей. Он предпочтет вырыть нору и закопаться. Он натянул плащ пониже, пытаясь успокоить жар, поднимающийся к лицу. «Что не так с этой девушкой?» Сакура рассмеялась, протягивая ему чашку тёплого чая. — Я заказала обслуживание в номер на ужин вместо того, чтобы поесть в ресторане, так что давай просто поспим сегодня, ладно? — Это чудо, что озорник, как ты, может страдать от смены часовых поясов. Она улыбнулась шире, и он никогда не уставал от вида того, как её зелёные глаза сверкали. В конце концов, они не только «поужинали и легли спать», они поужинали и ему захотелось принять душ, потом она присоединилась к нему, и они каким-то образом оказались в постели, переплетаясь друг с другом, занимаясь любовью под страшным круглым окном, откуда виднелся живописный вид ночного неба. Это было неуклюже и неуверенно, она время от времени хихикала и говорила, что он плохо целовался. Он отвечал, что у него не было друзей из района красных фонарей Рорана. Затем она набрасывалась на него, крича, что «это не то, что ты думаешь», как она всегда делала, прежде чем заткнуть его смех яростным поцелуем. Той ночью она лежала в его руках, боковая часть её шеи и вся грудь покрыты его отметинами. Его палец держал локон её волос, закручивая исчезающий оттенок каштанового и хлопкого-розового волоса. Он размышлял. Может мир не синоним тишины. Может он не связан с оскорбительными криками его отца или обжигающими взглядами членов клана, ожидавшими, что он будет соперничать с умениями его брата, или даже, постоянно действующими на нервы, придирками от старейшин клана. Миром была Сакура в его руках, её руки, что могли с лёгкостью задушить медведей и кабанов, вокруг его тела, сопение под северным сиянием Кумо. Его миром был человек. Его миром была Сакура. И он никогда не отпустит её.

В Кагеро он делает ей предложение под деревом секвойи.

В изнуряющей жаре главной деревни Кагеро, Хикидо, он обмахивается бледно-желтым бамбуковым веером, что Сакура сунула ему в руку, сожалея о своем решении отрастить волосы до плеч. Впрочем, он импульсивно попросил Сакуру больше не красить волосы, было правильно, что он также прислушался к её предпочтению. После двух месяцев с исполнения семнадцатилетия, он получил посылку от Нуруми. Он думал, что это был лимонный торт, но это оказалось приглашение на свадьбу сына Нуруми. — Саске-чан, я так рад, что ты смог прийти. — Нуруми улыбнулся, его глазы как всегда изогнулись. — Саске-чан? — Сакура с весельем повторила. — О, и кто эта юная леди? — Нуруми склонил голову. — Твоя жена? Ну, не то чтобы они уже не вели себя, как женатая пара. Они делили постель, иногда ели с одной тарелки, разделяли финансы, а их последний спор был о том, сколько денег он потратил на образцы древесины на постройку скворечников, хотя Сакура пыталась зажарить и съесть птиц, севших на них. — Однажды, — Сакура ответила, усмехнувшись. — Я много о вас слышала, Нуруми-сан, спасибо за такую доброту к нашему Саске-чану. Его сердце екнуло. — О, без проблем, — Нуруми рассмеялся вместе с Сакурой, — входите, вы пропустили церемонию, но есть торт и еда. Окаа-сан Кото приготовила много тушеной говядины. Он провел их в маленькую зону, украшенную для свадьбы довольно минималистично. Или может это было нормально для гражданских. В Конохе каждая свадьба, на которой он присутствовал, была большой, громкой и утомительной. Свадьба его кузины Чисаки была для него кошмаром, так как чертова женщина выбрала его цветочником, пока отец напоминал ему не опозорить его перед толпой, словно он мог испортить свадьбу, бросая цветочные лепестки под неправильным углом. Они поздоровались с женихом и невестой и подарили им фарфоровый чайный сервиз, украшенный лазурно-синим, любезно выбранный им, поскольку Сакура собиралась купить им сверкающий набор кунаев, а позже топор с красной рукоятью. Он спросил, думала ли она, что они собираются воевать, прежде чем вытащить из магазина. Они набрали еды и сели за вытянутый стол, наполненный оживленным общением. Она села первой, а он следом за ней, садясь на скамейку, что без сомнений была работой Нуруми. — Так, Саске-чан, — Сакура начала. Потому что, конечно же. Он притворился, что его не тревожит ужасный суффикс, который Нуруми не переставал добавлять к его имени, радуясь, что его волосы были достаточно длинными, чтобы скрыть покрасневшие уши. — Твой сенсей кажется хорошим, — она сказала, предлагая ему палочки. — Сколько ему лет? — Я никогда не спрашивал. — Он прожевал рис, закидывая кусок канкуна с говядиной в рот. — Почему ты интересуешься его возрастом? Она моргнула. — У него хорошие волосы, а его сын кажется старше него. Он пожал плечами. — Он по натуре жизнерадостный человек. Она вскинула бровь, одновременно откусывая кусок говядины. — Я слышал, люди стареют изящнее, когда у них счастливый характер, — он объяснил подробнее. И не совсем без доказательств. Его отец был лучшим примером противоположного, этот человек без всякой причины представлял угрозу, и это проявлялось в его физической внешности. — Хммм, как меньшие лбы обычное явление для послушной жены? — она подтолкнула его. Он прикусил щеку, смеясь. — Да, именно так. За это она пнула его по голени. С тупой болью, формирующейся в его правой ноге, он отпил прохладный лимонад, пока Сакура сердито запихивала еду в рот. Немного помолчав, она положила большой кусок картофеля ему на тарелку. — Знаешь, я это выдумала, — она сказала, хмыкнув. — В Узу нет поговорки, что круглые пальцы означают хорошего мужа. Как мило. — Правда? — он надавил, прижавшись ногой к её ноге. — Как жаль. Я надеялся, что однажды буду хорошим мужем. Когда он смущался, говорили его уши. Но когда Сакура смущалась, всё её лицо вспыхивало ярчайшим оттенком красного. Одна из многих вещей, что он любил в ней. — Ты- ты- бесстыжий, как- — она заикалась, указывая палочками на него, зеленые глаза широкие и неверящие его дерзости. — Нам шестнадцать! — она наконец выпалила. — И взрослые, — он добавил, неспособный скрыть веселье в тоне. — Но если ты ещё не хочешь, я могу подождать. — Ты… ты серьёзно? — она выдохнула, опуская палочки. — Ты думаешь… жениться на мне? Он нахмурился. — Ты соврала раньше, когда сказала «однажды»? — Это- я пыталась отшутиться- В смысле, очевидно, я хочу быть с тобой- Я люблю тебя, поэтому однажды мне бы хотелось, чтобы мы по- по- хорошо! Давай поженимся! — она выпалила, смотря на него и хватая его за руку. Его сердце ударилось о грудную клетку, в его груди разлилось тепло, что дало ему достаточно смелости, чтобы проигнорировать людей, смотрящих на них после эмоционального порыва Сакуры. Он встал, бросая еду и вытаскивая Сакуру из дома Нуруми, проходя арку, украшенную красными и розовыми петуньями. — Эй, куда вы- Он остановился в нескольких метрах от дома, достаточно, что они оказались спрятаны под корой дерева секвойи. Саске знал, что вёл себя слегка безумно, но с тех пор, как он встретил её, он позволил своему сердцу руководить больше, чем разуму. Так что он зарылся в карман, вытаскивая красную сверкающую резинку, что он всегда носил с собой, поскольку Сакура всё теряла её, поднимая её руку и завязывая вокруг левого безымянного пальца. — Я куплю тебе кольцо позже. — Саске… — она замолчала, смотря на палец, потом на него, на палец, а потом он почувствовал лимон, когда она рьяно поцеловала его, её теплые руки по обе стороны его лица. Они разорвали поцелуй, всё ещё довольно близко, он мог видеть маленькую родинку под её опухшими губами, даже потемневший блеск её изумрудных глаз. — Теперь ты мой навеки, — она прошептала. — Конечно, — он рассмеялся, оставляя поцелуи под её глазами. Спустя три дня они поженились в храме Тодо, а Нуруми провел церемонию.

Спустя тридцать семь месяцев после их свадьбы Саске снится персик.

— Блегх — Ухг- блегх- — Убей меня- блергх- Саске держал волосы жены, прижимая другую руку к её лбу, пока её рвало яйцами, что он приготовил на завтрак. Это беспокоило его, потому что он знал, в чём была причина. Его также забавляло, что Сакура не знала. А потом снова беспокоило, потому что если его догадка верна, тогда это означает нечто совершенно иное. — Тупой- гребанный- грипп! — она выругалась, прижимаясь к стволу другого дерева, в который не всосалась рвота в качестве питательных веществ. — Я знала, мы не должны останавливаться в деревне Райдо! Он вытер ей рот мокрой тряпкой, затем протянул флягу. Она с отчаянием отхлебнула. Ему хотелось сказать, что забавно слышать такое от лица той же самой женщины, которая хотела снести деревню, как только вылечила маленькую девочку, отправившуюся с матерью в поисках врача на материк. Там его жена организовала временную лабораторию и поставила перед собой задачу найти лекарство от мутировавшей версии гриппа, а он помогал ей, потому что годы, проведенные с ней, сделали его хорошо разбирающимся в медицине. Хотя он не мог проводить операции и извлекать токсины на таком же уровне, как она, он не был настолько невежественным, чтобы стать помехой. — Мы можем развернуться и остаться там на время, пока ты не вылечишься, — он предложил, полностью зная, что она ни за что не вылечится от этого, если это было тем, что он предполагал. — Нет, — она хрипло сказала, — это привлечёт слишком много внимания. — Ты накладываешь на себя гендзюцу, а я дополняю его шаринганом. Я сильно сомневаюсь, что они смогут получить наше описание. Она пожала плечами. — Я предпочту не рисковать. Саске сдержал вздох. — Ладно, залезай на спину, мы отправимся в Тохиме. — Меня может на тебя стошнить, — подразнила она. Он повернулся, приседая. — Тогда так и быть. — Ма, не весело, когда ты так легко соглашаешься. Она забралась ему на спину, прижавшись щекой к его плечу, и он побежал, прыгая с одной ветки на другую. Части его души хотелось сказать ей. Части его хотелось удивиться возможности. Часть его опасалась. А другая его часть хотела ударить себя за опасение. — Дана? — Хм? — Могу я на секунду вздремнуть? — она пробормотала. — Спи столько, сколько нужно. Два месяца. Два месяца с тех пор, как она воротила нос от еды, которую обычно обожала. Два месяца резкой смены настроения, что ей либо хотелось задушить его или другую бедную цель поблизости, либо залиться слезами от вида котов с одной ногой и мужчин с лысыми головами. Она спала больше, выплевывала внутренности каждое утро, потом жаловалась на набухшую грудь и оголялась, чтобы «показать» ему что с ней было не так, что иногда приводило к постели, но в других случаях она отгоняла его, как муху, угрожая отрезать яйца, если он приблизится. — Саске? — Прости, я замедлюсь, — он замедлил темп больше, чем раньше, поправляя хватку на ней. В эти дни она даже мало весила. — Э-это не то- Он замер. — Ты плачешь? — Он осмотрелся, ища, нет ли лысых мужчин поблизости, или какого-то кота-инвалида, свисающего с ветки. — С-сас—ске- увааа- Он прыгнул на землю, приземляясь рядом с рекой, отпуская её и разворачиваясь. Его грудь сжалась при виде её покрасневших глаз, с которых текли безжалостные слезы. Вместо того, чтобы заговорить, он обнял её, разрешая ей спрятать лицо на его груди, и сжал талию. Слезы и сопли промочили его серую рубашку, которую она заставила его купить. После приблизительно двенадцати минут они сидели на бревне рядом с рекой. Он снова протянул ей фляжку воды, давая ей сделать пару глотков, прежде чем она подняла голову, посмотрев ему прямо в глаза. — Кажется, я беременна. …как странно, что она заметила. Хотя он полагал, у него не лучшее удивленное лицо. Её зеленые глаза сузились. — Ты уже знал? «Черт возьми.» — Мне снились сны… — он замолчал, ошарашивая самого себя уровнем лжи, которую придумал. — Они были о Момо. Она засмеялась. — Тогда… ты думаешь, мы должны вырастить нашу Момо? — она спрашивает после того, как её смех затихает. Её ресницы мокрые от слез, розовое слиплось, зеленые глаза смотрят на него с такой надеждой, что он тут же знал ответ на её вопрос. — Да, — он сказал. Её губы задрожали. — Будет сложно, знаешь? Мы не можем передвигаться свободно. Нам придётся где-то поселиться. А когда Момо пойдёт в школу, нам придётся найти ей хорошую школу и, и- Он сжал её руку. — Я знаю. — Он правда знал. Подобные мысли проносились в его голове миллион раз с тех пор, как он заподозрил беременность Сакуры. — Мы можем где-то поселиться, Узу и Коноха не единственные места в этом огромном мире. Мы будем в порядке, Сакура. Итак они селятся в Коралловой стране между заливом Казе и морем Шима, они находят место, чтобы остаться, работы, с которыми знакомятся, и они находят мир, видя закат в бледно-синем море, с нетерпением ожидая встречи с Момо.