Часть 2: Часть прошлого, часть родственников

— Прошу прощения, можете повторить, Хокаге-сама? — его отец сказал, даже не пытаясь скрыть злость. — Я не могу выдать приказ на нахождение Саске, — Дан сказал с той же самой серьёзностью. — Он был полноценным взрослым, когда отказался от позиции чунина. Всё было бы совсем по-другому, если бы он был двенадцатилетним генином, но согласно закону зрелости в Конохи, он усердно служил, как шиноби Конохи, прежде чем уйти в отставку, следовательно, я не могу выдать приказ о нахождении Учиха Саске, как пропавшего без вести. — Ему четырнадцать! — Фугаку проревел. Итачи удерживал отца от подхода к столу, его грудь сжималась с каждой проведенной секундой. — И он взрослый, — Хокаге-сама сказал в ответ. — Я одобрил его уход и он прямо выразил своё намерение путешествовать. Не в моих полномочиях препятствовать гражданскому делать то, что он хочет, даже если он из клана основателя, верно? Не важно, под каким углом он пытался рассмотреть ситуацию, Итачи не мог понять. В одно мгновение он был дома после миссии в стране Волн, в другое отец держал его за воротник, тряся его и спрашивая «ты помог брату сделать это?!», держа скомканную бумагу в другой руке. — Он что-нибудь сказал? — Итачи мрачно спросил. На этот раз Дан вздохнул. — Он сказал, что никогда не хотел быть шиноби. Его отец задрожал, от ярости или горя, он не мог понять. Тем более что, как он знал, во многом этому способствовал тот факт, что Саске подвергался жестокому контролю со стороны отца за отсутствие у него таланта к активации Шарингана, несмотря на то, что ему было уже больше двенадцати. — Ладно, — его отец выплюнул, — если вы не можете ввести приказ, тогда я введу. — Преследование гражданского незаконно, Фугаку-сан. — Дан сузил глаза. — Он мой сын, а я глава полиции, вы не имеете права решать, как я управляю своей оперативной группой, Хокаге-сама. Итачи испытывал противоречие. С одной стороны, ему хотелось вернуть Саске. Ему хотелось спросить младшего брата, что заставило его принять такое решение, оставить Коноху без следа, кроме простой записки. Ему хотелось задушить Като Дана за принятие такого решения без законного опекуна, ему хотелось обвинить отца за ядовитый язык. Ему хотелось ответов. — Что потом? — Дан просто моргнул. — Вы найдёте его, приведёте назад, и что? Заставите его быть шиноби? Будете удерживать его под пристальным вниманием клана? В чём именно заключается ваш план, Фугаку-сан, что вы добровольно отправите полицию, предназначенную для выполнения задач внутри нашей деревни, выслеживать вашего сына, который подписал уход в отставку втайне? Его отец потерял дар речи. — Если он достаточно умен, чтобы подождать, пока он не окажется чунином, пока вы не будете в дипломатической миссии в Ива, а Итачи-кун назначен на миссию в Волнах, чтобы уйти сразу после того, как я протянул ему запечатанную копию документа об его отставке, тогда он будет достаточно умен, чтобы найти способ уйти снова. Итачи ненавидел, насколько он был логичен. Как он был так спокоен, говоря о его младшем брате, беззаботно исчезнувшем из деревни. Его отец выбежал, а Итачи поклонился, собираясь уйти. Ведь что ещё он мог сказать? Хокаге-сама не собирался одобрять дело о пропавшем человеке, а его отец слишком запутался, чтобы логично думать. — Итачи-кун. Он остановился. — Несмотря на то, насколько ты возмущен моим решением, пожалуйста, убеди отца поступить также. — Дан посмотрел на него мягким взглядом, с небольшой улыбкой. — Саске-кун однажды вернётся, в его собственном темпе, преследование только оттолкнет его ещё дальше. — Он сказал вам такое? — Нет, — его улыбка увеличилась, — у меня просто похожий опыт. Моя жена была такой же, знаешь? Итачи прикусил язык, поклонился и ушел, записка в его кармане обжигала, как уголь. Прошло пять лет с тех пор, как Хокаге сказал ему, что Саске ушёл по собственной воле. Пять лет с тех пор, как отец посещал могилу матери, только чтобы стоять там час каждый день, прежде чем он притворится, что угасающее присутствие Саске не повлияло на него. Пять лет с тех пор, как распространились слухи о том, как сын лидера клана сбежал из-за всех безумных причин, которые обычные люди и его навязчивые члены клана придумали. Не то чтобы его отсутствие не повлияло на него. Но как Хокаге-сама мудро сказал, преследование только оттолкнет его ещё дальше. Однако, это не остановило его взгляд от блуждания на миссиях, или всякий раз, когда он был за пределами Конохи для какого-либо дела. У него были вопросы. Так много вопросов. А его единственным ответом был листок бумаги со словами: «Я ухожу, не пытайтесь меня найти.»

***

— Я чертовски ненавижу Суну! — Обито проскулил, поднимая песок, когда брат попытался ударить его по голове за то, что он набросил ему на штаны мокрые скопления песка в снегу, выпавшем накануне. — Ты перестанешь жаловаться? — Шисуи резко сказал. — Будь благодарен, что сейчас зима! — Как это делает что-либо лучше? — он выпалил в ответ. — Солнце всё ещё светит, а песок чертовски мокрый. — Станет лучше, когда мы дойдём до шахтерского города, — Итачи сказал сзади, идеально собранный, как всегда. Было удивительно, как он мог выглядеть так изящно, без единого пятнышка грязи на его плаще, пока они шли по грязной дороге. — В любом случае, почему миссия установлена именно там? Место город-призрак, почему кто-то жалуется на странные толчки, когда там никто не живет? Занятые засранцы! — он знал, насколько плаксиво он звучал, но он имел полное право! Они были буквально Анбу, отправленными на простой C-ранг, потому что экзамены на чунина в Конохе привели к нехватке персонала, и разумеется, лидер их команды, будучи верной основой Конохи, согласится с любой чушью, которую скажет Хокаге. Конечно, ему нравились пассивные миссии вроде этой время от времени, но зима в Суне была также плоха, как лето в Ива. Шисуи возле него пожал плечами. — Шахтерский город рядом с Коралловым островом, мы можем там расслабиться перед возвращением. Я пробовал ягодное пиво, оно того стоит. — Мы не будем расслабляться. — Итачи-чан! Ну же, только в этот раз! Нам даже не надо носить маски на этой миссии! — Отсюда нам надо свернуть в лес, — он сказал, убегая к ближайшему дереву с совершенно неповрежденными ботинками. — Мы же пойдём, верно? — Обито прошептал старшему брату. — Конечно же. — Шисуи кивнул, оба последовали за Итачи, снова радостные, поскольку их ноги не прикасались к грязи на земле. Леса Суны были немного странными: они не отличались особым изобилием, а тени на листьях выглядели так, будто ребенок выблевал шпинат, но теперь, когда наступила зима, даже удручающая зелень здесь была сведена к лысым веткам и полному воздействию солнца. — Итачи-чан? — Хн? — Это правда, что Изуми-чан пришла в твой дом с предложением? — Шисуи спросил. На долю секунды Обито увидел, что уши Итачи покраснели, прежде чем его волосы прикрыл ветер, а Шисуи захохотал. — Это была правда? — он спросил, широко раскрыв глаза. Они сравнялись с его темпом, немного разочарованные, увидев спокойствие на его лице. — Это было личное предложение. Ото-сан согласился. — Так ты женишься?! — Нет. — А? — Обито выпалил. — Фугаку-сама устроило, а тебя нет? Я думал, тебе нравится Изуми. — Да, разве не она поцеловала тебя в Ичираку, что увидел наш кузен Юги, и распространил слухи, что Итачи был геем, потому что давайте будем честны, у неё неболь- Итачи ударил Шисуи локтем, но его брат только рассмеялся. — Так что? Почему ты не женишься на ней? Тебе уже двадцать пять, что тебя останавливает? — Тебе тридцать, что останавливает тебя? Обито прохрипел, почти теряя равновесие на дереве. Прежде чем его брат успел ответить на выпад Итачи, они достигли поляны прямо перед низкими воротами Шахтерского города. Итачи почти сразу спрыгнул вниз, заходя в полуразрушенную деревню. Они последовали примеру, идя за ним. Это точно был город-призрак, несколько людей, что они видели, занимались своими делами, а другой бодрой вещью в мрачном месте была кучка детей, бегающих с воздушными змеями в руках. Они приблизились к маленькой хижине, где старушка держала котелок чего-то, что пахло слишком кисло, чтобы быть аппетитным. Итачи открыл рот, чтобы узнать о недавнем толчке, когда земля под ними затряслась, а люди вокруг них даже и глазом не моргнули. — Мы не знаем источника, ни один из нас не приближался к лесу. — Старушка произнесла, её рука уверенно управляла котелком. — Сколько такое продолжается? — Шисуи спросил и Обито достаточно хорошо разбирался в словах брата, что он мог оценить, насколько Шисуи хотелось сжать нос от запаха, исходящего из котелка. — Недолго, началось около трех месяцев назад, — она прямо сказала. — Они не очень частые, а любой, кто проверял, не возвращался невредимым. Мы уже потеряли трех людей, и я считаю, эта цветная компания, пришедшая сегодня сюда, также разделит их судьбу. — Что за цветная компания? — Обито спросил. Старушка пожала плечами. — Я не знаю их имена, но у каждого из них разный цвет волос, и они носят банданы, как ваши, но символ другой. Они обменялись взглядом. Другой стране выдали такой же запрос? Ну, это не было совсем странно, учитывая, что это даже не была территория Конохи. — Понятно, спасибо за ваше время. — Итачи поблагодарил женщину за то, что она отнеслась к ним, как к очередной группе мух, отправившейся запутаться в паутине. На деревьях леса, на удивление, были редкие листья, а земля была покрыта тонким слоем снега, который за ночь должен был стать еще толще. Итачи сделал движение рукой, давая знак рассредоточиться, и прежде чем они успели выполнить приказ, послышались звуки… и странная сцена кричащего блондина …нет… это был- — ААААА, КТО-ТО УБЕЙТЕ ЕГО, КТО-ТО УБЕЙТЕ ЕГО, ПОЧЕМУ ТАКОЙ БОЛЬШОЙ ЧЕРВЬ ВООБЩЕ СУЩЕСТВУЕТ- — Умри! — Хидан! Засунь свою косу ей в рот! — Ты засунь свой меч, грязный акулоподобный мечник, ты видел количество зубов в этой штуке? — Наруто- прекрати- НЕ СМЕЙ РВАТЬ НА МЕНЯ, МУДАК! Визг. Обито увидел вспышки света, следом звук грома, прежде чем другой ниндзя спрыгнул, пронзив гигантского червя шаром молнии. — Я полагаю, обо всём сейчас позаботились. — Шисуи хмыкнул, скрещивая руки на груди. — Ниндзя из Узу, — Обито заметил, — но зачем они вообще пришли настолько далеко? Даже Кумо для них ближе, чем Суна. — И что ниндзя Конохи делают настолько далеко от их земли? — Обито едва отреагировал, когда мужчина с белыми волосами оказался на ветке перед ним, половина его лица прикрыта, хотя его глаза изогнуты в улыбке. — Мы с лёгкостью можем спросить тоже самое. — Итачи спокойно ответил. Узу, насколько он понимал, имели дружеские отношения с Конохой. — О? — Другой мужчина присоединился к беловолосому мужчине, у этого были лавандовые волосы и коса, привязанная к спине, его серые глаза жутко смотрели на них. — Конохааа. Причем, все Учиха. — О! О! — Шисуи оживился. — Я знаю тебя, ты был на свадьбе Сомехико! Ты тот Хатаке! — Я был женихом, Шисуи-сан, вы даже подарили мне набор затычек для ушей, сказав, что они мне понадобятся на ночь, поскольку у моей жены самая неприятная привычка храпеть, — Хатаке сказал, очевидно узнавая его брата. Его не было на свадьбе Сомехико, так как его и Итачи отправили на миссию с другой командой, а Шисуи восстанавливался от травмы. Обито сдерживал смех изо всех сил. Он правда сдерживал. Но когда фиолетоволосый товарищ захохотал, он прикусил щеку, чтобы не рассмеяться. — К-конечно. — Угх, что вы, ребята, делаете? У нас нет времени на болтовню, знаете? — блондин завопил позади них. — Как будто ты можешь говорить такое! — другой беловолосый, одетый в узкий фиолетовый топ и мешковатые штаны крикнул в ответ. — Мой меч заляпан твоей рвотой! — Что ж, долг зовёт. — Хатаке отсалютовал. — Постойте, это не было вашей миссией? — Обито спросил, указав на поддоженного червя. — Нет, — Хидан ответил, вскинув бровь. — Почему? Мы во что-то вмешались? Потому что, если да, можете винить этого оранжевого идиота. — Что? У тебя проблема? — сказанный оранжевый идиот бросил им вызов. — Он сейчас проходит сложный период в своей жизни. Я прошу вас не обращать внимания на его бешеное поведение- Кстати, я Хатаке Какаши. — Его родственник извинился, и несмотря на маску, Обито не почувствовал, что ему жаль за поведение товарищей. — Никаких проблем, — Итачи ответил, его шаринган всё ещё горел. — Нас всего лишь попросили расследовать дело с толчками, поскольку причина уничтожена, у нас нет причин оставаться здесь. После они разделились, а девушка с вежливым лицом улыбнулась им, потом предложила суп, который варила, от которого они вежливо отказались, и отправились в Шахтерский город. Порт Минору находился рядом с деревней Наруми, и они все согласились на водный путь до Конохи вместо того, чтобы тащиться по песчано-снежной грязи три часа подряд. Разумеется, он и Шисуи настаивали на путешествии на Коралловый остров, но Итачи был твёрд в своём решении, поскольку «деревня кишит незнакомцами, у нас нет времени расслабляться», но удача, должно быть, была на их стороне после того, как они потратили время на поход сюда. Орел прилетел, приземлившись прямо на плечо Итачи. Шисуи снял послание с его лапы, прежде чем Итачи успел, пока птица клевала голову Итачи, а он запихивал ей в рот вяленое мясо. Шисуи усмехнулся. Я слышала от Дана, что вы направились на миссию в Шахтерский город, принесите бочку ягодного пива, я заплачу достаточно, чтобы это было миссией B-ранга — Цунаде Като-Сенджу. В итоге, они сели на паром, отправлявшийся на местные острова Коралловой столицы, радостно пропустив тот, что отправлялся на восток. К тому времени, как они сели, едва были сгрупированные места, кроме нескольких, единственное место, содержавшее сгрупированное место на четверых находилось сзади, где женщина уже заняла одно поблизости с окном, её лицо прикрывала книга. Но когда он сел рядом с ней, Итачи и Шисуи заняли места напротив него, она подняла голову, ярко-зелёные глаза с любопытством изучали их. — Привет, — она поздоровалась с ними, раскрывая лицо под книгой. Он и его брат ответили с тем же энтузиазмом, что она дала им, а Итачи, как обычно, улыбался только двумя людям в мире: Саске, и его несостоявшейся невесте Изуми. Обито собирался поправить боковые карманы, так чтобы он мог вздремнуть, когда он ощутил, как женщина рядом с резко ним выпрямилась, слегка покачнувшись в ритме лодки. Он услышал её ругательство под нос, закрывание книги и засовывание её в сумку, прежде чем она выпрыгнула из чертового окна движущегося парома. Его руки автоматически потянулись, чтобы спасти её от загадочного поступка, ей совершенного. Несмотря на это, его рука только задела её капюшон и она приземлилась на воду, светло-розовые волосы развевались на ветру. Она даже не наградила его взглядом, прежде чем сорваться с места, убегая по воде так, будто она прыгала по ветвям деревьев. — Что за черт? — Шисуи прошептал. Итачи только смотрел на её удаляющуюся фигуру. Потом на пароме поднялся шум, и его взгляд переключился с одного безумного происшествия на другое, и он стал свидетелем странного зрелища: ниндзя Узу, боровшиеся с гигантским червем со ртом в виде гиратора, заходили на паром после предположительного бега по воде, как это сделала розоволосая женщина. Какаши, насколько он помнил, заплатил за проезд растерянному кондуктору парома, а остальные разошлись по местам. — Знаете, мы могли бы пробежать до Коралловой столицы с такой скоростью, — Шисуи шутливо сказал. Обито посмотрел вдаль, немного обеспокоенный тем, что не смог найти ни следа женщины.

***

Сакура упала на кровать, хрипя и пытаясь получить больше воздуха в лёгкие. Сняв плащ, бросив его на землю, потянувшись к кувшину рядом с кроватью, она вылила его в горло, грудь всё ещё вздымалась от долгого бега. Если Саске узнает, то не оставит её в покое, но Саске здесь не было, и она легко может принять душ, чтобы притвориться, словно этого не было. Знакомая чакра вторлась в её сенсорную зону и она замерла. Поспешными движениями она выпрямилась, желая, чтобы её ноги пошли в ванну, только чтобы упасть на землю, импульсивно обхватив руками живот. Она смирилась со своей судьбой, прислонившись к кровати, её сердце всё ещё громко билось в груди. — Сакура! — Что? — Не чтокай мне! Что случилось? — он присел перед ней, глаза осматривали её тело в поисках каких-либо ранений. Она решила наклониться вперед, её голова ударилась о его грудь. — Ты- — Дай мне остаться вот так, — она хрипло сказала. И он позволил ей, хотя не бездельничая, собрав её вспотевшие волосы в небольшой хвостик. Прошло семь лет, а она всё ещё не могла привыкнуть к этому. Её преследователи. Её преследователи, не оставлявшие её одну, всегда искавшие её, но зачем именно? Она никогда не оставалаь надолго, чтобы выяснить. — Можем мы уйти? Её муж ничего не сказал, так что она села, смотря в его глаза, желая, чтобы он согласился с её прихотью, как и всегда. — Ты на пятом месяце беременности, — и это был его гребанный ответ. — Я могу путешествовать, — она сердито заявила. — Ты снова их почувствовала? — он спросил, глаза смягчились. Она кивнула. — На пароме. Я сбежала в порт. Она видела, что его лицо приняло сложное выражение, ему хотелось сказать что-то о её безрасудности преодолеть такую дистанцию на ногах, но в итоге он вздохнул. — Тогда… тогда давай отправимся в Коноху. — Ты сошел с ума?! — Я говорил тебе раньше, — она могла сжать свои руки, — по закону они не могут наказать меня за что-то. Если мы пойдём, мы сможем поселиться там, зарегистрировать наш брак, и получить защиту, как гражда- — Саске, это не тоже самое, — она настаивала. — Есть причина, почему я не могу поселиться на любом материке, моя семья… они не обычные. Она видела, что он разочарован. — Каждый раз, — он сказал, отпуская её руку, — это случается каждый раз. Я излил тебе душу, я рассказал тебе, почему я покинул деревню, почему я не хочу возвращаться туда, но вот я предлагаю вернуться, чтобы мы могли жить, как гребанные нормальные люди, а твой ответ всегда остаётся тем же самым. Сакура прикусила щеку. Он никогда так не злился на неё. — С тобой это всегда загадка, — он сказал, сжимая челюсти, вставая и закрывая дверь их спальни за ним. Он покинул её сенсорную зону, возможно уйдя в деревню, чтобы излить чувства на кусок дерева. Сакура встала, раздеваясь от потной одежды, закидывая её в корзину, которую Саске всегда опустошал. Она вошла в ванну, включила душ, холод воды обжёг её. В некотором роде, Саске был прав. Она мешала им, она никогда не была ни честна, ни организованна. Женщина, действовавшая на инстинктах, импульсивно, и безрасудно, несмотря на жизнь, растущую внутри неё. Она никогда не думала об этом, прежде чем оставить Узушиогакуре. Она никогда не думала о последствиях, слишком захваченная пузырем свободы, слишком привыкшая к отсутствию тяжести в груди, чтобы осмотреться, и увидеть, что она больше не одна. У неё был Саске, а сейчас их Момо. Всё началось с малого. В начале, она старалась заставить мать гордиться. Её маму, у которой никогда не было для неё времени. Наруто хвалил её, Карин хвасталась ей, они называли её маленьким гением. Это было мило. Правда. Затем, даже это прекратилось, когда Карин вышла замуж, слишком занятая дипломатическими делами, затем Наруто скакал с одного острова на другой, изучая основы, чтобы унаследовать клан Намикадзе. Её папа однажды сказал «что ты делаешь, делай ради себя, другие идут позже». Это была глупая фраза. Она не принадлежала клану Узумаки, и уж точно ей не было места в клане, который возглавлял. Какие лидеры думают о себе прежде других? Но он был её светом, лучом надежды, источником счастья. Он сажал её на колени и объяснял теории, что не имели смысла. Он показывал ей, как создать бабочку из бумаги. Он учил её своим фирменным приёмам, даже когда другие настаивали, что она слишком юна, чтобы учиться. Она всегда держалась рядом с ним, всегда жадная до его поглаживаний по голове, когда он называл ее своей маленькой Цаворит. Всё было ярким, когда её папа был рядом. Затем её мир потускнел. Его болезнь начала ухудшаться, когда ей было только десять. Он болел много лет, и не важно, что они делали, доктора не могли найти лекарства. Его кожа побледнела, его жёлтые волосы потеряли блеск, а его губы всегда были потрескавшимися и сухими. Еда была бесполезной затеей. День за днем его здоровье ухудшалось, пока в итоге он не скончался от неизвестной болезни. Её семья была опустошена. Так она думала. По крайней мере, так казалось в течение трех месяцев траура. Даже присутствие их матери было частым явлением в столовой. Потом они потихоньку вернулись к своей жизни, как и должно было быть, и она подумала своим крошечным одиннадцатилетним мозгом, что, возможно, они таким образом справляются с горем. Может быть, ее мать зарывалась в работу больше обычного, чтобы занять себя чем-то другим, кроме манящего присутствия их отца. Может быть, Карин переехала к мужу через полгода, потому что не могла справиться с воспоминаниями во дворце, а Наруто уехал тренироваться у мудреца в Конохе, потому что это было бы лучше, чем утопать в жалости к себе, как это делала она. Затем ей исполнилось двенадцать, и её мать вызвала её в кабинет и сказала ей, что Нара Шикамару был выбран её избранником. Сакура была возмущена, её ярость витала в воздухе. Она бросилась вперед, сбивая стопки бумаг и бутылок саке, стекло разбилось под её босыми ногами. — Прошло только 3 года со смерти Ото-сана, а ты уже продаешь меня, как невесту Конохе?! Чем больше я думаю об этом, тем больше верю в эти слухи. Может, я не твоя дочь. Может, я всего лишь ребенок, которого ты подобрала в приюте, чтобы держать мужа занятым, потому что он искренне раскрывал человеческий аспект в тебе, которого у тебя прямо сейчас нет! Она почувствовала резкую боль от материнской руки по ее лицу, и последствия ее слов и поступков стали очевидны. Ее приговорили к месяцу домашнего ареста, а ее брат и сестра пришли, чтобы убедить ее извиниться. Но она не собиралась облегчать им задачу. Она набросилась на них с ядовитым языком. — За что ты пытаешься заставить меня извиниться? Я уверена, ты была бы намного счастливее, проводя время с твоим мужем на этих «дипломатических» поездках, чем быть здесь с кем-то, кто видимо даже не твоя сестра! — Сакура! Сакура была сыта по горло. Она терпела слишком долго. В акте неповиновения она прокричала слова, которые сдерживались так долго. — Ты заткнись тоже, возвращайся к своему учителю в Конохе, возвращайся и забудь, что ото-сан когда-либо существовал, потому что вот что делает семья, верно?! Мы притворяемся, что ничего не произошло, мы забываем и закапываем мертвых, и это правда, верно?! Той ночью её брат с сестрой без слов оставили её, шокированные её срывом. Она наконец-то высказала свое мнение, и это должно было освободить ее. Но всё, что осталось, — это горько-сладкий привкус, который умножился в десятки раз, настолько, что она даже не могла нормально дышать на открытом воздухе балкона. «Что ты делаешь, делай ради себя, другие идут позже.» Эти эгоистичные слова эхом отдавались в ее ушах, а затуманенный взгляд фокусировался на широком морском причале, простиравшемся за пределами Узушиогакуре. Эти слова впечатались в ее мозг, вытеснив все сожаления, связанные с ее семьей, разрушительные слова, их взгляды, от которых щемило сердце… Она похоронила их все, потому что с этого момента всё, что она делала, она делала только ради себя, и ни для кого больше. Это было по-детски. Она понимала это. Ей было только двенадцать, эмоциональная, глупая— всё же, ей хотелось, чтобы они остановились. Зачем им вообще понадобилось ее возвращать? Чтобы запереть её? Чтобы проучить её? Поддержать имя клана Узумаки и продать её, как обещали? Мать никогда не заботилась, и несмотря на то, что Наруто и Карин были хорошими братом с сестрой, она уничтожила всё, что оставалось в их отношениях гнилым языком. Так правда? Что ещё оставалось делать? Что ещё оставалось сказать? Она вышла из душа, её движения медленные и тяжелые. Она замотала волосы в тоже самое полотенце, которое использовала, чтобы высушить тело, и схватила рубашку Саске с вешалки и нижнее белье с ящика. Надев и то, и другое, она покинула спальню с тяжёлым сердцем. Хотя она знала, что Саске не было дома, пустота гостиной всё ещё причиняла ей боль. Положив руку на живот, она почувствовала пинок ребенок. — Всё нормально, — она прошептала. — Прямо сейчас он злится на твою маму, но скоро мы помиримся. Устроившись на диване, она накинула полотенце на ноги и ждала возвращения мужа домой.

***

Сакура, как и следовало ожидать, не смогла избежать сна, напавшего на неё со всех сторон. И не успела она отбросить полотенце, удерживавшее ее волосы, и устроиться на диване, как погрузилась в блаженный сон, только чтобы проснуться от удара головой о что-то твердое. — Не двигайся, я отнесу тебя в кровать. — Её сонные глаза секунду смотрели на его лицо, без следов обиды или разочарования, её предыдущее решение находилось в наносекунде от того, чтобы рассыпаться в пыль после пробуждения в таком комфорте. Вместо этого она похлопала его по плечу и он посмотрел вниз, наклоняя голову, словно спрашивая что? — Сядь, — она хрипло сказала. Он не сел. — Если речь о походе в Коноху, только потому что я был зол, тогда не надо- — Моя фамилия, — она прервала его, отводя голову от его груди назад на подушку, — Узумаки. Он моргнул. — Узумаки Сакура, — она повторила. Он до сих пор сидел рядом с ней, древесная пыль цеплялась за его волосы и кожу. — Как… как императорская семья Узушиогакуре? Она кивнула. — Ты принцесса. — Это было скорее заявление, чем вопрос, но она также кивнула на это. — Я женат на чёртовой принцессе. Она открыла рот, но он прикрыл его рукой, прежде чем она смогла сказать что-то ещё. — Мне нужно пиво перед тем, как ты скажешь что-то ещё. Её муж встал и пересёк их маленькую кухню, чтобы добраться до холодильника, взять банку пива, открыть её и за раз выпить. Она не смогла сдержать смеха, когда он взял другую банку вместе с банкой персикового чая со льдом, прежде чем присоединиться к ней. Сакура села рядом с ним, скрестив ноги, касаясь коленом его ноги, обхватив пальцами холодный чай, большие пальцы оказались друг на друге. Затем она начала говорить, её глаза не встречались с глазами Саске до тех пор, пока вся история не закончилась. Она положила нетронутую банку на маленький стол напротив неё, с твердой решимостью посмотрев в его нечитаемый взор. — Не важно, насколько отвратительной соплячкой я была раньше, сейчас ты не можешь оставить меня, мы обменялись клятвами, я вынашиваю твоего ребенка… так что, так что ты не можешь думать обо мне плохо, ладно? К её изумлению, его губы начали подергиваться. И она ударила его локтем в бок. — Перестань смеяться надо мной! — Прости, — он сказал весёлым тоном. — Я… я ожидал, что ты будешь из знатной семьи, я просто не ожидал, что ты будешь из королевской. — Да, ну, я не уверена в этом. — Она с сожалением пожала плечами. — Что ж, это больше не имеет значения, — он сказал, кладя пустую банку на стол. — Узумаки, принцесса, не принцесса- суть в том, ты моя жена, я буду защищать тебя, не важно, что встретится нам на пути. Она улыбнулась. — Что, ты отпугнёшь их своим мангеке шаринганом? — Если понадобится, — он согласился серьезным тоном. Её сердце согрелось, и она обняла его, несмотря на возражения, что он ещё не смыл древесную пыль. — Я люблю тебя. Он обнял её в ответ. — Я тоже тебя люблю.

***

Ночью, на островах Коралловой столицы разразился шторм, в результате чего паром прекратил работу примерно на два дня, что значило, что Сакура не могла отправиться в Наруми или другую деревню, расположенную на островах, чтобы продать свои лекарства. Ее печаль радовала Саске. С тех пор, как она забеременела, он хотел, чтобы она просто бездельничала, но она никогда не была из тех, кто стоит на месте, особенно когда кто-то этого хочет. Он не возражал, пока она не слишком напрягалась, хотя вчерашнее происшествие было для него чересчур. — Я просто поброжу вокруг твоей мастерской, Кокомо-оба сказала, что я могу оставаться в её гостинице так долго, сколько мне хочется. — Сакура вздохнула, натягивая меховую накидку поверх бледно-синего хаори. Когда они покинули дом, под ногами лежал густой снег, дул суровый ветер. Он прижался к своему обогревателю, чтобы насладиться короткой прогулкой до мастерской, приветствуя всех экстравертных людей, населявших остров. — Я хочу темпуру на обед, — Сакура протянула рядом с ним. Он воздержался от высказывания, что она только что съела шесть тарелок риса и целую рыбу на завтрак, потому что ему не хотелось умирать. — Мы можем поесть её в Якумо. — Тогда что насчет ужина, — Сакура помахала Хороми, управляющей одной из двух раменных на всем острове, и её четырехлетнему ребенку. — Я могу приготовить якисобу, — он сказал, слегка наклоняя голову к старшей женщине. — Ара, Сакура-сенсей, — Фуюма, хозяйка магазинчика данго, подпрыгнула к ним, выдыхая холодный воздух каждый раз, как дышала. — Аллергия Аой-куна усилилась со шторма прошлой ночью, можешь, пожалуйста, проверить его? Его жена улыбнулась другой женщине. — Разумеется, без проблем- увидимся за обедом, Дана! — О боже, — Фуюма хихикнула, — вы кажется до сих пор в фазе медового месяца. — Да, верно, он никогда не называет меня ласковым прозвищем. — Сакура фыркнула, бросая насмешливый взгляд в его сторону. Фуюма засунула руку в перчатке в пакет, доставая шарик, обернутый листом. — Ну, ну, Сакура-сенсей, каждая женщина на этом острове завидует тому, как он тебя балует, и разве твоё имя недостаточно милое? — Затем женщина с силой взяла его за руку и положила рисовый шарик в ладонь. — Съешь это, когда проголодаешься, дорогой. Я накормлю твою жену, прежде чем отпускать из моего дома. — Спасибо, — он поблагодарил, ощущая, как его шея нагревается от происшествия, и он не смог подавить маленькую улыбку, появившуюся на его лице, когда Сакура отправила ему воздушный поцелуй, прежде чем последовать за Фуюмой.

***

— Сакура-чан, — Кокомо приблизилась с подносом с бутылкой саке и несколькими чашками. — Мне надо отнести это в комнату, можешь, пожалуйста, присмотреть за стойкой вместо меня? — Я также могу обслужить посетителей в ресторане. Асахисе кажется на последнем издыхании. — Она предложила со смехом. Старушка вздохнула. — Я привела тебя сюда не для это- — Да, да, оба-чан, я знаю, но паром не скоро отправится, а гости застряли здесь на два дня. Вы не можете разрешать Асахисе бегать здесь. Вы видели его мышцы? Даже в моем мизинце больше- — Эй, я это слышал! Она достала фартук из-под стойки, надевая на хаори. — Отдохни, Асахисе, твоя нее-чан справится, — она прощебетала. — Ты на один год старше меня! — Асахисе завопил, прежде чем просунуть тощую задницу между стойкой и кухней, практически сливаясь с формой стула. От обеда с Саске ее клонило в сон, и все эти посиделки привели к тому, что ей захотелось вернуться домой, а не ждать его до заката, чтобы купить продукты для их ужина якисоба. Погода не помогала, солнечного света было мало, а обогреватель внутри заведения творил чудеса. Теперь, когда Асахисе окончательно вымотался, а у Кокомо-оба не было свободного персонала, она носилась по ресторану, жужжа от радости, что не придется сидеть без дела. — Ты замедлишься? — Асахисе закричал. — Перестань жаловаться, я делаю всю работу. — Именно поэтому! Я не хочу, чтобы твой муж дышал мне в шею, — он сказал, протягивая две тарелки омурайсу. — Он не узнает, если ты будешь держать рот на замке. — В одной руке она держала три тарелки, а в другой — поднос с остатками, опуская его на стойку, прежде чем взять две пинты ягодного пива. Она подала омурайс к четвертому столу, а пиво — к шестому. Два колокольчика на входе и холодный порыв воздуха сообщили о появлении новых клиентов. Она повернулась, чтобы поприветствовать их с улыбкой, и столкнулась лицом к лицу со смутно знакомым лицом, которое по какой-то непонятной причине выглядело весьма удивлённым. — Добро пожаловать, — она всё равно прощебетала, ведя их к столу на четверых, поскольку их было трое. Сакура протянула им меню и перечислила особые блюда, прежде чем последовать на крик с другого стола о том, что в салате недостаточно шпината. — Ты слышал женщину, в её салате недостаточно шпината. — Она вручила тарелку Асахисе, который заворчал, как старик с грыжей. — Сколько она хочет?! Она попросила добавку уже три раза, даже козы Тюбы едят меньше листьев. Сакура вытерла брови. — Просто возьми с неё больше или вроде того. Асахисе закатил глаза и поставил поднос с кувшином и тремя пустыми стаканами. Она взяла его, подходя к новым посетителям. — Вы решили что заказать? Они все были черноволосыми мужчинами, одетыми в основном в черное. У одного были слишком длинные ресницы для мужчины, а его волосы были завязаны в низкий хвост, у другого были короткие волосы с такими же длинными ресницы, а у третьего с прической «ежик» были не особенно длинные ресницы, но его челюсть была самой острой из всех. Хотя у всех была общая черта: они смотрели на неё, как на какой-то новый вид рыбы. — Эм, в чем дело? — она положила кувшин в центр стола, опуская три стакана рядом друг с другом. С острой челюстью открыл рот, но длиноволосый заговорил первым. — Нам нужно три якимеши. — Хорошо, что-нибудь ещё? — Также две порции жареных пельменей, — на этот раз сказал коротковолосый, — и на десерт одну порцию данго, и два пирога с красной фасолью, пожалуйста. — Я скоро вернусь с вашими заказами. — Она улыбнулась, ускользая за стойку, чтобы передать заказ. — Кто они? — она спросила Асахисе тихим тоном, притворяясь, что пишет что-то на листе бумаги. — Новые гости, партия с парома, который застрял. Почему спрашиваешь? — Асахисе вскинул бровь. Потому что они выглядели неправильно и по какой-то причине казались неправильными. Но она не могла сказать такое, верно? — Ничего, — она отмахнулась, ускользая, чтобы вытереть несколько опустевших столов. Поскольку Кокома вернулась, перерыв Асахисе, который вовсе не был перерывом, был аннулирован, и старуха сунула ему в руку рисовый шарик, велев поесть и продолжить помогать. Кокома заняла ее место, а она была вынуждена вернуться за стойку, передавая подносы с кухни и готовя подносы с водой и напитками, вместо того чтобы носиться по лабиринту столов. Потом раздвижная дверь у входа с громким стуком раскрылась, привлекая внимание почти всех. Тринадцатилетний Йоко вбежал, его лицо красное, а глаза широко раскрыты в тревоге. — Йоко-кун? — Сакура-нее, — он выдохнул, положив обе руки на колени, пытаясь перевести дыхание. Сакура взяла стакан воды, который она наполняла, предлагая подростку, который за один присест его выпил. — Кашель твоей мамы стал хуже? — она спросила, нахмурившись, забирая у него пустой стакан. — Дело не в этом! — мальчик сказал в стрессе. — Мастерскую твоего мужа окружила огромная толпа людей, и у них большие ножи и молоты- Я слышал, как они назвали себя Изунаси или вроде того, прежде чем Нанами-нее сказала мне сказать тебе. «Изунаси?» Она моргнула. — Ты имеешь в виду Изунами? Мальчик рьяно кивнул. — Да! Так! Их пятьдесят или около того, и они выглядели опасно. У нии-чана только молот, чтобы защитить себя, так что ты должна взять нож, прежде чем- Асахисе ударил мальчика по голове. — Она беременна, ради бога, голова Нанами наполнена чушью? Пусть её муж справляется сам! Она сняла фартук. — Ты идешь? — Фиолетовые глаза Асахисе были готовы вылезти из глазниц. Изунами отличались от обычных головорезов, с которыми они справлялись. В последний раз, когда они столкнулись с ними, была взрывающая долина, и её взрывающееся сердце от признания Саске, хотя последнее точно приветствовалось, их грязные выходки нет. — Они не обычные головорезы, — она ответила ему. Асахисе потянул свои волосы. — Меня так за это накажут. Она похлопала его по плечу, прежде чем выбежать в снег, запрыгивая на крышу напротив неё, потом перемещаясь туда, где огромное количество чакры окружало мастерскую.

***

Обито изо всех сил смотрел на Итачи. — Это всё ещё не наше дело, — он сказал, совершенно довольный поеданием чертового митараши данго, пока готовились их пироги с красной фасолью. — Ты знаешь, это его специальность, — Шисуи рассмеялся. — У меня есть предположение, а мои предположения никогда не подводили нас. — Обито резко сказал прямо тогда, когда фиолетовоглазый парень, которого он узнал, как Асахисе пришёл с их пирогами, выглядя намного старше, чем он выглядел. Затем всё заведение затрясло, а люди, по крайней мере, местные, даже глазом не моргнули. — Это нормально? — он спросил Асахисе. — Происходит хотя бы дважды в месяц, — их официант не так весело сообщил. — Почему? — на этот раз спросил Шисуи. Он фыркнул. — С характерами этой парочки было бы сложно не завести врагов, куда бы они ни пошли. — Эй, прекрати говорить о них плохо! — Мальчик, получивший затрещину от официанта, закричал, проскальзывая в кабинку, что уже была занята посетителями, которые, казалось, нисколько не возражали против присутствия мальчика. — Конечно, ты на их стороне, — Асахисе закатил глаза, кладя их заказ на стол, прежде чем повернуться к ним спиной, чтобы правильно посмотреть на мальчика. — Ты не собираешься смотреть шоу в этот раз? — Саске-нии сказал всем эвакуироваться. — Мальчик весело сказал, незаметно стаскивая с тарелки хрустящую темпуру. Он почувствовал, как Итачи напрягся рядом с ним, и радость от его реакции была заметнее, чем вспышка узнавания имени, потому что в этом мире были сотни Саске, не каждый, кого они встретят, будет их Саске. Плюс, он сильно в этом сомневался, так как Саске испытывал крайнее отвращение к противоположному полу, так что жизнь и ребенок где-то была немыслима. Еще одно землетрясение затрясло место. — Блин, я хочу это увидеть, — мальчик проныл. — Слушай, малыш, — Шисуи сказал, несмотря на взгляд от Итачи. — Йоко, — подросток протянул, делая другой укус темпуры. — Хмм, Йоко-кун, — Шисуи улыбнулся. — У этого Саске-нии, о котором ты говоришь, есть фамилия? Мальчик пожал плечами. — Не совсем. — Тогда… — Обито наклонился вперед, слегка улыбаясь. — Ты упомянул, что он сражается с головорезами, он использует нечто подобное, когда сражается с ними? — Обито превратил глаза в трех-томойный шаринган, вызывая у Йоко вдох восторга. Шисуи ударил его по голени под столом, но ответ мальчика заставил их всех замереть. — Иногда он красный, но форма зрачка другая, иногда он выглядит вот так, порой он крутой звездообразной формы, но ему нельзя использовать его, Сакура-нее правда сильно бьёт его по голове, когда он использует его. В ресторане раздался смех, но не прошло и нескольких секунд, как Итачи уже пропал из гостиницы, прежде чем он или Шисуи успели произнести хоть слово.